Помеченный

— Получилось? Драко почувствовал прилив нежности при звуке ее голоса и улыбнулся, когда Грейнджер отбросила книгу в сторону и побежала к нему, взволнованно цепляясь за его руки. — Медальон у тебя? — Да, — ответил Драко, улыбнувшись ее энтузиазму. — Он у Гарри. — Дай мне посмотреть! — она потянулась к нему, пальцами оживленно ощупывая пальцами воздух. — Он похож на диадему? — Он спокойнее, — заметил Гарри, протягивая ей медальон, лежавший у него на ладони. — В нем нет этого странного гула голосов. — Полагаю, там только темные силы, — прокомментировал Уизли, почувствовав дискомфорт от этой мысли. — Легче ужиться, когда они все заодно. Грейнджер поднесла медальон к уху. Он выглядел большим, богато украшенным и казался еще крупнее в ее маленькой ручке, а множество крошечных зеленых камней слабо поблескивали в тусклом свете, лившемся из палатки. — Надеешься услышать океан, Гермиона? — спросил Гарри, усмехаясь. — Это так увлекательно, — произнесла она, ее голос затих. — Крестражи, я имею в виду — они, конечно, ужасны, но… — «Увлекательно» — совсем не то слово, которое я бы использовал, Миона, — сморщив нос, возразил Уизли. — В смысле, там есть часть его… — Часть, которая попытается убить нас, скорее всего, если диадема служит хоть каким-то показателем его поведения, — добавил Драко, недовольно поджав губы. — Дневник тоже был таким, — согласился Гарри. — Это не самые безопасные вещи. Грейнджер внимательно осмотрела медальон. — Мы должны открыть его, — пробормотала она, глядя на Гарри. — Как? — Не знаю, — признался он, помрачнев. — Я подумал, что ты знаешь. Драко покачал головой. — Ты серьезно? — спросил он, бросив на Гарри разочарованный взгляд. — Это медальон Слизерина. Полагаю, ты откроешь его так же, как открыл Тайную комнату, разве нет? — Парселтанг, думаешь? — Гарри покачал головой. — Удивлен? — Драко пожал плечами. — Не должен бы уже, — признался Гарри. — Ты прав, мне следовало бы подумать об этом раньше. Но что потом? Если мы используем меч… — Именно это мы и должны сделать, — перебила Грейнджер, обращаясь к Гарри с крайне раздражающей самоуверенностью, которую Драко когда-то находил невыносимой, а теперь считал одной из самых очаровательных ее черт. — Я тут кое-что почитала, Гарри, и, похоже, яд василиска пропитал металл, — на пристальные взгляды Гарри и Уизли она нетерпеливо хмыкнула. — Клинок изготовлен гоблинами, а это значит, что яд василиска сделал его сильнее, — пояснила она. — Он будет еще эффективнее, чем клык, который вы использовали для уничтожения дневника и диадемы. — Верно, — согласился Гарри, кивнув в пустоту. — Ну, поскольку Драко заставил меч появиться… — О, блядь, нет, — вмешался Драко, энергично замотав головой. — Не взваливай это на меня. Мы все равно не знаем наверняка, и я не думаю, что тебе нужно так тщательно следовать правилам… — Боишься, Малфой? — спросил Гарри, используя фирменную ухмылку Драко против него. — Да, блядь, Поттер, конечно, если ты хотел это услышать, — огрызнулся Драко. — Я не собираюсь добровольно умирать сегодня, и уверен, что Грейнджер нравится мое красивое лицо таким, какое оно есть, по правде говоря… — Нравится, — кивнула Грейнджер с рассудительным видом, а на ее губах заиграла изящная улыбка. — Это правда. — Это ведь твоя охота за крестражами, верно? — спросил Драко, бросив взгляд на Гарри. — В смысле, ты здесь лидер, так? — В этом есть смысл, — произнес Уизли, кивнув самодовольно и одарив Гарри знающей улыбкой. Гарри издал короткий, резкий смешок. — Ладно, — согласился он. — В любом случае, вы, наверное, правы. Думаю, меч и правда может принадлежать любому из нас. — Да, знаю, я охренительно прав, — заявил ему Драко, подняв подбородок. — А теперь покончим с этим, Поттер, — он вздрогнул при виде медальона. — Если эта тварь попытается нас убить, я бы хотел покончить с ней как можно скорее. — Что именно произошло в прошлый раз? — спросила Грейнджер, беспокойно потирая руки. — Сами-Знаете-Кто на самом деле вышел из диадемы? — Насколько я помню, да, — подтвердил Драко. — Он показался мне абсолютно настоящим. — После дневника он определенно выглядел убедительно, — скривился Гарри. — Но это объясняется еще и тем, что к тому моменту он уже практически исчерпал все возможности Джинни, так что… — Не напоминай, — мрачно отозвался Уизли, и тень на мгновение промелькнула на его лице. — Я стараюсь забыть. — Нам всем нужно быть здесь? — спросила Грейнджер. — Это разумно? Может быть, кому-то из нас стоит понаблюдать издалека, на всякий случай… — Неплохо, — кивнул Драко, обдумывая ее идею. — В прошлый раз отвлекающий маневр нам очень помог. — Лучше не раскрывать все карты, — согласился Гарри, кивая. — Хорошо, — он тяжело вздохнул. — Тогда я просто открою его. И ударю мечом. — Звучит просто, — нахмурившись, сказал Уизли. — Слишком просто? — Все не так просто, как кажется, — объяснил ему Драко, содрогаясь от воспоминаний. — Крестраж, он может… — он вздохнул. — Это прозвучит чертовски глупо, знаю, но крестраж может заглянуть в тебя, каким-то образом. — В тебя? — повторила Грейнджер, бросив на него изумленный взгляд. — Наверное, он, — поправил себя Драко, пожав плечами. — Даже с небольшой частичкой души Темного Лорда все равно придется считаться, с магической точки зрения. — Ты останешься здесь со мной, — категорично заявил Гарри, глядя на Драко. — Так ведь? Раз уж ты знаешь, что он может натворить. — Да, — Драко кивнул, хотя при этой мысли ему стало тошно. — Прикроешь меня? — спросил Гарри, поворачиваясь лицом к Уизли. — Вы с Гермионой останетесь в палатке и выйдете, если нам понадобитесь? — Что, скорее всего, и произойдет, — проворчал Драко, и Грейнджер потянулась к его руке, сильно сжав ее. — Конечно, — согласилась она, и Уизли кивнул. — Мы будем рядом. — Тогда нам пора действовать? — Гарри посмотрел на Драко. — Чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше, — поспешно произнес Драко, снова пытаясь подавить нарастающее в груди напряжение. Грейнджер поцеловала его в щеку. — У тебя все получится, — произнесла она, коротко улыбнувшись ему. — И у тебя, — она протянула руку, чтобы положить ее на плечо Гарри. — Ты ведь говорил, что хочешь чего-то добиться. — Знаю, знаю, — отозвался Гарри, явно нервничая. — Ладно. Он посмотрел на Уизли, и Драко по быстрой переглядке понял, что фундамент их дружбы — верность, непостижимо глубокая, — не ослаб, несмотря на недели размолвки. — Все в порядке, приятель, — тихо заверил его Уизли, и в глазах Гарри на мгновение мелькнуло облегчение. — Спокойно. Просто открой медальон и ударь по нему. Мы будем рядом. — Гарри решительно кивнул. — Спокойно, — повторил он, одарив Драко слабой, нерешительной улыбкой. От этого становилось только хуже. — Открой этот чертов медальон, Поттер, — прорычал Драко, поднимая свою палочку, готовясь к ужасам, которые в нем таились. Грейнджер потянула Уизли за собой, отступив в палатку, когда Гарри положил медальон на землю. — Готов? — крикнул Гарри, делая шаг назад. — Готов, — отозвался Уизли, скрытый в палатке, и Драко кивнул. — Хорошо, — Гарри глубоко вздохнул. Драко наблюдал, как Гарри сосредоточился на медальоне, нервно вздрагивая, когда предмет начал дребезжать от того, что он положил его на землю. — Хорошо, — повторил он, и тут до него донесся посторонний звук. Шипение, затем рычание, и золотая крышка медальона распахнулась, издав тихий щелчок. За крышкой скрывались глаза: темные и красивые глаза Тома Реддла, некогда очаровательного и привлекательного. Гарри не двигался, и Драко посмотрел на него с вопросом. — Ударь по нему, — приказал он, нахмурив брови. — Гарри… Но Гарри побледнел, его глаза расфокусировались. — Малфой, — задыхаясь, сказал он. Медальон продолжал греметь на земле, а холодные, бесчувственные глаза Тома Реддла смотрели на них ледяным, неумолимым взглядом. — Малфой… — Гарри, — Драко шагнул к нему. Гарри больше не называл его по фамилии; что-то было не так. — Гарри… Что… Это не было делом рук крестража; Гарри трясло, он бился в диких конвульсиях, а потом вдруг перевернулся и рухнул на землю. — Гарри! — закричал Драко, падая на колени рядом с ним и встряхивая друга. — Гарри, что происходит? — Малфой… — Меч выпал из руки Гарри, упав на землю с грохотом. Поттер продолжал хвататься за лоб, его тело неловко растянулось на земле, когда он потянулся, чтобы схватить Драко за воротник. — Малфой, тебе нужно… Увидеть… — Грейнджер! — прорычал Драко, и она тут же выбежала из палатки. — Возьми меч! Разбей медальон, сейчас же! Он увидел, как она бежит к нему, и услышал шипящий звук, доносящийся из медальона. — Разбей его, — повторял он ей, пытаясь удержать голову Гарри. — Ты должна это сделать, Грейнджер… — Гермиона Грейнджер… Я видел твое сердце… — Драко, — кричала она, пребывая в панике. — Я… я не могу… — Ты должна! — он поднял свою палочку, когда Гарри притянул его ближе, схватив палочку Драко и поднеся ее ко лбу. — Мне нужно… Я не знаю, не знаю, что происходит! Легилименс! Он почувствовал, как его заносит в сознание Гарри, он падал и падал, пока внезапно не приземлился в мысли — видение — которое не принадлежало ни ему, ни Гарри. Голос в голове Гарри — а теперь и Драко — звучал высоко, четко и холодно, смешиваясь с громким, резким криком, звуком, который он не узнал, хотя тот исходил от кого-то знакомого. — Что это значит? — ОСТЕРЕГАЙСЯ. ТОТ, КТО ТЕБЕ НУЖЕН, НЕ ТОТ, КОГО ТЫ ИЩЕШЬ СЕЙЧАС.

***

— Гермиона Грейнджер… Я видел твое сердце… — Что мне делать? — спросила она, сжимая руки, глядя на Гарри, который бился в конвульсиях на земле, и Малфоя, который теперь страдал рядом с ним. — Рон, что мне… — Возьми его, — мгновенно приказал Рон, подняв рукоять меча и вложив его ей в ладонь, и накрыл ее руку своей, сжимая ее пальцы вокруг рукояти. — Возьми его и убей эту чертову штуку! — Но… — она беспомощно посмотрела на него. — Сделай это, — сказал Рон, его голубые глаза горели диким огнем. — Сделай это, Гермиона… Ты сможешь, я верю в тебя… — Гермиона Грейнджер, я видел твое сердце, и оно мое. Прекрасные глаза из медальона повернулись к ней лицом, голос шипел из-за золотой крышки. — Я вижу твои желания, Гермиона Грейнджер, и вижу твои страхи. Все, чего ты желаешь, возможно, но все, чего ты боишься, также возможно… — Гермиона! — крикнул Рон, разрываясь между тем, чтобы бежать к Гарри и держать руку на ее плече. — Бей! Не слушай его! Она медленно подняла меч, его тяжесть нависла над медальоном. Это так просто, подумала она. Просто ударить… Но голос — голос Тома Реддла — был неумолим. — Изгой, вечно отвергнутый сверстниками… Изгой как в мире маглов, так и в мире магов… Недостаточно хороша для друзей, которые предпочтут друг друга тебе… Недостаточно хороша для того, кого любишь, он всегда будет видеть тебя насквозь, вплоть до твоей грязной крови… Чужая, навеки, никогда не принадлежащая себе… — Это неправда, Миона! — закричал Рон. — Не… Не слушай… — …в твоем сердце тьма, Гермиона Грейнджер… Тьма, которую ты не понимаешь, которую ты никогда не постигнешь, и с которой ты всегда будешь бороться… Ты не принадлежишь себе, и несмотря на то, как сильно ты борешься… Несмотря на то, как убеждаешь себя, ты знаешь… Знаешь в глубине души, что никогда не будешь… — БЕЙ! — проревел Рон. — Миона, пожалуйста! Она была парализована. Откуда оно знает? Как оно могло знать? Из медальона появились два странных изображения: головы Малфоя и Дамблдора, странно искаженные и зловещие. Она вскрикнула и попятилась назад, в панике глядя, как фигуры выплывают из медальона. — ГЕРМИОНА! Она смутно слышала, как Рон звал ее по имени, но она не могла не смотреть. Она не могла отвести взгляд. — Чего ты боишься больше? — спросил ее Реддл-Малфой, его лицо казалось жутко красивым в этой призрачной форме. — Моего отказа? Ты должна, знаешь… Ты должна бояться меня потерять, потому что однажды, когда я закончу с тобой, я вспомню свое место… Я пойму, что ты ниже меня… Что ты слабее меня, и тебя мне никогда не будет достаточно… Никогда не будет достаточно… — Или это меня ты боишься? — мрачно начал Реддл-Дамблдор, его обычно улыбающиеся голубые глаза сейчас поразительно холодные и отстраненные. — Памяти обо мне и той пустоты, которую ты почувствовала после моей смерти? Легкости, с которой ты смогла лишить меня последнего вздоха… Удовольствия от того, что наконец-то обладаешь властью… Ты, всегда бессильная… Безликий мозг Избранного… Наконец-то дергаешь за ниточки… Наконец-то ставишь свои условия… Наконец-то ставишь свои условия… Она услышала собственный голос в голове, эхом отдававшийся в ее сознании, когда она с болью вспомнила слова, сказанные ею беспомощному директору. — Ваша смерть приведет к войне, — сказала она ему, стоя над ним с палочкой, направленной ему в грудь. — Но я хочу, чтобы она была на моих условиях. — Нет, — прошептала она, ее пальцы ослабили хватку на рукояти меча. — ГЕРМИОНА! УДАРЬ ЕГО! Она посмотрела на Рона, пытаясь заставить себя сосредоточиться. — Это неправда, Рон… Это неправда… — Я знаю это, Миона… УДАРЬ ЧЕРТОВ МЕДАЛЬОН! Реддл-Малфой насмехался над ней, и выражение его лица ожесточилось. Он говорил высокомерно и холодно; Реддл-Дамблдор же улыбался — улыбался торжествующе, снисходительно, словно видел всю глубину ее сердца и знал, что победил. Что он был прав на ее счет. — Ты боишься себя, Гермиона Грейнджер, — насмешливо протянул Реддл-Дамблдор, и Реддл-Малфой откинул голову назад, разразившись смехом. — Ты боишься своей собственной души, и тебе следовало бы… Тебе следовало бы… — МИОНА! — Голос Рона возле ее уха сквозил отчаяньем. — Это неправда! — крикнула она, поднимая меч над головой и обрушивая его на медальон, чувствуя, как в легких разгорается огонь, когда она услышала громкий звон металла и долгий, протяжный крик, предсмертный стон искалеченной души Темного Лорда. — Это неправда, — задохнулась она, упав на колени и захлебываясь рвотой, страдая от токсичности медальона, заглянувшего в ее душу. — Это неправда. Руки Рона обхватили ее, прикрывая, как щитом, оставив разрушенный крестраж лежать брошенным на земле. — Я знаю, Миона… — Это неправда… Мое сердце, Рон, мое сердце… Она рухнула лицом вниз, разгребая пальцами грязь и обхватив себя руками, чтобы крепко прижаться к земле, и задрожала, когда из горла Гарри вырвался громкий крик. Только этот звук прорвался сквозь безлюдную тишину ночи. Только этот звук, кроме эха ее прерывистых рыданий.

***

Драко огляделся вокруг, различая знакомые каменные стены, успокаивающий дух замка сквозил в воздухе, несмотря на то, что тот искажался в сознании Гарри. Хогвартс. Он посмотрел вниз; Гарри там не было. Разве что… Драко резко развернулся и увидел свое отражение, в котором распознал источник высокого, холодного голоса, принадлежащего одетому в строгую мантию и облаченному в форму человеку, которым когда-то был Том Реддл. Темный Лорд. Драко, в силу того, что Гарри находился внутри Темного Лорда. — Что это? — спросил Волан-де-Морт, с усмешкой глядя на ведьму, глупую профессоршу Трелони, которая в ужасе замерла перед ним. — Вряд ли стоит навязывать студентам такой жалкий вздор, как прорицание, — он повернулся и мрачно вышел из комнаты, приблизившись к замаскированной фигуре, которая, как понял Драко, была профессором Снейпом. — В самом деле, Северус, — прошипел Темный Лорд, в его тоне проскальзывало сдержанное недовольство. — Я думал, ты понимаешь, что я собираюсь начать новую эру в Хогвартсе, а не продолжать эти бессмысленные, архаичные подражания властям. Я думал, что ты, как никто другой, будешь лучше понимать желания Лорда Волан-де-Морта… — Мой Лорд, я… Позади них раздался голос. — ОСТЕРЕГАЙСЯ. — Что это значит? — Волан-де-Морт резко повернулся, сузив свои и без того маленькие глаза. Трелони обмякла в своем кресле, ее взгляд затуманился и расфокусировался. Ее рот приоткрылся, а резкий, скрипучий голос, вырвавшийся из него, вряд ли принадлежал ей самой. — ОСТЕРЕГАЙСЯ. ТОТ, КТО ТЕБЕ НУЖЕН, НЕ ТОТ, КОГО ТЫ ИЩЕШЬ СЕЙЧАС. — Замолчи, — раздраженно процедил Темный Лорд, направив свою палочку ей в лицо. — Немедленно прекрати, я не собираюсь терпеть это… — ТОТ, КТО ОБЛАДАЕТ СИЛОЙ ПОБЕДИТЬ ТЕМНОГО ЛОРДА, НЕ СТРАНСТВУЕТ В ОДИНОЧКУ. Волдеморт так стремительно навис над обмякшим телом Трелони, что Драко испугался резкого порыва воздуха. — Гарри Поттер? Ты говоришь о Гарри Поттере? — СОБЫТИЯ, О КОТОРЫХ КОГДА-ТО ПРОРОЧЕСТВОВАЛИ, ВОТ-ВОТ СОРВУТСЯ. ЧУЖАЯ, РОЖДЕННАЯ В ДРУГОМ МИРЕ, ОНА НЕ ТА, КЕМ КАЖЕТСЯ… ЕЕ ВСЕГДА НЕДООЦЕНИВАЛИ, ОНА НЕ ПУСТАЯ УГРОЗА… ЕСЛИ НАСЛЕДНИК МАЛФОЕВ ПАДЕТ, ПОЯВИТСЯ СИЛА, БОЛЕЕ ВЕЛИКАЯ И УЖАСНАЯ, ЧЕМ ТА, О КОТОРОЙ КОГДА-ЛИБО СЛЫШАЛ ЭТОТ МИР, И ОНА БУДЕТ ПРИНАДЛЕЖАТЬ ЕЙ… ИЗБРАННЫЙ ПОТЕРПИТ НЕУДАЧУ, НО ТЕМНЫЙ ЛОРД КАНЕТ В БЕЗВЕСТНОСТЬ… ЕГО ГУБИТЕЛЬНИЦА САМА СТАНЕТ ВОПЛОЩЕНИЕМ ХАОСА И СТРАДАНИЙ… ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ… ТОТ, КТО ТЕБЕ НУЖЕН, НЕ ТОТ, КОГО ТЫ ИЩЕШЬ… ТОГДА ВСЕХ ЖДУТ ВЕЛИКИЕ СТРАДАНИЯ, ЕСЛИ НАСЛЕДНИК МАЛФОЕВ ПАДЕТ… Теперь Драко понял, почему Гарри повторял его имя. Его сердце неустанно колотилось, безжалостно отбивая удары. Если наследник Малфоев падет, то сила, более великая и ужасная, чем та, свидетелем которой когда-либо являлся этот мир, будет принадлежать ей… Это Грейнджер. Это точно Грейнджер. Но это не может быть Грейнджер, подумал он, чувствуя, как стынет его кровь. Хаос и страдания? Он представил себе мягкий блеск ее золотисто-карих глаз, звук ее смеха у себя над ухом. Это не могла быть она. «Чужая» может быть ошибочным термином, уверял он себя. Это может быть не она. Он довольствовался двойственностью этой мысли, утешаясь тем, что его сомнения оправдались. Что касается остальной части пророчества — к сожалению, значение «Наследника Малфоя» невозможно истолковать неверно. Голова Трелони склонилась на грудь, и она издала глубокий стон; вспомнив, что ее окружили, она подняла взгляд, и в ее глаза медленно вернулось мечтательное, рассеянное выражение. — Круцио, — глухо произнес Темный Лорд, направляя свою палочку ей в грудь и с неописуемым удовольствием наблюдая, как она корчится от боли, ее тело почти поднималось с кресла, в котором она сидела. — Милорд, — нерешительно произнес Снейп, делая шаг вперед. — Не лучше ли спросить ее о том, что она предсказала… Поговорить с ней о Видении? — Я всего лишь развязываю ей язык, Северус, — спокойно ответил Волан-де-Морт, направляя очередное проклятие на хнычущую провидицу. — Вы уверены, что хотите верить в такое сомнительное пророчество, милорд? — поинтересовался Снейп, сохраняя беспристрастный тон. — Конечно, мой Лорд не поведется на такую беспочвенную чушь. Вы ведь хотели упразднить Прорицания из учебной программы, не так ли? Волан-де-Морт убрал свою палочку от дрожащей Трелони и медленно повернулся, нацеливая ее на голову Снейпа. — Ты хочешь, чтобы я проигнорировал это, Северус? — поинтересовался Темный Лорд, его глаза маниакально сверкали в тусклом свете аудитории. — Может быть, ты хочешь, чтобы я не поднимал вопрос о… — он сделал паузу, облизывая свои губы с голодом, от которого у Драко свело живот. — Наследнике Малфоев? — Мальчик мертв, — категорично заявил Снейп. — Вы знаете это так же хорошо, как и я. — Неужели? — насмешливо переспросил Волан-де-Морт. — Интересно, что подобное заявление возникло. В конце концов, кто может подвергнуть сомнению столь убедительную историю, в которой не осталось ни одного тела… А предмет, который я ищу, очевидно, исчез… — Вы думаете, что мальчик Малфой жив? — с подозрением осведомился Снейп, и Драко отчаянно попытался унять биение сердца в груди. — Вы сомневаетесь в показаниях всех Пожирателей смерти, ставших свидетелями этого? С того места, где Драко находился в сознании Темного Лорда, он мог видеть, что Волан-де-Морт использует окклюменцию на Снейпе; тишина была осязаемой, только Трелони тихонько всхлипывала, развалившись в кресле. Драко решил, что в этом нет ничего сомнительного, поскольку перед его взором проплывали скудные воспоминания Снейпа о ночи на башне; Снейп поступил мудро, когда покинул ее, что позволило ему получить правдоподобное доказательство, которое теперь, вероятно, спасло ему жизнь. — Возможно, — наконец сказал Темный Лорд, опуская свою палочку. Драко тихо выдохнул, издав придушенный вздох облегчения, зная, что Снейп сумел создать себе некое подобие измененного алиби. — Его будет достаточно легко раскрыть, — пробормотал Волдеморт, угрожающая улыбка расплылась по его нечеловеческому лицу. — А до тех пор… — Улыбка угасла, и выражение его лица внезапно наполнилось яростью. — У меня есть еще несколько языков, которые нужно развязать.

***

Гермиона заметила, что он наконец-то начал шевелиться. — Драко, — она подползла к нему, пока он пытался сесть. Он протянул к ней руки, прижимая ее к своей груди. — Грейнджер, — вздохнул он, с силой поцеловав ее в макушку и зарывшись лицом в ее волосы, когда она прижалась к нему. — Ты… — Да, — сказала она, устраиваясь на его коленях так, чтобы полностью очутиться в его объятиях, и снова задрожала при воспоминании о воплощении Реддла. Он был прекрасен, чертовски прекрасен — но этот, настоящий, гораздо лучше. Она коснулась пальцами темных кругов под его глазами, радуясь недостаткам. — Да. Все исчезло. Он уничтожен. — Мне жаль, — извинился он, все еще потрясенный. — Мне так жаль… То, что ему есть о чем сожалеть, никогда не сулило ничего хорошего, особенно в случае с Малфоем. — Что случилось? — она нахмурилась. — Он, — Гарри уже сидел, но выглядел бледным и встревоженным. — Я… Он… — Гарри вздохнул, не сумев закончить свою мысль. — Не вовремя, — наконец произнес он, его взгляд задержался на бледном лице Малфоя. Гермиона посмотрела на них по очереди, и ее интуиция недовольно зарычала. Переглядки между Гарри и Малфоем служили еще одним тревожным знаком. Что-то определенно неладно. — Что случилось? — потребовала Гермиона, садясь прямо. Рука Рона неуверенно легла на плечо Гарри, удерживая его на месте, пока он бросал на Гермиону предупреждающий взгляд. — Что ты видел? — пробормотал Рон, пытаясь выудить информацию более мягким способом. Гарри снова перевел взгляд на Малфоя, который слегка покачал головой. — Что? — спросила Гермиона, поворачиваясь, чтобы заглянуть ему в лицо. — В чем дело? — Не знаю, — медленно произнес Малфой, не желая смотреть ей в глаза. — Слишком рано об этом судить. — Сам-Знаешь-Кто знает, — проговорил Гарри, как бы поправляя его, и Малфой кивнул. — Ну, вот и все, — с горечью согласился Малфой. — Он знает. — О чем? — Гермиона вырвалась из его объятий и повернулась, держа его лицо в своих ладонях. — Знает о чем? — Ее сердце колотилось. — О тебе? — Трелони составила какое-то пророчество в Хогвартсе, — заговорил Малфой, понизив голос. — Какое-то видение, и… Что-то о силе, какой-то «великой и ужасной» силе, если… — он болезненно сглотнул. — Если, — подчеркнул он, позволяя своему голосу задержаться на этом слове. — Если наследник Малфоев падет. — Нет. Она вытаращилась на него. Нет. Волан-де-Морт не мог знать. После всего — после того, как они едва спаслись из Малфой-мэнора, сохранив свои жизни… После всех жертв, которые они все принесли… После всех людей, которых они подвергали опасности, после лжи, которую они наговорили, отчаянно пытаясь защитить правду… Как это могло произойти? Как могло случиться, что их жизни оказались в столь опасном положении в руках полубезумного мага, едва ли заслуживающего доверия, приверженца сомнительного направления в магии? Сердце Гермионы сжалось от боли. Как судьба может быть такой жестокой? — Мог ли это быть кто-то другой? — спросила она, чувствуя, как пульс стучит в венах. — Может, этому есть другое объяснение? — Я единственный наследник в нескольких поколениях, — глухо отозвался Малфой. — Значит, он считает, что речь идет обо мне. — А как насчет силы, «великой и ужасной силы» в пророчестве… Может ли ею обладать Сами-Знаете-Кто? — испуганно произнесла она. — Это предостережение? Может ли это… Может ли это быть… Она бросила взгляд на Гарри и Малфоя, не зная, стоит ли говорить о том, что один из них сейчас держит в руке Бузинную палочку и тем самым обладает непобедимым оружием, которое так отчаянно искал Волан-де-Морт. Нет. Сейчас неподходящее время. — О ком было пророчество? — задыхаясь, поинтересовалась она, решив обойти тему палочки, пока не определится, как к ней подступиться. Малфой и Гарри снова обменялись настороженными взглядами. — Я не знаю, — признался Малфой, и она не могла понять, солгал он или нет. На ложь это не походило, но почему-то казалось, что это не вся правда. — Но… — А как же медальон? — перебил Гарри, и Рон протянул ему разбитый крестраж. — Миона уничтожила его мечом, — спокойно объяснил Рон. Он посмотрел на нее. Она кивнула. Хорошо. Она почувствовала облегчение от того, что он не собирается ничего говорить о том, что еще видел. Не то чтобы все это правда, напомнила она себе. Ничего из этого не могло быть правдой. Это темная магия, просто уловка, чтобы сломить ее внутреннюю силу, отравить ее разум. Ничего больше. — Еще что-нибудь? — уточнил Малфой, поймав взгляд. — Да, — подтвердил Рон, напрягаясь. — Крестражи — это охренительно страшно. Малфой кивнул, крепче обнимая Гермиону, сидящую у него на коленях. — Оно пыталось убить тебя? — задал Малфой вопрос ей на ухо, предназначенный только для нее. Хуже. — Нет, — ответила она, вздохнув. — Это просто не очень приятно. — Прости, — снова обратился он к ней, заправляя выбившийся локон за ухо. — Я не хотел бросать тебя вот так… — Ты поступил правильно, — заверила она его. — И что бы ты ни увидел… Как бы плохо это ни было… Я уверена, что мы справимся с этим, — она взяла его руку, переплетая свои пальцы с его. — Мы справимся с этим. Он внезапно развернул ее к себе, обнимая и прижимая ее голову к своей груди. Грубый, но до странности защитный жест, для которого она не видела причин, но и не возражала. Она вдохнула его мужественный аромат с нотками приятности и уткнулась лицом в его шею, пока он обнимал ее. — Я люблю тебя, — прошептал он, прижавшись губами к ее уху. — Я люблю тебя, Гермиона, и всегда буду любить. Несмотря ни на что. Я обещаю тебе. Чувства, безусловно, прекрасные. Но момент оказался неудачным, а контекст — леденящим душу. — Драко, — произнесла она шепотом, отстраняясь, чтобы посмотреть на него. — Драко. Что ты видел? — Он оглянулся на Гарри. — Ничего, — проговорил он, и она уловила едва заметный проблеск понимания в глазах Гарри.

***

Драко находился в кабинете своего отца. Как он здесь оказался? В последнее время ему не часто снились сны. В конце концов, для сновидений необходим сон, а это не та роскошь, которую он мог себе позволить. Но ведь он был всего лишь человеком, не так ли? Он полагал, что мог бы выкроить несколько минут отдыха за всю эту долгую, мучительную ночь. Он бродил по кабинету, пробегая пальцами по названиям книг отца и удивляясь, почему разум привел его сюда. Ему никогда не разрешали здесь оставаться, к его большому разочарованию. Он приходил сюда только тогда, когда его звали. Он резко остановился и ощутил, как тяжесть от внезапного осознания резко навалилась на его плечи. Он приходил сюда только тогда, когда его звали. Конечно, это не обычное совпадение. За столом кто-то сидел, и Драко остановился, почувствовав тошноту. — Отец, — произнес он, вздрогнув сначала от того, как по-детски прозвучал его голос, наполненный надеждой. Стул за письменным столом повернулся к нему лицом. Провал. — А, юный Драко Малфой, — холодно поздоровался Темный Лорд, за его гримасой сложно было расслышать голос. — С возвращением из мертвых.