Помеченный

— Ну что ж, — произнес Тео, когда худое, бледное лицо Люциуса Малфоя показалось в конце лестницы ведущей в подвал. — Не могу сказать, что не ожидал этого. Взгляд Нарциссы заставил его мгновенно замолчать. — Драко здесь, — тихо проговорил Люциус, направляя свою палочку в пространство между Тео и Нарциссой. Он констатировал факт, не спрашивал, и Тео задался вопросом, будет ли Нарцисса все отрицать. По выражению ее лица он догадался, что она еще не определилась с выбранным вариантом действий. Тео внимательно рассматривал мужчину, и ему казалось очень странным видеть Люциуса таким. В детстве Тео представлял себе Люциуса безупречным человеком, который без труда сохранял достоинство, всегда обеспечивал жену и сына и являл собой эталон аристократии волшебников. Собственный отец Тео, от которого крайне редко можно услышать лестные слова, принимая во внимание его немалый авторитет, часто говорил то же самое о Люциусе Малфое из прошлого. Однако этого человека практически невозможно было узнать. Этот Люциус Малфой уже давно отказался от своей фирменной привычки элегантно откидывать назад длинные серебристые волосы, и его всклокоченные локоны с тех пор только и делали, что небрежно опускались на плечи, придавая ему вид неуравновешенного, слегка ненормального мужчины. Его серые глаза, когда-то такие же пронзительные и задумчивые, как у Драко, теперь смотрели ошарашенно и тревожно. Действительно, тревожно, подумал Тео. Короткое пребывание Люциуса в Азкабане изменило его в худшую сторону, и, честно говоря, Тео уже не знал, чего от него ожидать. Только за последний год Темный Лорд сломал Люциуса несколько раз, и невозможно было предсказать, как он отреагирует на правду о местонахождении его сына. Сломленные люди опасны. Тео и сам это знал. В ответ на обвинения Люциуса Нарцисса ничего не ответила, но и не сдвинулась с места. Ее палочка бесстрастно удерживалась на том уровне, куда она изначально направила ее — прямо в грудь мужа. Очень неоднозначное положение, мрачно подумал Тео. — Драко здесь, — повторил Люциус, срывающимся голосом. Он выставил вперед свою палочку, рассекая воздух вокруг них. — Я почувствовал его. Как это возможно? — Опусти свою палочку, Люциус, — мягко попросила Нарцисса предупреждающим тоном. — Ответь на вопрос! — крикнул Люциус. — Жив ли мой сын? — Наш сын, — поправила его Нарцисса, в ее голосе слышался холод. — Он и мой сын тоже. Люциус пошатнулся. — Если он здесь, мы должны позвать Темного Лорда, — мгновенно заявил он, и Тео уловил, как в глазах Нарциссы мелькнул огонек, который подсказал ему, что она всегда знала, что однажды до этого дойдет. Тео понял, что именно поэтому она и не опустила палочку. Даже ради мужа. Люциус не отступал. — Если Драко здесь, мы должны немедленно заявить о нем, — механически повторил он. — Мы рискуем всем, скрывая это от него… — Ты не сделаешь ничего подобного, — выражение лица Нарциссы не дрогнуло. — Ты знала? — Люциус побледнел и опустил палочку, подавшись вперед, чтобы обхватить узкие плечи жены. — Все это время — ты знала? Нарцисса, как и подобает аристократке, не обратила внимания ни на резкий тон мужа, ни на его нехарактерную жестокость, хотя Тео видел, как крепко сжались пальцы Люциуса на ее тонких плечах. Она обратилась к нему спокойно, почти безмятежно, словно хотела показать ему, что его реакция — не более чем истерика. — Отпусти меня, Люциус, — приказала она, отстраняясь. — Ты знала о его обмане? — спросил Люциус, слегка встряхивая ее. — Моя жена, мой сын… — он опустил свое лицо к ее, рыча ей в ухо. — Вы сговорились против меня? Вы оба предали меня? — Это не предательство, — жестко бросила она. — Сохранить жизнь моему сыну — не предательство… — Ты знаешь, кому мы служим, — напомнил ей Люциус сквозь стиснутые зубы, и Тео увидел, как его ногти впиваются в ее кожу. — Ты знаешь, по чьей милости мы до сих пор живем… — Я знаю, кому служишь ты, — шипела Нарцисса. — Но он не мой Лорд. Люциус испуганно огляделся вокруг пылающим взглядом. — Будь осторожна в высказываниях, — предостерег он ее, и в том, что его лицо приняло совершенно безумное выражение, заключалось нечто опасное. — Будь очень осторожна в своих высказываниях, Нарцисса… — Я не боюсь его, Люциус! — воскликнула она, ее лицо приобрело выражение беспокойства, а голубые глаза вспыхнули. — Есть вещи похуже… Есть вещи гораздо хуже, чем смерть… — Он способен на все это, и даже больше! — воскликнул Люциус. — Ты глупая женщина, думаешь, самое худшее, что он может сделать, убить тебя? — Он уже отнял у меня мужа, — бесстрастно возразила она, пытаясь вырваться из его хватки. — Я твой муж, — прорычал Люциус, его челюсть дернулась, когда он толкнул ее назад. — Ты будешь делать то, что я скажу. Что-то внутри Тео возмущенно взревело. Тот Люциус Малфой, которого он помнил, тот, которого Драко боготворил и которому поклонялся, и тот, которым Тео восхищался издалека, любил свою жену и лелеял ее превыше всего. За то время, что Тео спокойно наблюдал за Малфоями, он ни разу не слышал, чтобы Люциус попрекал Нарциссу, даже в трудные времена, и уж точно он никогда не поднимал на нее руку. Но не только его обращение с Нарциссой, казалось, потрясло Тео до глубины души. «Ты будешь делать то, что я скажу» — нет, это был не он. Люциус Малфой, которого помнил Тео, никогда не выдвигал требований, не навязывал свои планы. Ему никогда не нужно было открыто заявлять о своей власти, демонстрируя ее как оружие, которое он едва мог контролировать. Он просто излучал ее; сколько Тео себя помнил, Люциус, казалось, обладал естественным влиянием, которое заставляло других останавливаться и слушать. Внимать и подчиняться. В Люциусе Малфое всегда ощущалась сила, которая заставляла других преданно следовать за ним, благоговеть. Временами он внушал страх, но Люциус всегда оставался благоразумен. Но этот… Этот человек больше не отец Драко. Этот человек больше не муж Нарциссы. И когда Нарцисса, которая никогда не проявляла слабости или страха, вдруг вздрогнула от боли, причиненной хваткой Люциуса, Тео почувствовал, как что-то щелкнуло внутри него. — Отпустите ее, — приказал Тео, направляя свою палочку в голову Люциуса. — Отпустите ее. Сейчас же. Растерянный взгляд Люциуса остановился на лице Тео, как будто он только что вспомнил, что молодой Пожиратель смерти все еще в комнате. — Ты, — прорычал он. — Да как ты смеешь… — Я сказал, отпустите, — повторил Тео громче, подняв и подбородок, и палочку. — Тео, — предостерегла Нарцисса, но Тео было не остановить. Он направил свою палочку на Люциуса. — Ступефай! Реакция на неудавшееся заклинание последовала мгновенно, и Люциус тут же оставил попытки расправиться с женой, повернувшись к новой цели. — Экспульсо! — Ступефай! — Тео попытался снова, уворачиваясь от проклятия Люциуса. — Авада… — злобно скрипнул зубами Люциус. — Люциус, нет! Взмах палочки Нарциссы, и Люциус рухнул на землю, потеряв сознание. Нарцисса тяжело дышала и несколько мгновений оставалась неподвижной, ее взгляд не отрывался от вздымающейся и опадающей груди мужа. — Это случилось слишком быстро, — ровным тоном произнес Тео, опуская свою палочку. Нарцисса, однако, выглядела затравленной. Ее палочка выскользнула из пальцев и упала на пол, когда она поспешно наклонилась, чтобы встать на колени рядом с мужем и откинуть волосы с его лица. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал, — прошептала Нарцисса, и сердце Тео сжалось от боли. — Что угодно, — он медленно кивнул. — Изменишь его память для меня? Вопрос был задан так нерешительно, что Тео почти потянулся, чтобы обнять ее, чувствуя необходимость как-то поддержать ее. Напомнить ей, кто она такая. — Конечно. — И, — закрыв глаза, сказала она. — И мою тоже. — Что? — моргнул Тео. Она вздохнула, взяла руку мужа и крепко сжала ее. — Просто сделай это, Тео. — Нет! — воскликнул он. — Я не… Я не могу так поступить с вами, Нарцисса, вы же не серьезно! — Тео. — Ее глаза блестели в тусклом свете, и он подумал, не сдерживает ли она слезы. — Человек, который только что вошел сюда, который угрожал мне и моему сыну, и который напал на тебя — не мой муж. Это не тот человек, за которого я вышла замуж, — она наклонилась вперед и коснулась ладонью щеки Люциуса. — Я не могу жить как прежде, зная, что теперь он такой. Я не хочу этого знать. Я не представляю, что будет дальше. — Нарцисса, — мягко отозвался Тео, быстро подойдя к ней и нежно прикоснувшись рукой к ее плечу. — Сейчас трудные времена. Он… он был… другим. — Знаю, — прошептала она. — Знаю, но я не могу потерять своего сына и любовь, которая у нас когда-то была. — Ее взгляд скользнул к Тео, и он чуть не задохнулся, увидев боль в ее глазах. — Это моя вина, понимаешь. Я подвела его. — Вы не имеете к этому никакого отношения! — настаивал Тео, несколько рассерженный ее словами. — Я подвела его, — повторила Нарцисса. — Я позволила ему пойти по этому пути. — В ваши гребаные обязанности никогда не входило останавливать его! Он… Он сам сделал свой выбор, и он… — Неважно, — она снова закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. — Темный Лорд забрал у меня все, но, пожалуйста, Тео, только не его. Только не Люциуса. Тео, просто… Просто позволь мне сохранить мое сердце. Пожалуйста. — Но… — вздохнул Тео. — Я не могу жить дальше, зная, что человека, которого я любила, больше нет, — призналась она ему. — С некоторыми вещами… с некоторыми вещами я просто не могу жить. Она умоляла, а Нарцисса Малфой, как правило, никогда не просила. И Тео, конечно, не позволил бы ей начать сейчас. Блядь. Легче не становилось, да? — Если вы уверены, что это то, что вам нужно, я готов, — неохотно согласился он. — Если это действительно то, что вам нужно. — Ты хороший сын, Тео, — она одарила его усталой улыбкой. Он обнаружил, что не может произнести ни слова. Обливиэйт.

***

— Я сейчас скажу тебе то же самое, что сказала мне мать Люциуса. Гермиона прижала колени к груди, наблюдая за Малфоем, сидящим в одиночестве возле их палатки. Он ни с кем не хотел разговаривать с момента их возвращения, и Гермиона решила дать ему побыть в одиночестве. — Мужчины в роду Малфоев мягче, чем кажутся, и любят больше, чем показывают другим. Уверена, ты и сама это знаешь. Наверняка ты видела добро в сердце Драко, несмотря на его искусную маску. Да, Гермиона видела его. Чувствовала его. Влюбилась в него. — Знаешь, я не так уж сильно отличалась от тебя. О, я была чистокровной, конечно, но еще и младшей дочерью в разоряющейся семье. По правде говоря, к тому времени я осталась почти без гроша в кармане, и мне было нечего предложить. Но Люциус все равно выбрал меня. Конечно, ситуации совершенно разные, но смысл оставался один. — Будь сильной, Гермиона. Будь сильной, потому что должна. Ты будешь нужна ему. Не позволяй ему геройствовать. Будь эгоисткой. Будь корыстной по отношению к своей любви, к тому, что вы построите вместе. Боритесь за нее, если нужно, и никому не позволяйте убеждать вас в обратном. Ставьте друг друга на первое место. Оберегайте друг друга. Сохраните друг другу жизнь. Нарцисса прекрасно понимала, что может никогда больше не увидит своего сына. Ни осторожность в ее голосе, ни покорность в ее словах не могли объясняться иначе. — Будь той, кто сделает трудный выбор. Будь такой же безжалостной, как я знаю, Гермиона, и никогда не стыдись этого. Не стыдись той жестокости, с которой ты любишь, или ярости своего сердца. Будь той, кто будет бороться за добро в его душе. Гермиона плакала, зная, что женщина, которую она держала в своих объятиях, единственный человек на земле, который когда-либо сможет ее понять. — Обещай мне. Обещай мне, Гермиона, что ты будешь защищать его сердце. — Обещаю, — прошептала она снова, задаваясь вопросом, могла ли она произнести еще хоть слово. Могла бы предпринять что-то большее, как-то заверить Нарциссу, что ее сын в надежных руках. В надежных руках, будь она грязнокровкой или нет. Но она уже сказала столько, сколько нужно, не так ли? Я люблю его. Я бы сделала это снова. Да. Она сказала достаточно. — Миона, — мягко окликнул Рон, присоединяясь к ней. — Он уже говорил что-нибудь? Она покачала головой и почувствовала, как Гарри обнял ее, устроившись с другой стороны. — Он придет в себя, — успокоил ее Гарри, и она опустила голову на его плечо. — Знаю, — ответила она тихо. — Просто не хочу сейчас вторгаться в его мысли. Я даже не знаю, что сказать, — она вздохнула. — Даже представить себе не могу, что он сейчас чувствует. Они кивнули, и, несмотря на свои противоречивые эмоции, она почти улыбнулась. Гермиона посмотрела на руку Гарри, обвившую ее шею, на руку Рона, нежно лежащую на ее колене, и вспомнила, как это было приятно — испытывать чувство единения с двумя лучшими друзьями. Раньше здесь царила ненависть, вспомнила она, наблюдая за ними, когда они встречались с Малфоем. Раньше здесь бурлили обида, ревность и злоба. Но ведь именно за это они боролись, не так ли? За это. За любовь. — Я должен извиниться перед тобой, — пробурчал Рон, выпрямляясь и поворачиваясь лицом к Гарри. — Хм? — тот лениво пошевелился. — Я должен перед тобой извиниться, — повторил Рон. — Я был неправ. — Ну, я тоже… — Нет, — Рон вскинул руку. — Просто… Дай мне кое-что сказать, ладно? — Хорошо, — Гарри кивнул, изобразив плоской стороной ладони забавный жест «давай». — Я ошибался прежде, — признался ему Рон. — Увидев Малфоя с Ноттом, я понял, как мне повезло, что я здесь. Быть здесь, с тобой, и что я никогда не смогу уйти. И как сильно я буду сожалеть о случившемся, если это произойдет, — он глубоко вздохнул и издал дрожащий вздох. — Мне не следовало угрожать тебе уходом. — Рон, — обратился к нему Гарри. — Рон, ты действительно не должен… — Нет, послушай… Это важно, хорошо? Я хочу, чтобы ты знал, что я никуда не уйду, — твердо заявил Рон. — Я не уйду от тебя, — он посмотрел на Гермиону. — Я не уйду ни от кого из вас. Она на мгновение улыбнулась ему, почувствовав прилив нежности, которая напомнила ей о друге, который у нее когда-то был. — О, Рональд, — обрадовалась она, наигранно коснувшись пальцами его щеки. — Вот ты где. Гарри выглядел одновременно легко и благодарно. — Рон, я… — он замолчал, резко начав рыться в карманах. — Вау. — Да? — Рон поднял бровь. — Кикимер, — взволнованно воскликнул Гарри, вскакивая и доставая из джинсов зачарованный галеон. — У него медальон! Он у него! Энтузиазм Гарри заражал. — Хочешь вызвать его сюда? — спросила Гермиона, поднимаясь на ноги. — Нам стоит его позвать? — Ах, трогательные награды за обнажение души, — причудливо прокомментировал Рон. — Извини, Рон, — быстро произнес Гарри, протягивая ему руку и помогая встать. — Правда. Спасибо, что сказал это, и мне… мне тоже жаль, правда… — Но глаза Гарри метнулись на улицу. — Почему бы тебе самому не сходить за медальоном, — предложил Рон, на его лице заиграла улыбка. — Черт, возьми с собой Малфоя. Это его развеселит. Вам двоим, кажется, нравится крушить вещи вместе. — Я… Ты уверен? — переспросил Гарри, подозрительно глядя на него. — Конечно, мне всего лишь нужно сходить за ним, это совсем недолго, и… Было бы просто здорово, знаешь ли, выбраться куда-нибудь, как в прошлый раз, — он нахмурился. — Но, конечно, мы все могли бы пойти… — Всем идти не обязательно, — заявила Гермиона уверенно. — Если ты трансгрессируешь под мантией, то нас четверых не так уж и легко спрятать, — она посмотрела на поникшую голову Малфоя. — И Рон прав, — добавила она осторожно. — Возможно, ему станет немного легче. Если он такой же, как вы двое, — а он на удивление таким был, по крайней мере, в этом отношении, — задание станет хорошим развлечением. — Ты уверен? — Гарри посмотрел на Рона. — Уверен, — улыбнулся Рон. — Я останусь и позабочусь о Мионе. — Я рассчитываю на обратное, — закатила глаза Гермиона. — Честно говоря, такое ощущение как будто ты уже забыла, что я спас тебе жизнь! — возмутился Рон, наморщив лоб.

***

Они добрались до поместья и обратно, и каким-то образом остались живы. Он должен быть благодарен. И Тео цел — теперь он это знал. Он должен испытывать облегчение. Наконец-то у него появился шанс попрощаться с матерью. Он должен считать себя счастливчиком. Так почему же ему так плохо? Может быть, потому что, когда он уходил в первый раз, думал, что его смерть обезопасит их. Тео должен был вернуться в Хогвартс и жить в безопасности. Его мать перестала бы беспокоиться о нем, сосредоточилась бы на себе и тоже оставалась в безопасности. Теперь он точно знал, в какой ситуации они оба оказались, и все потому, что он не удосужился рассказать им правду. Он недооценил их обоих, неосознанно поставил их в положение с еще большим риском, а затем бросил на произвол судьбы перед лицом неизвестного врага. Возможно, это его отец стоял у двери в подвал? Другой Пожиратель смерти? Сам Темный Лорд? Драко не знал. И кто бы мог подумать, сколько времени пройдет, прежде чем он это выяснит. Драко мог никогда не узнать, и эта мысль причиняла ему больше боли, чем он мог себе представить. Гарри пригласил его с ним на площадь Гриммо, и все настолько охренительно ясно; Драко не требовалось прибегать к легилименции, чтобы понять, зачем он это затеял. Но попытка, несмотря на ее смутное подобие заботы, получилась достаточно убедительной. А выражение надежды на лице Грейнджер — что ж. Если ей понравилась эта идея, то он не собирался отказываться. Возможно, они все-таки правы. Не в том, конечно, что сказали — это полная чушь. Они приводили какие-то нелепые доводы о том, что Уизли устал, а Грейнджер хочет побольше почитать о мече Гриффиндора, но все это не убедило Драко — ведь он не идиот. Но они явно хотели подтолкнуть его к тому, чтобы он занялся чем-то другим, и это вряд ли можно назвать неприятной перспективой. К тому времени, когда его и Гарри ноги мягко коснулись темных деревянных полов дома на площади Гриммо, Драко уже чувствовал себя лучше, как и предполагала Грейнджер. Она слишком хорошо его знает, подумал он, вздыхая, пока они шли на кухню. Он потерял своего лучшего друга, свою мать, а теперь, вероятно, и всю ту мрачную интригу, которая, скорее всего, и привлекла Грейнджер в первую очередь. — Дадли, — позвал Гарри, натягивая мантию на плечи. — О, и Добби… Что ты здесь делаешь? Магл и домовой эльф склонились над колодой карт — не волшебных карт, с интересом отметил Драко. На лицах странным образом застыли рисунки. — Играем в «Пиковую даму», — пробормотал Дадли, коротко кивнув в знак приветствия и оглянувшись на них. — Гермиона… — Только мы, — вмешался Драко, отмахнувшись от беспричинного нахлынувшего чувства собственничества. — Кузен Гарри Поттера учит Добби играть в магловские игры! — воскликнул Добби, показывая жестами на свои карты. — Смотри, Гарри Поттер, кузен Гарри Поттера дал Добби все эти карты! Гарри прищурился, глядя на Добби. — Добби, — слегка нахмурился он. — Эти карты… Ты должен был избавиться от них, помнишь… — Но они принадлежат Добби! — запаниковал эльф. — Добби должен сложить карты и вернуть их кузену Гарри Поттера, но не эту карту, это неприлично… Драко не узнал или не понял игру — отчасти из-за того, что сами карты, казалось, неподвижно застыли, что показалось ему сомнительным, — но он почувствовал, что магл не вполне честно объяснил правила. — Дадли, — обратился Гарри, одарив своего кузена язвительной улыбкой. — Ты играешь в эту игру, потому что Добби позволяет тебе выигрывать каждый раунд? Дадли проигнорировал вопрос. — Так что ты вообще здесь делаешь? — резко бросил он, безуспешно пытаясь отвлечься. Ну, это значит «да». Драко закатил глаза. — Меня позвал Кикимер, — сообщил Гарри, оглядываясь по сторонам. — Где он? — Добби не знает, — нервно ответил эльф. — Может быть, Гарри Поттеру стоит позвать его? Гарри пожал плечами, соглашаясь, но быстро посмотрел на Драко. — Прикрой меня, ладно? — попросил он тихо. — На всякий случай. Драко кивнул. Странно, что эльф не ждал их на кухне, как в прошлый раз. Сейчас вызов эльфа представлялся весьма подозрительно, и Драко поднял свою палочку, направив ее поверх плеча Гарри. — Кикимер, — позвал Гарри, и эльф появился с громким хлопком, держа за руку связанного и с кляпом во рту Наземникуса Флетчера. — Хозяин дома, — со звенящей незаинтересованностью заметил Кикимер, выпуская из рук Наземникуса с отвращением. — Да, — подтвердил Гарри, нахмурив брови. — Что ты… — Хозяину не понравилось, что Кикимер держит вора в его собственных апартаментах, — сказал Кикимер, как будто это беспокойство показалось ему пустяковым и смехотворным. — Кикимер наблюдал за вором в гостевой спальне, ожидая зова Хозяина… — Давай, дай ему выговориться, Кикимер, — поторопил Гарри, и эльф щелкнул пальцами, позволив Наземникусу разразиться сильным, хриплым кашлем. — Давно пора, — недовольно пробурчал Наземникус. — Я достал этот чертов медальон… теперь отпустите меня… — Где он? — подозрительно глядя на него, спросил Гарри. — Вот, — скривился Кикимер, держа медальон на ладони и торжественно вручая его Гарри. — Медальон хозяина Регулуса. Гарри взял его и поднес поближе к себе и Драко, и оба почувствовали, что он наполнен тем же удивительным магическим эффектом, которым когда-то обладала диадема. — Это оно, хорошо, — вздрогнул Драко и сморщил нос. — Такой же хреновый, как и тот, другой. — Как тебе удалось заполучить его? — Гарри рассматривал медальон со всех сторон. — Твой проклятый эльф не давал мне спать, пока я не нашел эту Амбридж, — сердито буркнул Наземникус. — Она чертовски не постоянная, пришлось несколько дней шататься возле Министерства, прежде чем я ее заметил… — Она пользуется камином, чтобы добраться до места, — возразил Дадли, не поднимая глаз от своих карт. — Капинная сеть. — Каминная сеть, — поправил Гарри, подавляя смех. — Да, думаю, в этом есть смысл. — В Министерство, конечно, зайти не мог, — ворчал Наземникус. — Пришлось ждать, пока она уйдет, лучше застать ее врасплох в открытом месте, знаете ли… Я почти не спал несколько недель… — Кикимер вообще не спал, — гордо похвастался Кикимер, покачиваясь на месте. — Вау, — воскликнул Гарри, наклоняясь, чтобы поддержать эльфа. — Теперь ты можешь поспать, Кикимер, ты проделал отличную работу… — Что насчет меня? — потребовал Наземникус, извиваясь в своих веревках. — Меня пытали все это время, возмутительно… — Твой долг выполнен, — безразлично проинформировал его Драко. — Хотя я подозреваю, что ты не имеешь к этому никакого отношения. Кто на самом деле достал медальон? — Эльф, — Наземникус смущенно опустил глаза. — Надеюсь, ты хотя бы подумал о том, чтобы изменить ее память? — спросил Гарри. Наземникус пробормотал что-то бессвязное. — В каком смысле? — переспросил Гарри. — Я тебя не расслышал, Зем, повтори? — Все сделал эльф, — повторил Наземникус, нахмурившись. — Он сделал это. — Так я и думал, — прокомментировал Драко, высокомерно поджав губы с видом человека, который, черт возьми, знал, что Наземникус даже не пытался. — Что ж, мы получили то, за чем пришли, — согласился Гарри, поворачиваясь обратно к Драко. — Думаю, мы можем освободить его, как считаешь? Драко достал свою палочку и наклонился, чтобы приложить ее к виску Наземникуса. — Зависит от обстоятельств, — пробормотал он и усмехнулся, когда вор встретил его взгляд с паникой. — Как много мы хотим, чтобы он знал? — Сотри все, — приказал Гарри, в его голосе появилась холодность. — Кроме смерти Грозного Глаза, — обычно приветливое выражение лица темноволосого волшебника значительно потемнело. — Пусть живет с этим. — Подожди, — засуетился Наземникус. — Я никому не скажу… В этом нет необходимости… Забавно, как люди привязываются к своим воспоминаниям, подумал Драко, ухмыляясь жалкому сопротивлению вора. — Вырубишь его, ладно, Кикимер? — попросил Драко, и эльф сдержанно кивнул. — Я наложу чары памяти, и тогда ты сможешь вернуть его туда, где нашел, — он с усмешкой посмотрел на Наземникуса, когда тот встал. — Полагаю, в сточной канаве. — В Лютном переулке, — подсказал Кикимер, и Драко снова ухмыльнулся. — Некоторые люди так предсказуемы, — размышлял он, подняв подбородок и направив палочку на Наземникуса. — Готов? — Подожди, но я… — глаза Наземникуса расширились. Кикимер щелкнул пальцами, и голова Наземникуса откинулась в сторону. — Обливиэйт, — произнес Драко, не потрудившись внести изменения. Для этого отброса достаточно было просто стереть память, не заменяя ее другим отрезком времени. Он кивнул Кикимеру, и эльф поклонился ему, а затем официально обратился к Гарри. — Кикимер вернет вора, — промолвил он. — А потом спать? — А потом спать, — согласился Гарри, решительно кивнув, и эльф исчез вместе с Наземникусом. — Я совсем не буду по нему скучать, — заявил Драко, недовольно сморщив нос после того, как по кухне разнесся гулкий треск заклинания Кикимера. — Он не так уж плох, — прокомментировал Дадли, не отрывая глаз от своих карт, когда положил пару на центральную стопку. — Даже забавный. — Он позволил человеку умереть, — напомнил Гарри своему кузену, но Дадли пожал плечами. — Он трус, — заметил Дадли. — Многие люди такие. Еще одно здравое замечание от магла, подумал Драко, всегда поражаясь ему. — Добби, — позвал Гарри, повернувшись к эльфу, как будто он только что что-то вспомнил. — Разве в Хогвартсе не скоро начнутся занятия? Буквально через пару дней? Эльф нерешительно кивнул, и Драко нахмурился. Неужели уже конец августа? — Ты возвращаешься? — спросил Гарри. — Добби думает, что он мог бы остаться с кузеном Гарри Поттера, — признался Добби, застенчиво оглядываясь на Гарри. — Новые профессора… — Добби вздрогнул, и Драко понял, что он, скорее всего, вспоминает, каково это — служить в доме Пожирателя смерти. Драко почувствовал глубокий стыд и быстро поднялся на ноги. Конечно, Добби не хотел бы повторить ужасный опыт службы у его отца с кем-то еще более жестоким, как, например, Кэрроу. — Все в порядке, Добби, — успокоил Гарри. — Если хочешь остаться здесь, ты можешь. Ты свободен, помни. Ты можешь делать все, что захочешь. И Добби, и Дадли с облегчением переглянулись, и Драко понял, что эта маловероятная компания, вероятно, уже привыкла к присутствию друг друга, если не сказать, что частично зависела от этой близости. Поскольку в доме не жил никто, кроме ужасных магловских родителей Дадли, и им некуда пойти, они, вероятно, нуждались друг в друге. Или, по крайней мере, Дадли нуждался в Добби — хотя магл, похоже, не любил признавать такие вещи вслух. — Гарри Поттер такой добрый! — причитал Добби, бросая свое крошечное тельце к ногам Гарри. — Гарри Поттер такой щедрый, такой понимающий… — Хорошо, — рассеянно сказал Гарри, поглаживая Добби по голове. — Давайте не будем отвлекаться, — он поднял глаза на Дадли. — Ты не против, чтобы Добби остался здесь? — Да, — улыбнулся Дадли. — Он ведь… это не так уж плохо, знаешь ли, — он пожал плечами. — Я не против, чтобы малыш остался рядом. Лучше, чем одному. Гарри кивнул. — Да, — согласился он тихо, поворачиваясь, чтобы позволить своим зеленым глазам целенаправленно посмотреть в серые глаза Драко. — Лучше всего оставаться с друзьями.

***

Бонус от автора: небольшой драббл о Тео, который я выложила на tumblr и который, скорее всего, не впишется в более широкие рамки этой истории, но тем не менее может показаться интересным.

Тео Нотт и Распределяющая шляпа

Тео нервно ерзал на своем месте, пытаясь сохранить чопорную, официальную выправку, которую отец вдалбливал ему с рождения. Драко уже распределили, и теперь Тео стоял один, беспомощно наблюдая, как другие Слизеринцы, царственные и величественные в своих изумрудно-зеленых одеждах, хлопали его лучшего друга по спине. Драко не смотрел на Тео, но Тео его не винил. У молодого наследника Малфоев были куда более приятные мысли. Например, о том, что, в отличие от Тео, Драко больше не нужно бояться гнева глупой, никчемной шляпы. Тео едва сдержал фырканье при мысли о своем жалком заклятом враге. Это всего лишь шляпа. Шляпа! Чертова шляпа, подумал Тео, примериваясь к грязному слову в своей голове. Он огляделся. Никто не заметил. Обманчиво безобидный вершитель судеб Тео едва успел коснуться головы Драко, как тот уже знал. Драко собирался в тот же вечер послать сову своим родителям и с гордостью сообщить им, что он стал слизеринцем, как и они. Как и все Малфои, и все Блэки. Ну, почти все Блэки. Тео содрогнулся при мысли об этом. Распределение на другой факультет означало практически смертный приговор. Отец никогда не простит его. Что, если он недостаточно хорош? Недостаточно совершенен, чтобы пойти по стопам своих предков? Что, если он не достоин фамилии Нотт? Что если он никогда не был? Что, если он никогда не станет? Его желудок скрутило в узел, когда перед глазами замелькали кошмарные сценарии. Лучше бы он сейчас выпрыгнул с Астрономической башни, чем услышал, как эта чертова шляпа кричит «Пуффендуй». Тео взглянул в окно. Может быть, он успеет сбежать, с тоской подумал он. Он жил бы в озере с кальмаром. У него все получится. — Теодор Нотт, — позвала МакГонагалл, и Тео вскочил на ноги. Он прошел расстояние до сурового профессора и устроился под шляпой, ожидая своей участи, как обреченный человек на суде. — Хм, — прошептала шляпа ему на ухо. — Очень интересно. Не надо меня «очень интересно», подумал Тео, нахмурившись. Отправь меня в Слизерин, чертова шляпа. — Боже мой, — прокомментировала шляпа. — Вот это язык. Тео сморщил нос. К черту эту шляпу. — Много нахальства и очень мало ума, я вижу, — передразнила его шляпа. — Мы можем смело исключить Когтевран. Храбрость в огромных количествах, очевидно. И преданность… Слизерин, лихорадочно думал Тео. Просто отправьте меня в Слизерин, черт побери… — Очень мало уважения к правилам, очевидно, — возмущенно пробормотала шляпа. — Да, конечно, хитрости у вас хоть отбавляй, но уверены ли вы, что это то, что вам нужно? Вы не впишетесь в компанию, знаете ли, — шляпа тихо хмыкнула. — Но вы ведь не из тех, кто привык подстраиваться под других, не так ли? — Тео нахмурился. — Ваша храбрость заведет вас далеко, Теодор Нотт. В душе вы рыцарь и добрее, чем кажетесь. И вы решителены. Возможно, более решительны, чем считаете сам. Вы уверены, что не хотите быть среди себе подобных, в Гриффиндоре? Отправьте меня в Слизерин, или я вас на хрен порежу, с яростью подумал Тео. — Как пожелаете, юный Теодор, — произнесла шляпа, равносильно двусмысленному пожатию плечами. — СЛИЗЕРИН! Тео вздохнул с облегчением и побежал к Драко, хотя места за столом для него не было. Он оказался одним из последних, кого распределяли, а Крэбб и Гойл уже сидели по бокам от его лучшего друга. Драко встретил его взгляд извиняющимся пожатием плеч и пробормотал «извини», когда Тео занял место в конце стола. Ну и ладно. По крайней мере, он слизеринец. По крайней мере, он не подвел своего отца. Он помрачнел. Во всяком случае, не сегодня. Но для этого было еще много времени.