Помеченный

— Ты даже не представляешь, к чему это приведет, — грозно прорычал Драко, падая на колени, с руками, прижатыми к бокам. — О, я представляю, — мягко ответил Темный Лорд. — Каждый человек, относящийся к пророчеству, находится в этой комнате. И по моей милости, — добавил он, показательно ткнув палочкой Гарри в лоб. — Никто из вас отсюда не выберется. — Ты совершаешь ошибку, — сказал резко Драко. — Не говоря уже о том, что повелся на слова мошенницы… — Не стоит утомлять меня долгими разговорами, — пригрозил Волан-де-Морт, вдавливая палочку в висок Гарри. — Ты только тратишь мое и ваше время. — У тебя могло бы хватить совести убить меня самостоятельно, — прорычал в ответ Драко, стараясь не смотреть на палочку, направленную ему в грудь, или на державшую ее руку. Темный Лорд пожал плечами. — Зачем мне марать руки? — спросил он, отвратительно усмехнувшись. — Сделай это, — прошипел он державшему Драко человеку. — Мой Лорд, — трусливо проскулил Люциус. Палочка, которую он держал у груди сына, угрожающе дрожала в его руке. — Отец, — прошептал Драко, сосредоточив свое внимание на худом, блеклом призраке человека, неуверенно стоявшего перед ним. — Отец, посмотри на меня. Не делай этого. — Ты не понимаешь, — сказал Люциус тихим испуганным голосом. — Ты не знаешь, что он со мной сделает… — Знаю, — прервал Драко отца. — Да, я точно знаю. Ты готов совершить это, отец? — спросил он, глядя прямо в серые глаза, так похожие на его. Так бы выглядел Драко, если бы пережил этот день? Таким бы он стал? Люциус что-то невнятно бормотал: — Драко, ты не знаешь, о чем говоришь… — Я знаю, Отец, знаю, — неожиданно спокойно повторил Драко. — Но кому ты позволишь сгубить себя, Отец? Ему? — не веря, он ошеломленно покачал головой. — Или себе самому? — Сделай это! — повторил Волан-де-Морт, его оглушающий крик прорезал пугающую тишину комнаты. Драко позволил себе посмотреть на Грейнджер; она плакала, слезы беззвучно текли из ее глаз. Он был виновен в этом, не так ли? Слезы. Он всегда заставлял ее плакать. — Мне жаль, — сказал он ей, и только когда, облизнув губы, почувствовал соль, понял: он тоже плачет. — Я люблю тебя. Только тебя, Гермиона. Навечно. — Люциус! — закричал Волан-де-Морт. — Люциус — убей его! Драко скользнул взглядом обратно к отцу, готовясь к тому, что произойдет дальше. Он не станет умолять, даже перед лицом смерти. Оставалось только одно. — Я прощаю тебя, — произнес Драко, и прежде чем он повернулся к Грейнджер, он увидел, как что-то сломалось внутри некогда гордого Люциуса Малфоя. Он заметил знакомые золотые искорки в ее радужках, румянец щек и изгиб губ, и закрыл глаза — ее лицо навсегда будет выжжено на его веках изнутри. Он хотел, чтобы Гермиона стала последним, что он увидит, если они больше никогда не откроются.

***

Несколькими часами ранее

— Я должен идти, — упрашивал ее Драко, его голос дрожал. — Я обязан. — Знаю, — ответила она, тяжело дыша и кусая губы. Гермиона была единственной причиной, по которой он не трансгрессировал прямо сейчас. Она могла принять более взвешенное решение — своим собственным он больше не доверял; но даже так… — Мне нужно идти к ней, — с болью в голосе повторил Драко. — Знаю, ты думаешь, что это глупо — я знаю, что это опасно… Кажется, она не могла вымолвить и слова. — Нам надо хорошо все обдумать, — осторожно заметил Гарри, начиная расхаживать по палатке. — Ты не обязан идти, — отрезал Драко. — Я пойду один, это… — Нет. — прервала его Гермиона, медленно качая головой. — Нет. Я не отпущу тебя одного. — Но… — колебался он. — Я отправляюсь с тобой, — твердо сказала она, и Драко заметил, что ее глаза вспыхнули яростной решимостью, несмотря то, что руки дрожали. — Я иду. — Я тоже, — отозвался Уизли, и Драко изумленно обернулся. — Нет! — вскрикнул он. — Нет, ты… ты и Гарри, вы вообще не имеете к этому отношения и не должны вмешиваться… — Это то, что получается у нас лучше всего, — тихо ответил Гарри, бросив на Драко взгляд, заставляющий замолчать. — Нет, — ужаснувшись, повторил Драко. — Поттер, ты знаешь, что тебе нельзя приближаться к нему — ты знаешь, что не можешь так рисковать… — Не называй меня Поттером, — Гарри поджал губы. — Если ты идешь, то и мы тоже. Ты не отправишься туда в одиночку. — Грейнджер! — Драко резко повернулся к ней. — Грейнджер, скажи ему, что он не может… — Он меня не послушает, — слабым голосом ответила она, и Драко раздраженно фыркнул: — Ты не можешь… — Ты не пойдешь туда один, — вставая и потягиваясь, заявил Уизли. — Поэтому давайте мы пропустим эту ерунду и подумаем над тем, что нужно сделать до того, как нас всех убьют. Их упрямство поражало, но Драко не мог терять времени. — Отлично, — ответил он неопределенно. — Вы трое… вы можете спрятаться под мантией. Чтобы выглядело, будто я один. — Ты не можешь этого сделать, — глаза Грейнджер предупреждающе сверкнули. — Могу, — посерьезнел Драко, — и сделаю. Он не убьет меня. Не сможет. Пророчество. — Это так, — нахмурился Гарри. — В пророчестве сказано, что если ты падешь, то Темный Лорд канет в безвестность. — Хотя, похоже, он не очень-то хорошо вслушивается в пророчества, — буркнул Уизли. — Он явно ждет, что приду я, и мне кажется, ждет, что ты тоже придешь, — Драко с опаской посмотрел на Гарри. — Может, если он подумает, что я один… — Может, — согласно кивнул Гарри. — А мы будем прикрывать тебя из-под мантии. Драко взглянул на Грейнджер, она выглядела подавленно. Он был уверен, что она борется со своим более разумным планом, но, кажется, сдалась. Даже ее волосы, обычно лежащие пушистым облаком, прилипающим к нему после сна, слабо развевались около ее лица, и лишь один мягкий каштановый локон, находясь у щеки, подчеркивал золотистый оттенок ее глаз. Положив руку ей на щеку, он мягко заправил локон за ухо. Блядь, она прекрасна. — Гермиона, — прошептал он. — Я должен идти. — Я обещала твоей матери, — она закусила губу. — Обещала, что буду оберегать тебя… — Ты сделаешь это иначе, — сказал Драко, извиняясь. — Я не оставлю Нарциссу в его руках. Я не допущу этого. За мгновение став серьезной, она мрачно кивнула. — Если бы ты поступил по-другому, то не был бы тем, кого я люблю, — произнесла она, и Драко ощутил какую-то внезапную дрожь в груди от этих слов. — Хорошо, — он решительно поднялся. — Я перемещу нас всех под мантией и не стану ни с кем из вас говорить, — одарив каждого пристальным и твердым взглядом, напомнил он, — чтобы создалась видимость, что я один. Хорошо? Они кивнули. — Все, что вы будете делать из-под мантии, может выдать вас, поэтому не делайте ничего без крайней необходимости, — закончил инструкцию Драко. Снова кивнули. — Хорошо. — заставляя себя не колебаться, согласился Драко. — Начинаем.

***

Тео мягко приземлился в лесу, мысленно готовясь к любому повороту событий, но лишь нечаянно упал на дерево, растущее рядом. Он огляделся. Вокруг простиралась дремучая чаща, ветви растущих здесь деревьев были голыми и скрюченными. Тео осмотрелся, задумавшись, туда ли он попал; Темный Лорд дал весьма туманное описание места, но существовала только одна хижина, принадлежавшая Марволо Мраксу, кем бы он, блядь, ни был. Хижина — было наиболее уместным определением; Тео потребовалось время, прежде чем он смог разглядеть в темноте то, что раньше являлось домом. За переплетением толстых стволов деревьев скрывались старые, ветхие развалины. Мда. Определенно, Темный Лорд умеет выбирать места. Переборов растущее напряжение и дискомфорт, Тео стремительно направился к двери. Будет лучше как можно скорее забрать то, что желает Темный Лорд, и вернуться в Мэнор; он и так пробыл в коттедже Билла дольше, чем планировал. Пока Тео пытался инсценировать убийство, вокруг него все время металась Молли Уизли, всхлипывая и заламывая руки, и это еще как отвлекало — ебаный стыд, почему не все женщины умеют держать себя в руках, как Нарцисса Малфой, мысленно добавил Тео. Он проверил территорию на наличие охранных заклинаний, но ничего не нашел. Любопытно. На доме — назвать это жилище «домом» можно лишь с большой натяжкой, мрачно подумал Тео — не только не было магической защиты, но и было видно, что в него кто-то вломился, и достаточно давно. Дверь настежь распахнута. Наученный горьким опытом Тео уже не верил ничему — особенно мнимому чувству безопасности. Открытая дверь дарила ощущение неопределенности и вызывала тревогу больше, чем что бы то ни было. Лучше уж сражение. — Эй? — осторожно позвал он, ступив через дверной проем. Откинувшись назад, он взглянул на фасад дома и попытался рассмотреть что-нибудь через окна, но это было невозможно из-за многолетнего слоя грязи на окнах и зарослей крапивы. Все же придется заходить в эту чертову хижину. Прекрасно. Внутри Тео увидел только рассыпавшуюся от времени каменную кладку, мусор и обломки мебели — здесь явно никто не живет. Так же было ясно то, что дом не видел жильцов уже несколько лет, может и десятилетий. Даже дощатый пол был пробит местами. Тео резко замер. Блядь… Он бросился вперед, падая на колени перед золотой шкатулкой, которая блестела среди обломков половиц, среди гниющей и отсыревшей древесины. Шкатулка была выкопана и пуста. Пуста. Ты узнаешь эту вещь, когда найдешь. — Пиздец! — громко крикнул Тео, упрекая себя в том, что не понял все сразу. Это была уловка, не так ли? Всего лишь способ выпроводить его из Мэнора. Подальше от Нарциссы, и — мать твою, возможно подальше от Драко. Ему необходимо возвращаться. Блядь, а если… — Пожалуйста, скажи мне, что ты никуда не пошел и остался с Грейнджер, — прорычал он воображаемому Драко и, крутанувшись на месте, исчез.

***

Они трансгрессировали прямо в спальню Драко. Возникло ощущение, что дом пуст. — Ты можешь определить, где она? — прошептала Грейнджер ему на ухо, и Драко, закрыв глаза, сосредоточился, пытаясь побыстрее определить с помощью магии крови, где именно в Мэноре находится его мать. — Да, — ответил он, развернувшись, сердце бешено колотилось в груди. — Она в бальном зале. Он мог чувствовать, как стоящий рядом Уизли напрягся. — Не думал, что нас ждет официальный прием, — тихо сказал Рон. Драко, не увидев причины для шуток, сглотнул. — Я собираюсь выйти из-под мантии, пора, — дрожащим голосом пробормотал Драко. Гермиона резко схватила его за руку. — Стой! — прошептала она настойчиво. — Но … — Мы скрыты не полностью, — указав вниз, он напомнил ей, что их ноги видны из-под мантии. — И они наверняка ждут меня. — Да подожди ты! — нервно прикрикнула она, поднимая свою палочку. — Гоменум Ревелио. Никого. Он поцеловал ее, слегка коснувшись приоткрытых губ. Ее нижняя губа была искусана в кровь от нервов. — Используйте заклинания только в случае крайней необходимости, — снова предостерег он и выскользнул из-под мантии. Ничего не произошло. Не появилось ни грома, ни молний, ни взволнованных голосов, ни Темного Лорда из воздуха. Пока что. Драко резко развернулся, борясь с желанием оглянуться назад. Она была там. Он должен верить в их план. Он должен положиться на нее и ни минуты не сомневаться. Быстро добраться от крыла, где находилась его спальня, до бального зала мог только кто-то из семьи — Малфои были скрытными по своей природе. Поэтому бесчисленное количество личных покоев отделены запутанными переходами от той части дома, куда захаживали посторонние: от гостиной, в которой проводились приемы и торжества, и от главного обеденного зала, который соединен тайным проходом с бальным залом. Под конец званых ужинов его мать любила внезапно избавляться от центральной стены, показывая искусно украшенный бальный зал. Это лишний раз подчеркивало все великолепие и пышность приемов, чтобы очарованные гости шли, открыв рты, как будто впервые в жизни увидели потолок в Большом Зале Хогвартса, отражавший звездное ночное небо. Сейчас это выглядит совершенно иначе, ведь теперь все соберутся вовсе не на торжественный прием. Это будет праздник жестокости, торжество страданий и истязаний. Сделав глубокий вдох, он подошел к массивным двойным дверям и, открывая, Драко чувствовал, как дрожат его плечи. Его мать находилась внутри одна. На фоне огромной комнаты она выглядела совсем как миниатюрная, сломанная кукла, лежавшая на полу. Ее обычно сияющие светлые волосы потускнели, разметались вокруг нее: Драко первый раз видел маму с распущенными волосами, без прически и ее привычного статного образа. — Мама, — выдохнул он, переходя на бег. Она посмотрела на Драко, и ее взгляд обезумел, в голубых глазах зажглась ярость. Она негодующе закачала головой, было очевидно, что ей мешало говорить заклинание. — Дицерио, — проговорил он, и Нарцисса задохнулась, наконец, разомкнув губы. — Нет, Драко! — оглушительно закричала она. – Нет… — Экспеллиармус, — раздался позади него голос. Резко повернувшись, он столкнулся лицом к лицу с отцом. Палочка Драко вылетела из руки и ударилась об пол. — Отец… — Ты пришел один? — спросил Люциус, его взгляд лихорадочно метался по комнате, будто выискивая кого-то. За Драко захлопнулись двери. — Да, — отчеканил Драко, заслоняя собой мать. — Я один. — Я так не думаю, — отрезал Люциус и скривился, прицеливаясь палочкой в грудь Драко, его движения были какие-то резкие и механические, будто кто-то управлял им. – Круц… — Ступефай! Драко закрыл глаза, его сердце подскочило к горлу, когда Люциус молниеносно отразил заклинание. Они сами себя выдали. По комнате замелькали десятки лиц; не в силах что-либо сделать Драко наблюдал, как блеснул локон Грейнджер, и мантия серебристым полотном скатилась на пол с ее плеч. Наступила тьма, состоящая из черных, тяжелых одеяний Пожирателей Смерти, которые, несмотря на разворачивающееся сражение, сохраняли безучастное и мрачное выражение лиц, окружая Золотое Трио, и отрезая им путь к дверям бального зала. Вся троица неистово бросалась заклинаниями, рассыпая искры вокруг, но каждое из них Пожиратели отбивали без особых усилий. — Ступефай! — Экспеллиармус! — Прекратить, — прозвучал холодный высокий голос. Гарри, Грейнджер и Уизли мгновенно замолчали, их палочки жестко вырвали из рук насмехающиеся Пожиратели. Драко не увидел этого, его взор будто затуманился. — На колени, — приказал Темный Лорд, и Драко заметил, как исказилось лицо Гарри от попыток сохранить контроль над своим телом. Несмотря на все усилия, он грубо рухнул вниз с такой силой, что похоже сломал себе колени. Грейнджер и Уизли тоже пытались бороться с заклинанием, на их лицах читалось напряжение, но все было напрасно. Драко знал это. Он был на их месте. Они не продержатся долго — Наследник Малфоев, — протянул Темный Лорд. — Наконец-то дома, мальчик мой? — Не сказал бы, что мне нравится то, во что ты превратил мой дом, — парировал Драко, пытаясь сохранить остатки контроля над ситуацией. Они были обязаны что-то предпринять. У них не было палочек, но оставалось же еще что-то… кто-то … — Жаль, — равнодушно заметил Темный Лорд, мягко, но решительно двинувшись в сторону Гарри. Подойдя, Волан-де-Морт склонился к нему и поднял его лицо за подбородок концом тощего пальца, с грязным отросшим ногтем. — Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, — на его лице появилась нелепая, отвратительная ухмылка. — Меня всегда забавляет то, как иронично складывается жизнь. Драко взглянул на отца, не узнавая в безумном призраке перед ним человека, который когда-то был Люциусом Малфоем. — Отец, — прохрипел он, но Люциус лишь поморщился, не отводя палочки от груди Драко. Все внимание Темного Лорда было все еще сосредоточено на Гарри. — О, как долго я этого ждал, — поднявшись, пробормотал он, а затем ткнул палочкой в голову Гарри, подгоняя и толкая его, будто вел теленка на убой. — Оставь его, — злобно прошипел Драко. — Ты не понимаешь, что творишь. — Потише, мистер Малфой… — Ты же знаешь, что не получишь то, что хочешь, — Драко отчаянно пытался переключить внимание Темного Лорда на себя, чтобы потянуть время. — Я знаю, что ты ищешь, ты не найдешь и не получишь это… Волан-де-Морт резко глянул через плечо. На мгновение Драко подумал, что у него получилось, он смог разглядеть искру заинтересованности в его взгляде, но она очень быстро погасла. — Зря стараешься, Драко, — ответил он выпрямляясь. — Лорд Волан-де-Морт всегда получает то, что желает, — заносчиво и горделиво закончил он. — Никто из вас не понадобится… — Ты совершаешь ошибку, — выплюнул Драко, и Темный Лорд рассмеялся. — Да, я допустил одну ошибку, — согласился он, взмахивая палочкой. — Не поставил тебя на колени.

***

Жаль, я не знала, что делаю это в последний раз. Жаль, что я не впитывала каждое мгновение. Я могла обнимать его дольше, целовать медленнее, наслаждаясь каждым моментом. Лучше бы я никогда не ступала на порог этого дома. Я так хотела бы сейчас убежать. Я бы прожила тысячу жизней с ним, я бы хотела, чтобы у нас была своя история.

***

Гермиона видела, как Малфой падает на колени, и как у него заходили желваки от напряжения. — Ты даже не представляешь, к чему это приведет. Она не могла шевельнуться. Все ее тело окаменело, каждый мускул был парализован, ее попытки закричать беспомощно застревали в горле. — О, я представляю. Каждый человек, относящийся к пророчеству, находится в этой комнате. И по моей милости. Никто из вас отсюда не выберется… — Ты совершаешь ошибку. Не говоря уже о том, что ты повелся на слова мошенницы… — Не стоит утомлять меня долгими разговорами. Ты только тратишь мое и ваше время. — У тебя могло бы хватить совести убить меня самостоятельно. Палочка Малфоя была на полу — она видела ее. Слишком далеко, она бы не дотянулась, даже если бы могла двигаться. — Зачем мне марать руки? — а затем, — Сделай это. Нет-нет-нет… — Мой Лорд… — Люциус скулил. Умолял. …а может это шанс? — Отец. Отец, посмотри на меня. Не делай этого. Не делай этого, пожалуйста, умоляю тебя, только не делай этого… — Ты не понимаешь. Ты не знаешь, что он со мной сделает… — Знаю. Да, я точно знаю. Ты готов совершить это, отец? Конечно, он знает и понимает. Как может быть иначе? Как мог Люциус подумать, что его сын забыл про то, как может быть жесток Темный Лорд? — Драко, ты не знаешь, о чем говоришь… Он знает, знает, поверь ему… — Я знаю, Отец, знаю. Но кому ты позволишь сгубить себя, Отец? Ему? Или себе самому? Прислушайся к нему… пожалуйста, прошу, прислушайся… там, внутри, осталось же что-то от человека… глубоко внутри осталось что-то от отца… он должен был остаться отцом… — Сделай это! Она могла чувствовать свои слезы и даже ощущать соль на губах. Она могла слышать отголоски своего плача в голове, свой дикий крик. Она задыхалась, ее сковал страх, и вдруг она столкнулась с серыми глазами, она подумала — Боже, как нелепо — как он, должно быть, устал… как он вымотан… как ему надоела борьба, война, в которую она его втянула…что она считала настолько значимым, что допустила все это? — Мне жаль. Нет-нет, Драко, только я должна извиняться! — Я люблю тебя. Только тебя, Гермиона. Навечно. Навечно. Навсегда. Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю. Пожалуйста… пожалуйста, просто позвольте мне сказать это… Ее легкие горели от желания закричать, но она не смогла произнести ни слова, ни звука. Услышь меня, пожалуйста, услышь меня, Драко… Я люблю тебя… — Люциус! Люциус — убей его! О нет, нет, нет… — Я прощаю тебя. Что за предсмертные слова, Драко? Нет! Нет, это не конец! У нас будет своя история! Он на секунду взглянул на нее, перед тем как закрыть глаза. — Авада Кедавра! Когда промелькнула зеленая вспышка света, и он рухнул на пол, Гермиона услышала вопль отчаяния в своей голове и почувствовала, как что-то внутри нее сломалось навсегда. Ее душа взорвалась миллионом осколков, которые вонзились внутри в каждый сантиметр ее тела, раня бесполезную физическую оболочку, которая ничего не сделала, которая позволила ему умереть. НЕТ, НЕТ, НЕЕТ! Торжествующе ухмыляясь, Волан-де-Морт повернулся к Гарри, но Гермиона не видела ничего вокруг, пелена слез застилала ее глаза — нет, только не Драко… пожалуйста, не трогай Гарри! Забери сначала меня, забери меня вместо них, забери меня… Внезапно раздался душераздирающий крик, сверкнуло золото. До сих пор Нарцисса Малфой была обездвижена заклинанием, или страхом, или она не могла двинуться от травм — Гермиона не знала, но сейчас Нарцисса бросилась на Волан-де-Морта, закрывая их. Она была без палочки, но обезумев, вцепилась в него и царапала, драла его кожу, давая выход всей своей ненависти и отвращению к нему. Она защищала их изо всех сил, но вдруг тоже рухнула на пол. Ее распахнутые синие глаза безжизненно смотрели на сына. Как только она упала на пол, Люциус Малфой повалился на колени и завыл, будто раненый зверь. В этот момент Гермиона осознала, что снова может дышать. Ослепленная яростью, она рванула за палочкой Драко. Она видела и словно могла чувствовать ее, и вдруг ощутила, как пальцы сомкнулись на рукоятке палочки. Волан-де-Морт кричал, бросался заклинаниями, выкрикивал проклятье за проклятьем, но ни разу не смог задеть Гермиону, заклятия отражались будто сами собой. Никто не посмеет причинить мне вред. Палочка будто читала ее мысли, Гермиона слышала, как произносит слова, она увидела яркий зеленый луч, и Люциус свалился на пол, сраженный не ею, а Палочкой. — АВАДА КЕДАВРА! Это был ее голос? Это был ее голос — и все начали убегать, они пытались скрыться, но Гермиона успевала целиться в каждого. Слова, складывающиеся в заклинания, вырывались из нее снова и снова. Она и сама не знала, что владеет таким количеством проклятий. А скольких она сейчас прокляла? Сколько обездвиженных тел на полу? Не имеет значения, абсолютно… Где он был? Волан-де-Морт, где он? Она встала на грудь Беллатрисы Лестрейндж, не забыв убедиться в том, что сломала ее ребра, — где же он? Она хотела увидеть, как он истекает кровью — сейчас ей нет дела до крестражей и его проклятой души: она хотела видеть его тело, видеть, как кровоточит каждая рана, хотела видеть его внутренности размазанными по полу, хотела, чтоб его череп превратился в пыль в ее руках, чтоб его мерзкий смех умолк навсегда и хотела крови — она почувствовала ее вкус… — Где он? Где Волан-де-Морт? — Он сбежал… Ее обхватили чьи-то руки. Отпустите. ОТПУСТИТЕ МЕНЯ. — Куда он делся? — Тише, Гермиона, успокойся, просто дыши… — Драко, — ее губы задрожали. — Драко… — Тише, — шептал Гарри, и она осознала, что это он. Гермиона прикоснулась к его лицу и тут же вспомнила, кто она на самом деле и кем является. — Нет, — упрямо ответила она, сжав в руке залитую кровью палочку. — Нет. Ни за что. Гарри прижал ее к своей груди, Рон обнял с другой стороны и она оказалась зажата с двух сторон, между лучших друзей, которые являлись единственными оставшимися частичками ее сердца и души, но — ай, что-то… что-то давило ей на грудь… Сумка. Ее маленькая, расшитая бисером сумка, спрятанная под рубашкой. Она не сумела спасти любовь всей жизни, но зато сберегла палатку. Она начала смеяться, заходясь в истеричном хохоте. Гребаная палатка! Она сумела ее сохранить! Драко умер, но палатка здесь, в безопасности! Надо было собрать их вещи. О, вон на полу лежит Мантия-невидимка. В конце концов, она же была ответственной! Она была той, кто всегда вносил организованность в вечный хаос их жизни. Да, она повела своего любимого на войну, которой он не хотел. Да, она привела его на эту бойню, но зато она может поднять мантию с пола, хоть немного навести порядок… Сколько тут тел? Многовато. Они оглушены что ли? Нет. Мертвы. Это хорошо. Мантия-невидимка. Палочка в руках. Теперь она принадлежит ей? Определенно. Стоит ли вернуть ее Гарри? Нет, она должна забрать Палочку, сберечь ее от Гарри… Для того, кто пытается победить самого опасного темного мага в мире, это, очевидно, довольно заманчивый титул. Его голос. Титул? Что это было? Хозяин Смерти. Повтори. Хозяин Смерти. Его голос. У Гарри может быть два Дара. Она наклонилась и подняла Мантию. Хозяин Смерти. Пусть Мантия окажется одним из Даров. — Гарри, — сдавленно прошептала она, резко отворачиваясь от остывающего тела Малфоя, руки которого словно были протянуты к ней. — Гарри. Снитч. Он у тебя с собой? — Да, — растерянно сказал он, но у Гермионы не было времени на замешательство и раздумывание. — Но почему… — Что там сказано? — нетерпеливо ответила она. Кажется, ей становилось тяжело дышать. — Что на нем написано? Но она и так знала это. Знала и поняла смысл этих слов. Я открываюсь под конец. — Гермиона… — Скажи Снитчу, что ты скоро умрешь, — быстро проговорила она, ее пристальный взгляд был немного безумным. — Скажи, что ты умираешь. — Гермиона, — мягко сказал Гарри, поняв ее задумку. — Даже если твоя догадка верна, то я не думаю, что это сработает. Вряд ли получится обмануть Сни… Только это не обман. Она приставила палочку к его голове. — А теперь скажи, то, что нужно, или я тебя убью. — Она правда сказала это? Она правда имела это в виду? Да. Ты нужен мне, Драко. Ты обещал. Ты обещал, что я никогда не останусь одна. — Гермиона, перестань, это не смешно! Оглушительный треск. Один взмах палочки, и оба ее друга свалились на пол. Хозяин Смерти. Ты нужен мне, Драко. Я нуждаюсь в тебе. Ты обещал. Тео Нотт. Исхудавший, резко побледневший, но живой, Тео замер среди кучи трупов. Тео, помоги мне. — Что тут, блядь, произошло?

***

Тео опоздал. Грейнджер была вся измазана в крови. Из множества ран натекли настолько огромные лужи, что его ботинки пропитались за секунду. Беллатриса, Яксли, Мальсибер, Эйвери, Нотт-старший, да буквально все Пожиратели Смерти были изуродованы и убиты. Все, кроме Темного Лорда и тех, кто был в Хогвартсе. Он увидел тусклый отблеск платиновых волос на полу и тут же осознал. Стало настолько тихо, что Тео слышал, как его сердце медленно и глухо билось в груди. Это не Нарцисса, осознал он. Во рту стало сухо, он сглотнул вязкую слюну. Воплощение хаоса и страданий. На полу лежала не только Нарцисса. — Что тут, блядь, произошло? — спросил он, стараясь не думать о пустоте, которая вытесняла все. Его будто разодрали на тысячу кусков. Брат. Мама… Мозг отказывался в это верить. То, что происходило прямо сейчас, было дико; Грейнджер приставила палочку к голове Поттера, который упал на пол вместе с Уизли. Оба были безоружны. Все трое были в чужой крови. Взгляд Грейнджер рассеянный, и она взглянула на Тео. — Волан-де-Морт убил Драко, — тихо ответил Поттер, не сводя глаз с палочки, которая упиралась ему между глаз. — Она хочет, чтоб я ей кое-что отдал. — Что «кое-что»? — Тео взглянул на крепко сжатую в руке Гермионы палочку, а потом снова на нее. — Это то, что искал Темный Лорд? — Да, — ответила она, ее голос звенел, как натянутая струна. Казалось, что еще чуть-чуть, и внутри нее прорвет ту плотину, что удерживала весь шквал эмоций. Было видно невооруженным глазом, что она сломана, но держится из последних сил. Вашу мать, все настолько херово. — Что ты хочешь забрать у Поттера, Грейнджер? — спросил он, медленно приближаясь к ней. — Не называй меня так, — огрызнулась она, ее голос дрожал. — Не смей… — Хорошо, Гермиона, — быстро среагировал Тео. — Гермиона. Что ты хочешь взять у него? — То, что вернет Драко к жизни, — ее нижняя губа задрожала. Тео покачал головой и сделал еще шаг, осторожно протягивая к ней руку, будто она дикое животное. Непонятно, чего сейчас от нее ждать. — Знаешь, я… я не думаю, что это возможно… Она тяжело дышала. Тео почти дотянулся до нее. Он бы мог успокоить ее, но оставалось еще приличное расстояние… — А Драко думал наоборот, — выкрикнула она. — Драко верил. Тео замолчал. — Нет, — удивленно возразил Поттер. — Он сказал, что все это просто выдумки… — Он просто не хотел, чтобы ты собрал все Дары, — резко оборвала его Грейнджер, ее голос был наполнен отчаянием. — Он соврал тебе. Но мне это нужно. — Она взглянула на Тео, и все, что он увидел в ее глубоких карих глазах, это невыразимую боль. — Он мне нужен. Тео понял, что застыл на месте. Еще шаг, и он мог бы дотянуться до нее, забрать палочку. Но… присмотри за ней, ладно? Слова Драко пронеслись в голове. Да пошел ты, Драко. Ты мой брат, я выбираю тебя. Все решив для себя, Тео прицелился в Рона, который пытался подобраться к валявшейся на полу палочке. — Даже не дергайся, — сквозь зубы процедил Тео. Он кивнул Поттеру, все еще держа палочку у виска Уизли. — Отдай ей то, что она хочет. — Нотт… — Уизли застонал. — Ты не понимаешь, — возразил Поттер. С кем он собирается спорить? С ним или с Грейнджер? Тео не знал, да это и не имело значения. Ему было похер на все. — Поттер, блядь, отдай ей все, что она хочет, просто, блядь, отдай! — проорал Тео, сильнее вдавливая палочку в висок Уизли. Его нервы были на пределе. Нахуй их, нахуй их всех. Драко умер и Грейнджер это единственное, что от него осталось, единственное, что связывало его с погибшим братом. У Тео не было ни секунды на раздумья. Поттер и Уизли неохотно переглянулись. Было видно, что им совсем это не нравится. Но выбора не осталось, и они это знали. Поттер медленно прижал к губам маленький и золотой предмет — Снитч? — и что-то прошептал в него. Тео потрясенно смотрел, как Снитч открывается, являя им небольшой черный камень. — Отдай ей, быстро, — скомандовал Тео, не имея и малейшего понятия, что за хрень лежала внутри Снитча. Поттер нерешительно протянул руку Грейнджер и вложил камень в ее протянутую ладонь. — Уничтожьте остальные крестражи, — холодно приказала им Грейнджер, крепко сжимая камень в руке. — Закончите то, что мы с вами начали. Но без меня. Она отступила назад, взяв Тео за руку, и больно вцепилась ногтями в его запястье. — Уведи меня отсюда, — хриплым голосом попросила она, время от времени бросая взгляд на поблекшие платиновые волосы в центре комнаты. Тео кивнул. Они ушли.