Помеченный

ВОЛШЕБНЫЙ МИР ПОТРЯСЕН НЕОЖИДАННОЙ СМЕНОЙ ВЛАСТИ

В магическом мире Великобритании грядут большие перемены, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Многие семьи волшебников пытаются понять странные изменения, произошедшие за последние несколько недель, которые, по всей видимости, связаны с уже упоминавшимся и вызывающим глубокую тревогу массовым убийством в Малфой-мэноре в начале сентября, в результате которого погибло несколько верных последователей Того, Кого Нельзя Называть. Многие из тех, кто пал во время нападения на Малфой-мэнор, где когда-то проживала могущественная семья из Священных двадцати Восьми, были людьми, ранее сбежавшими из тюрьмы Азкабан, а некоторые из них входили в число Пожирателей смерти, ответственных за свержение Руфуса Скримджера в июле этого года. Уже некоторое время существуют предположения о возможности возвращения к власти Того, Кого Нельзя Называть, настоящая личность которого — полукровка Том Марволо Реддл, бывший староста Хогвартса и сотрудник компании «Горбин и Беркес», чей стремительный взлет к власти был обусловлен убеждениями о чистоте крови и другими крайне антимагловскими взглядами. Теперь журналист может подтвердить, что смерть Руфуса Скримджера и его последующая замена на бывшего главу Департамента магического правопорядка Пия Толстоватого действительно были организованы Реддлом в попытке заполучить контроль над Министерством. Однако после гибели предполагаемых Пожирателей смерти в результате резни в доме Малфоев, нападения на школу Чародейства и Волшебства Хогвартс и таинственного исчезновения всех известных сторонников Реддла в Министерстве, видимо, политическая ситуация изменилась в пользу темного мстителя, о котором до сих пор сообщалось только как о Повелителе Смерти. Кто такой Повелитель Смерти? Нашему корреспонденту удалось выяснить истинную личность удивительно юной маглорожденной Гермионы Грейнджер, известной многим еще по учебе в Хогвартсе как самая талантливая ведьма и близкая подруга Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил. О том, как Грейнджер обрела свои способности, известно немного, но источники утверждают, что именно ее обладание легендарными Дарами Смерти, описанными в «Сказке о трех братьях», написанной Бардом Бидлем, и стало основой для появления ее устрашающего титула. Те, кто знает об истинной сущности Грейнджер, с трудом осознают, что это означает для будущего волшебного мира, и многие с нетерпением ждут, насколько новый руководитель, требующий справедливого отношения ко всем волшебникам и магическим существам, действительно окажется лучше предыдущего тирана. Изменения, произошедшие после падения Реддла и его приближенных (в частности, бывшего министра Толстоватого и главного заместителя министра Долорес Амбридж), поражают своей масштабностью. Грейнджер, как так называемая Повелительница Смерти, свергнувшая Того, Кого Нельзя Называть, удалось в одиночку пресечь растущую коррупцию, вызванную предвзятой политикой Реддла, а позже она сочла нужным объявить чрезвычайное положение, в соответствии с которым она была назначена временным министром магии. На данный момент не существует официального механизма преемственности, и, по всей видимости, министр Грейнджер займет должность в Министерстве на постоянной основе, по крайней мере, в обозримом будущем. С момента вступления в должность Грейнджер провела, мягко говоря, обширную политическую реформу. Она публично расформировала Комитет по регистрации маглорожденных, открыто упрекнув бывшего заместителя министра Амбридж в «архаичном и тираническом обращении» с маглорожденными ведьмами и волшебниками, и полностью отменила все соответствующие решения Визенгамота. Каждый член Визенгамота теперь также находится под пристальным вниманием, и многие из них, как сообщается, подлежат замене в связи с подозрениями в распространении опасных предрассудков, аналогичных тем, которых придерживался Реддл. Что касается погибших Пожирателей смерти и сторонников Реддла, то многие из древних семей, оставшиеся без наследников — Лестрейнджи, Крэббы, Эйвери, Яксли, Роули и другие, — как ожидается, передадут в Министерство свои активы для проверки. О том, что станет с состоянием или поместьем Малфоев, пока не известно. Грейнджер также выступила за восстановление отношений между волшебниками и другими магическими существами, включая великанов, домовых эльфов, оборотней и многих других. О том, как продвигаются эти переговоры, пока ничего не известно, но, учитывая снижение поддержки Реддла, предполагается, что представители этих видов пойдут на сотрудничество. Уникальная история общения Грейнджер с магическими существами дает все основания полагать, что ее попытки наладить межвидовое взаимодействие могут сработать в ее пользу. Странно, но, несмотря на масштабные изменения в политике и кадровом составе Министерства, предполагаемый Пожиратель смерти Северус Снейп остался директором школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Репортер считает, что между директором Снейпом и министром Грейнджер может существовать некое личное соглашение, хотя на данный момент нет никаких сведений о том, в чем оно может заключаться. Изменения в учебной программе Хогвартса предусматривают возвращение предмета «Защита от темных искусств», который теперь преподают профессора Римус и Нимфадора Люпин, оборотень и метаморфмаг соответственно, а также введение обязательной практики по изучению магловедения. История магии также претерпела существенные изменения в структуре курса и теперь включает в себя подробный рассказ о многочисленных жертвах во время правления Геллерта Гриндевальда, который, по иронии судьбы, сам искал Дары Смерти, и о событиях аналогичной магловской эпохи, известной как Вторая мировая война. Министр Грейнджер через свои официальные источники обратилась ко всем с просьбой проявлять бдительность в ходе продолжающегося расследования дела Тома Марволо Реддла, находящегося в настоящее время на свободе. Грейнджер уверяет всех, что Реддл, которого раньше боялись как, возможно, самого выдающегося в истории мага, практикующего Темные искусства, нашел в ней «настоящего врага», и что Министерство под ее руководством остается «не только сильным, но и преданным делу восстановления прежнего и улучшения нового мира». На вопрос о том, как мир волшебников должен готовиться к дальнейшим действиям в условиях этой поразительной смены власти, журналист может ответить только, что мы должны сохранять бдительность, однако есть и причины надеяться. Мы — народ, раздираемый враждующими идеологиями, и, хотя рассвет новой эры уже явно наступил, мы должны продолжать жить с осознанием реалий того времени, в котором живем.

— Рита Скитер, специальный корреспондент «Ежедневного пророка», октябрь 1997 г.

***

— Я так понимаю, ты немного вмешалась в процесс написания этой статьи, — размышляет Тео, складывая экземпляр «Ежедневного пророка» и бросая его обратно на стол. — Немного, — призналась Грейнджер, встав на цыпочки, чтобы заменить банку, которую она позаимствовала на кухне. — Я всегда умела… мотивировать Риту Скитер. Тео это почему-то не удивило. Он всегда знал, что Грейнджер не стала такой безжалостной в одночасье. — Вижу, вы опустили довольно много деталей, — заметил Тео, наблюдая за ее реакцией. — Оставив «Таинственные исчезновения» без объяснений, верно? — Это было разумно, — устало сказала она, придвигая стул и усаживаясь напротив него с дымящейся чашкой чая. — Нет необходимости перегружать Молли Уизли своими достижениями. — Достижениями, — повторил Тео, хмыкнув от удовольствия. — Интересный выбор слов. — Это все Драко, — пояснила Грейнджер, поджав губы в очень похожей на малфоевскую ухмылке. — Я, конечно же, проконсультировалась с ним по поводу содержания статьи, — она пожала плечами. — Кажется, он остался доволен. Тео до сих пор было неприятно слышать имя Драко, произнесенное так непринужденно. Они с Грейнджер находились… мягко говоря, на разных стадиях горя, и им стоило немалых усилий продолжать разговор. — Вот эта последняя фраза, — Тео через минуту снова взял в руки бумагу и указал на последние строки: «Мы — народ, раздираемый враждующими идеологиями» — Это придумала ты? — он заколебался. — Или, возможно, Драко? Он пытался брать с нее пример, подстраиваться под обстоятельства, но это имя так больно жгло душу, что он сомневался, сможет ли произнести его. Она, казалось, ничего не заметила. — Вообще-то, — начала Грейнджер, прикусив губу. — Это написала сама Рита. Что ж, это было чертовски неожиданно. — Ты шутишь, — ухмыльнулся Тео. — Блядь. Правда? — Она не всегда ужасно пишет, — заверила его Грейнджер. — Иногда на нее находит вдохновение. Да. Конечно. — И как много тебе пришлось изменить? — спросил он, одарив ее знающей ухмылкой. Она же ответила ему своей безжалостной улыбкой. — Скажем так — это сокращенная версия, — пояснила она, взяв в руки газету и указав жестом на ограниченный размер колонок. — В первоначальном варианте статьи было еще несколько абзацев о моей прическе и личной жизни. Личная жизнь. Он задавался вопросом, насколько это больно. — Ты не упомянула Драко, — заметил Тео, внимательно следя за выражением ее лица. — Сейчас это не к месту, — к его удивлению, она пожала плечами. Это правда. — А как же беспричинное упоминание имени Тома Реддла? — настаивал Тео. — Уверен, это работа Скитер. — Нет, это была я, — вздохнула она, и Тео понял, что эта тема стала причиной разногласий. — Поверь, она сопротивлялась. — Думаешь его все еще боятся? — спросил Тео, немного обеспокоенный перспективой. — Я думал, что вначале ты захочешь… не знаю… продемонстрировать большую силу… — Конечно, страх остается, — отрезала Грейнджер, нахмурившись. — Невозможно стереть то, что он сделал, и то, что он отнял у людей, — она на мгновение запнулась — Тео был уверен, что она вспоминает свою собственную потерю. Гермиона подняла чашку с чаем и обхватила ту ладонями, позволяя пару обжечь губы. — Просто не думала, что широкой общественности будет полезно меня бояться, — сказала она наконец. — Хотя должны, — возразил Тео, приподняв бровь и наблюдая за тем, как она делает глоток чая. Ее губы дрогнули. — Да, — согласилась она. — Некоторые должны. Но мне показалось, что будет лучше, если мы его разберем по кусочкам, понимаешь, — сказала она, призывно наклонив голову. — Приоткроем завесу тайны. Верное замечание. Даже Тео мог подтвердить, что частое использование в статье имени Темного Лорда сработало эффективно — и, вероятно, Реддл будет в ярости, если статья попадет к нему. — Умно, — прокомментировал Тео, кивнув в ее сторону. — Хотя я и не ожидал меньшего. Она одарила его еще одной ухмылкой в стиле Драко. — Тебе и не следует, — высокомерно заметила она, делая еще один глоток.

***

Дадли наблюдал, как Гарри нервно грыз ноготь большого пальца, ожидая, когда он закончит читать статью. — Насколько все плохо? — спросил Рон, сидя напротив них и нервно теребя свои густые рыжие волосы. — Подожди, — пробормотал Гарри, его глаза все еще бегали по странице. Дадли посмотрел на Рона, размышляя, как снять напряжение. — Итак, — медленно произнес он. — Значит, Гермионы нет? Рон бросил на него нетерпеливый взгляд. Похоже, он плохо спал, подумал Дадли, разглядывая темные круги, которые резко контрастировали с бледной кожей рыжего. — Мы до сих пор не получили от нее никаких известий, — вздохнул Гарри, откладывая газету на кухонный стол. — Понятия не имею, как она себя чувствует. — А в статье ничего не сказано? — спросил Рон, вскакивая, чтобы выхватить ее у него. — Наверняка Рите Скитер есть что сказать по этому поводу — по крайней мере, что-то можно прочесть между строк. — Статья выглядит так, будто Гермиона добралась до нее, — помрачнел Гарри. — Она, конечно, достаточно умна, но для Риты Скитер это слишком политкорректно. — Слишком мало сплетен, — согласился Рон, его голубые глаза беспокойно забегали по странице. — Что это за «официальные источники» Гермионы? — Честно? — спросил Гарри, беззлобно смеясь. — Думаю, это значит Тео. — Тео? — эхом отозвался Дадли, услышав новое имя. Он все еще не совсем понимал, что происходит, поскольку никто так и не удосужился ввести его в курс дела. Рон и Гарри появились примерно за час до этого, выглядели они особенно изможденными и потерянными; Гарри, в частности, с момента своего появления нервно расхаживал по дому, не отвечая ни на один из вопросов Дадли. — Тео Нотт, — уточнил Рон с таким видом, словно это имя вызывало у него легкое отвращение. — Лучший друг Малфоя. Малфой — к слову о нем. — Хей, — присел Дадли. — А где… — Знаешь, это должно означать Тео, — перебил Гарри. — Твой отец упоминал, что несколько раз видел Тео в Министерстве, но никогда Гермиону. Дадли нахмурил брови, придя в замешательство. — Почему Гермиона должна быть с… — Дадли нахмурил брови, придя в замешательство. — Что ты думаешь об этой части, — Рон указал на место в середине статьи. — О том, что Министерство проверяет хранилища семей, оставшихся без наследников? — У меня нет никаких мыслей по этому поводу, — раздражался Гарри, снова вставая, чтобы пройтись по комнате. — Почему? Зачем? — Гарри, хранилище Лестрейнджей будет осмотрено, — настаивал Рон. — Тео уже сказал, что крестраж перенесли в хранилище Лестрейнджей. Если Гермиона даст нам доступ к нему… — Думаешь, она сможет? — лицо Гарри помрачнело. — Гарри, — Рон укоризненно посмотрел на него. — Конечно, она сможет. Дадли нахмурился, его взгляд метался между ними. Очевидно, в их компании что-то произошло. Но что? — Вероятно, нам придется пройти через Тео, — ворчал Гарри, продолжая вышагивать так энергично, что Дадли забеспокоился о сохранности его обуви. — Не думаю, что Тео будет вмешиваться в это дело, — твердо сказал Рон. — Он не хотел, чтобы мы забирали ее в Нору, и оказался прав, верно? — казалось, Рону больно это признавать. — Даже мы не смогли там остаться. — Верно, — пробормотал Гарри в ответ. — Тяжело, когда они суетятся вокруг, — он вздрогнул. — И сомневаются в нас. Что ж, это, по крайней мере, объясняло, почему они здесь. Вроде бы. — Так, а где… — Дадли прочистил горло. — Слушай, Миона, конечно, слетела с катушек, — вмешался Рон. — Но она наверняка хочет, чтобы мы победили Сами-Знаете-Кого так же сильно, как и раньше… Ну, это удивительно, разве нет? — Что значит она слетела… — Дадли издал нетерпеливый звук. — Неужели? — ощетинился Гарри. — Потому что, похоже, она разработала свой собственный план, не так ли? — он в отчаянии швырнул газету на пол. — Не знаю, что творится у нее в голове, Рон, я просто больше не знаю… Достаточно. — Эй, — крикнул Дадли, вскакивая на ноги и ударяя кулаками по столу. Остальные подняли на него испуганные глаза, а Гарри, теряясь в догадках, медленно опустился на свое место. — Да? — с опаской поинтересовался Рон. — Где Гермиона? — потребовал Дадли. — Где Драко? Почему Гермиона с этим… — забормотал он. — Тео? Наступила тишина, и Дадли понял, что ответы на вопросы ему не понравятся. — Гарри? — беспомощно спросил Рон, жестом призывая его к ответу и потирая висок. — Драко мертв, — ответил Гарри срывающимся голосом. Дадли повесил голову. Драко никогда не отличался дружелюбием, и из всех четверых его Дадли любил меньше всего, но Дадли считал, что со временем между ними установилось взаимопонимание. Дадли прекрасно видел, что Гарри особенно сильно переживал потерю: его обычно яркие зеленые глаза затуманились и потускнели в момент признания. — Волан-де-Морт убил его, — добавил Гарри. — А потом Гермиона… — он прервался. — Гермиона взяла некоторые вещи и стала очень могущественной, — медленно объяснял Рон, вклиниваясь в разговор, когда почувствовал, что Гарри больше не может продолжать. — Она хотела преследовать Сами-Знаете-Кого, и… — он сделал паузу. — Она подумала, что сможет использовать нечто, называемое Дарами Смерти, чтобы вернуть Драко. У Дадли защемило сердце от одной только мысли о том, что, должно быть, происходило в ее голове. — А Тео? — пролепетал он, размышляя, хочет ли услышать историю полностью. — Тео появился после того, как это случилось, и мы думаем, что он помогает ей, — сказал Рон. — Он пришел к нам, и, ну… — Рон запнулся. — Вы ему не доверяете? — догадался Дадли, искоса поглядывая на них. Рон не смотрел ни на кого в комнате, и даже Дадли понял, что они утаили что-то важное. — Дело не в этом, — поспешно отозвался Рон. Его взгляд беспомощно метнулся к Гарри, который, в свою очередь, безучастно уставился на место на столе. — Просто… мы… — он огляделся по сторонам. — Мы не знаем, что делать с Гермионой, — неубедительно закончил Рон, морщась от собственного высказывания. — Что значит, ты не знаешь, что с ней делать? — моргнул Дадли. — Она убила много людей, — грубо объяснил Гарри, все еще глядя в стол. — И она угрожала нам, чтобы получить то, что ей было нужно. Рон медленно кивнул, выглядя довольно подавленным при этих словах. — Мы просто больше не знаем, кто она такая, — заключил Рон, его голубые глаза грустно смотрели на Дадли. Дадли неловко переминался с ноги на ногу, пытаясь сообразить, что сказать. Он знал, что не самый умный человек в этой комнате, да и никогда им не был. К настоящему моменту он уже смирился и никогда не задумывался над этим. Но что-то очень странное показалось ему в том, что он не мог уловить связь, которую прослеживали остальные. — Что значит, ты не знаешь, кто она? — спросил он, моргнув. — Она Гермиона. Она та же. У нее было… — он сделал паузу, ощутив сильный спазм в груди от этой мысли. — У нее было разбито сердце, — тихо продолжил он. — Она… она сломлена, — он покачал головой. — Почему вы не с ней? Почему вы не помогаете ей? Гарри и Рон обменялись взглядами. — Она бы не хотела, чтобы мы… — замялся Рон, но Дадли мог сказать, что к чему бы ни относилась эта фраза, она все равно закончится глупо. — Конечно же, она хочет! — Дадли вспыхнул от досады. Он ведь наблюдал за ней все это время, не так ли? Да, она явно любила Драко, и Дадли понимал, что без него она разбита вдребезги. Она смотрела на Драко с таким обожанием, что Дадли мог только издали позавидовать. Но ее связь с лучшими друзьями — как они могли сомневаться в этом? Как они могли сомневаться в ней? — Она одна! — Дадли прикрикнул на них, чувствуя, как в нем растет разочарование от их совершенно неадекватной реакции. — Она одна, и… И ей, наверное, грустно… и… Он ждал, что Гарри и Рон отреагируют, скажут что-то, что угодно — но они лишь беспомощно смотрели на него. Дадли, по крайней мере, обрадовался, увидев, что оба они выглядят несколько виноватыми, не решаясь встретиться взглядами. — Она одна! — Дадли снова закричал, уже громче, стукнув рукой по столу, чтобы подчеркнуть свою значимость. Добби внезапно появился с треском, легко приземлившись на стол. В руках он держал довольно изящную метелку, и Дадли решил, что он, должно быть, занимался уборкой вместе с Кикимером. — Гарри Поттер! — Добби удивленно пискнул, низко поклонился, а затем повернулся, чтобы сделать то же самое с Роном. Но, видимо, внимание эльфа привлекла внезапная вспышка Дадли, так как Добби не терял времени, тревожно поворачиваясь, чтобы встретить напряженный взгляд своего друга-магла. — Что-то случилось, кузен Гарри Поттера? — воскликнул он в своей торжественной манере, широко раскрыв большие глаза. — Вы расстроены? — Да, — хрипло отозвался Дадли, пытаясь избавиться от растущего раздражения. — Добби может помочь! — весело предложил он, спрыгивая со стола и останавливаясь у ног Дадли. — Что Добби может сделать? — Эээ, — задумался Дадли. Гарри и Рон по-прежнему сидели молча, испытывая то ли вину, то ли горе — Дадли не понимал, что именно. Гермиона нуждалась в них, Дадли уверен в этом. И, судя по всему, она тоже им нужна. Он выпрямился. — Ты не знаешь, где живет Тео Нотт? — спросил он эльфа, слегка приседая, чтобы сократить расстояние между ними. — Добби много раз бывал в поместье Ноттов, — кивая, пискнул он, а затем вздрогнул. — Ужасное место, — добавил он, хотя и выглядел удрученным своим признанием. Дадли успокаивающе похлопал эльфа по плечу и, подняв голову, с вызовом посмотрел на Гарри и Рона, указывая подбородком в сторону Добби. — Должно быть, это то место, где находится Тео, верно? — спросил он двух волшебников. — Гермиона может быть там? — Они неловко кивнули в ответ. — В этом есть смысл, — пробормотал Рон, его взгляд метнулся вверх и столкнулся с Гарри. — Дом теперь принадлежит Тео. — Там родовая защита, — возразил Гарри, сопротивляясь идее. — Мы не войдем, если он не захочет нас пускать. Дадли встревожился. Когда же его кузен успел окончательно сдаться? В его тоне прозвучала, по меньшей мере, тревога. — Ты все равно должен попробовать! — Дадли настаивал на своем, и Добби, который все время оглядывался на Дадли, чтобы проследить за его суровым выражением лица, уверенно кивнул в знак согласия. — Ты должен попытаться. На мгновение все замолчали, а затем Рон, наконец, встал и повернулся к Гарри. — Прошел уже месяц, Гарри, — тихо заговорил Рон. — Мы… — он сделал паузу, а на его лице появилась страдальческая улыбка. — Мы пропустили ее день рождения, — подавленно произнес Рон, и, вопреки очевидной мелочи, Дадли заметил, что это причинило ему боль. — Она не пыталась связаться с нами, — хмыкнул Гарри, хотя Дадли и усомнился в существенности его оправдания. — Она знает, где мы находимся, но не искала… — Дадли прав, — вклинился Рон, кивком указывая на грузного блондина, сидящего слева от него. — Ей разбили сердце, — он тяжело вздохнул, откинув голову на плечи. — Может, нам стоит сначала поговорить с ней, — предположил Рон, глядя в потолок, хотя сам он, похоже, совсем не был уверен в своей правоте. Между ними возникла пауза. — Она бы сделала это для нас, — устало добавил Рон, и при этих словах Гарри медленно поднялся на ноги, смирившись. — Да, — вздохнул он наконец. — Да, думаю, она бы так и поступила. Дадли пока не знал, что стоит за беспокойством его кузена, и не мог судить, кроется ли оно в скорби, или страхе, или даже, возможно, в гневе. Все это имеет смысл, и в то же время нет. Не то чтобы Дадли удивлялся собственному замешательству — в конце концов, он всего лишь магл и не понимал, что такое эти дыры смерти, зачем они нужны, что делать с крестами и стражами, и почему родовой щит имеет значение. Однако ему казалось совершенно очевидным, что какие бы чувства ни испытывал Гарри, они, скорее всего, останутся нераскрытыми до тех пор, пока он сам не столкнется с Гермионой. Дадли, конечно, хотел бы быть там, но, в конце концов, он всего лишь магл. Вряд ли они бы позвали его, с досадой подумал он. Дадли наблюдал, как Рон подошел к Гарри и крепко сжал его плечо в сочувствующем жесте, и Дадли снова задумался о том, через что они прошли, чтобы так отдалиться друг от друга. Рон, как это часто бывало, с легкостью нашел в нем постоянного союзника: рыжеволосый волшебник, когда ему предоставлялась такая возможность, проявлял понимание, и было очевидно, что он способен взывать к лучшей стороне характера Гарри, даже если самому Дадли это не удавалось. Хотя у него это все равно получилось, не правда ли? Эта мысль его развеселила. Получилось, даже если для этого потребовалась помощь Рона. Дадли самодовольно улыбнулся, ощущая триумф, несмотря на тревогу Гарри. Хорошо быть правым, даже если он всего лишь магл.

***

Только закрыв дверь, Гермиона наконец-то позволила себе выпустить дрожащий вздох и упала спиной на кровать, которая теперь принадлежала ей. — Я обманщица, — произнесла она вслух, и Драко со вздохом опустился на кровать рядом с ней. — Нет, — он возмущенно фыркнул. — Я бы не стал тратить на тебя время, если бы ты была такой. — Драко, — она приподнялась и повернулась на бок, чтобы посмотреть на него. — Что я делаю? — Меняешь мир, — спокойно ответил он, с тоской опустив взгляд на ее губы. — Или не заметно? — А как же я? — устало спросила она, сомневаясь, хватит ли у нее сил плакать. Он некоторое время наблюдал за ней с задумчивым выражением лица. — Ты погрузилась в свою тьму, — прокомментировал он, позволяя своим пальцам парить над ее на кровати. Наверное. Она позволила своим пальцам порхать по воздуху в том месте, где должен был быть его палец, представляя, что может почувствовать его. — Сосредоточься на том хорошем, что ты создаешь, — напомнил он ей, теперь уже поднимая ладонь, чтобы очертить контур ее лица. — Все является средством достижения цели. Кто-то должен совершить трудный выбор. — Неужели это должна быть я? — задалась она вопросом, опешив от своего всхлипа, когда с тяжелым вздохом подалась вперед и прижалась щекой к одеялу. — Может, меня не зря «вечно недооценивают», — прошептала она. — Может быть, у меня нет той «необходимой силы духа», о которой думал Снейп, — добавила она, вспомнив мнение мрачного профессора. Драко скептически поднял бровь. — Ты хочешь обсудить мнение Снейпа? — он скорчил недовольную физиономию. — Ты и вправду заблуждаешься, Грейнджер. Она постаралась не улыбнуться. — Я всего лишь повторяю его слова, — пояснила она тихо. — А чувства — мои собственные. — Вечно ты себя в чем-то ущемляешь, — проворчал в ответ Драко, неодобрительно поджав губы. — Мы уже говорили об этом, помнишь? — О чем именно? — она зарылась лицом в постельное белье. — Помнишь наш разговор перед дуэлью с Роном? — спросил Драко. Теперь он называл его Роном, как будто после смерти окончательно избавился от остатков вражды, накопившейся при жизни. Гермиона не понимала, что это — душевная боль или нет. Нет, — внутренне возразила она. Определенно, душевная боль. Трагедия. — Напомни мне, — вздохнула она, поднимая на него глаза. — Я злился на тебя, потому что ты собиралась позволить ему победить, — произнес он, глядя на нее своими пронзительными серыми глазами. — И что я тебе сказал тогда? — Ты сказал: «Зачем тебе друзья, у тебя есть я», — ответила Гермиона, улыбаясь. Драко закатил глаза. — Вообще-то я такого не говорил, — проворчал он, а Гермиона пожала плечами. — Но подразумевал именно это. — В любом случае, — продолжал он невозмутимо. — Я говорил, чтобы ты не позволяла мне быть единственным, кто знает, кто ты есть, — надавил он. — Помнишь? — Помню, мы поссорились из-за этого, — ответила она, хотя не могла удержаться от печальной улыбки. Ведь было время, когда они ссорились. Потому что всегда могли помириться. Он, похоже, думал о том же. — Мне жаль, что все так получилось, — проговорил он, демонстрируя редкую слабость, которая теперь, когда его не стало, проявлялась все реже. Она отвернулась к постели, мучительно закрывая глаза, пытаясь отгородиться от тягостной печали, на мгновение отразившейся на его лице. Ей не нравилось видеть его грустным. — Это его вина, — пробормотала она после некоторого раздумья. — Не твоя. — И моя тоже, уверен, — с горечью возразил Драко. — Где-то на пути я должен был поступить по-другому. — Не надо, — предупредила она, поднимая голову и глядя на него. — Не делай этого. Ты же знаешь, что не поможет. — Это тоже не поможет, — убеждал он, придвигаясь и ложась лицом к ней. — Ты не приняла это. Ты не должна ненавидеть себя. Она вздохнула, не желая снова заводить этот разговор. — Можешь сделать для меня что-нибудь? — спросила она, поднося руку к кулону на шее и слегка касаясь его губами. — Все, что угодно, — он откинулся на спинку кровати. — В пределах разумного, конечно. Разум был так ограничен. — Расскажешь мне какую-нибудь сказку? — попросила она, вытянувшись рядом с ним. — Что-то такое, что заставит меня забыть обо всех этих… достижениях, — поморщившись, проговорила она. Он хмыкнул, обдумывая ее просьбу. — Правдивую сказку? — уточнил он. Она пожала плечами. — Как хочешь. — Он сделал небольшую паузу, проводя руками по бледным светлым волосам. Ей больше всего на свете хотелось почувствовать эти пряди под своими пальцами, и она задрожала при мысли о том, что готова отдать за это. Все, что угодно. — Давным-давно, — начал он несколько неуверенно, — жила-была прекрасная гриффиндорская принцесса. — Однажды, — поправила она, и он бросил ей высокомерную ухмылку. — Хорошо, — согласился он. — Однажды жили-были прекрасная гриффиндорская принцесса и красивый слизеринский принц. — Насколько красивый? — спросила она. — Грейнджер, честное слово, — возмущенно воскликнул он. — Ты будешь слушать сказку или нет? — Ладно, — вздохнула она, опустив взгляд на то место, где их ноги могли бы переплестись, окажись они в другой жизни. — Давай дальше. — Очень красивый, отвечая на твой вопрос, — пояснил он. — Очевидно. — Очевидно, — согласилась она, торжественно кивнув. — Продолжай. — Слизеринский принц родился в замке, где его воспитывали в страхе и ненависти, — сумел вымолвить он, и его лицо исказилось от печали. — А гриффиндорская принцесса родилась вдали от своего королевства, не зная, кто она на самом деле. Но, — заметил он, жадно изучая ее лицо, — у них было кое-что общее. — Что именно? — с надеждой спросила Гермиона, глядя на него. — Когда они родились, их соединила невидимая красная нить судьбы, — пояснил он, проведя линию от своего сердца к ее. — И благодаря этой нити им было суждено встретиться. Независимо от времени, места и обстоятельств. — Как нить могла быть одновременно красной и невидимой? — осторожно поинтересовалась Гермиона, стараясь не обращать внимания на то, как от этих слов сердце замирает от тоски. — Тише, — отмахнулся он от ее вопроса. — Из-за замка, в котором родился принц, он так сильно потянул за нить, что она натянулась и запуталась, поэтому даже когда он приближался к принцессе, то оказывался далеко от нее, — Драко выглядел опечаленным. — Слишком далеко, чтобы понять, что он получил. — Она может порваться? — задала вопрос Гермиона, уже зная ответ. — Никогда, — отрезал он. — Это красная нить судьбы, — добавил Малфой с укором. — Ее нельзя разорвать. — Справедливо, — слабо пролепетала она. — Принц не сразу увидел нить, связывающую их, а когда увидел, то испугался, — продолжил Драко. — Слишком испугался, чтобы понимать, как поступить. Слишком испугался, верить ли в то, что он увидел. — И поверил? — она увидела в зеркале отражение его лица, то самое, когда в ванной на седьмом этаже она впервые заглянула в его душу. — Поскольку у принцессы было доброе сердце, она показала принцу те его качества, которые не переполнены ненавистью и страхом, — он с трудом сглотнул. — Она показала принцу, как любить. Истина сказанного запечатлелась в тишине между ними. — Пожалуйста, — умоляла она, понизив голос до шепота. — Пожалуйста, подари им счастливый конец. В его взгляде читалось и понимание, и тепло, и печаль, и все это одновременно. — Нить связала их, — решительно произнес Драко. — Она привела их друг к другу. Но поскольку они любили, то не нуждались в судьбе, — он приблизил свое лицо к ее, и Гермиона закрыла глаза, вспоминая это ощущение. — Их любовь способна победить смерть. — Они поженились, — прошептала она, призывая его подарить ей счастье, которого так незаслуженно лишили. — Они прожили долгую жизнь вместе. — Да, — согласился он, уловив ее потребность. — А когда у них появились свои принцы и принцессы, они привели их в созданный ими мир — мир без ненависти, которая едва не разлучила их. — Лучший мир, — тихо добавила Гермиона. Он всегда ее понимал, верно? До мелочей. Он никогда не давал ей забыть. — У тебя должно получиться, — настойчиво повторял он ей. — Даже без меня. Ты должна это сделать. — Хорошо, — прошептала она. — Ради тебя. Он покачал головой. — Ради тебя, — подсказал он ей. — Ради нас.