Помеченный

Гермиона ворвалась в палатку Драко, крепко стискивая и пытаясь удержать в руках многочисленные коробочки. Она никогда не проводила слишком много времени в его комнате — эту обстановку едва ли можно было назвать комфортной: темные деревянные полы и фамильное древо, что смотрело ей прямо в лицо — молчаливое напоминание о том, что она, в какой магический словарь ни загляни, едва ли могла считаться ценным гостем; однако ей пришлось прийти, поскольку свою палатку она уже собрала, готовясь к их предстоящему путешествию. — Я попросила Добби тайком принести мне какую-нибудь магловскую краску для волос, — она, чуть нахмурившись, приподняла коробки с этикетками, пытаясь разглядеть их в тусклом свете. — Что ты предпочитаешь: «корицу», «мокко» или «шоколад»? — Она сделала паузу. — Лично я склоняюсь к «шоколаду»… хотя я просто проголодалась, наверное. В любой другой ситуации он бы рассмеялся над этим — или, что еще вероятней, ответил бы самодовольным «эх, Грейнджер», попутно закатив глаза, но он не поднял взгляда. Он стоял к ней спиной, и его светловолосая голова — которой предстояло оставаться светловолосой всего пару часов перед тем, как превратиться в ассоциирующийся с чем-то сладким тон — была склонена над чем-то, чего она не могла разглядеть. — Эй, — позвала она тихо, роняя коробочки с краской на изумрудно-зеленое одеяло и подходя к нему. — Что это? — ее взгляд упал на книгу, раскрытую на его коленях. Это была книга в кожаном переплете с заглавием «Король Артур» на ней — собрание легенд об Артуре, в том числе «Le Morte d'Arthur»*; она смутно припоминала, что видела эту книгу дважды. Она осторожно потянула книгу из его рук, разворачивая обложкой к себе, и прислонила голову к его плечу. — Да так, ерунда, — мягко заверил он ее, хотя она уловила болезненное выражение, мелькнувшее на его лице при этих словах. — Это ведь неправда, — она закусила губу и откинула назад голову, встречаясь с его серыми глазами. — Эта книга была у тебя в комнате в прошлом году. И Выручай-комната показала ее мне, когда мы были здесь одни… — Ее рука скользнула вдоль страницы, пальцы изящно огладили текст. — Эта книга что-то значит для тебя. Его как будто слегка передернуло. — Это глупо, если честно… — он задумчиво пригладил волосы. Она мягко ткнулась подбородком в его плечо. — А ты попробуй. Казалось, он с секунду всматривался в ее лицо, прежде чем снова уткнуться в книгу на своих коленях и тяжело вздохнуть. — Когда мы с Тео были детьми, мы часто притворялись, будто мы в Камелоте, — пояснил он; его взгляд то и дело неуверенно метался к ней — словно он ожидал, что она вот-вот рассмеется над ним. — Я был королем Артуром, а Тео был Ланселотом. Он отбросил книгу в сторону. — Ерунда, — повторил он. — Это не ерунда! — возразила она, одной ладонью обхватывая его шею. — Я… я не знала. — Да откуда тебе было? — он фыркнул. — Я уже не ребенок… и уж точно я не оказался королем Артуром, — добавил он с отвращением. — Думаю, я давным давно далеко от этого ушел. — Но ты исправляешься, — произнесла она серьезно, кусая губы в попытке скрыть улыбку, что мелькнула на ее лице. — В конце концов, ты в самом деле заставил меч возникнуть — пусть даже это не Экскалибур, а меч Гриффиндора. Он поморщился. — Меня отныне не волнует слава, — он хмыкнул. — Она не имеет значения, раз мне никогда не стать героем. Скорее… — он помолчал с пару секунд. — Скорее когда эта книга при мне, она каким-то образом помогает мне чувствовать себя ближе к Тео. Это был первый раз, когда они обсуждали эту тему, и Гермиона моментально ощутила нервную тошноту; она никогда толком не знала, как вести себя с ним, когда он был в настроении чем-то с ней поделиться. В конце концов, это случалось столь редко — да и обычно он куда охотнее позволял ей магическим способом проникнуть в его разум, чем высказывал эмоции вслух. — Что бы он ни делал… уверена, на то есть веская причина, — проговорила она тихо. — Что бы ему ни пришлось совершить… это было необходимо, я уверена. Драко в ответ вяло хмыкнул. — Угу, пожалуй. Она негромко промычала себе под нос, размышляя. — То, как вы с ним дружите… это нечто совсем другое, нет? В ваших отношениях есть что-то, о чем ты мне не рассказывал. Он поколебался. — Как-то это неправильно, — он вдруг повернулся к ней, невесомо целуя ее в лоб. — Неправильно говорить об этом — даже с тобой. Это больше его история, чем моя. — Я понимаю, — отозвалась она еле слышно. Но она знала того, кого любила. На самом деле, она знала его довольно неплохо — и знала, что он расскажет, если дать ему пару минут. Как оказалось, хватило нескольких мгновений. Он тяжело сглотнул перед тем, как заговорить, и движение его горла выглядело невероятно обременительным — словно он был раздавлен чувством вины. — Все дело в отце Тео… — начал он, и она чуть не задрожала от того, каким затравленным был его голос. — Я не могу рассказать о нем много… Я не хочу… Но были времена, когда Тео казалось, что проще всего было бы… сдаться. Ее глаза расширились. — Ты имеешь в виду?.. — Я не хочу, чтобы ты считала его слабым, — перебил категорично Драко; в его голосе дрожью звенело разочарование. — Он не слабый. Тео — сильнейший человек из всех, кого я знаю… — Я вовсе не считаю его слабым, — поспешила она заверить, — правда, я так не думаю! Должно быть, это было ужасно — что бы это ни было и что бы он не считал нужным сделать… — В тот момент я был рядом с ним, — Драко крупно вздрогнул и яростно замотал головой, словно пытаясь освободиться от этих воспоминаний. — А он был рядом со мной — весь последний год. А я просто взял и… Он резко смолк, опуская голову. — Просто теперь… теперь моя очередь, Грейнджер. — Мы доберемся до него, — заявила она, разворачиваясь к нему лицом и садясь между его коленей. — Обещаю тебе, Драко: мы найдем его, и мы ему поможем. — Она обхватила его лицо ладонями и мягко поцеловала. — Я обещаю. Он прикрыл глаза, и она вдруг увидела, как его фирменное хладнокровие — та ледяная бесстрастность, которой она так долго восхищалась, — начинает растекаться по его лицу. — Я знаю. Он напрягся всем телом, усаживаясь ровно и подтягивая ее к себе на колени. — Что ты там говорила про магловские средства для волос? — поинтересовался он, и, как бы ей ни хотелось иметь возможность продолжить их разговор, она понимала, что придется двигаться дальше. — Если бы существовало заклинание, способное изменить твою внешность, я бы его использовала… но его нет, — начала она задумчиво. — Крайне редко удается изменить чью-то внешность при помощи магии — в противном случае, у меня были бы волосы получше, — на такое способны только метаморфомаги. Наш единственный вариант — Оборотное зелье… — Слишком сложно, — он качнул головой. — Именно, — кивнула она. — Остается вот это, — она указала на небольшие коробочки на кровати позади них. Он откинулся назад и схватил одну из них. — Шоколад, говоришь? — с ухмылкой и приподнимая бровь. — Звучит вкусно. Она рассмеялась. — Я также трансформировала для тебя пару очков, — добавила она, указывая на очки посреди груды вещей. — Стекла прозрачные. Он скорчил гримасу. — Очки, серьезно? — в его голосе была насмешка. — И темные волосы? Ты хочешь, чтобы я выглядел как Гарри? — Вот уж вряд ли! — горячо возразила она, закатив глаза. — И ты никогда не смог бы выглядеть как Гарри. — Угу, я в курсе, — согласился он. — Я слишком утонченный. Она снова рассмеялась, и он крепче сжал ее в объятиях, зарываясь лицом в сгиб ее шеи. — Знаешь, нам ведь нужно придумать тебе имя… — протянула она задумчиво, касаясь губами гладких, мягких прядей его волос. — Может, какое-нибудь рыцарское? — предложила она, указывая на экземпляр «Короля Артура». — Не Артур, конечно… так отца Рона зовут. Драко скорчил гримасу величайшего отвращения. — Ни за что, — согласился он, театрально поежившись. — Ну и вряд ли Ланселот. Она открыла книгу и принялась листать страницы, пока не наткнулась на портреты рыцарей за круглым столом. — А как тебе Тристан? — уточнила она, задерживая палец на рисунке. — Хм… — он пожал плечами. — У него слегка трагичная история. — А мы уж точно не хотим, чтобы она повсюду нас преследовала, — подхватила она, быстро отсекая этот вариант. — Как на счет Герайнта? — Герайнт… — повторил он эхом — и наклонил голову, явно примеряя имя в голове. — Хм. Герайнт вполне может сойти. Она тоже попробовала это имя в уме, думая о том, каково будет ощущать его на языке. — Значит, Герайнт, — согласилась она. — Думаю, оно тебе подходит. — А что с фамилией? Пендрагон* тут вряд ли будет кстати, как бы оно мне ни соответствовало. Она подавила улыбку. — Дарси, — вдруг выдала она — и ее внешняя серьезность спала, стоило ей широко улыбнуться. Оно, конечно, идеально ему шло. Красивый, благородный, гордый, неприступный — неподвластный ничьему контролю. Стойкий. Безразличный. Крайне неприветливый. — Из тебя выйдет прекрасный мистер Дарси. Он, разумеется, был недостаточно компетентен, чтобы узнать ее отсылку, поэтому пренебрежительно пожал плечами. — Слишком женственное, на мой взгляд, — отметил он. — Но так и быть, пусть будет Герайнт Дарси. — Не Драко Малфой, конечно, но тоже сойдет, — улыбнулась она. Их план был относительно прост: они собирались пробраться в Хогсмид, откуда можно было бы спокойно трансгрессировать в дом на Тисовой улице ровно в 00:01 — как только магический след Гарри перестанет действовать. У Дурслей Кикимер должен был помочь организовать перемещение его тети, дяди и кузена на площадь Гриммо через каминную сеть — сразу после того, как они вчетвером трансгрессируют туда первыми и убедятся, что все чисто. План был не самым точным, но он должен был сработать. Учитывая, что все они пропали без вести — или погибли, понятное дело, — больше месяца назад, они сильно сомневались, что кто-то стал бы ждать от них подобных остановок в их передвижениях — тем более, несколько остановок подряд. Когда они дошли до пункта в плане, где должны были трансгрессировать на площадь Гриммо, детали стали расплывчатыми — впрочем, они все сошлись во мнении, что вряд ли смогут остаться там надолго. У Гермионы был магловский сберегательный счет, который она планировала опустошить, и они, само собой, вполне могли найти какую-нибудь гостиницу, где можно было бы остановиться хоть на время. Казалось, магловский мир был самым безопасным — хоть и далеко небезопасным в то же время. А до тех пор они решили воспользоваться моментом чистой, абсолютной обыденности и устроить Гарри вечеринку по случаю дня рождения. Хаотичное празднование было наполнено долгими экспериментами с Всевозможными волшебными вредилками и волшебными штучками из лавки Зонко, найденными в палатке Рона (к счастью, ничего не воспламенилось) и завершилось домашним тортом, который испек Добби — восхитительно большим и великолепным творением из разноцветного теста в форме… носка, а чего же еще? — Эй! Герайнт! — раздраженно крикнул Рон, бесстыдно вгрызаясь в торт. — Кончай уже возиться со своими гребаными волосами и топай сюда! Драко угрюмо откинул полог палатки и недовольно вошел внутрь. Как ни трудно было Гермионе разглядеть в этой фирменной ухмылке Малфоя, она определенно должна была признать: она проделала хорошую работу по его преображению. Он сменил свои по-странному строгие черные рубашки и брюки на пару темных магловских джинс и мягкий свитер с высоким воротом, которые впервые придали ему несколько потрепанный, но уютный вид — такой скорее подошел бы подростку, а не его обычному образу, который Гермиона любила называть образом «аристократа по пути на деловую встречу, проходящую на чьей-то террасе». Его лишь недавно ставшие темными волосы, окрашенные в теплый тон красного дерева, были разделены пробором на одну сторону, но не зачесаны назад, а черная оправа очков, которые она наколдовала для него, придавала ему слегка профессорский вид — не такой уж непривлекательный, говоря откровенно. Она, Рон и Гарри разразились тихими аплодисментами. — Отлично! — она удовлетворенно кивнула, и на лице ее возникла дьявольская ухмылка. — Как себя чувствуете, мистер Малфой? — Как плебей, — насупился он, все же садясь рядом с ней. — Пожалуйста, скажи мне, что я скоро смогу переодеться. — Ты — по-прежнему ты, — напомнила она ему, смеясь и чмокая его в щеку. Потому что так оно и было: для постороннего, который считал Драко Малфоя мертвым, человек рядом с ней был достаточно убедителен, чтобы не показаться собой. Но, конечно, у нее, пережившей свои лучшие минуты в его объятиях, не было ни единой возможности подавить предательскую дрожь, которую она ощущала всякий раз при виде его глаз, при виде изгиба его губ. Он все еще был Малфоем, определенно — просто не в такой опасной степени. — Ты по-прежнему довольно красив. — Угу, — согласился Рон с набитым ртом. — Прямо-таки предел мечтаний. Драко закатил глаза. — Ну, как бы там ни было, — хватая один из тех кубков, которые Добби поставил перед ними. — За Гарри, — он поднял свой кубок, и остальные последовали его примеру. — Пусть он не умрет сегодня ночью. Ну, а если придется, — уточнил он, — пусть мы к нему не присоединимся. — Малфой! — крикнула она, забывшись в порыве его отчитать. Он лишь ухмыльнулся в свой бокал, опустошая оставшийся там тыквенный сок. — Верно сказано! — прогремел Рон отрывисто. Гарри скривился и вздохнул театрально. — Это то, о чем я прошу каждый год… — Не будь таким нытиком, Поттер, — невозмутимо отозвался Драко. — Взбодрись и съешь кусок торта, пока мы все не подвергли свою жизнь опасности. Гарри качнул головой. — И все-же… так или иначе, это один из моих лучших дней рождения, — прокомментировал он мрачно, склоняясь над столом и с неохотой следуя вполне здравому совету Драко.

***

Дадли резко обернулся на звук, донесшийся снаружи. — Это он? — нетерпеливо уточнила Петунья. Дадли покосился на часы. — Не должен. — Останься здесь, Дадличек, — настаивала Петунья, со страхом наблюдая, как Дадли направляется к двери. — Вернон! — Даддерс, не подходи! — заорал Вернон, вырастая перед сыном прежде, чем тот успел дотянуться до дверной ручки. — Вдруг это… вдруг это кто-то из этих… — Ты ведь помнишь те письма? — многозначительно спросил Дадли, раздраженный их сюсюканьем. С Гарри никогда так не сюсюкались, и вон скольки приключений ему всегда доставалось. — Если они захотят войти, то войдут. Он повернул ручку, слегка приоткрывая дверь — и отскочил при виде лица человека, стоявшего на крыльце. — Мое милое дитя! — тихо завыла Петунья за его спиной. — А вы что тут делаете? — удивился Дадли. Это был Римус, и выглядел он измученным как никогда. Мужчина нахмурился. — Дадли, мне понадобится твоя помощь кое-в-чем, — объявил он торжественно. — И если ты не выслушаешь то, что я собираюсь тебе сказать, вся твоя семья окажется в опасности. Дадли промолчал. Римус прокашлялся. — Ты услышал?.. — Я вас слушаю. — Что ж… славно, — Римус обернулся через плечо. — Я могу войти? — Не уверен, что это хорошая идея, — неуверенно ответил Дадли, однако при виде глаз Римуса, нервно бегающим по окрестностям, понял, что несправедлив к нему. — Ладно… — он вздохнул, отступая в сторону. — Входите. У Римуса был такой вид, словно он вот-вот рухнет от облегчения. — Спасибо! — выдохнул он, бросая на Дадли взгляд, полный благодарности. — Правда, Дадли… спасибо. Дадли так и не понял, можно ли доверять этому Римусу, но, поскольку с его последнего визита ничего плохого с Дадли не случилось — или с Гарри, насколько он мог судить, — он решил, что может по меньшей мере впустить этого человека в дом. И вообще — несправедливо было, что все дни рождения Гарри были настолько интереснее, чем у Дадли. Его собственный день рождения всегда наступал и тут же заканчивался, и только родители суетились вокруг него. Никаких странных посетителей, само собой, не было — да и вообще хоть чего-нибудь интересного. Он даже выбросил свою новую видео-консоль в окно — чисто ради острых ощущений. — Что вы здесь делаете?! — с подозрением гаркнул Вернон из гостиной, и его глаза-бусинки сузились до размера щелочек. — Я-то думал, что… — Мы разговариваем, пап, — громко перебил Дадли, хватая Римуса за руку и утягивая за собой на кухню.  — Расскажите мне, что происходит! — приказал он без особых церемоний — теперь, когда родители не вмешивались, ощущая некоторую уверенность. Римус ответил ему опустошающим взглядом. — Как много ты знаешь о волшебнике по имени Лорд Волан-де-Морт, Дадли? Дадли нахмурился. — Он опасен… Он убил родителей Гарри. — Он сделал паузу, пытаясь вспомнить все, что знал. — Он охотится за Гарри, так? — Да, — Римус в знак подтверждения мрачно кивнул. — Это очень могущественный темный маг, который верит, что Гарри — единственный, кто наделен силой, способной его уничтожить. Дадли моргнул. Гарри? В один момент он решил для себя, что его кузен — неплохой парень, но это, судя по всему, было преуменьшением. — А-а, — протянул он уклончиво. — Волан-де-Морта не волнуют маг… я прошу прощения, немагическое общество, — объяснил Римус. — И поскольку он думает, что Гарри в этом доме, он может попытаться вас использовать. Пытать вас, — уточнил он; несмотря на зловещий смысл его слов, его тон казался академическим, так что Дадли только кивнул. — Ладно. — Если ты позволишь, — продолжил Римус нерешительно, — Орден Феникса готов предложить тебе и твоей семье защиту… — Она нам не нужна, — категорично прервал его Дадли, отчего волшебник поглядел на него с осторожным любопытством. — Может быть, и нет, — произнес он мягко. — Но дело не только в этом. Дадли молчал, ожидая, пока тот продолжит. — Несмотря на тот факт, что Волан-де-Морт верит, что Гарри — единственный, кому суждено его уничтожить, по правде сказать, это война не только Гарри, — Римус явно тщательно подбирал слова. — Поскольку мы не можем связаться с Гарри… — тут он сделал паузу и внимательно всмотрелся в лицо Дадли, словно тот мог внезапно выкрикнуть точные координаты своего кузена, — мы решили, что будет лучше, если мы — Орден — начнем наступление. — Вы имеете в виду, нападете на этого… Волди? — изумился Дадли. — Но если только Гарри может победить его… — Эта война, как и любая другая, касается гораздо большего, чем двух людей, — в глазах Римуса отчетливо проступил холод. — Пусть мы не можем убить Волан-де-Морта, но мы определенно можем ослабить его, если попытаемся уничтожить часть его войск. Дадли кивнул. В свое время он достаточно играл в видеоигры, чтобы понимать, откуда идет эта стратегия. — Вы хотите сделать это… сегодня ночью? — уточнил он, пытаясь стряхнуть с себя страх, который внезапно проник в его голос. — У вас есть план? — Да, есть, — Римуса явно воодушевило понимание Дадли всей ситуации. — И именно с ним нам нужна твоя помощь, если только ты разрешишь нам использовать ваш дом. — Кому — нам? — подозрительно осведомился Дадли. — Вы же никого с собой не привели. — Верно, — согласился Римус. — Но они все ждут, пока я дам добро. Они могут оказаться здесь в любую минуту, если вы это позволите. Родителям Дадли это нисколько не понравится… как ни странно, подобная мысль делала эту перспективу еще более привлекательной. — А откуда вы знаете, что Волд-как-там-его… — вновь заговорил Дадли. — Откуда вы знаете, что он вообще сегодня явится сюда? Римус чуть поморщился. — Что ж, полагаю, я был не так прямолинеен, как мне следовало бы. Правда в том, Дадли, что — хотите вы этого или нет, — но нам придется воспользоваться вашим домом, так как здесь вы больше не в безопасности. Дадли был ошарашен. — Чего? — У нас есть кое-кто из ближайшего окружения Волан-де-Морта, — объяснил ему Римус. — Мы попросили его предоставить Волан-де-Морту ложную информацию о том, что Гарри остался здесь, в этом доме. — Но он не… — Знаю, — перебил его Римус. — Но это была самая безопасная ложь, которую мы смогли придумать — ведь из-за матери Гарри и согласия твоих родителей принять Гарри, Волан-де-Морт не смог пробить защиту этого дома. Однако… — воздух тяжестью зазвенел от пугающих слов, которые он собирался произнести дальше, — как только Гарри исполнится семнадцать — а это через пару часов, — Волан-де-Морт сможет напасть. — Но он ведь ищет не нас, — Дадли нахмурил лоб. — Ему нужен Гарри? — Да, хотя он использует вас, чтобы подобраться к нему… — Я об этом не волнуюсь, — перебил его Дадли. — Но ведь… Он побледнел. Неужели настало время довериться этому человеку? Вероятно, у него не было выбора. — Что? — глаза Римуса пытались перехватить взгляд Дадли. — Что такое? Дадли неловко сглотнул. — Гарри… — прошептал он; слова вылетали из его рта едва слышно — словно он мог бы уменьшить ущерб, если бы только произнес их тихо. — Сегодня ночью Гарри придет сюда. Римус выпрямился — рот сжался в тонкую, не предвещающую ничего хорошего линию. — Я этого опасался, — признал он. — Поэтому ты не беспокоишься из-за Волан-де-Морта? Потому что Гарри придет, чтобы защитить вас? — Он сказал, что доставит нас в какое-нибудь безопасное место! — затараторил Дадли; теперь, когда он раскрыл секрет, который так старался сохранить, слова вырывались наружу потоком. — Он должен быть здесь сразу после полуночи, но теперь… — Дадли запаниковал. — Неужели нет способа предупредить его? — воскликнул он в отчаянии. Римус качнул головой. — Боюсь, что нет, — подтвердил он деликатно, по-прежнему не разжимая губ. — Мы не можем установить местонахождение Гарри с тех самых пор, как он покинул школу. Я думал, может быть, вы с ним поддерживаете связь? — Нет, — категорично отозвался Дадли. — Я знаю лишь, что он придет, потому что он сказал мне… — Он вдруг вскинул голову и впился в Римуса взглядом, в котором сквозил оцепенелый страх. — Теперь он в опасности, да?! — Мы можем помочь. Мы можем защитить его — можем защитить всех вас… — Тогда приведите их, — быстро перебил его Дадли. — Приведите сюда этот ваш Орден. Я… я объясню все своим родителям. Или нет. Если честно, это было бы весьма затруднительно. Римус испустил вздох облегчения — словно избавляясь от бремени, с которым боролся долгое-долгое время. — Спасибо, Дадли, — произнес он искренне. — Спасибо, что доверяешь мне. Дадли попытался улыбнуться, но улыбка на его лице напоминала скорее неловкую гримасу. — Как вы собираетесь привести их сюда? — А вот как, — Римус достал палочку; Дадли рефлекторно отскочил назад, но волшебник предостерегающе поднял руки вверх. — Все в порядке, — успокоил он, — я их только позову. — Экспекто Патронум! — Дадли увидел, как его палочка заискрилась, выпуская серебристый свет — тот вырвался из тонкого деревянного кончика в форме блестящего полупрозрачного волка. — А у Гарри — олень, — заметил Дадли, едва волк скрылся в ночи — и тут же подивился своей памяти. Римус чуть заметно улыбнулся. — Я знаю, — отозвался он печально. — Как и у его отца. Дадли открыл было рот, чтобы задать еще несколько вопросов, но через пару мгновений в воздухе раздались треск и хлопки, и вдруг кухню Дадли наполнили несколько странно одетых ведьм и колдунов — все они озадаченно и удивленно озирались по сторонам. — В квартире ошшень… тесно… — заявила очень привлекательная белокурая девушка, презрительно фыркнув слева от Дадли. Дадли обратил на Римуса ошеломленный взгляд. Эта блондинка была, вероятно, красивейшей женщиной из всех, что Дадли когда-либо видел — даже красивее Гермионы, чего он никак не мог ожидать от кучки странных волшебников, которых его мать звала «уродами». — Знаю, — прошептал Римус. — Это Флер. Два рыжеволосых парня, имевших нечто общее с Роном и как две капли похожих друг на друга, обступили Дадли с обеих сторон. — Здорова, приятель! — весело поприветствовал один. — Ужасно рады наконец-то снова познакомиться с тобой, Дадли! — заявил другой; его бледное веснушчатое лицо моментально осветила коварная ухмылка.  — Э-э… — растерялся Дадли. — Добро пожаловать в наш дом… — Я — Фред. — Джордж. — А ну не путайте бедного парня! — воскликнула женщина, подходя к ним. Она была довольно невысокой — с парой темных блестящих глаз и копной коротких, поразительно фиолетовых волос. — Не слушай их, Дадли, — бросила она раздраженно, прежде чем шагнуть в объятия Римуса. — Это — Фред, а он — Джордж. Впрочем, это было неважно — он сомневался, что когда-то смог бы отличить их друг от друга. Он повернулся к паре справа от себя, не зная, что делать со всем этим количеством людей, внезапно заполнивших его кухню. — А вы Римусу… — Это моя жена — Тонкс, — быстро объяснил он Дадли, лучезарно улыбаясь. — А это уже что-то новенькое, — заметила она, и лицо ее засияло от удовольствия. Дадли решил, что она тоже очень хорошенькая — хотя рядом с Флер этот факт легко было упустить из виду. В тот самый момент в кухню ввалились его мать с отцом; лицо Вернона сделалось багровым от распиравшей его ярости. — Что вы все здесь забыли?! — прохрипел он. — А ну вон отсюда, живо! Пошли вон — вы, все! — Нет, папа! — поспешил успокоить его Дадли. — Не надо… — Дадличек, дорогой, но эти люди… — Петунья, задыхаясь, схватилась за грудь. — Эти люди не… они же… они… — Не говори так! — воскликнул Дадли, и вдруг раздался грохот: один из близнецов уронил тостер, который до этого пытался рассмотреть. Его мать была в шоке. — Дадди… — пропела она. — Но мой сладкий… — Не называй их уродами, мама, они не такие, — возразил он холодно. — Они здесь, чтобы помочь Гарри, и я… в общем, я тоже этого хочу. Римус, казалось, был поражен. — О, нет, Дадли, мы бы ни за что не подвергли тебя опасности, — поспешно, но доброжелательно заявил он. — Мы можем прямо сейчас доставить тебя и твоих родителей в безопасное место — мы не хотим, чтобы с вами что-то случилось… — Вы не понимаете! — Дадли чуть смутился на мольбу, прозвучавшую в его голосе. — Гарри, он… он спас мне жизнь, и… я ему должен. Он увидел, как его мать театрально рухнула на его отца. — Ох, Дадди, мой милый, милый мальчик! — Дадли, — Римус сурово схватил его за плечи, разворачивая так, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Это очень благородно — хотеть помочь своему кузену. Это определенно очень благородно — хотеть защитить свою семью… Но Дадли, ты… ты недостаточно хорошо подготовлен, чтобы защитить себя… — Тогда вы защитите меня, — быстро перебил тот. — Вы ведь все равно собирались, судя по вашим словам. Ужасающе крупный мужчина с блуждающим во все стороны глазом что-то проворчал из-за угла. — Что ж, если мальчишка так хочет подвергнуть себя опасности, чего ради останавливать его, а, Римус? — Вот-вот, — один из близнецов — Фред? Дадли решил, что просто будет звать их обоих Фредом. — Если так хочет выпить мерзопакостное зелье и стать легкой добычей для злого волшебника, разве честно будет не дать ему это сделать? — Что?! — Глаза Дадли расширились. — И каков ваш план? Римус тяжело вздохнул. — Мы выпьем зелье, чтобы обрести облик твоего кузена, чтобы разделить и вывести из строя силы Волан-де-Морта. — Он окинул Дадли горящим решимостью взглядом. — Поверь мне, Дадли — ты не хочешь принимать в этом участие! Как бы сильно ты ни хотел помочь, ты не хочешь стать мишенью для Лорда Волан-де-Морта… — В отличие от нас, конечно, — вставил Фред. — Мы в восторге от этой идеи. — Брось, дорогой! — взмолилась его мать. — Пойдем с нами, моя радость… останься с мамочкой. Возможно, если бы она этого не сделала — если бы не напомнила ему, как сильно он ненавидел, когда с ним сюсюкаются, и когда его приходится спасать, — если бы он не видел, как близнецы обменялись насмешливыми взглядами, или не заметил бы краем глаза, как презрительно покосилась на него Флер — что ж. Тогда бы он, возможно, принял другое решение. Он расправил плечи, твердо стоя на своем. — Я хочу помочь, — заявил он хрипло. — Что бы вы ни задумали… я хочу помочь. По лицу Фреда расползлась ленивая ухмылка — которая, казалось, впервые выражала искреннее удовольствие от знакомства с Дадли.  — Супер! — отозвался он. — Ты не пожалеешь! — подхватил второй близнец. — Ну, ты можешь, конечно, — весело сказал Фред. — Но не будем забегать вперед. Римус крепко стиснул плечо Дадли. — Ты поступаешь храбро, — произнес он тихо. — Глупо, но храбро. — Он поморщился. — К несчастью, похоже, это единственные качества, необходимые для участия в сопротивлении. Дадли, глядя на пеструю команду, окружавшую его, про себя согласился. — Что ж, в любом случае… — Римус вздохнул и протянул ему руку. — Дадли Дурсль… добро пожаловать в Орден.