Помеченный

Гермиона медленно открыла глаза, осознавая, что просыпается, и размышляя, что же она расскажет Тео об увиденном. Я знаю, что обещала вернуть его, Тео, но Смерть явилась ко мне во сне, вызванном зельем, и сказала, что я все это время была дурой… Она перевернулась на спину и увидела на подушке записку: «Если ты проснешься в одиночестве, просто позови меня; я приду мгновенно». Она заметила, что вместо того, чтобы подписаться своими инициалами, как это обычно делали чистокровные волшебники, он торопливо начеркал «Тео». Возможно, ему никогда не нравилось, как много общего у него с отцом. А может, в отличие от Драко, он не был так привязан к своей фамилии. Драко. Она вздрогнула. Общее состояние, в котором она пребывала без него, причиняло непрекращающуюся, непередаваемую боль. Неутомимое жжение. Мучительный скрежет. А иногда — как сейчас — острый и пронзительный удар. Удар ножом точно в грудь. Она обвела взглядом темные стены и замысловатые гобелены, украшенные множеством узоров, и решила позвать Тео: ей не хотелось оставаться одной, но в то же время она страшилась того момента, когда придется рассказать ему правду. Я не могу этого сделать. Я не смогу его вернуть. Она болезненно моргнула, борясь со слезами ярости и разочарования. Повелительница Смерти. Какая жестокая, бессердечная шутка. Какое чудовищное преувеличение. Какая изощренная ложь. Разум шептал ей, напоминая. Не будь алчной. Камень. Ее взгляд остановился на нем, безобидно лежащем рядом на столике у кровати. Тео прекрасно понимал, что ей нужно; он явно позаботился о том, чтобы Дары всегда были на виду. Она закусила губу, раздумывая над этим. Она знала сказку, знала и ее мораль; конечно, пользы от этого не будет. Но, возможно… возможно, если бы она воспользовалась им лишь на короткое время… Она выскользнула из-под тяжелого одеяла, подняла лежавший на полу экземпляр книги и провела пальцем по тексту — не то чтобы это было нужно. Она и так знала, что там написано. Каждое слово запечатлелось в ее памяти, как отголосок того, что случилось так давно, когда каждая строчка казалась ей проблеском надежды. Взял он камень, что мог вызывать мертвых, и три раза повернул в руке. Три раза в руке. Она даже не успела осознать, что схватила камень, как ее ладонь уже двигалась, а глаза сомкнулись так крепко, что за веками появились вспышки света. Она услышала тихий стук, небольшое движение. Или это всего лишь сердце? Ведь оно продолжало биться, не так ли? Несмотря на ее желания. — Грейнджер. Так близко, что ей стало больно. — Грейнджер. Как грубо. — Это не реально, — прошептала она, оседая на пол и подтягивая колени к груди. — Я схожу с ума. — Ты не сходишь с ума. Ты не сумасшедшая. — Да, — произнесла она, уткнувшись лицом в свои руки и не желая открывать глаза. Она не могла смотреть ни на него, ни на его призрак, ни на ту версию, которую ей удалось вызвать. Может быть, все это в ее голове. Может быть, все в ее голове. — Ты не знаешь, что я сделала. — Это не имеет значения. — Да, — настаивала она, сопротивляясь воспоминаниям багрового оттенка. Белые стены. Красные полы. — Да, имеет… — Нет. Это не имеет значения. Ты не сумасшедшая. Она почувствовала, как затряслись ее плечи, борясь с першением в горле и подступающими слезами, застилающими глаза. — Грейнджер. Гермиона, пожалуйста. Она слегка застонала, услышав свое имя из его уст. — Я не должна была звать тебя, — хрипло проговорила она. — Я знаю, чем закончится эта история. Я знаю, что ты не хочешь быть здесь… — Все иначе, — он сказал это решительно и грозно. — Я ждал. Ждал, что ты позовешь меня. Она энергично покачала головой. Совсем по-детски. — Я эгоистка. — Ты не эгоистка, — отрезал он. — Я хочу быть здесь. Я не хочу быть нигде, кроме как с тобой. — Ты не должен быть здесь, — настаивала она, и теперь снова ощущала вкус соли на губах. Слезы, всегда. Признание горя только усугубляло положение. То, что она все еще дышала без него, что ее сердце все еще работало, что оно продолжало качать кровь по венам, только усугубляло ситуацию. — Это не то место, где ты должен быть, Драко. Ты должен… Я не знаю, двигаться дальше… — Я знаю, где мое место. — Но… — Я уже говорил тебе, Грейнджер. Ни в этой, ни в другой жизни ты не будешь одинока. При этих словах она медленно открыла глаза и подняла голову, чтобы рассмотреть стоящую перед ней туманную фигуру. Непрошеные слезы исказили ее представление об окружающем мире, и она смогла различить только темноту стен и бледный свет чего-то мелькающего перед ней. Она моргнула, позволяя зрению проясниться. Платиновый блеск. Его волосы. В глазах у нее стояли слезы, но она различала движение его губ. — Ты не одна. Я здесь. — Ты? — прошептала она, протягивая руку. Он более осязаем, чем призрак; он более прозрачен, хотя и не совсем… реален. Он протянул руку, и в тот момент, когда они должны были соприкоснуться, по ней пробежали странные разряды тока, и она вздрогнула; при этом невозможном контакте она на мгновение представила, что он настоящий. — Ты не одна, — повторил он, и она впервые с тех пор, как потеряла его, смогла отчетливо его рассмотреть. Его волосы снова приобрели серебряный, светлый оттенок, без малейших следов магловской краски, которой они пользовались; в жизни они постепенно тускнели, но теперь исчезли совсем, и он выглядел таким, каким она его помнила, — в темной рубашке с воротником, и рукавами, закатанными до локтей. Он был точно таким же, как в ее воображении, сохранился таким, каким она всегда его представляла, но без следов усталости и истощения. Его кожа приняла безупречный вид, а на запястье отсутствовала Метка. Казалось, что в смерти он освободился от своих недостатков, полностью избавился от свидетельств своих предрассудков. — Драко, — вздохнула она, и он улыбнулся. — Я скучал по тебе, — сказал он. Факт, а не чувство. В ее голове вдруг пронеслось все, что она хотела сказать. — Я люблю тебя, — судорожно произнесла она. — Прости меня за все, прости, что я втянула тебя в это, прости, что заставила думать, что тебе нужно извиняться… — она прервалась, всхлипнув, и он поспешно придвинулся к ней, сев так, чтобы их плечи соприкасались. Если бы они могли прикоснуться. — Прекрати, — попросил он. — Ты не должна сожалеть. Ты не могла предотвратить это. — Тео сказал так же, но… — Что случилось? — Драко посмотрел на нее, и она увидела, как он озабоченно нахмурился. — Почему ты с Тео? Где Гарри и… — он замешкался. — Рон? На мгновение она почувствовала панику. Она должна произнести это вслух, верно? — Гермиона, — Драко напряженно застыл в ожидании. — Пожалуйста. Расскажи мне, что случилось. Мало что могло причинить больше боли, чем необходимость собраться с силами, чтобы признаться ему. Потеря его, конечно, навсегда возглавила бы список, и поэтому она вздохнула, подчиняясь. — Твоя мама спасла нас, — объяснила она, стараясь не смотреть ему в глаза. Ей показалось, что он поник. — Она сражалась с Волан-де-Мортом, и… И он убил ее. А потом… Она запнулась, и он вздохнул. — Все в порядке, — мягко заверил он ее, хотя Гермиона могла сказать, что он оплакивает свою мать. — Что бы ни случилось потом. Я знаю, что это было… что-то плохое, — он явно старался успокоить ее, хотя в тот момент она отдала бы все, чтобы утешить его. — У меня есть некоторое представление о том, что должно было произойти, чтобы вы выжили. И чтобы у тебя осталось это, — добавил он, указывая жестом на Бузинную палочку, лежащую у ее ног. Она колебалась. Она не могла этого сделать. Он хотел это услышать, но она не могла этого сказать. — Ты убила моего отца, не так ли? — подтолкнул он. — Чтобы получить палочку? — Да, — прошептала она, гадая, не сгорит ли она на месте от тяжести своих проступков или по велению небесной силы. — Да, и мне очень жаль… — Правда? — грубо перебил он, и она замерла, у нее перехватило дыхание. — Что? — спросила Гермиона в пустоту. — Тебе действительно жаль? — повторил Драко, пристально глядя на нее. Его серые глаза смотрели ей в душу, как всегда. Как всегда. Он всегда видел ее насквозь, даже когда она сопротивлялась. Она была дурой, не так ли? Тысячу раз. Столько дней она потратила впустую, убеждая себя, что ненавидит его. Она готова на все, лишь бы вернуть его. — Нет, — выдохнула она, вынужденная признаться. — Нет. Он кивнул. Он всегда знал ее. — Не лги мне, — сказал он ей. — Никогда не лги мне. — Мне не жаль, — она почувствовала прилив сил от его уверенности. Она всегда искала в нем силы. — Тео хочет, чтобы я все чувствовала, но… — Тебе не нужно извиняться, — Драко пожал плечами. — Он убил меня, помнишь? Она вздрогнула. Да. Я никогда не забуду. — Я убила и отца Тео тоже, — прохрипела она, и Драко с любопытством посмотрел на нее. — Я много раз думал об этом, — произнес он, и Гермиона поняла, что Драко признается в том, что, должно быть, когда-то лежало на нем тяжелым бременем. — Но ты не сделал этого, — подчеркнула она. — Потому что я не такой сильный, как ты, — ответил он. Гермиона отреагировала смешком. — Я убийца, Драко, — отрезала она. — Не герой. — Это неправда, — смягчился он. — Понимаешь, что если бы все повернулось так, что на моем месте оказалась бы ты, я бы умер с тобой на месте, — объяснил Драко, и она покачала головой. — Ты драматизируешь, — отрезала Гермиона. — Я точно знаю, что не успел бы добраться до палочки, — признался он, и его губы скривились в измученной улыбке. — Я не мог убить Дамблдора, понимаешь? Я не мог заставить себя сделать это — и не потому, что я хороший человек, — яростно проговорил он, предвидя ее реакцию. — А потому, что я не мог этого сделать. Я не такой сильный, как ты. Я сомневаюсь. — Она открыла рот, чтобы заговорить, но он прервал ее. — Я должен был убить его, я знал, какой опасности подвергнется вся школа, если не сделаю этого, но я не смог. Я бы не смог. Ей не нравилось, к чему он клонит. — Не восхваляй меня, — заявила она. — Не смей восхвалять то, что я сделала, Драко… Я совершала ужасные вещи, я совершала преступления против человечества… — Я ничего не восхваляю, — сказал он прямо. — Ты сделала то, что должна была сделать, чтобы выбраться оттуда, — он бросил на нее пристальный взгляд. — Ты спасла Гарри и Рона? — Да, — ответила она, но тут же почувствовала как в животе завязался узел, болезненное напоминание о том, что она сделала, чтобы получить камень, который сейчас держит в руке. — Что бы тебе ни пришлось сделать, чтобы спасти их — и себя — оно того стоило, — пытался донести мысль Драко. — И я люблю тебя за это, — добавил он. — Мне нравится, что ты бесстрашная и сильная. — Я не сильна, — прошептала она, глядя на камень в своей руке, анализируя его углы и изгибы, разглядывая свое отражение в полированной поверхности. Когда она снова подняла взгляд, Драко внимательно наблюдал за ней. — Как вы его достали? Никаких обвинений. Всего лишь констатация факта. — На Снитче написано: «Я открываюсь под конец», и… — она замолчала. — Это в стиле Дамблдора, знаешь ли, — печально напомнила она ему. — Это в его духе — использовать такие затейливые формулировки, в то время как он имел в виду, что Гарри не смог бы получить камень до тех пор, пока не умрет. Драко сделал паузу. — Откуда он у тебя? — повторил он, хотя теперь в его тоне слышался определенный подтекст. — Я велела Гарри сказать Снитчу, что он умирает, — сказала она, и в ее надломленном голосе проскользнула странная твердость. — А потом я поднесла свою палочку к его голове, чтобы это стало правдой. Она видела, как тревожно напрягся мускул на челюсти Драко. — Ты серьезно? — спросил он. — Да, — подтвердила она, и на этот раз правда вырвалась без колебаний. — Я хотела вернуть тебя. Я готова на все, чтобы вернуть тебя. Драко на мгновение замолчал, обдумывая ее слова. — Уверен, что он это знал, — пробормотал Драко, и она подумала, не нужно ли ему было уверить себя в этом, чтобы придать этому смысл. Он поднял голову, встретившись с ней взглядом. — Но ты не можешь? — Повелительница Смерти — слишком преувеличенный титул, — ответила она, цитируя саму Смерть. — Я не могу тебя вернуть. На мгновение они испытали общее разочарование, а затем она пожала плечами. — Оказывается, я просто непобедима, — добавила она, не в силах сдержать смех от нелепости этой мысли. — Как ты узнала, что не можешь этого сделать? — спросил Драко, нахмурившись. — После того как я получила Дары, Тео перенес нас сюда, и я просмотрела все версии текста, — она взмахнула рукой над раскрытыми книгами. — Но ничего не нашла. Тогда он дал мне зелье, чтобы я уснула… — Он здесь? — Драко прервался, оглядываясь по сторонам, словно только что понял, что они находятся в доме Тео. — Нет, — Гермиона покачала головой. — Ему нужно было что-то сделать. Но пока его не было… — она сделала паузу, что-то внутри нее взбунтовалось от нелепости ее ответа. — Мне приснился сон. Я разговаривала со Смертью. К ее удивлению, Драко слегка ухмыльнулся. — Ах да, — Драко кивнул. — Смерть. Интересный персонаж. — Он такой, правда? — Гермиона согласилась, полуулыбаясь. — Но, к сожалению, он сказал мне, что тебя уже не вернуть. — Что еще он тебе сказал? — полюбопытствовал Драко. — Он знал, кто ты? Гермиона рассеянно моргнула. — Да, но, в общем, он же Смерть, верно? — предполагая, что это и так очевидно. — Он должен знать, да? — Наверное, — нахмурился Драко. — Когда я увидел его, он просто сказал «опять ты» или что-то в этом роде, но я… — он покачал головой, отбрасывая эту мысль. — В любом случае, продолжай, — попросил он, небрежно махнув рукой, чтобы переключить ее внимание. — Что еще он тебе рассказал? — Я призналась ему, что все, чего я хочу, — это вернуть тебя, — объяснила Гермиона. — Но он ответил, что я должна стремиться к чему-то, что я должна «хотеть большего», хоть и не знаю, что это значит, — она села, пристально вглядываясь в призрачное присутствие Драко. — Думаешь, он имел в виду, что мне нужно сделать что-то еще, чтобы вернуть тебя? — она остановилась, задумавшись. — Может быть, если бы я отнесла Дары к завесе в Министерство, или… Или, может, если бы я смогла найти Маховик времени… — Гермиона. — Голос Драко звучал мягко, но аристократически твердо. — Не думаю, что он имел в виду меня. — Что? — она моргнула. — Я не думаю, что он говорил обо мне, — повторил Драко. — Я думаю, он говорил тебе сделать что-то большее с Дарами, — он пожал плечами. — Не знаю. Наверное, что-то важное. — Например? — спросила она, слегка ошарашенная этой мыслью. — Может, тебе нужно стать той, кто победит Темного Лорда, — задумчиво произнес Драко. — Или, может, с помощью Даров ты сможешь изменить что-то вокруг… Изменить отношение людей к маглорожденным, или, не знаю, изменить ситуацию в Министерстве… Она разразилась хохотом, таким сильным, что у нее заболело нутро, таким сильным, что чуть не разорвало грудь, а потом внезапно смех подкатил к горлу, и она задохнулась в рыданиях. — Что? — воскликнул Драко, охваченный паникой. Она видела, как он пытается прикоснуться к ней, протянуть руку, чтобы успокоить, и как он возмущенно застонал, вспомнив, что не может этого сделать. — Что происходит? — Ты хочешь, чтобы я просто жила своей жизнью, — пояснила она, и слезы потекли по ее лицу, пока она с трудом переводила дыхание. Это была шутка, уморительная шутка о том, что она должна бороться со всеми трудностями, чтобы найти его, чтобы быть с ним — только для того, чтобы потерять его, а затем каким-то образом ожидать, что она сможет обойтись без него. — Думаешь, я смогу просто продолжить жить? — В одно мгновение от смеха не осталось и следа. Ее поглотила собственная тьма. — Думаешь, я смогу сделать это сама? — повторила она. — Без тебя? — Эй, — он потянулся к ее щеке и тут же разочарованно нахмурился, вспомнив обстоятельства их ограниченного воссоединения. — Грейнджер. Гермиона. Я же говорил тебе, ты не одна… Это не то же самое. Это не то же самое, и ты это знаешь. — Ты же знаешь, как звучит пророчество, Драко! — всхлипывала она, потирая ключицу, где покоился кулон с буквой «М». — И знаешь как сложится история… — Это неправда, — возразил он. — То другая история. История другого человека, из другого времени и места. Но не эта, — он окинул ее взглядом, полным решимости. — Это наша история. — Но… — Я не хочу быть нигде, кроме как рядом с тобой, — произнес он, и по тому, как ожесточился его голос, это прозвучало почти как угроза. Не ей, конечно, — кому-то другому, неизвестному, неопределенному третьему лицу, кто бы ни посмел их разлучить. Самой Смерти, так сказать. — Я буду с тобой, Гермиона, всегда. Ты не одинока. — Но я не могу… — она беспомощно смотрела на него. — Сила, которой ты обладаешь, Гермиона — твоя не просто так, — стал серьезным Драко. Он будто читал ей лекцию. — Ты должна воспользоваться ей. Смерть права, — сказал он, слегка моргнув от абсурдности этого заявления. — Ты должна сделать что-то большее, чем просто вернуть меня. Она слегка фыркнула, пытаясь утихомирить бурю, все еще бушующую внутри нее. — Но пророчество, — вспомнила она. — Сила великая и ужасная… Драко махнул рукой, как будто это пустяк. — Не доверяй пророчествам, — нахмурился он. — Сила всегда великая и ужасная, — пожал плечами Малфой. — Но, возможно, это тебе по силам. Принести пользу миру. Все ее тело слегка покалывало от воспоминаний о той частичке ее, которая жила еще вчера. — Почему ты не рассказал мне о пророчестве? — тихо спросила она, прижав колени к груди. Она крепко обняла себя, укрываясь от боли, что причинит его ответ. — Я хотел, — признался он, и Гермиона увидела, что это тоже тяготило его. — Но на самом деле я боялся того, что оно будет значить для тебя. — Ты все еще боишься? — занервничала она. — Нет, — ответил Драко, и она удивилась его уверенности. — Думаю, смерть прояснила для меня некоторые вещи. — Ты должен бояться меня после всего, что я сотворила, — Гермиона мучительно сглотнула. — Я тебя не боюсь. Никогда не боялся, — уточнил Драко. — Просто не хотел думать о мире, в котором меня не будет рядом с тобой. — Как этот? — Гермиона невольно улыбнулась от иронии положения. Он сделал небольшую паузу, приглаживая рукой волосы и пытаясь сформулировать свои мысли. — Гермиона, — начал он, и она почти улыбнулась, глядя, как он пытается придумать что-то, способное воодушевить ее. — Помнишь тот вечер, когда ты спросила меня о родственных душах? — Конечно, — ответила она, чувствуя, что сердце ее забилось сильнее. Может быть, родственная душа — это тот, кто следует за тобой во всех твоих жизнях. — Я пытался заставить тебя не обращать внимания на все это, — он указал на Дары и книги, лежащие перед ней. — Забыть о Темном Лорде. Обо всем этом. — Да, — смутилась Гермиона. — И ты оказался прав… — Нет, — перебил ее Драко. — В единственном случае, — добавил он, фыркнув со свойственным ему высокомерием, — я не прав. Я ошибался, думая, что мое счастье важнее мира, что рушился вокруг. Она не знала, что на это ответить. Но разве это не так? Не так? — Посмотри, что он сделал, Гермиона, — убеждал ее Драко. — Темный Лорд отравил так много умов, что убедил человека убить своего единственного сына. Своего единственного сына! — Драко даже в своем состоянии дышал тяжело, охваченный яростью от сказанного. — Он создал настолько опасную обстановку, что это привело к гибели бесчисленного количества людей, которых он даже не удосужился оплакать, — болезненная горечь осела во рту. — Он распространяет ненависть, как вирус, и ты… Ты не можешь позволить ему или его поступкам, или чему бы то ни было — лишить тебя желания вмешаться. Сделать жизнь лучше. Его тон смягчился, и он опустил глаза, рассматривая свои руки. — Я хотел бы прожить с тобой жизнь, Гермиона… Поверь мне. Я думал об этом каждый миг, проведенный с тобой. Я думаю об этом всегда, — поправил он себя. — Я хотел бы прожить с тобой сотню жизней… — Не меньше, — слабо согласилась она. — Но это было не по мне, — закончил он. — Я не важен в этой части твоей истории, Гермиона, — он беспомощно покачал головой. — Я не нужен тебе, чтобы закончить то, что ты начала. — Ты мне нужен, — возразила она, прикусив губу. — И всегда будешь нужен. — Тебе никто не нужен, Гермиона Грейнджер, — заявил ей Драко и протянул руку вперед, задержав ее над сердцем. — Тебя более чем достаточно. Она позволила этому высказыванию осесть между ними, еще раз поблагодарив каждую его частицу, вернувшуюся к ней. Он никогда не позволял ей забыть, кто она. Даже когда она хотела. Особенно, когда она хотела. — Ты думал о том, какой могла бы быть наша жизнь? — тихо спросила она, встретившись с его серыми глазами. — Ну, знаешь, — смущенно пояснила она, имея в виду прошлое. — Тогда… — Я бы, блядь, женился на тебе, Грейнджер, — воодушевленно произнес он, и Гермиона горько рассмеялась: это заявление было одновременно и невыразимо трогательным, и в то же время таким неподражаемым, как сам Драко Малфой. — Мы бы дожили до ста лет и мирно умерли во сне, будучи отравленными злобными домовыми эльфами, отомстившими тебе за то, что ты бессердечно лишила их цели в жизни. — Драко! — всхлипнула Гермиона. — Не надо… — У нас были бы дети, — добавил он. — Для начала один, хотя бы один, — сказал он, и его голос приобрел нежные нотки. — Потому что ты должна быть чьей-то матерью. Это звучало душераздирающе мило и немыслимо. Не сейчас. Не сейчас, не без него. — Хватит, — слабо пролепетала она, и он кивнул. — У тебя сейчас есть чем занять свое время, — напомнил он ей. — Например, Повелительницей Смерти. — Это правда ничего не значит, — она бесстрастно пожала плечами. К ее удивлению, он усмехнулся, глаза его заговорщически блеснули. — Только если никто не знает, что это ничего не значит, — проговорил он с озорством. Гермиона уставилась на него. — Что? — спросила она, пытаясь понять смысл его слов. Но прежде чем он успел ответить, дверь за ее спиной распахнулась, и вошел Тео с сердитым лицом. — Гермиона, — прорычал он. — Мне нужна твоя помощь.

***

Тео вошел в поместье Ноттов и быстро направился в свою спальню, надеясь, что Грейнджер не проснулась без него. Разговор с Поттером и Уизли затянулся дольше, чем ожидалось; видимо, теперь это обыденность. Поттер взял себе за правило придерживаться более жестких временных рамок во всех случаях, когда речь идет об Уизли, чтобы не пропустить очередную кровавую бойню Пожирателей Смерти, если в следующий раз явится поздно. Он услышал голос Грейнджер, и его сердце сжалось, он подумал, как долго она не спала; очевидно, она не выходила из комнаты. Может быть, ей удалось активировать Дары? Может быть, Драко… Тео остановился перед дверью, пытаясь сдержать дрожь в груди. Был ли там Драко? Должен ли он прервать их? Он наклонился, пытаясь расслышать разговор. — Ты хочешь, чтобы я просто жила своей жизнью? Думаешь, я смогу просто продолжить жить? Думаешь, я смогу сделать это сама? Без тебя? Тео ждал ответа, но его не последовало. — Ты же знаешь, как звучит пророчество, Драко! И знаешь как сложится история… Она плакала. — Но… Тео нахмурился. Она определенно поддерживала свою сторону разговора, но он был уверен, что это только одна сторона. — Но я не могу… С кем она спорила? — Но пророчество… Сила великая и ужасная… Неужели он ничего не заметил? Может, у нее галлюцинации? Она все еще в шоке? Он был почти уверен, что она одна в комнате. Но ведь она произнесла имя Драко, верно? Он положил руку на ручку, собираясь открыть дверь, но тут его отвлек громкий хлопок. Он повернулся и увидел, что на узком столике в прихожей сидит сова и держит в лапках письмо, адресованное ему, написанное почерком, от которого Тео замер. — Спасибо, — он рассеянно погладил сову по голове и вскрыл письмо. Его глаза быстро просканировали страницу.

Тео,

Я знаю, что ты просил не связываться с тобой и что никто не должен знать о нас, но в Хогвартсе не все благополучно. Я не могу сказать многого в этом письме, но, пожалуйста, знай, что я не стала бы писать тебе, если бы не произошло что-то ужасное. Я бы никогда не подвергла тебя опасности, Тео, знаешь, но я боюсь за Асторию. Я боюсь за всех. Я боюсь за себя, Тео, а ты знаешь, что такого не бывает. Я боюсь больше, чем могу рассказать кому-то, кроме тебя.

До меня дошли слухи, что там, где ты находишься, тоже все ужасно, и я надеюсь, что с тобой все в порядке, надеюсь, письмо дойдет до тебя. Пожалуйста, ответь мне, Тео, как-нибудь. Любым способом. Мне нужно знать, что с тобой все в порядке. Я не могу есть, я не могу спать — мне просто необходимо услышать тебя.

Я знаю, мы условились не говорить этого, но к черту все договоренности. Я люблю тебя, Тео. Будь осторожен.

Письмо не было подписано, но он знал, от кого оно. Он с тревогой посмотрел на сову, подумывая о том, чтобы нацарапать постскриптум и отправить ее обратно — что угодно, слово, руну, пиктограмму — просто что-то, что успокоит ее, — но, судя по ее собственным словам, ему не стоило полагаться на то, что письмо дойдет до нее. Меньше всего ему хотелось, чтобы на ее спине появилась мишень. — Я найду способ связаться с ней, — сказал он сове, а затем расправил плечи и от злости крепко сжал кулаки. В Хогвартсе небезопасно. Я не стала бы писать тебе, если бы не произошло что-то ужасное. Он был в ярости. Какого хрена там творится, Снейп? Он ворвался в дверь, прервав воображаемый разговор Грейнджер. — Гермиона, — прорычал он, и она подняла на него свои золотисто-карие глаза, расширенные и немного испуганные. — Мне нужна твоя помощь. — Что такое, Тео? — спросила она, мгновенно поднимаясь на ноги. Она бросила короткий взгляд налево. — Нет, я не знаю, где он был. — С кем ты разговариваешь? — Тео не стал тратить время на уговоры, которыми планировал воспользоваться пять минут назад, до получения письма Дафны. — С Драко, — ответила она и разжала кулак, чтобы показать ему черный камень в руке. — Мне удалось вернуть его только с помощью Воскрешающего камня… — она сделала паузу, наклонив голову в замешательстве. — Ты его не видишь? — Нет, — Тео не обращал внимания на трепет в груди от жгучего осознания того, что она могла его видеть. — Ты уверена, что он там? Грейнджер посмотрела налево, слегка кашлянула, борясь с улыбкой, а затем снова повернулась к Тео. — Он говорит: «Пошел ты, Нотт, нахуй, за то, что не заметил, как комната стала еще изысканнее от его пребывания в ней», — сказала она, и щеки ее порозовели. — Уверена, что на самом деле он имеет в виду нечто более ласковое, — поспешно оправдалась Гермиона. — Предполагаю, что подобная грубость — достаточное доказательство его присутствия, а не буйство моего воображения… — Я… — Тео не смог подобрать слов от разочарования. — Может, если ты воспользуешься им, — она протянула ему камень. — Вот. Возьми, — предложила она, и глаза ее обожгло от мысли, что она может потерять даже частичное присутствие Драко таким образом. — Ты можешь поговорить с ним. Это было заманчиво. — Нет, — проговорил Тео через мгновение. Он не мог отнять у нее Драко, ни в каком виде. — Нет. Оставь его себе. — Хорошо, — согласилась Гермиона, и Тео смог разглядеть облегчение на ее лице. — Что случилось? — спросила она, внезапно вспомнив его драматический выход. — Что происходит? Тео почувствовал как реальность обрушилась на него. — Дафна, — он указал жестом на письмо. — В Хогвартсе что-то произошло. — Я и забыла, что начался учебный год, — Грейнджер нахмурилась. — Какое сегодня число? Тео пожал плечами. — Десятое сентября? — пояснил он. — Семестр только начался. — И что-то уже не так? — Гермиона начала нервно покусывать губу. — Что она сказала? — Что там небезопасно, — резко бросил Тео. — А я знаю Дафну. Она не стала бы просить о помощи, если бы ситуация не была слишком опасной, — он вздрогнул. — Она не стала бы просить о помощи, если бы это не угрожало бы жизни. Грейнджер побледнела. — Снейп там, и МакГонагалл, — ужаснулась она. — Что могло произойти? Как там могло стать опасно? Похоже, они поняли это одновременно. — Он там, — вздохнула она, и Тео кивнул. — Темный Лорд, должно быть, в Хогвартсе, — сказал он, чувствуя, как его охватывает необыкновенная ярость при одной мысли о том, что эти длинные нечеловеческие пальцы могут дотянуться до Дафны или даже существовать в воздухе, которым она дышит. Грейнджер посмотрела налево, мрачно кивнула туда, где с ней разговаривал Драко или ее воображение, а затем принялась расхаживать по комнате, что-то бормоча про себя. — Сядь, Тео, — приказала Грейнджер, внезапно повернувшись к нему лицом. — Я должна рассказать тебе о том, что называется крестражем.