Помеченный

Ее организм был сильно измотан. Очень хотелось уснуть, но не получалось. Драко. При каждом вдохе она видела перед собой его лицо и забывала, как дышать. Каждый раз, когда она открывала книгу, появлялось фантомное чувство, будто он обнимает сзади, уткнувшись подбородком в изгиб шеи. Драко. Потом она закрывала глаза, и становилось только хуже. Воспоминания прорывались из отдаленных уголков памяти яркими вспышками. Серые глаза. Черные мантии. Белые стены. А затем мир окрашивался только в красный. Кроваво-красный. Драко. Обрывки произошедшего никак не складывались в ясную картину. Тео стоял рядом и наблюдал. Его зеленые глаза внимательно следили за каждым движением пальцев, пока она листала страницы. Это напрягало. Драко. — Нашла что-то? — негромко спросил Тео. — Нет, — разочарованно призналась она, пытаясь побороть растущее чувство недовольства. В голове опять всплыл образ Драко. — В этой версии Сказки они даже не названы Дарами. И ни слова о Повелителе Смерти. — Не забывай, что так-то она написана для детей, — напомнил он, — но у нас с Драко в детстве были более подробные копии, — он пытался подобрать более точные слова. — Там герои подвергались более, мм, интересным испытаниям. Это самое мягкое определение из всех возможных. Правильнее сказать, те версии были весьма зловещими и действительно устрашающими. Но смысл и так понятен. Гермиона слышала сначала от Драко, а теперь и от Тео, что дети Пожирателей Смерти регулярно испытывали на себе ряд подобных темномагических «испытаний». — Как думаешь, Дары имеют отношение к темным искусствам? — задумалась она и взглянула на Палочку, лежащую рядом. Даже сейчас чувствовались импульсы, исходящие от нее, будто Палочка взывает, издавая легкое жужжание, маня к себе, пульсируя в такт ее сердцу. Драко был прав. Драко. — Возможно, — отчужденно ответил Тео. — Я никогда не думал о Дарах в таком ключе — ну знаешь, это же сказки, и все такое. Но такая вероятность действительно есть. Пожав плечами, он добавил: — Но если воспринимать буквально, то получится, что или Смерть обитает в этом мире отдельной сущностью, и она на самом деле создала Дары, как некие артефакты, или мы можем сделать вывод, что… — Нет. — Ее передернуло от бредовой мысли, что Смерть может существовать во плоти. — …я или кто-либо еще способен создать их. Но что я могу сказать точно: гипотеза о существовании непобедимой палочки, требующей проливать кровь для подтверждения права на владение, действительно относится к черной магии, — заключил Тео. — Но Палочка не заставляет Повелителя убивать, — подчеркнула Гермиона. — Ну, везде есть исключения, — уклончиво ответил он. Понятно, на что он намекает. Не заставляет, но не тебя. — Я просто надеялась, что когда Дары будут у меня, то придет и понимание, как их использовать. — Гермиона нахмурилась. — У тебя еще осталась та копия, из вашего детства? — Вроде бы, — задумался он. — Подожди минутку, сейчас вернусь. До этого казалось, что пристальный взгляд Тео нервировал, но она поняла, как ошибалась. Остаться в одиночестве намного хуже. Как только дверь за ним закрылась, у Гермионы перехватило дыхание. Резко обрушилась тяжесть всего, что она сделала. Перед закрытыми глазами теперь мелькали только лица. Нарцисса. Люциус. Гарри. Волан-де-Морт. Драко. — Эй, ты как? — Тео слегка тряс за плечо, и она поняла, что тихо всхлипывая, раскачивалась, как в трансе. — Гермиона, — его голос успокаивал. — Дыши. Не очень хочется. — Ладно, — ее била мелкая дрожь. — Ты нашел сборник? Он сел рядом, прислонившись спиной к кровати, и показал толстую книгу: — Держи. Черная кожаная обложка испещрена порезами и немного ссохлась от времени. Листы, сделанные из толстого, неровно нарезанного пергамента, были целиком заполнены тонкими, небрежно нацарапанными рунами. — Так вот какие книжки читают на ночь юным аристократам? — спросила Гермиона. Ее внутренности начало скручивать от гнетущей ауры книги. — Ну, это первое издание. От самого Барда Бидля. — Когда она написана? В 15 веке? — она аккуратно осмотрела книгу. — Понятия не имею, — Тео пожал плечами. — Я знаю сказки Бидля только со слов гувернанток, но они никогда не рассказывали именно эти версии, — он склонился к книге, просматривая страницы. — Все же с течением времени все истории становятся… добрее. Гермиона понимающе покачала головой, и вдруг вспомнила кое-что из своего детства: — Один магл написал историю о русалке, влюбившейся в принца и отказавшейся от своего голоса, ради жизни с ним. В той версии, что рассказывают детям, они поженились и жили долго и счастливо. — А на самом деле? — Тео ухмыльнулся. — В обмен ей отрезали язык, а каждый шаг ощущался, как сотня кинжалов, врезающихся в тело, — механически отчеканила Гермиона, плавая в воспоминаниях. Она всегда не могла насытиться книгами и старалась находить оригиналы произведений, но также до сих пор жалела, что прочитала первые варианты работ Ганса Христиана Андерсена. — Чтобы заполучить сердце принца она должна была убить его, потому что он хотел жениться на другой девушке, но русалочка не смогла. Она любила его. — Гермиона поежилась. — Поэтому она убила себя. — Восхитительно, — сказал Тео, его лицо было ярко-зеленого оттенка. — Это скорее зловещая притча, а не сказка на ночь. Она рассеянно кивнула, и вновь сосредоточилась на тексте, лежавшем перед ней. — Кажется, эта версия Сказки похожа на официальную, — прокомментировала она, просматривая рукописную работу и замечая знакомые сочетания рун. — А нет… — Нашла что-то? — он заглянул в книгу. — Здесь есть дополнительная строка, я не видела ее в копии от Дамблдора, — Гермиона вглядывалась в текст, пытаясь перевести как можно точнее. — А когда младший брат состарился, то сам снял Мантию-невидимку и отдал ее своему сыну. Встретил он Смерть как давнего друга, и своей охотой с нею пошел. Как равные ушли они из этого мира, и владели знанием, что только тот, кто сумеет победить противников всех да собрать воедино Дары, может стать Повелителем Смерти. Повисла тишина, каждый обдумывал услышанное. — Победить противников всех да собрать воедино Дары, — бормотала она, пробегая пальцами по символам. — Ага, да здравствует победитель, — пошутил Тео. — Ну, здесь явно более темный подтекст, — ответила Гермиона, чувствуя пронизывающий холод, ползущий по спине. — Хотя и так, не понятно, что имеется ввиду. Он бросил на нее странный взгляд, одновременно сочувствующий и подавленный. — Может быть, ты поймешь смысл этих строк, если немного поспишь, — откашлявшись, осторожно предложил Тео. Сон? Сон? Поначалу она рассердилась, хотела отругать его за это абсурдное предложение; но потом догадалась, что он лишь пытается приглушить гнетущее чувство сожаления, и решила промолчать. Хотя она мало что могла сделать в нынешнем состоянии. Гермиона тяжело покачала головой: — Я не могу уснуть. Драко. — Я предусмотрел это, — вздохнул он и, вытащив из кармана небольшой флакон, протянул ей. — Усыпляющее зелье. Думаю, тебе стоит принять немного. Она сомневалась: — Но, может, если я продолжу читать… — Я буду честен с тобой, потому что видимо ты из людей, ценящих это качество, — Тео резко перебил ее. Несмотря на внезапную смену характера разговора, Гермиона почувствовала облегчение. — Да, ты прав, — подтвердила она. — Мне нужно кое-что сделать, — продолжил Тео, и она уловила, что он что-то недоговаривает, — но я не могу оставить тебя одну в таком состоянии и не могу взять с собой, — он настойчиво протянул ей зелье. — Так ты сможешь поспать как минимум пару часов. Тебе это нужно, — терпеливо напомнил он, — и мне ты тоже нужна, особенно сейчас. Железные аргументы. С этим даже не поспоришь. — Ты уверен, что сработает? — обреченно спросила она и, чувствуя, как горло сжимается от страха, взяла флакон. Он, кажется, ощущал ее опасения. — Я не уйду, пока ты не уснешь. Она закусила губу и взглянула на зелье: — Обещаешь? — Я бы блядь не стал обещать, Гермиона, если бы не был полностью уверен, — его твердый, непоколебимый тон напомнил ей кого-то. Драко. Видимо, ей придется довериться. Вздохнув, она беззвучно откупорила флакон и выпила. По телу пробежали умиротворяющие искры тепла, схожие с ощущениями от кружки горячего ромашкового чая после долгого дня, или с теми моментами перед сном, когда она чувствовала, как Драко бережно заключает ее в кольцо из рук. Голова начала опускаться на грудь, веки наливались свинцом. Драко. Но теперь он улыбался. — Вот так, держу тебя, — Гермиону начало клонить вперед, и Тео успел подхватить ее, нырнув под руку, и уложил в кровать. Она чувствовала, будто утопает в облаке, бормоча имя любимого, не желала открывать глаза и думать, где она, кто она или что здесь делает. — Спи спокойно, Гермиона, — прошептал Тео, укрывая ее тяжелым одеялом, и склонившись, заботливо погладил ее по голове.

***

Тео быстро нацарапал записку: «Если ты проснешься до моего возвращения, то просто позови меня с помощью этого зеркала, я тут же вернусь»; и оставил рядом на кровати, приложив одно из Сквозных зеркал, которое взял в кабинете отца. Он тщательно обыскал комнату на наличие полезных артефактов, когда спускался туда по ее просьбе, и не ограничился эксклюзивной копией Сказок Барда Бидля. Теодор Нотт старший был ужасающим человеком, но зато в его распоряжении хранилось множество занятных вещиц, например, зелья и устройства для общения, и все они теперь полностью принадлежали его единственному наследнику и сыну. Тео быстро сунул второе зеркало себе в карман, а затем ловко проколол палец Гермионы и с помощью выступившей капли крови изменил защитную магию крови поместья Ноттов. О да, прекрасно. Теперь дом был осквернен. По крайней мере, теперь он управляет поместьем. В конце концов, теперь магия дома слушает только его. Здесь она в безопасности. Он побыстрее аппарировал, чтобы не успеть передумать, и приземлился на хлюпающей заболоченной местности позади Норы. Тео смотрел на необычное жилище и думал, что же он может сказать в свою защиту? Ничего. Ему нечего сказать. Он постучал. Из-за двери появился Люпин. Его лицо как обычно было чересчур вытянутым и изможденным. — Поттер, — Тео сразу перешел к делу. — Мне нужно поговорить с Поттером. Бывший профессор сурово кивнул. Он был человеком понимающим, что у других существуют свои секреты. — Подожди здесь. Не успел Люпин уйти, как появился Поттер. Ебаный Поттер. Весь чистенький. Как будто смог смыть всю грязь случившегося. — Где Гермиона? — его зеленые глаза сузились. — Точно блядь не скажу, — возразил Тео, и Поттер нахмурился. В дверном проеме возник Уизли. — Рад встрече, пока ты не тычешь палочкой в мое лицо, — он враждебно скрестил руки на груди. Тео пожал плечами: — Необходимое зло. Ну, ты понимаешь. — Я не понимаю, — сквозь зубы проговорил Рон. — И ее друзья — мы. Она должна быть с нами. Тео закатил глаза от наивности Уизли и предупредил: — Вы не можете просто так привести ее сюда. Остальные не поймут этого. Поттер не желал признавать его правоту, но, кажется, все же был согласен; однако Уизли не отступал: — Здесь все свои, ее никто не обидит… — Они, блядь, не простят ее, ты о чем вообще? — жестко оборвал его Тео. — Ты этого реально не понимаешь? Их молчание говорило лучше любых слов. — Но она же подразумевала совсем не то, что сказала, — вдруг встрял Поттер, вспоминая об угрозах от Гермионы. Ага, и резня была просто шуткой, подумал Тео. — Она… она просто была не в себе… — Да нет, она говорила серьезно, — приглушенно хмыкнул Тео, почти смеясь от того, что Поттер вообще не понимает ситуацию. — Но… — Она любит вас, — прервал Тео. — Будьте, сука, уверены в этом. Но также будьте уверены, что каждое ее ебаное слово означало именно то, что она сказала, — холодно продолжил он. — И этого вы понять и не можете. Взгляд прищуренных глаз, направленный на него, говорил о многом. Не говори, что мы чего-то не понимаем. Но и Тео давал жесткий ответ своей позицией. Не притворяйтесь, что не видите монстра вместо Гермионы. Они заерзали на месте, подавленные осознанием тех мыслей, которые не могли сказать вслух. — Как ты узнал, где мы? — нарушил напряженную тишину Поттер. Тео пожал плечами: — А куда вы еще могли пойти, кроме как домой, — он кивнул на Уизли. — Ты же теперь не скрываешься. Пока что. — А где… Волан-де-Морт. Они не хотели произносить его имя. Как и Тео. — С учетом, что почти все его последователи уничтожены? В ближайшее время он будет скрываться, — буркнул Тео. — Не вечно. Но достаточно долго, так что это пока хороший вариант, — он махнул рукой в сторону дома, от которого растекался аппетитный аромат домашней еды, и веяло уютом. — Очевидно, вы двое собирались вернуться сюда. Но она не может, — напомнил он. — Миона просто была не в себе, — настаивал Уизли. — Она… она потеряла рассудок… — Вот, — рявкнул Тео. — Вот почему вы не можете находиться сейчас с ней, — прямо добавил он. — Ей не нужно видеть, как два ее лучших друга обращаются с ней так, будто она сумасшедшая. — Я не уверен, что ей стоит быть владелицей Даров, — произнес Поттер, и Тео уставился на него. — Она велела вам продолжать, — громко сказал Тео, пытаясь сменить тему. — Почему? И о чем таком вы написали Биллу? Что бы это ни было, его переместили, — добавил он, вспоминая подробности вчерашнего дня. — В хранилище Лестрейнджей. Поттер неверяще покачал головой: — Значит, Драко был прав, — шепнул он Уизли, и у Тео защемило в груди от того, насколько схожа ситуация. — Но мы не можем забрать его прямо сейчас, — пробормотал Уизли, и они оба нахмурились. — Да о чем вы? — вяло поинтересовался Тео. Поттер колебался: — Я не уверен, что мы должны… — Отлично. — Тео ухмыльнулся. — Не говори, — расправив плечи, он сделал вид, будто нисколько не заинтересован. — Одним секретом меньше, из-за которого меня могут убить. Грейнджер сама ему скажет. Он был уверен в этом — Ты должен привести Гермиону сюда, — твердо сказал Уизли, опять возвращаясь к старой теме. Тео уже знал, что он глупый и упрямый придурок. — Ей нужно быть с нами. Тео казалось, что слова Уизли выдавали его истинные мысли по этому поводу: Гермиону лучше запереть в клетке. — Да, — энергично закивал Поттер, — Не говоря уже о том, что нужно забрать у нее Дары. Что-то странное промелькнуло у Поттера в глазах, какой-то дикий блеск. — Нет, — Тео моментально отреагировал, упрямо пресекая возражения. Поттер бросил на него остекленевший, тревожный взгляд: — Нотт, ты же слышал пророчество? — его ледяной голос почти дрожал. — Независимо от того, на что способны Дары, она не должна владеть ими. Он сам хочет их, понял Тео. Но из-за чего, страха за Гермиону? Или желания ими обладать? — Я не приведу ее сюда. — Тео был непреклонен. Уизли сильно хмурился: — Нотт, почему у меня такое чувство, что мы не можем доверять тебе? Потому что вы — не можете. Он предан ей, а не этой парочке. Он предан Драко. — Что ты сказал Ордену? — прошлый вопрос Тео оставил без внимания. — Правду, — недоверчиво отозвался Поттер, но Тео сильно сомневался в его словах. — Что ты рассказал о Дамблдоре? — продолжал давить Тео. Два гриффиндорца обменялись взглядами. — Ничего. — Хорошо, — жестко ответил Тео. — Поддерживай эту версию событий. Пусть думают, что это Снейп. Он повернулся и уже собирался уйти. — Почему? — возмутился Уизли. Он любил получать ответы на свои вопросы, хотя Тео и не был склонен ему отвечать. Особенно так, как нравилось Уизли — четко и недвусмысленно. Тео взял паузу, повернувшись к ним спиной, и задумался, как лучше выразить мысли, чтоб они, наконец, поняли. — С первого взгляда легко скинуть все, что сделала Грейнджер в Мэноре, на пророчество, — его голос прорезал затхлый ночной воздух. — Но не так просто будет забыть об этом, если знать, что она уже сделала. — Он взглянул на них. — Не так ли? — О чем ты говоришь? — прищурился Уизли. — Я говорю, что у нее нет ни малейшего шанса на прощение, будучи с вами или Орденом, если они узнают, — выплюнул Тео, подходя к Уизли вплотную. — Вы не видели ее настоящей до этого момента, — добавил он. — Поэтому теперь вы думаете, что она сломана. И это совершенно ошибочно. Ее вечно недооценивали, она не пустая угроза. — Я знаю ее лучше, — Тео почти рычал на Уизли. — Я не допущу, чтобы ты позволил ей ненавидеть себя. Уизли хмурился, но Поттер испуганным голосом проговорил: — Что ты собираешься делать, Нотт? — ответа не последовало, но что и говорить о бесчисленных вариантах? Все, блядь, что потребуется.

***

Гермиона моргнула и огляделась вокруг. — Эй? — Приветствую тебя, Гермиона Грейнджер. Это произнес глубокий, хриплый мужской голос, который Гермиона не узнала, и она тут же обернулась, моргая, в попытках вернуть зрению четкость. Через секунду она поняла, что снова находится в бальном зале Малфой Мэнора, но стены и светильники теперь оказались начищены и отполированы так сильно, что свет, заливающий все пространство, ослеплял. — Кто ты? — она прикрыла рукой глаза, пытаясь разглядеть сущность перед ней. — А на кого я похож? При других обстоятельствах она могла бы предположить, что это насмешка, но незнакомец, казалось, говорил откровенно, и она внимательно его рассмотрела. Он был нечеловечески высок и одет в тяжелую темную мантию, на которой выделялся до смешного огромный капюшон, свисающий над темными впалыми глазами. Черты бледного лица — по крайней мере, те, что она разглядела — напоминали скелет. — Смерть, — нахмурившись, предположила Гермиона. — Что ж, — он мрачно усмехнулся. — Ты это и так знала, правда? Она вздрогнула. Да, конечно знала. — Это сон? — прямо сказала она, скрестив руки на груди. Он снова засмеялся: — Я надеюсь на это, ради твоего же блага. Это тревожит. — Ты на самом деле Смерть? — она шагнула ему навстречу. — Это одно из моих имен, — он, казалось, пожал плечами. Смерть может пожать плечами? — Расскажи мне о Дарах, — Гермиона решила воспользоваться ситуацией целиком и попытаться получить ответы, даже если это всего лишь игра ее извращенного воображения. — Как мне ими воспользоваться? — Ты всерьез спрашиваешь меня о том, как стать моим повелителем? — его тонкие змеиные губы изогнулись в усмешке. — И вы еще славитесь своим умом, мисс Грейнджер. — Ты действительно создал Бузинную Палочку? — продолжала она. — Камень? Мантия — тоже твоя? Он театрально вздохнул: — Вы действительно думаете, что я мог создать подобные предметы, наделить их исключительной силой, которая приведет к моей гибели, а затем раздать их? — нахмурившись, он снисходительно взглянул на нее. — Я не глупец. Страх кольнул ее острой иглой прямо в грудь: — Значит, Дары не реальны? — О, нет, они вполне себе реальны, — беспечно отозвался Смерть, и она выдохнула, не зная, что за вещи тогда были у нее. — Хотя и никогда не принадлежали мне. Она задумалась: — Но история… — О, поверьте, мне было, что сказать Бидлю, когда пришло его время, — фыркнул Смерть. — Он еще тот сказочник… — Тогда чем являются Дары, если они не принадлежат тебе? — расстроенно проворчала Гермиона. — Они — дело всей жизни очень опасных и очень неуравновешенных братьев Певерелл, — Смерть сказал так, будто это очевидно. — И хорошо, что таких больше никогда не появлялось, — пробормотал он под нос. — Благо для человечества, если это вообще оно. Она шокировано вытаращилась на него: — Что это вообще значит? — Миру не нужно еще больше непобедимого оружия, мисс Грейнджер, — воскликнул Смерть. — Ни каких-либо воскрешающих камней, ни мантий, ни любых других трофеев, которые подталкивают людей к кровопролитию. Справедливо и честно, как и весь их ошеломляющий разговор. — Я не знаю братьев Певерелл, — потрясенно осознала она. — Немногое потеряли, — утешая, заверил ее Смерть, будто предположил, что она сожалеет о том, что никогда не была знакома с ними. — Нет-нет, — поспешно пояснила она, заламывая руки. — Нет, я имею в виду, что я не знаю, кто они такие, — она подняла на него болезненный взгляд. — Что значит… ты не плод моего воображения. — Мне кажется, что иной вариант был бы тревожным звоночком, — Смерть сделал к ней осторожный шаг. Он был чересчур любезен, учитывая обстоятельства. — Разве то, что я реален, не лучше? Ведь однажды твой разум уже вышел из-под твоего контроля, — напомнил он. Как будто ей нужно было напоминать об этом. — Если это все реально, — медленно начала рассуждать Гермиона, — и на самом деле не существует никакого Повелителя Смерти, тогда… — Что именно по-твоему значит «Повелитель Смерти»? — Смерть прервал ее, с нетерпением наклонившись вперед, будто собственное любопытство брало верх над ним. Судить она могла только по тому, что видела на его лице: тонкие губы были поджаты, но ясно выдавали неодобрительную ухмылку. — Большинство людей считают — о, я не знаю почему. Непобедимость, — он отмахнулся от этих слов так, будто считал саму эту идею смехотворной. — Которой, возможно, вы сейчас обладаете. — Я думала, что смогу вернуть кое-кого, — прошептала она, а Смерть, к ее ужасу, лишь рассмеялся. Не злобно, но это не соответствовало его ответу, который только что жестко встряхнул за плечи и объявил ее полной дурой. — Вы восприняли это слишком буквально, — размышлял он, склонив голову, и окинул ее сочувствующим взглядом. — Вы что думали, просто наставите на меня Палочку и Камень и потребуете, чтоб я вернул его вам? Его жестокий, язвительный тон пронзил ее сердце, и она медленно рухнула на колени, потеряв желание оставаться на ногах. — Он ушел тогда, — ее голос дрожал. — Он… Он не может… — Тише-тише, — Смерть неловко похлопал по воздуху над ее плечом, создавая прохладные дуновения ветерка. — Боюсь, что этот титул немного преувеличен, хотя власть — да, власть достаточно реальна… — Власть над чем? — не выдержала Гермиона. — Что это за власть, если я даже не могу получить единственное, чего желаю? Она только заметила, что перешла на крик, так как Смерть стушевался от ее напора. Он слегка съежился, плечи ссутулились и почти закрыли уши — ну, или то место, где они должны быть. — Такая, что ты не властна надо мной, — огрызнулся он в ответ, и если бы она не была так опустошена, то ее мог бы позабавить его ребяческий тон. — Но нет ни одного живого человека на земле, что мог бы тебе противостоять! — он выпрямился, властно сложив руки. — Разве это ничего не стоит? — Я всего лишь хочу Драко, — упиралась она. — Это все, что мне нужно. — Ну, вам нужно хотеть большего, — фыркнул он. — Смотрите на открывшиеся перспективы шире. — По мне это просто нелепо, — она продолжала спорить, и нижняя часть скелетообразного лица Смерти неприятно потемнела. — У вас уже есть Воскрешающий Камень, — напомнил он. — Не будьте алчной. — Но это позволит только… — Я сказал не будь алчной! — Смерть подлетел к ней, но сразу смягчился, будто разочаровываясь в себе. — Извините. — Он отвернулся и зашагал прочь. — Я думаю, мы закончили. — Стой! — она побежала за ним. — Я бы не хотел, — процедил он раздраженно и продолжил отдаляться от нее. — Я уже достаточно разочаровал сам себя в этой петле, и я не желаю и дальше терять самообладание… — Что значит «в этой петле»? — пытаясь остановить его, Гермиона запнулась о свои же ноги и упала. Для такого сутулого, одетого в тяжелые одежды, существа он двигался довольно ловко и быстро, продвигаясь через бальный зал. Он достиг массивных двойных дверей и резко распахнул их так сильно, что ее волной отбросило назад. Она лежала на полу, не двигаясь, но все же смогла приподнять голову и привлечь его внимание. Смерть на мгновение замер в дверном проеме. Повернувшись, он смерил ее презрительным взглядом, а она, беспомощно растянувшись на полу, ждала, надеясь хотя бы на крупицу полезной информации. — Вам нужно хотеть большего, — повторил он, напоследок самодовольно глянув на нее, а затем исчез за дверью.

***

Драко сидел один в классе, разглядывая стоящее перед ним зелье. Возможно, Санаре Пура, или очень убедительная копия. Посыл был предельно ясен. Прими зелье, двигайся дальше. Где бы это «дальше» ни было. Но это был их класс. Она войдет сюда в любую секунду, он уверен в этом. Размышляя об этом, Драко слез со стола и обошел зелье вокруг еще раз. О да, он думал об этом. Думал об этом много раз. Конечно, это было так заманчиво. Так притягивало его. Ничто так не манило его, как возможность увидеть Грейнджер. Он скучал по ней. Время здесь существовало относительно, и он не был уверен, как давно он ушел. Здесь было нечем заняться, но это каждый сантиметр этого места легко давал пищу для размышлений. В конце концов, сколько воспоминаний у него связано с этой комнатой? Здесь он влюбился в нее. Здесь все напоминало о прошлом. Каждый квадратный сантиметр помнил ее смех, ее мысли и ее доброе, доброе сердце. Ее непоколебимую веру в него. Кивая, он напоминал себе, что сможет ее дождаться. Да. Он будет ждать. Он уселся на стол, блуждая в своих мыслях, и попытался запустить их по порядку. С самого начала — ее руки упираются в бедра, пока она кричит ему о назначении различных зелий. Ее палочка приставлена к его голове, когда она, наконец, поставила его на место. Ее взгляд, когда он узнал, что Гермиона выбрала его. Хорошо. Время, проведенное в библиотеке. Он прикрыл глаза, улыбаясь. Нужно притормозить, подумал он про себя, контролировать скорость воспоминаний. Он собирался полностью насладиться ими. Дверь приоткрылась, и Драко с надеждой вскочил. — А, — уныло сказал он. — Опять ты. — Поверь мне, ты пока что не хочешь, чтобы это была она, — дерзко ответил Смерть, Драко лишь вздохнул. — Я знаю, — проворчал он. Смерть указал на нетронутое зелье: — Ты уверен? — Да, — Драко уверенно скрестил руки. — Я уже говорил тебе. Я уверен. Смерть пожал плечами — забавный для него жест: — Это твой выбор, — возвышенно произнес он, и повернулся, чтобы выйти из класса. Драко снова вздохнул: — Пока, — огорченно отозвался он, закрывая глаза, чтобы вернуться к скитаниям по лабиринтам памяти, гадая, сколько он еще будет один. До него донеслось шарканье ног Смерти, когда эта чрезвычайно странная сущность в капюшоне остановилась у двери. — На твоем месте, я бы немного приободрился, — предупредил Смерть, и Драко, приоткрыв один глаз, взглянул на него. — Она скоро позовет тебя. Он ушел, а у Драко будто выросли крылья.