Помеченный

— Тео Нотт? — переспросила Гермиона, изо всех сил стараясь удержать Малфоя на ногах: тот снова пошатнулся. — Ты уверен, что это был он? Гарри сомневался. — Я… я почти уверен… — «Почти уверен» здесь недостаточно, Поттер! — рявкнул Малфой; его ноги заплетались, и он пытался вновь обрести равновесие. Вдруг он вырвался из объятий Гермионы и попятился назад; в глазах сверкнуло нечто странное, холодное. Гермиона испустила вздох. — Малфой… — Я не хочу утверждать, что уверен на сто процентов, Малфой, потому что это не так, — многозначительно ответил Гарри. — Я был сконцентрирован на Грегоровиче, и меня застали врасплох… — Значит, это мог оказаться кто-то другой, — отозвался Малфой приглушенно. — Ты и ошибиться мог — может, это был не он… Гарри нерешительно взглянул на Рона — тот беспомощно пожал плечами, — а затем вновь повернулся к Малфою. — Думаю, такая вероятность есть, но, честно говоря, мне кажется, что… — Это был не он, — Малфой категорично мотнул головой, как бы говоря: только попробуйте возразить. — Не могло такого быть, ни за что. Тео не убийца. Сердце Гермионы ухнуло вниз. Она поймала виноватый взгляд Гарри и поняла: он куда более уверен в своей правоте, чем заявил. — Малфой, — тихо позвала она, протягивая руку, — Драко, если это был Тео… — Это был не он, — тут же отрезал он; его голос приобрел странный, по-детскому капризный тон. — Это был не он, Поттер лишь сказал, что… — Если это был Тео, — она встала перед ним и спокойно обхватила его лицо обеими ладонями, — на то должна была быть причина. — Его взгляд был удивительно расфокусирован, и она притянула его лицо ближе к своему, заставляя взглянуть на себя. — Драко, должна быть причина. — Волан-де-Морт заставил его сделать это, — начал Гарри, и, хотя он действовал из лучших побуждений, Гермиона страстно захотела, чтобы он умолк. — Похоже, у него не было выбора. Малфой поморщился и крепко зажмурился, словно выбранная формулировка причиняла ему физическую боль. — Нет… Только не Тео… — У тебя не было выбора, — добавил Гарри; Гермиона скривилась, и Малфой резко распахнул глаза. — Нет, у меня был выбор, — возразил он. — И секунды не смей думать, будто у меня не было выбора, Поттер, потому что у меня он был. Я решил принять Метку ради своего отца, и все, что случилось потом — неважно, какой контроль я позволил Темному Лорду иметь надо мной, — всему виной был тот самый выбор. Гарри с сожалением покачал головой. — Я не то имел в виду… — Тео знал, что со мной сделала Метка, — голос Малфоя звучал взволнованно и хрипло. — Он знал, насколько все паршиво, знал… — Гермиона в ужасе смотрела на него. — Он не принял бы Метку, ни за что не принял бы — разве что… Он встревоженно вскинул голову. — Разве что по моей вине… — прошептал он, прикрыв ладонью рот. — Что, если его наказали за мои ошибки… Что, если они все знают… — Не знают, — возразил поспешно Гарри. — Если бы знали, мы бы что-нибудь услышали об этом… — Драко, — Гермиона взяла его лицо за подбородок, заставляя вновь обратить взгляд на себя; его серые глаза потускнели, потеряли цвет. — Драко, мы узнаем правду. Мы все выясним, я знаю. Она чуть потянула его лицо вниз и с нежностью поцеловала; ей было все равно, что подумает о них взволнованная публика. — Отныне все не то, чем кажется, Драко, — прошептала она ему в губы, на мгновение прикрыв глаза, прежде чем взглянуть ему в лицо. И чуть не вскрикнула от облегчения, когда в его глазах медленно начала загораться искорка его обычного «я». — Ладно, — прошептал он еле слышно, пытаясь вновь обрести голос. Он моргнул, а уже спустя секунду на его лицо холодным инеем легла нечитаемая маска. — Ладно, — повторил он четче, опуская руки ей на плечи и мягко отстраняя от себя, прежде чем вновь взглянуть на Гарри и Рона. — Если ты прав… если это действительно Тео, — произнес он без каких-либо эмоций, — тогда я хочу знать, что именно произошло, потому что во всем этом напрочь отсутствует логика. — Он глубоко вздохнул; они с любопытством за ним наблюдали. — Я не занимаюсь той же ерундой, что вы трое. Я здесь не для того, чтобы сражаться на войне или сокрушить Темного Лорда… но я буду следовать вашим глупым, безрассудным планам, пока знаю, что способен защитить ее, — он указал на Гермиону и стиснул ее пальцы. — Более того, я хочу взять с вас слово, что вы поможете мне выяснить, что он сделал с Тео. Сделка была неожиданной; на долю секунду Гермиона задумалась, стоит ли ей благодарить Мерлина за то, что Малфой, кажется, обрел в их миссии цель — пусть эта цель и отличалась от мотивации Гермионы. Гарри тоже на мгновение задумался: его зеленые глаза заметно сузились. — Хорошо, — сказал он наконец, протягивая Малфою руку. — Даю слово. Малфой, крепко стиснув руку Гарри, коротко ее пожал, и Гермиона испустила резкий, глубокий вздох. — Значит, завтра, — Малфой мельком поглядел на Рона. — Вы и Грейнджер заберете из кабинета Дамблдора ту книгу, а мы с Уизли проверим Комнату забытых вещей. И когда настанет день, когда мы к нему подберемся… — … мы возьмем Тео с собой, — закончил Гарри за него, кивнув. Гермиона — осознав, что Рон за это время не произнес ни слова, — вопросительно на него уставилась: на его лице застыло непроницаемое выражение. Он прокашлялся: — Ладно, с этим разобрались. Может, обсудим, что ищет Сами-Знаете-Кто? Что именно украли у Грегоровича? Гермиона вновь поглядела на Малфоя и нахмурилась: он словно пришел в боевую готовность. — Можем позже это обсудить, — твердо заявила она в ответ на предложение Рона. — Время у нас есть. Она протянула Малфою руку, и тот медленно сжал ее, следуя за ней как во сне. Едва они оказались вдвоем в ее палатке, как она она осторожно обняла его за шею. — Драко, ты… — Я не хочу об этом говорить. Она закусила губу. — Но… Он прервал ее настойчивым поцелуем; пальцы жадно впились в кожу бедер, а язык скользнул в чуть приоткрытый рот. Той ночью — с того самого момента и до той секунды, как они оба, охваченные эйфорией, обессиленно рухнули на ее кровать — никто из них не проронил ни слова. Той ночью он словно совершал над ней некий страшный обряд, прикасаясь к ней с отчаянием, которого она никогда прежде в нем не видела, и с необъяснимой ненасытностью, которая каким-то образом заставляла его брать ее жестко, брать глубоко, брать полностью — брать любым возможном способом, только бы сорвать с ее губ крик мимолетного наслаждения. Кажется, прошли часы, прежде чем он наконец-то задрожал в ее объятиях — задрожал и остался в их тепле до самого утра. Несмотря на физическую удовлетворенность, она была ужасно недовольна, притворяясь, будто не замечает, как его трясет; его глаза были распахнуты, но в голове явно творился беспокойный хаос. — Ты уверен? — спросила она шепотом на следующее утро, — уверен, что хочешь сегодня участвовать в этом? — Уверен, — ответил он бесстрастно. — Делай, что должна. Она кивнула неуверенно, нахмурилась, но, одевшись, выскользнула из комнаты и отправилась на поиски Гарри. Как оказалось, в пространстве между их палатками уже были расставлены стулья; Гарри сидел в мягком кожаном кресле, склонив голову над картой Мародеров. — Как там Малфой? — поинтересовался он, не поднимая головы. — Эм… — она покосилась через плечо на свою палатку. — Так себе, но это и неудивительно. Он приподнял брови. — Я и не догадывался, что они близки, — заметил он. — И что он так это воспримет. Она закусила губу. — Я и сама не уверена, что понимаю суть их отношений, — призналась она. — Хотя я знаю, что Тео для него почти как брат. — Ее губы сложились в слабую полуулыбку. — Уверена, ты отреагировал бы так же, если бы узнал, что Рон кого-то убил. Гарри скривил рот, словно эта мысль показалась ему отвратительной. — Кажется, я знаю, каково это — узнать, что твой друг кого-то убил, — проговорил он сухо, не встречаясь с ней глазами, и она в очередной раз поняла: до окончательного примирения им было еще очень далеко. — Итак, — он прокашлялся. — По словам Добби, кабинет Дамблдора сейчас никем не занят. Скорее всего, пароль не меняли. Она нахмурилась. — А Добби не может отправить нас туда при помощи трансгрессии? — Видимо, нет, — Гарри поправил очки. — Полагаю, на этой комнате множество защитных чар. Она вздохнула. — Меня это не удивляет. В окрестностях замка есть кто-нибудь? Он поднял Карту и принялся изучать ее под другим углом. — Не уверен. — Она подошла чуть ближе и поглядела на различные ярлычки, парящие на пергаменте. — Только привидения, — подытожила она. — Могло и хуже быть. Едва она подняла взгляд, как из палатки вдруг вышел Малфой — по-прежнему, даже в их добровольном изгнании одетый в черную рубашку и черные брюки; в это же время из другой палатки показался Рон. Прежде чем подойти к Гермионе и Гарри, оба обменялись недружелюбными кивками. — У вас все, что нужно? — поинтересовался Малфой у нее, касаясь внутренней стороны запястья. Она ответила пожатием плеч. — Я так полагаю, да. Вряд ли это будет сложно: пока мы будем под мантией-невидимкой и хоть иногда поглядывать на Карту, трудностей возникнуть не должно. Гарри кивнул, но Малфой тут же пригвоздил его суровым взглядом. — Просто чтобы ты знал, Поттер, — произнес он ледяным тоном, — если за время твоего отсутствия с Грейнджер что-нибудь случится, я без колебаний убью Уизли. Рон возмущенно засопел. — Очень сомневаюсь, что ты… — Я позабочусь о ней, Малфой, — перебил его Гарри. Гермиона раздраженно вырвала из его рук Карту. — Какие же вы несносные… я сама в состоянии о себе позаботиться! — ее голос прозвучал сердито, но она встала на цыпочки и чмокнула Малфоя в щеку. Гарри поднялся с кресла. — Так, ладно. Время сейчас самое подходящее. Гермиона согласно кивнула. — Мы ненадолго. Постарайтесь вернуться в Комнату через несколько часов, иначе мы не сможем попасть назад. Рон поднял взгляд и обнаружил, что все трое смотрят на него. — Да что?! — взвился он. Малфой пожал плечами. — Она ведь не ко мне обращалась, — заявил он резковато, — мне-то не нужно напоминать, чтобы я глупостей каких не натворил. Рон смерил его хмурым взглядом. — Да пошел ты, Малфой! — буркнул он со злостью. Гермиона со вздохом качнула головой. — Не убейте друг друга, — предупредила она. — Мы вернемся через два часа, не позже. — Все равно это не скоро, — ляпнул Рон.

***

Драко и Уизли только и успели, что под мантией-невидимкой выйти из Выручай-комнаты и дождаться, когда она превратится в Комнату забытых вещей, как Драко уже успел соскучиться по Грейнджер. Порой он жалел, что не умел лучше выражать ей свою благодарность. Едва эта мысль пришла ему в голову, как он расправил плечи, твердо вознамерившись сказать ей о своей любви, как только она вернется. Он говорил ей недостаточно; с этой мыслью он зашел в помещение и теперь пробирался сквозь заполнявшие его высокие груды хлама. Вот только говорить о Тео он на самом деле не хотел — она об этом знала, каким-то образом она все поняла. Грейнджер знала его безоговорочно, любила, отдаваясь чувствам целиком, и это избавляло его от необходимости копаться в себе. Это было к лучшему — Драко в тот момент был самым настоящим ящиком Пандоры: в нем взаперти хранились чувства страха, сомнения и вины. Страх был за Тео — да и остальное тоже. Уизли плелся позади него; Драко раздраженно закатил глаза и резко повернулся. — На что ты там пялишься? — рявкнул он. Светло-голубые глаза Уизли были широко распахнуты — вытаращены на груды забытых вещей, которые скопились в башни и, казалось, заполняли собой все помещение. Он ненадолго завис перед коллекцией использованных зелий, которые, как однажды сказала Грейнджер, напоминали ей о маминой кладовке, и Драко, наблюдая за лицом рыжего, вспомнил, что комната при первом взгляде на нее могла ошеломить. Впрочем, он это уже проходил. — Не знаю, куда ты так торопишься, Малфой, — ответил Рон с не меньшим раздражением, не удосужившись даже взглянуть на него, — ведь мы даже не знаем, что именно ищем. Драко напряженно скрестил руки на груди. — Тем не менее, — отчеканил он, — нечего плестись как черепаха. Уизли театрально вздохнул, но все-таки прибавил шаг и поравнялся с Малфоем. — Теперь-то я понимаю, что нашла в тебе Миона, — ответил он с сарказмом. — Ты полный набор — грубый, нетерпеливый, нечеловечески бледный, а еще самая настоящая задница… Драко с силой зажмурился, стараясь сдержать нарастающий гнев. — Уизли, — проговорил он медленно, — предлагаю тебе прекратить чесать языком. Немедленно, если не раньше. Уизли проигнорировал весьма разумную просьбу Драко: — Хотел бы я знать, что ты вообще можешь предложить, Малфой. Драко обернулся, глядя на него с ухмылкой. — Я богат, — с прохладцей в голосе, — и дьявольски хорош в постели. Уизли изобразил приступ рвоты. — Избавь меня от подробностей. — Он закатил глаза. — Но я вообще-то в целом говорю. Вы с Ноттом явно были друзьями — объясни мне это. Драко вдруг застыл; все его тело напряглось. — Я не желаю говорить о Тео, — произнес он, стиснув челюсти. Уизли недоверчиво на него покосился. — Я, конечно, не эксперт, но мне кажется, тебе не помешает выговориться, — в голосе Уизли звучала досада, и он указал на застывшую фигуру Драко. — Взгляни на себя — вон как одеревенел. Драко оскалился. — А тебе какое дело? — Никакого, — Уизли пожал плечами. — Я лишь задал чертов вопрос. Мы даже не особо часто видели тебя с Ноттом — я бы так и не понял, что вы двое близки, если бы ты практически не грохнулся в обморок на Гермиону. — Тео не самый общительный, — коротко ответил Драко. — Но мы вместе выросли. Он мне как брат. Уизли на этих словах равнодушно пожал плечами. — У меня столько братьев, что я понятия не имею, что с ними делать, — он склонился над чем-то, что на вид напоминало крошечный замок из папье-маше. — И, если честно, если бы Гарри сказал мне, что Перси убил Грегоровича, я бы и бровью не повел. Драко невольно фыркнул. — Это точно, — надоедливость бывшего старосты мальчиков сбивала его с толку. — Чего я не понимаю, — громко заявил Рон, — так это того, почему ты так удивился, когда узнал, что Нотт принял Метку. — Он многозначительно взглянул на Драко. — Ни для кого не секрет, что Тео-старший был одним из первых Пожирателей. К тому же, ты ее принял, разве нет? Лицо Драко скривилось в гримасе раздражения. — Я уже объяснял тебе, почему принял Метку, Уизли, — произнес он тихо. — А я терпеть не могу, когда мне приходится повторяться. — Да, но… — Слушай, — Малфой повернулся к Уизли лицом. — Тео умнее, чем я, уяснил? Он всегда был умнее. Он не стал бы совершать подобное — особенно, когда узнал, что я должен был сделать. Уизли словно это не убедило. — Ну… может, на него тоже надавили. — Может быть, — Драко, вынужденный уступить, стиснул зубы. — Но это… не из-за этого я здесь… — Он вздохнул и фыркнул: — Неважно. Уизли нахмурился. — Ну уж нет, — он приблизился к Драко, — лучше закончи мысль, Малфой, — и добавил, по какой-то странной причине усмехнувшись про себя: — Все равно я не смогу думать о тебе хуже. Драко устало провел рукой по волосам. — Ты не поймешь. — Да ну? — Рон повел плечами. — А ты испытай меня. Драко скорчил мину. — Нет. Ты пытаешься со мной сблизиться, или что? — Проклятье, вот еще, — Уизли насмешливо отвернулся. — Ну и не рассказывай. Но, конечно, к этому моменту вопрос засел у Драко в голове. То, что он так сильно не хотел обсуждать, теперь словно кипело внутри него: отовсюду, куда бы ни падал его взгляд, на него смотрели собственные неудачи. — Он спросил, не нужно ли мне чего-нибудь, — отозвался он тихо; Уизли хватило ума не выдать свое удивление. — Он спросил, может ли он что-то сделать для меня, и я… я взял с него обещание позаботиться о моей семье и… и попросил приглядывать за Грейнджер… Драко тяжело сглотнул, и Уизли озадаченно на него покосился. — И…? — он нахмурился. — И что здесь так… — Я вынудил его пообещать мне, — голос Драко был натянутым. — И ни разу не задался вопросом о том, кто будет рядом с ним. — Он откинул голову назад и прикрыл глаза. — Я не сделал для него ровным счетом ничего — только бросил. Он теперь один. — Он… не один, — возразил неуверенно Уизли. — Я хочу сказать… Драко качнул головой. — Нет. Ты не знаешь Тео так, как я. Ты понятия не имеешь, через что он прошел. — Ну и через что он про… Драко его перебил: — Черт побери, Уизли, он прошел через ад и обратно! И когда этот ад закончился, когда для него все стало немного полегче, а для меня немного посложнее, я просто взял и… — Он вздохнул. — Я ни на секунду не задумался о том, кто будет рядом с ним, если я исчезну. Меня-то спасла Грейнджер, а вот о нем я не подумал, — он шаркнул ногой по деревянному полу, словно ища выход своему разочарованию. — Никогда себе этого не прощу. На этот раз Уизли замолк. — Может, все не так, как выглядит, — предположил он спустя мгновение. Драко устало изогнул бровь. — Пожалуй, — согласился он. — В конце концов, вопреки всем целям и намерениям, я мертв. — Совсем другой разговор. — Уизли огляделся, всматриваясь в многочисленные стопки, столы и полки. — Знаешь, — снова начал он, явно пытаясь сменить тему, — до меня не доходит, как Миона могла решить, что от этого будет польза. Драко поморщился. — У нее были серьезные намерения на наш счет. — Черта с два, просто я не представляю, что вообще ищу! Ты же знаешь, это она у нас мозг, ну, а Гарри хоть немного представляет, что именно нам нужно… — А еще мы здесь благодаря тому, что мне исключительно повезло побывать здесь пару раз до этого, — голос Малфоя вновь сделался вялым и скучающим. — Надеюсь, с ней все в порядке. — Как думаешь, во что Сам-Знаешь-Кто вложил бы свою душу? — при этой мысли Уизли сморщил нос от отвращения. — Бьюсь об заклад, она запрятана в каком-нибудь черном облаке дыма — наверняка там что-то вроде плаката и пара стрелок со словами «по-настоящему зловещее дерьмо», ну или что-то в этом духе… — Ты всегда такой утонченный, Уизли, — буркнул Драко, но замолк на пару секунд. — Впрочем, может, ты не так уж и не прав. Уизли был огорошен. — Правда? — Не забивай себе голову, — фыркнул Драко. — Раньше пару раз мне снился Темн… в смысле, Сам-Знаешь-Кто. Он таким образом общался со мной. — Как во снах Гарри? Драко качнул головой. — Не уверен, — отозвался он задумчиво. — Думаю, Поттер в его голове, а со мной он общался, залезая в мою. Он ждал меня. — При воспоминании об этом Драко крупно вздрогнул. — Жуть какая-то, но как это… — Я помню ощущение во сне — ощущение того, что нахожусь рядом с ним… — Малфой мрачно нахмурился. — В нем есть некая аура — словно в мире вокруг него появляется какая-то пустота. Она… Он не мог подобрать слово, и Уизли с надеждой взглянул на него. — Она… нехорошая? — предположил он тихо. Нехорошая? Умно, Уизли. — Она зловещая. Рядом с ним испытываешь особенное чувство. — Он огляделся. — Может, если я буду прислушиваться к этому чувству, что-то да выйдет. Уизли повел плечами. — Милости прошу, — он указал вперед. Драко вновь пригладил волосы, пытаясь сосредоточиться на видах чар, заполнявших комнату. В воздухе чувствовалось слабое гудение, хотя оно могло исходить от нескольких источников одновременно. Он попытался сосредоточиться на знакомом ощущении, с которым сталкивался — от которого страдал — столько раз до этого. — А ты… — Закройся, Уизли, я пытаюсь думать, — рявкнул Малфой, закрывая глаза. Он пытался вернуться в свои сны — в сон с Грейнджер, когда он ощутил, каким спертым стал воздух при появлении Темного Лорда; в сон, когда ему приснился дом — тот самый сон, с неловкой тишиной и тревожным ощущением, будто он знал, что ждет его в месте, где он должен был чувствовать себя в безопасности. Он скорее почувствовал, нежели услышал отчетливую вибрацию и, открыв глаза, направился вглубь комнаты. В центре нее возвышалась особенно неприветливая куча — сложенная, как и все прочие, из множества вещей. Он покосился на это колонноподобное сооружение; где-то в этом месте было внутреннее нарушение — словно сам воздух был потревожен. Малфой распахнул дверцу антикварного шкафа но, не найдя ничего интересного, перевел внимание на стол рядом с собой. — Уизли, — он выпятил подбородок. — Ты что-нибудь видишь? Уизли подлетел к нему и, прищурившись, взглянул на кучу. — Нет, — неуверенно ответил он. — Может, у тебя просто мурашки от этого каменного чернокнижника на столе, а, Малфой? Драко закатил глаза. Да он светлейший ум своего поколения. — Нет, кажется, здесь… — он замолк, заметив тусклый металлический блеск среди груды ничем не примечательных вещей. — Что вы там с Поттером говорили о других крестражах? — Медальон, — начал перечислять Уизли, — чаша, кольцо, дневник… — Значит, всякие мелочи, — Драко откинул непослушную прядь волос, — ценные вещицы. Драгоценности, возможно — или, может… — он склонился над столом и внимательно вгляделся в кучу хлама. На нем лежал некий древний и потускневший, но с виду ценный предмет, походивший на безвкусную безделушку. Он пристально в него вгляделся: кажется, какая-то корона, хотя с терминологией он был не знаком. — Что, если тиара? Однако не успел Уизли и рта раскрыть, как в помещении вдруг раздался глухой стук; Драко с тревогой покосился на Уизли и поднес к губам палец. Что-то было не так. — Я понятия не имею, о чем он толкует… Драко узнал в этом голосе Алекто Кэрроу — Пожирательницу смерти, чью память он подправил на Астрономической башне. — Очевидно ведь, что шкаф работает как надо… — Ага, валяй, иди скажи об этом ему … — раздался второй голос — хрипловатый баритон; Драко предположил, что голос принадлежит ее брату Амикусу. Малфой внутренне застонал: он совсем забыл, что исчезательным шкафом, который он собственноручно починил, вполне еще могут пользоваться. Если бы кто-то из Пожирателей попытался переместиться с его помощью, пока они были в другом месте помимо Выручай-комнаты, вход туда для них был бы заблокирован. Однако теперь у них появился новый набор проблем. Через разделявший их проход Драко принялся отчаянно жестикулировать Уизли, веля тому пригнуться и спрятаться. Поскольку шкаф находился в нескольких поворотах от них, Малфой был уверен, что с ними все будет в порядке. Совсем чуть-чуть уверен. Самую малость. При условии, что ни один из них — и никто из других присутствующих в комнате — не издаст ни звука, с ними все будет в порядке. — И куда он хотел его переставить? — хрипло поинтересовался Амикус. — Да какая разница, — отозвалась Алекто. Едва Драко услышал ее шаги, как его сердце бешено заколотилось. — Главное, чтобы шкаф был в подходящем месте. — А комната-то здесь причем? — раздраженно буркнул Амикус. — Не понимаю, почему мы должны выполнять грязную работу, от которой никакого толку. — Откуда мне знать, я даже здесь ни разу не была… ты видел весь этот хлам? Когда Алекто свернула за угол и оказалась в поле их зрения, неосознанно идя в сторону Драко, глаза Уизли сделались размером с блюдца. Драко прижался к ближайшей груде вещей, отчаянно пытаясь слиться с обстановкой, а Уизли наблюдал за ним с расстояния в несколько футов, спрятавшись в особенно темном углу. Алекто шла по своеобразному лабиринту, который представляла из себя загадочная комната, и постепенно преодолевала ряды, один за другим ведущие к ним. Наконец, она оказалась в их ряду; ее ботинки мерно стучали по полу — она не замечала их присутствия; стоило ей двинуться дальше, как Драко выпустил выдох облегчения. Впрочем, это было бы слишком просто. Словно сама комната решила наказать его за многочисленные ошибки: приделанная дверца скрипучего шкафа, которую он открывал пару минут назад, возобновила свой шумный путь; шарнир отвалился, и дверь издала слабый неприятный звук. Алекто резко развернулась на месте. — Кто здесь?! — она быстро зашагала обратно, останавливаясь в шаге от лица Драко. Уизли, стоявший позади нее, моментально выхватил палочку: — Остолбеней! Она рухнула на пол. — Она тебя видела? — прошептал Уизли одними губами; Драко качнул головой, отчаянно соображая. В конце концов, она была не одна… Стремительные шаги второго становились громче — к ним направлялся спутник пораженной заклятием Пожирательницы. — Алекто? Драко поднес ладонь к лицу. — Уизли, — выдохнул он, — какого черта ты наделал?