Помеченный

Драко вошел в палатку вторым; стоило ему переступить порог, как Грейнджер тут же бросилась ему на шею, припечатывая к стенке. — Ой, — он улыбнулся ей в волосы и выставил одну руку позади себя, опираясь о стену, чтобы не упасть. — Я тоже рад тебя видеть… Она тут же отстранилась; золотисто-карие глаза сперва изучили его лицо, а затем быстро заскользили вдоль тела, будто проверяя на наличие повреждений. — Ты в порядке… — вздох облегчения. — Ты в порядке. — Ага, только грязный весь. — Зато по-геройски, — ухмыльнулся Гарри. — По-геройски грязный, — не без самодовольства согласился Драко. Взгляд Грейнджер метался от одного парня к другому, и на лице ее отчетливо проступило любопытство; затем она вдруг отступила и шлепнула тонкой книгой Драко по предплечью. — Ай! — воскликнул он, прикрываясь руками. — А это еще за что?! — Вы двое! — крикнула она пронзительно. — Я до смерти волновалась — думала, вдруг с Гарри что-то случилось!.. — Ты что, думала, я не смогу о нем позаботиться? — возмутился Драко, изображая негодование. — Чертовски обидно, Грейнджер! — Не в этом дело, просто… — она сделала глубокий вздох, и в ее глазах заплясали веселые искорки. — У нас с Роном прямо на глазах из ниоткуда появился меч… — Чего?! — Гарри бестолково заморгал, а потом вдруг бросился к своей палатке, чуть ли не сбивая Уизли с ног в попытке скорее добраться до желаемого и ныряя головой в проход. Драко, стиснув руку Грейнджер, одарил ее лукавой ухмылкой и последовал за темноволосым волшебником. Откинув полог палатки, он жестом пригласил ее войти первой — и резко выдохнул, увидев осколки стекла, разбросанные по полу. — Ох, — протянул безучастно: впрочем, его реакция слишком тускло описывала его истинное изумление. — Знаю, — отозвалась Гермиона взволнованным шепотом. — Увидев меч, я тут же поняла, что Гарри наверняка сделал нечто абсолютно глупое… Но Гарри был в оцепенении — он сидел, скорчившись, посреди осколков. — Это не я, — прокомментировал он мрачно, беря меч в правую руку. — Не я проявил храбрость. Это сделал Драко. — Драко? — отозвался Уизли с отвращением, тихо слоняясь где-то позади. — Значит, вот оно теперь как? — Однозначно, — ответил Драко с прохладцей. — Хотя едва ли это сейчас важно… Рональд. — Что? — Гермиона, игнорируя их с Роном перепалку, резко повернулась к Малфою. — Что это значит?! Что случилось? Расскажите все! — Ее взгляд тут же заскользил по их с Гарри рукам — видимо, в поисках диадемы, — а потом она вновь в удивлении подняла глаза. — Вы ее уничтожили? — Да, — Гарри кивнул; выражение его лица оставалось каменным. — И, если я правильно все понял, помогли призраку обрести покой. — Хотя эта блядская диадема в процессе чуть нас не прикончила, — вздрогнул Драко, вспомнив. — Мы отнесли крестраж в Тайную комнату, чтобы использовать клык Василиска, как я сделал с дневником, — объяснил Гарри, заметив испуганное выражение на лице Грейнджер: они с Уизли опасливо кивнули в знак понимания. — С нами была Серая дама — которую, как выяснилось, зовут Хелена Когтевран, она — дочь Кандиды… — Проклятье, — Уизли качнул головой. — Кто бы мог подумать… — Этим мы обязаны Феликсу, — Гарри пожал плечами. — Но Хелена хотела прикоснуться к крестражу — приблизиться к частице своей матери, которая все еще была внутри, — а Волан-де-Морт… то есть, Том Реддл… использовал ее, чтобы собрать достаточно силы и попытаться убить одного из нас… — Одного из вас?! — перебила Грейнджер — и вдруг с подозрением покосилась на Драко. — Только не говори, что ты вызвался добровольцем… Он театрально вздохнул. — Может, я и не гриффиндорец, но и на меня порой находит, — отозвался он невозмутимо. — Гарри оказался ближе к клыку Василиска, так что я был кем-то вроде отвлекающего маневра, — помолчав, он выгнул бровь. — Вообще-то, довольно хитрый слизеринский ход, учитывая обстоятельства… — Хм… — на лице Гермионы возникло очаровательное выражение гордости — словно она была особенно им довольна. — Что ж, может, меч необязательно должен принадлежать гриффиндорцу. Может, он способен возникнуть перед каждым, кто проявит мужество. — Может быть, — как-то неопределенно, но в то же время равнодушно согласился Драко. Уизли смерил его недоверчивым взглядом. — Ты куда меньше выпендриваешься по этому поводу, чем я рассчитывал, Малфой, — заметил он. Драко усмехнулся. — Ага… Может, некоторые люди просто больше склонны к героизму, — отозвался он беззаботно. Гарри тем временем хмуро смотрел на клинок в своих руках; странное выражение на его лице вызвало у Драко отчетливое беспокойство. — Грейнджер, — произнес он громко, переминаясь с ноги на ногу и прокашливаясь. — У нас с Поттером… то есть, с Гарри… был, если так можно сказать, особенно трудный день… — его голос звучал осторожно — он надеялся, что она поймет его намек. — Может, вы с Уизли узнаете у Кикимера, не сможет ли он достать нам чего-нибудь поесть? Она неуверенно кивнула ему. — Хорошо, — и тут же взглянула на ничего не выражающее лицо Гарри. Однако, заметив умоляющий взгляд Драко, с уступкой вздохнула и, схватив Уизли за руку, потащила его за собой. — Постой, — Уизли запротестовал, нахмурившись. — Но мы… — Не сейчас, Рональд! — зашипела она, увлекая его за собой. Драко дождался, когда они оба уйдут, и осторожно присел на корточки рядом с Гарри: волшебник сидел на земле. — Расскажешь, в чем дело? — Драко резко кивнул на меч в руке Гарри. — Мне кажется, ты должен сильнее радоваться. Он молча наблюдал, как рот Гарри кривится в гримасе сожаления. — Знаю, — отозвался тот спустя пару секунд. — Должен. Я просто… — он замолк и, вздохнув, огладил рукоять меча. — Просто мне казалось… сам не знаю. — Он поднял голову, как-то неуверенно пожал плечами. — Не суть. Драко пронзил его острым, полным нетерпения взглядом. — Давай выкладывай, — приказал он как бы между прочим, заглядывая в резервы своего малфоевского чувства превосходства. — Ты думал, именно ты заполучишь меч. Гарри на мгновение заколебался, словно собираясь возразить, а затем, будто смиряясь, громко вздохнул. — Да! — ответил он неожиданно горячо. —  Да, черт возьми! Такое чувство, что я облажался, ведь это мне Дамблдор завещал меч — по собственной воле! — Он издал горький, разочарованный стон. — Именно я должен вести нас в поиске крестражей — ну и какой из меня предводитель, если я даже мечом владеть не достоин?! Драко лениво откинул голову назад, раздумывая над своими следующими словами. — Слушай, — отозвался он наконец спустя пару секунд. — Думаю, есть множество способов проявить храбрость… Гарри презрительно фыркнул. — Думаю, что предложить себя в качестве жертвы Волан-де-Морту — храбрый поступок, как ни посмотри. — Пожалуй, — согласился Драко с нажимом, наклоняя голову. — Но, знаешь, лично я вижу нечто храброе в том, чтобы пойти на примирение. — Он наткнулся на вопросительный взгляд своего бывшего врага и пожал плечами. — Я имею в виду случаи, когда даешь кому-то второй шанс. На лице Гарри мелькнула слабая улыбка. — Думаешь, рукопожатие могло освободить меч Гриффиндора? — уточнил он со скепсисом. Драко хмыкнул. — Может быть… Но если сболтнешь Грейнджер или Уизли, что я так сказал, я буду все отрицать, причем активно. — Широкий жест, — Гарри злобно ухмыльнулся. — Как мило с твоей стороны. Драко встал. — Да иди ты… — он поднял руки и устало помял основание шеи. — Я лишь хотел, чтобы ты перестал дуться… — Нет, — возразил поспешно Гарри, тоже поднимаясь на ноги. — Прости… я хотел сказать спасибо. — Он одарил Драко столь теплым взглядом, что на секунду стал немного похож на ребенка. — Спасибо, что попытался помочь. — Поттер, умоляю, — раздраженно бросил Малфой, ощущая неловкость из-за резкой смены настроения их разговора. — Просто я решил, что будет нелишним напомнить тебе, что магия не всегда так однозначна, — поспешил он объяснить. — Да и вообще, что бы ни вытащило меч из его дурацкого стеклянного футляра, он явно предназначен тебе. Думаю, ты вытворил достаточно тупых и безрассудных фокусов, чтобы его заслужить. Гарри кивнул. — Пожалуй, ты прав, — признал он тихо. — И я говорю это не только для того, чтобы ты не придушил меня ночью подушкой… — фыркнув, Драко резко развернулся, намереваясь сходить принять, как он считал, вполне им заслуженный душ. Стоило ему сделать шаг за пределы палатки, как на него снова налетела Грейнджер. — Чуть не забыла, — выдохнула она, — я должна была кое-что… — она вдруг смолкла, вопросительно нахмурив брови. — О чем вы с ним говорили? — О зелье для волос, — деловито отозвался Драко. Грейнджер скорчила гримасу. — Пошли, — она попыталась потянуть его за собой, но он приобнял ее за талию, притягивая к себе. — Позже, — заявил он безапелляционно. — Сейчас тебе придется смириться с тем, что ты выбрала человека, который не слишком подходит для жизни, полной приключений, если эта жизнь означает, что он не может в любое угодное время принять душ. Она негромко рассмеялась ему на ухо, и этот восхитительный мягкий звук заставил его подавить стон. — Так и быть, — ее губы мазнули вдоль его щеки.

***

Она не собиралась идти с ним в душ — просто то, как он почесал затылок, как на лице его возникло выражение полного и абсолютного изнеможения, когда он грубо стянул с себя рубашку через голову, вызвало в ней острое желание помочь ему. Это вызвало в ней желание обнять его. И она обняла, скользя подушечками пальцев вдоль рельефа мышц его спины и ощущая, как переживания дня отступают, ускользая все дальше и дальше — за пределы ее досягаемости. Она не собиралась делать ничего — лишь наблюдала, как жемчужины воды стекают вдоль бледной кожи, засматриваясь на капли, падавшие ему на горло, когда он откидывал голову назад, и покорно поднимая взгляд на гладкие, светлые волосы, липнущие к его лицу, пока он, прикрыв глаза, не убрал их пальцами со лба и щек. И в итоге сделала — мягко поцеловала его, позволяя языку пройтись вдоль капелек воды, собиравшихся на его нижней губе. Она не собиралась долго так стоять, но он вплел пальцы в ее влажные волосы, заставляя задрать подбородок, и, пройдясь зубами вдоль горла, агрессивно развернул ее и вжал в холодную плитку, отчего она громко ахнула. Его тело напряглось, вытянулось струной вдоль ее спины, а ладони заскользили вдоль груди, ребер, живота — все ниже и ниже, пока чистым блаженством не отдались внутри нее, пока она не утратила способность думать о чем-либо — только о его груди, его губах, его руках. Поэтому она осталась — и прикрыла глаза, когда ей хрипло прошептали на ухо: — Гермиона… — Гермиона! Она подскочила от неожиданности. — В чем дело, Гарри?! — Прости, что прерываю… — в ответ на это она залилась румянцем и опустила глаза. — Ты вроде говорила, что о чем-то хотела сказать мне? — Угу… — она взволнованно выдохнула, внезапно вспоминая, что о чем-то хотела рассказать ему, прежде чем Малфой так невовремя вторгся в ее мысли. — Да… я забыла. — Что, задумалась? — поддел Малфой; его губы изогнулись в понимающей улыбке. Она покраснела, решив ему не отвечать. — Мы с Роном нашли завещанные Дамблдором предметы в наших палатках, — сказала она Гарри, беря в руки книгу, до этого оставленную рядом со стулом. — Смотри, это же «Сказки Барда Бидля». — Что?! — Гарри тут же вскочил на ноги. — Постой-ка… — и понесся к своей палатке, оставив троих сидеть в неловком ожидании. — Итак, — вставил Рон как бы между прочим, — может, вернемся к идее побрить Малфоя налысо? Малфой нахмурился. — Заткни пасть, Уизли. В этот момент в палатку вернулся Гарри: он сжимал в правой руке какой-то небольшой металлический предмет. — Вот! — воскликнул он взволнованно. — Снитч, который оставил мне Дамблдор! Он вытянул ладонь, демонстрируя снитч, но Гермиону это будто совершенно не впечатлило. — Ой… — в ее голосе слышалось разочарование. — Я думала, что-то случится, когда ты дотронешься до него. — Гарри и Рон бестолково на нее уставились, но она лишь пожала плечами и добавила уклончиво: — Ну… телесная память, и все такое… — Точно, — Рон кивнул, внезапно осознав. — Он должен был распознать твое прикосновение, раз уж ты его поймал. Малфой выразительно фыркнул, и все трое удивленно повернули к нему головы. — Вы трое что, забыли тот матч? — уточнил он сухо, презрительно ухмыляясь. — Я вот не забыл — не матч, а дерьмо собачье, мы должны были выиграть, я бы вряд ли назвал это честным трюком… — Заткнись, Малфой, — тут же застонал Рон, но Гермиона заметила, как глаза Гарри расширились. — Это правда, — произнес он, словно только осознав. — Я поймал его не рукой… — … да ты чуть не проглотил его, говнюк, — подтвердил Малфой, поворачиваясь к нему в кресле. — Самый удачный трюк века, как же. Гермиона закатила глаза. — Мы в курсе — вы парни, вы соперники, вы любите квиддич… — Проклятье, Миона, — Рон поглядел на нее с таким укором, словно она сказала что-то в высшей степени богохульственное. — Очевидно, я фанатка Гарри, — поспешила она напомнить, — и Гриффиндора! — но, правда, сейчас едва ли время… — Я задет, — заявил угрюмо Малфой. — Ты ведь в курсе, что мы играем на одной позиции? — Не встревай, — буркнула она, и Рон, радостный от того, что Малфоя осадили, едва сдержал смешок. К счастью, Гарри проигнорировал их всех; он прижал снитч к губам и подышал на холодный металл. И вскрикнул взволнованно, указывая на неразборчивый почерк, которым была исписана небольшая металлическая сфера: — Смотрите! Здесь что-то написано… «Я открываюсь под конец». Все четверо, притихнув, обменялись взглядами: ни по одному из них не было заметно, чтобы они узнавали фразу. — Ну класс, — кисло отозвался Рон. — А я-то переживал, что Дамблдор будет говорить загадками… вот я дурень! — Что ж, — Гермиона вздохнула и закусила губу. — Сейчас нам ничего не ясно, но это нормально. Мы все выясним. Мы заполучили меч, — напомнила она друзьям, кивнув в его сторону, — так что я уверена: мы и с этим справимся. — Ты-то уж точно, — Гарри улыбнулся ей и убрал снитч в карман. — Ты всегда справляешься. — А пока, — зловеще начал Рон, — нам, пожалуй, стоит обсудить кое-что еще. — Верно, — Гарри согласно кивнул и повернулся к Гермионе. — Мы до этого говорили, что нам следует сделать что-то с внешним видом Драко. Она горячо кивнула в знак согласия, а Рон скорчил мину. — Все никак не привыкну ко всей этой чуши с «Драко», — он сердито покосился на Гермиону. — Ты к нему тоже собираешься так обращаться? — Уже обращаюсь — ну, временами, — ответила она уклончиво, на что Малфой безжалостно ухмыльнулся: он прекрасно понимал, о каких именно «временах» она говорит. — Думаю, будет лучше, если мы начнем называть друг друга по имени, — отметил Гарри. — Как только мы отсюда выйдем, станет гораздо очевиднее, что что-то не так, если кто-то услышит, как мы зовем Гермиону по фамилии. Малфой — Драко? это будет тяжко, подумала она, — нахмурился. — Но для меня она — Грейнджер, — буркнул он, в ответ на что два волшебника по обе стороны от него обменялись скептичными взглядами. — Это по сути ласковое прозвище, — добавил он в попытке оправдаться — впрочем, парней это не разжалобило. — Да уж, это явно куда ласковее, чем другие слова, которые ты использовал, — пробормотал Рон себе под нос. Гермиона строго покосилась на него, и он тяжело вздохнул. — Гарри прав, — признался Рон, поморщившись. — Думаю, нам стоит звать друг друга по имени — хотя понятно, что никто из нас в принципе не должен упоминать Малфоя, как только мы отсюда выберемся. — И как именно вы собираетесь это провернуть? — невозмутимо поинтересовался Малфой — Драко, вновь подумала она, заставляя себя к этому привыкнуть. — Допустим, вы измените мою внешность, измените мое имя, и все равно любой, кто хоть что-то знает о вас троих, будет понимать, что в вашей компашке в Хогвартсе не было четвертого. Разве это не ставит ваш план под угрозу? — Есть шанс, что нам не придется об этом волноваться, — возразил Гарри — и добавил угрюмо: — В любом случае, нас будет всего четверо — с тобой или без тебя, вряд ли мы в скором времени сможем слиться с обществом волшебников. — И нам правда нужно окончательно решить, куда именно отправиться, — вставила Гермиона. — Какую историю мы бы ни придумали, чтобы все объяснить, Малф… эм, Драко, — она вздохнула, — будет сильно зависеть от того, что мы предпримем. — Ну раз вы по-прежнему не хотите вернуться в Нору, — тут Рон замолк, оглядывая друзей и словно давая последний шанс сделать то, что он сам явно считал самым разумным, — тогда нам, вероятно, лучше поехать куда-нибудь в Лондон. Куда-то поближе к Министерству. — Площадь Гриммо все еще не вариант, — грустно отметил Гарри. — Кто угодно из Ордена может туда попасть. — У моей семьи довольно большая квартира в Лондоне, — протянул задумчиво Драко. — Но есть вероятность, что кто-то из моих родителей заметит, если я сниму чары крови. — Тогда это исключено, — поспешно вставила Гермиона, — это было бы слишком рискованно. Она помолчала — и, опустив взгляд на свои ладони, проговорила тихо: — Всегда есть дом моих родителей как вариант… Гарри, казалось, был удивлен. — А ты разве не… — Ну ведь теперь дом пуст, не так ли? — спросила она суховато. — Их там нет. Выражение лица Драко вдруг сделалось очень тревожным. — С этим могут возникнуть проблемы…

***

Тео решительно постучал в дверь одного, как он решил, очаровательного магловского дома — хотя ему очень хотелось войти, используя простейшее «Алохомора». Ему казалось совершенно очевидным, что дома никого нет — и, судя по количеству скопившейся у двери почты, дома никого не было уже сравнительно давно. Он подавил тяжкий вздох, решая подождать еще несколько минут. Этот магловский район определенно приятнее того, в котором живет Снейп, отметил он про себя, озираясь по сторонам. Дома были очень похожи между собой и строго друг другу соответствовали, но этот дом, во всяком случае, имел весьма приятный вид. Тео оглядел то, что еще не так давно наверняка было ухоженным садом, и в нетерпении вздохнул. Он не сомневался, что Грейнджеров уже и след простыл. Будь Грейнджер умна — а она очевидно была умна, — она бы заставила их переехать и, судя по всему, уже это сделала. Вот и чудно, подумал он взволнованно, совершенно не желая быть ответственным за то, что могло с ними случиться. И в тот же миг он с внезапным, резким уколом совести вдруг осознал, что он несомненно был бы ответственен за любое несчастье, которое Темный Лорд для них припас. Осознание этого было подобно удару ножом в живот — четко и болезненно. Он большим усилием воли проглотил эту мысль, снова огляделся и почувствовал себя в высшей степени не в своей тарелке. Ему хотелось хоть раз наткнуться на дом, куда он мог бы спокойно проникнуть, не опасаясь слежки, и в котором не пришлось бы подкупать все до единого источники информации. Впрочем, говоря о слежке… Тео прищурился, заметив некое движение по другую сторону улицы. Если он не ошибался, кто-то стоял у кухонного окна, и Тео знал достаточно, чтобы с уверенностью предположить: стоять у кухонного окна у маглов было нечто вроде хобби. Он испустил вздох, быстро пересек улицу и легонько постучал в дверь. — Здравствуйте, — произнес он максимально не свойственным себе тоном, едва дверь со скрипом открылась; он пытался звучать одновременно почтительно и любезно вопреки своей природной насмешливой манере. — Вы… э-э…в последнее время случаем не видели семью, которая живет через дорогу? Женщина в дверях ростом едва ли была выше пяти футов, и ей, конечно же, было по меньшей мере восемьдесят лет; одежда на ней была аккуратным образом выглажена, а лицо было покрыто густым слоем того самого макияжа, к которому, казалось, были склонны все магловские женщины пожилого возраста. — Вы — полицейский? — спросила она с подозрением. Тео однозначно был волшебником, а не каким-то там «полицейским», но он почувствовал, что эту женщину нетрудно будет убедить в обратном. — Да, — отозвался он коротко. — Я ищу Грейнджеров. Женщина вскинула руки, как бы давая понять, что подозревала это, и, развернувшись, зашла обратно в дом. — Входите, — нетерпеливо позвала она. — Хотите чаю? — А… — неловко пробормотал Тео, оглядываясь и переступая порог. В доме было многовато декоративных предметов, чтобы он чувствовал себя уютно. — Нет, спасибо… боюсь, я ненадолго. — Как знаете, — пожав плечами, она налила себе чашку и жестом пригласила его сесть за маленький кухонный столик слева от входной двери. — Вы давно их видели? — спросил Тео, максимально изящно опускаясь на краешек стула в отчаянной попытке как можно меньше соприкасаться со всем, что находилось в этом странном, захламленном доме. Женщина в ответ лишь равнодушно повела плечами. — Вы знаете эту семью? — уточнила она, громко прихлебывая из маленькой фарфоровой чашки. Он прищурился: она хотела, чтобы он первым раскрыл карты. — Только основное, — отозвался он спустя мгновение. — Муж, жена. Дочь. — А, эта девчонка, — женщина сморщила нос. — Странная она какая-то. Редко когда видела ее лицо — всегда уткнется в какую-то книгу… с тех самых пор, как ходить научилась. Тео с трудом подавил желание закатить глаза. — Понятно. — Ее почти никогда не бывает дома, — продолжила она задумчиво. — Довольно милая, если с ней поболтать, но в детстве была немного чуднáя — вокруг нее странные вещи творились, другие детки мало на нее внимания обращали, а потом она и вовсе пропала почти с концами. Небось в какой-нибудь новомодной школе-интернате, — она скривилась. — С трудом верится, что парочка дантистов могут себе такое позволить. Тео, будучи аристократом по происхождению, уловил в ее словах уничижительные — если не магловские — нотки. — Хм-м, — согласился он уклончиво. — Когда вы в последний раз видели девушку? — Да в общем-то, совсем недавно, — женщина снова поднесла к губам чашку. — Прямо перед тем, как Дэвид и Хелен исчезли. — Они исчезли? — Тео склонился вперед, на мгновение забыв о своем отвращении к окружающей его обстановке. — Куда они уехали? Женщина покачала головой. — Не знаю, — ответила она невозмутимо. — В один день они здесь, а в другой смотрят сквозь меня, как будто знать меня не знают. — Знать вас не знают? — отозвался эхом Тео; описанное ей ощущение показалось ему до жути знакомым. — Именно! — воскликнула она, вдруг совершенно выбитая из колеи. — А я живу от них через дорогу еще с того дня, как их дочка на свет появилась! Бедняжка — бросили они ее, должно быть. Я у них спрашиваю, мол, а с дочкой что? — потому что они явно куда-то собирались, — а они мне говорят, что не знают, о чем я, что у них нет дочери. Тео нахмурился: это почти наверняка было изменение воспоминаний. — Странно, — отозвался он, хоть и стараясь не подавать виду, будто понимает, в чем дело. — И они не сообщили, куда едут? — Нет, — она недовольно скривила рот. — Ничего они мне не сказали, испарились и все. — Она замахала руками. — Пуф! И никаких вам объяснений. Значит, Грейнджер, вероятнее всего, наложила на родителей Обливиэйт. Умная ведьма оказалась куда более безжалостной, чем он ожидал, и эта мысль вдруг заставила его проникнуться к ней чуть большей симпатией. Может быть, она и правда хорошая пара для Драко, подумал он с удивлением. Он, разумеется, догадывался, что у нее есть некоторые подкупающие качества — все-таки во вкусе Драко он не сомневался, — но все же… мысль о том, что она не все время была такой гребаной святошей, весьма утешала. — Что ж… — Тео встал. — Очень жаль. — Он бросил на женщину прощальный взгляд; его зеленые глаза скользнули по ней в последний раз — от странной прически на ее голове до бледных, одетых в носки ног. — Вы пытаетесь разузнать, что с ними случилось? — спросила она, жадно глядя на него. — Они совершили какое-то преступление? — Нет-нет, ничего подобного, — мягко заверил ее Тео, теряя интерес и направляясь к выходу. У нее был удрученный вид. — Эх, — пробормотала она тихо, — жаль, что Грейнджеры не одобрили ухажера своей дочери, — в ее голосе прозвучала притворная скорбь. Тео, резко прекратив свой путь к двери, повернулся к ней лицом. — Какого ухажера? — он ощутил, как его глаза против воли распахиваются, и мысленно пнул себя за то, что чуть не испортил свое столь эффективное прикрытие. — Мне показалось, что это ее ухажер, — женщина заговорщески улыбнулась в ответ на его внезапное внимание. — У нее, бедняжки, никогда особо не было друзей, а как-то ночью она заявилась с этим парнем — пробыла там от силы пару часов. А потом я увидела, как она выбегает из дома, а он — за ней, — она словно на мгновение погрузилась в свои мысли. — Только она ушла, как Грейнджеры начали собирать вещи. А когда они сказали, что у них нет дочери… я нутром почуяла, что это как-то связано с тем мальчиком. Парень и чары памяти? Для Тео это звучало слишком подозрительно. — А как он выглядел? — поинтересовался он, стараясь держаться непринужденно. Это вполне мог быть Поттер или Уизли, напомнил он себе, пытаясь справиться с растущим любопытством. — О, этого я никогда не забуду. У него очень своеобразная внешность — очень высокий, очень бледный. Волосы такие светлые-светлые… почти белые, я бы сказала. Тео ощутил, как внутри все переворачивается. — Состоятельный на вид? — изо всех сил борясь с широкой, торжествующей улыбкой. — Ухоженный? До одури красивый? С таким выражением лица, что можно решить, что он слегка нахал? — Что-то в этом роде, — она согласно кивнула. — И такие заостренные черты лица, знаете… — она указала на собственный нос. — Интересно, — пробормотал Тео — и, развернувшись, продолжил идти к выходу. — Подождите! — крикнула она ему вслед, нетвердо поднимаясь на ноги и явно не желая терять слушателя. — Вы его знаете? Он — тот самый, кого вы ищете? Тео помолчал, пальцы невесомо легли на дверную ручку. — Нет, — ответил он весело, беря в правую руку палочку. — Простите, дорогуша, но я никогда о нем не слышал.