Помеченный

Прошло три года, а они все еще жили там, все еще вместе, все еще цепляясь друг за друга. Возможно, именно из-за видений они с Роном не смогли продержаться долго. Рон хотел, чтобы она нуждалась в нем, хотел обнимать ее, пока она дрожала по ночам; но от его объятий становилось только хуже, и в конце концов она перебралась в гостиную. Гермиона проснулась до рассвета, как привыкла за последний месяц или около того. Она тихонько прокралась на кухню на площади Гриммо, отчаянно стараясь не потревожить Кикимера и горячо надеясь, что рядом никого нет. Не повезло. — Снова этот сон? — пробормотал Гарри, опираясь на стойку и потягивая кофе. Она подпрыгнула при звуке его голоса, прижав руку к ключице. — Гарри, — заикаясь, произнесла она. — Я… — Извини, — поспешно отозвался он, доставая из буфета кружку и наливая ей дымящийся кофе. — Рановато тебя пугать, видимо. — Немного, — неуверенно согласилась она, однако с облегчением опустилась рядом с ним, позволяя теплу напитка распространяться по ее рукам, проникая сквозь пальцы. — Снова этот сон? — поинтересовался он. — Да, — ответила она, закрывая глаза и вдыхая аромат. Еще один день. — В последнее время он становится… довольно навязчивым. Он молча отпил кофе. — Навязчивым? — Теперь это не просто голос, — уточнила она, прикусив губу и разминая затекшую шею после нескольких часов беспокойного сна. — Ты говорила Рону? Он даже не смотрел на нее. Потому что уже знал ответ. — Он в курсе, что мне снятся сны, — медленно произнесла она. — Но думает, что это кошмары. После войны, — пояснила она. Гарри кивнул. — И как давно? — спросил он, сделав еще один глоток. — С тех пор, как я согласилась работать в Министерстве, — вздохнула она. — Думаю, это просто стресс. — Но ведь сон снился тебе и до этого, — осторожно заметил Гарри. — Не так ли? Она закрыла глаза, чувствуя, как ласково звучат слова, проносящиеся в ее голове. В этой жизни или в любой другой… Это никогда не было кошмаром. Но Рон не понимал. Он хотел, чтобы все было просто, ясно и понятно, но у нее не получалось объяснить происходящее. — Да, — неуверенно произнесла она, наконец-то поднеся к губам свою чашку. Они сидели молча. Она знала, почему Гарри не спит: он вообще никогда не спал. В них обоих всегда жило что-то, какая-то щемящая, ноющая мысль, что они уже исчерпали себя. Когда Джинни находилась рядом, ему становилось легче: нужно заботиться о ком-то, кого-то защищать. Но в данный момент Джинни уехала с "Гарпиями", и странное чувство опустошения не покидало Гермиону, оба они находились в состоянии то ли вялого пробуждения — то ли сонливости, — из-за которого оба были невольно привязаны друг к другу. — Возможно, это стресс, — сказал наконец Гарри, возвращаясь к ее первоначальной мысли. Никто из них в это не верил. Они научились безмолвно нести этот груз. — Возможно, — согласилась она, позволяя губам задержаться на краях чашки. — Ты же сегодня начинаешь, да? — поинтересовался Гарри, хотя знал ответ. Теперь они будут работать в одном здании, поскольку она завершила обучение в Хогвартсе — сначала как студентка, заканчивая последний курс и сдавая экзамены, а затем как научный сотрудник, помощник профессора Бинса — то есть преподавала Историю магии вместо него. МакГонагалл или «Зовите меня Минервой, дорогая», «О нет, профессор, я не могу» — со временем убедила ее отойти от академической деятельности, поскольку Гермионе она не пришлась по душе. У нее не хватало терпения на учеников, лишенных такого же неудержимого стремления к знаниям, как у нее, и МакГонагалл предложила ей «найти свое призвание — может быть, в чем-то более полезном?». И когда Кингсли обратился к ней с предложением: «Пожалуйста, Гермиона, подумай над этим вариантом; ты принесешь пользу Министерству и, несомненно, станешь гордостью нашего отдела», — она решила, что и так долго раздумывала. На самом деле, она не так уж и сомневалась в готовности принять эту должность, особенно если учесть, как однажды она упрекнула Скримджера; но после того, как она спокойно наблюдала за ходом судебных разбирательств после войны с Волан-де-Мортом, которые, по сути, представляли собой не более чем трибуналы для авроров, ее совесть взывала к справедливости. Когда юридический отдел предложил ей работу, она не смогла отказаться, и её разум затрепетал, то проясняясь, то вновь теряясь в предвкушении. — Тебе снова предстоит сражаться, — заявил в тот день Гарри, с гордостью хлопая ее по спине. — Не стоит загадывать, — отчеканила она. — В основном я займусь бумажной работой. — Все равно, — пожал он плечами. — Ты будешь за кого-то бороться. Она подумала, не исчезнут ли сны. Какая-то часть ее души цеплялась за мысль, что если она сможет найти правильные обстоятельства, если она сможет каким-то образом привести себя в гармонию с тем, куда хочет направить ее Вселенная, то наконец избавится от странного, противоречивого чувства, с которым жила со времен войны; от затянувшегося ощущения, что она сбилась с пути. Если продолжить железнодорожную метафору, она слишком долго ехала по ложному маршруту. Но становилось только хуже, и эффект от снов проявлялся все сильнее. Теперь она почти отчетливо видела его, облик источника голоса, но чем больше она пыталась дотянуться до него, осмыслить его, тем более отчужденной оставалась. — Солнце скоро взойдет, — заметил Гарри, хотя она понятия не имела, как он мог это определить. В кухне не было окон. — Откуда ты знаешь? — пробормотала она, делая еще один глоток. Он пожал плечами. — У меня просто предчувствие, — ответил он, склонив голову к ее плечу.

***

Когда-то Драко Малфой вовсе не умел трудиться, ему было чуждо то, что, как он узнал позже, считалось работой, — конечно, до тех пор, пока три года назад все не встало на свои места. Сначала он просто слонялся по поместью, ощущая себя призраком, утопающим в море воспоминаний, от которых никак не мог избавиться, и обреченным на жизнь в горьком одиночестве. Его отец смирился со смертью вскоре после войны, что Драко не слишком удивило. У Люциуса ничего не осталось. Как и у Драко, и, скорее всего, так бы и продолжалось, если бы не его мать и эти чертовы туфли. — Пойдем со мной, — мягко уговаривала она его, пытаясь вывести на улицу. — Нет, — пробурчал он в ответ, но она одарила его таким взглядом, что он уступил и потащился на Косую аллею, чтобы купить ей туфли. Разумеется, это был лишь предлог. Хитрая Нарцисса. Тогда он впервые увидел, как изменился мир, что ненависть по-прежнему существует; что ее присутствие не исчезло насовсем, а только на время сдерживалось. — Мы не обслуживаем таких, как вы, — прозвучал резкий голос продавца. — Таких, как я? — спросила Нарцисса, невозмутимо приподняв бровь. — Тех, кто платит? — Ну, знаете ли, — ответил продавец, переведя взгляд на Драко. — Ему подобных. — Если ты еще хоть раз так посмотришь на моего сына… — Нарцисса сердито выпрямилась, придав своему голосу опасный низкий тон. — Что вы сделаете? — перебил его коллега, скрестив руки. — Замучаете меня? Убьете? — Выражение его лица оставалось суровым и безучастным. — Попробуйте, миссис Малфой, — раздраженно произнес он. — Только попробуйте. Драко не понадобилось заходить в другой магазин, чтобы понять, что в нем его встретят также, что дороги, по которым он прежде шел без препятствий, теперь бесповоротно закрыты. Он видел, как меркнут и гаснут крошечные искорки в глазах матери, улавливал малейшую дрожь ее плеч, и этого оказалось достаточно, чтобы принять решение о дальнейшем развитии событий. Хотя сейчас он не находил в этом особого утешения. В конце концов, он выбрал магическое право, чтобы защитить свою мать — да и себя тоже, хотя его перестало волновать, как с ним обращаются. Нет, он думал о Нарциссе, о том, как он, вооружившись юридическими знаниями, сможет воспользоваться ими против продавца в магазине как в тот день, вместо того, чтобы чувствовать себя разбитым, потрясенно молчащим рядом с ней. Он написал МакГонагалл и попросил сдать Ж.А.Б.А., подчеркнув свою отличную учебу в школе, Драко подавал прошения свиток за свитком, пока директор наконец их не удовлетворила. Руководство школы всячески препятствовало МакГонагалл, он знал, но извлек первый урок из новой жизни: борись изо всех сил, пока тебя не станут уважать. Второй урок он усвоил, когда МакГонагалл похлопала его по плечу на выходе с экзамена: будь благодарен тем, кто прощает. Разумеется, это только начало. Если они не хотели, чтобы бывший Пожиратель смерти сдавал экзамены, то еще меньше они хотели, чтобы тот же бывший Пожиратель смерти ходил по коридорам их Министерства. Это был год посещений и обращений, бесконечных апелляций, направленных оглохшим чиновникам — индифферентным чиновникам, поправил он себя, так как насколько ему известно, со слухом у них все в порядке — и все ради малейшего шанса. И только когда Министерство явно отчаялось в кадрах, ему дали только один шанс: он вошел в комнату для собеседований и увидел бесстрастные лица с остекленевшими глазами. Еще до выхода из здания на его резюме, должно быть, поставили красный штамп «Отказано», вот только что-то шептало ему остаться. Он замер на мгновение и впервые за много лет почувствовал странное притяжение, которое недвусмысленно указывало ему на то, что если он сейчас покинет Министерство, то всю жизнь будет жалеть об этом. И вот он застыл у камина, не решаясь войти, пока не понял, что кто-то непременно пройдет мимо. Кто-то важный обязательно должен пройти. Им оказался сам министр. — Министр, — поспешно обратился к нему Драко, направляясь к выходу из здания. — Если бы вы только дали мне шанс… — Мне очень жаль, мистер Малфой, — прошелестел он своим глубоким голосом, едва удостоив его взглядом. — Вам придется пройти через Отдел кадров волшебников… — Вы идете на обед, министр? — с отчаянием спросил Драко, задерживаясь перед входом в камин. — Да, — вежливо, но неохотно признал он. — Именно поэтому вы должны… — Вы уверены, что они обслужат вас, министр? — воскликнул Драко, и люди, услышав его возмущение, переглянулись. — Конечно, мистер Малфой, — отозвался он, в замешательстве сдвинув брови, и озадачился этим вопросом. — Как же вам повезло, — заметил Драко, — потому что они захлопнули бы дверь перед моим носом, сэр, как это делаете сейчас вы. В этот момент Бруствер резко остановился на полпути, и Драко воспользовался заминкой. — Вы хотите, чтобы люди верили, что Министерство сильно, что оно работоспособно, что война, развязанная ненавистью, окончена, — спокойно заявил Драко. — И все же вы поддерживаете Министерство, которое увековечивает… нет, — перебил он себя, — которое обеспечивает множество возможностей для такого же явного разделения! Плечи Бруствера напряглись, на лице появилось грозное выражение, и он медленно повернулся. — Чего вы хотите, мистер Малфой? — требовательно поинтересовался он, каждый дюйм его тела пылал от напряжения в ожидании того, что Драко привлечет внимание публики. Третий урок: ни одна личность не защищена от осуждения, ни одна честь не застрахована от подозрений. — Дело не в том, чего я хочу, министр, а в том, чего заслуживаю, — Драко жестом указал на баннеры, развешанные вдоль стен.

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К МИНИСТЕРСТВУ — ВОССТАНОВИМ МИР ВМЕСТЕ!

— Вам нужны сотрудники Министерства, — твердо заметил Драко. — Я сдал Ж.А.Б.А. на все «Превосходно» и этим отличаюсь от всех тех, кого вы пытались, но так и не смогли нанять. Это не одолжение, — добавил он, сузив глаза. — Мне полагается шанс, потому что такое Министерство вы обещали создать. Документы подписали в считанные часы. — Я горжусь тобой, — произнесла Астория, привстав на цыпочки, и коснулась губами его щеки. Их отношения несколько охладели, поскольку он упорно стремился получить должность, над которой его отец только посмеялся бы. Она заслуживала большего. Возможно, при других обстоятельствах он был бы достоин ее, если бы не растерял свое благородство из-за ошибок, допущенных в прошлом. Он бы жил, как отец, словно король в собственном замке, если бы матери не понадобились туфли. Но ведь это совсем неправильно, да? — Астория, — он взял ее за руки. — Нам нужно поговорить.

***

— Сюда, мисс Грейнджер, — бодро сказала Муфалда, провожая ее мимо вереницы столов, заваленных горами бумаг. — Дорогая, вы же не будете работать здесь, в коридоре. — О, — протянула Гермиона, старательно пряча за ухо выбившийся локон. — У меня в самом деле будет кабинет? — Конечно! — воскликнула Муфалда, хотя ее энтузиазм заметно поутих. — Хотя, надеюсь, вы не очень обидитесь — придется делиться, — извинилась она. — Но только первое время… — Почему только на время? — нахмурившись, перебила Гермиона. — Ремонт, что ли? Смешно, что волшебники нуждаются в таких вещах, но другого объяснения в голову не приходило. — О нет, — поспешно возразила Муфалда, слегка нахмурившись. — Мы просто не рассчитываем, что он задержится надолго. Гермиона почувствовала внезапный порыв, заставивший ее отшатнуться, она замерла, вцепившись в угол соседнего стола. — Извините, — пролепетала она, моргая сквозь дымку. — Я немножко растерялась… — О, все в порядке, дорогая, — заверила ее Муфалда, отступая назад, и подошла к ней. — Вы в порядке? — Хм… — В ушах зазвенело. — Ничего серьезного, просто… — Звук нарастал. В этой жизни или в любой другой… — Мисс Грейнджер? — Муфалда занервничала. — Может, вам нездоровится? — Нет, нет… Их любовь способна победить смерть… — Просто… не останавливайтесь, — пролепетала Гермиона, медленно выпуская из рук стол и продвигаясь вперед. — Я… присяду, знаете… когда мы дойдем… — Ну, он уже пришел сегодня утром, — с сожалением сообщила Муфалда, слегка сморщив нос, и повернулась, продолжая свой путь. — Не самая приятная компания, как я слышала… Пожалуйста, подари им счастливый конец… — Кто он? — Гермиона вздохнула и потянулась к ручке приоткрытой двери, пытаясь устоять на ногах. Ей, конечно, не стоило спрашивать. — Грейнджер, — произнес он напряженно. Ты не одна.

***

Драко пришел заранее, зная, что если задержится хоть на минуту, то это станет основанием для увольнения. Возможно, не сразу, но он научился не доверять чужой доброжелательности. Четвертый урок: доброта недолговечна. В любом случае, он нервничал, необычайно нервничал; только когда он зашел в здание, сознание начало проясняться, мысли замелькали в той же успокаивающей последовательности, что и раньше, словно возвращаясь в сон. Ваниль. Гардения. Роза. Похожее притяжение, но сейчас оно не направляло. На этот раз сила приковала его к месту, едва он вошел в кабинет, оборудованный пустыми столами и стеллажами. — Куда мне… Но не успел он оглянуться, как представитель Министерства уже исчез. Он вздохнул и начал аккуратно раскладывать те немногочисленные вещи, которые предусмотрительно захватил с собой. Ему никогда не нравилось заниматься оформлением интерьера, и при этом он всегда отличался исключительной аккуратностью. Но существовали вещи, без которых он ненавидел оставаться, кроме того, Драко любил, чтобы все лежало на своих местах. Разумеется, книги по праву — горы книг и свитков — служили для практического применения. Он разложил их по полкам, расставил в алфавитном порядке, зашифровал, дополнив лишь своими пометками. Каждая строка напоминала о тяжелых ночах, проведенных в одиночестве со сложенной головой. Осталось место еще для одной книги. Он положил свой экземпляр «Короля Артура» в кожаном переплете на центральную полку, которая располагалась прямо на уровне глаз, если опуститься в кресло. Почему-то это успокаивало. Он услышал приближающиеся голоса и почувствовал толчок в груди, гадая, как она отреагирует. Конечно, он догадывался, кто она. Его никто не предупредил — не удостоили вниманием — но он догадывался по непрекращающемуся шепоту и уважению остальных сотрудников. Такую же реакцию раньше выражали лишь услышав фамилию Малфой, однако теперь ее вызывало одно — война, изменившая все. И если это была «она», то только одна. Гермиона Грейнджер. Он ощутил беспокойство в груди. Волнение? Наверное. И все же его странно успокоил ее голос, раздававшийся по мере приближения, а его дыхание от неожиданности остановилось. Она неуверенно показалась в дверном проеме, отчасти опираясь на раму. — Грейнджер, — произнес он, и золотисто-карий блеск ее глаз показался ему до боли знакомым. Ваниль. Гардения. Роза. — Малфой, — ответила она тихо, словно с трудом выговаривая слова. Муфалда тревожно посмотрела на Грейнджер, игнорируя присутствие Драко в привычной манере. — Вам подать стул, мисс Грейнджер? — пискнула она, и в другое время Драко, возможно, подумал бы передразнить ее. Вам подать стул, мисс Грейнджер? Помассировать ноги? Чертово пришествие святых? К чести Грейнджер, она, похоже, не обратила внимания на эту возню. — Я сама, — пробормотала она, отмахиваясь от старшей ведьмы. — Все в порядке. — Но… — Муфалда нервно оглянулась на Драко. — Он не кусается, — огрызнулась Грейнджер, переведя взгляд на него. — Верно? — Определенно не в первую неделю, — заявил он, и она уставилась на него. — Со мной все в порядке, — заверила она Муфалду, расправив плечи и устроив на его глазах весьма удачное зрелище. — Спасибо. Муфалда собралась уходить, но Грейнджер остановила ее, окликнув через плечо. — Знаете, — требовательно заговорила Грейнджер, — с ним следует обращаться так же, как и со мной. Ведь для этого мы здесь, не так ли? — добавила она, и Драко на мгновение застыл в восхищении, увидев, как выражение ее лица стремительно помрачнело. — Чтобы сделать мир лучше? Мафальда лихорадочно кивнула, но отступила назад, не сказав ни слова. — Мне не нужна твоя жалость, Грейнджер, — возразил Драко, старательно избегая ее пристального сочувствующего взгляда с того момента, как Муфалда ушла. — Не хватало еще, чтобы ты защищала меня. — Да брось, Малфой, — отозвалась она, пересекая комнату и облокачиваясь на свободный стол. — В любом случае, дело не в тебе. — Да неужели? — насмешливо поинтересовался он. — Значит, ты делишь кабинет с каким-то другим сотрудником? Она закатила глаза. — Я согласилась работать здесь не для того, чтобы иметь дело с теми же слепыми предрассудками, из-за которых нам пришлось идти на смерть, — возмутилась она, и он почувствовал легкий трепет, когда она употребила слово «нам». — Тогда это комплекс героя, — хмыкнул он. — Ничего не меняется. Она внимательно посмотрела на него, слегка поджав губы в раздумьях. — А вот ты изменился очень сильно, — прокомментировала она, скрестив руки на груди. — Ты пришла к этому выводу за те пять минут, что находишься со мной в одном помещении? — с ехидством спросил он, вальяжно откинувшись в кресле и сложив руки за головой. — Твоя магия поистине не знает границ. Она пристально наблюдала за ним, в задумчивости покусывая губу. — Я знаю, на что тебе пришлось пойти, чтобы получить эту работу, — с серьезностью проговорила она, и он напрягся. — Не верь всему, что слышишь, — пробормотал он, но она покачала головой. — Артур был там, — сообщила она ему. — Видел, как ты доставал Кингсли. Теперь она улыбалась, а он не мог отвести взгляд. — Судя по голосу, ты под впечатлением, — прокомментировал он. — Да, — подтвердила она, пожимая плечами. — Удивительно, что ты это заметил, — добавила она, — поскольку, думаю, ты никогда раньше не слышал такой интонации. Он снова почувствовал это. Притяжение. До боли знакомое. — Забавно, — он хотел ответить уверенно, но получилось едва ли не шепотом. Казалось, что она и сама несколько растерялась. — Артур, да? — неожиданно громко спросил он, не обращая внимания на ноющую боль в груди, и выпрямился. — Я думал, что ты уже называешь его папой. На ее щеках выступил румянец, и он понял, что наслаждается этим. — Ты прекрасно знаешь, что мы с Роном больше не вместе, — отрезала она. Гермиона права, но он не хотел ее разочаровывать. Почему-то он знал, что эта игра доставит ему удовольствие. — Зачем мне интересоваться подобными вещами? — он небрежно махнул рукой, прекрасно понимая, что именно за ухмылка промелькнула на его губах. — Не играй со мной в игры, Малфой, — предупредила она, хотя, казалось, почувствовала облегчение от спада напряжения. — Тебе не понравится. — Какая игра? — невинно спросил он, подавшись вперед и положив подбородок на руки. Лукавая улыбка расплылась по ее лицу, и у него защемило в груди. — И это, между прочим, говорит человек, который встречается с сестрой невесты своего лучшего друга, — укорила она его. — Кстати, передавай Нотту привет, — добавила она, умудряясь съязвить там, где должна быть любезность. — Мне так нравятся скандалы с побегом из-под венца. — Мисс Грейнджер, да вы сплетница, — беззаботно заметил Драко. — Не понимаю, почему ты считаешь, что подобные слухи должны меня волновать. Разве что, — он щелкнул пальцами, как будто только что вспомнил, — чтобы отвлечь меня от главного. — От чего же? — спросила она, усаживаясь на стол. Опять притяжение. До боли знакомое. — Чтобы отвлечь меня от обсуждения вас с Уизли, — проворчал он, отбросив это ощущение. — Достойная попытка, Грейнджер, но я весьма настойчив, если мне это нужно. — Ну и кто из нас сплетница, — скорчила гримасу Гермиона. — А ты кто, моя подружка? Это высказывание слегка коснулось его сознания. — Значит, не настоящая любовь? — Драко придал голосу серьезности. — Жаль. Она же в ответ одарила его испепеляющим взглядом. — А вы с малышкой Асторией Гринграсс — кто же тогда? — вкрадчиво поинтересовалась она. — Родственные души? Слово, сорвавшееся с ее губ, повисло в воздухе между ними, и вдруг все остановилось. Казалось, она перестала дышать, и в его груди тоже что-то забилось. Не успел он до конца осознать, что говорит, как фраза сорвалась с языка. — Знаешь, мне не очень нравится думать о себе как о чем-то неполном, — произнес Драко, и притяжение, что он всегда чувствовал, разгорелось с новой силой. Он не знал, почему сказал так, ведь он никогда не говорил этого раньше. Как и не знал, откуда это взялось и почему она знала, что нужно ответить. — Думаешь, эта лишь одна из наших жизней? — прошептала она, и с этого момента все изменилось. Он сообразил, что поднялся из кресла, только когда обнаружил ее в своих объятиях. Ваниль. Гардения. Роза. Никогда не знал. До этого момента.

***

Устойчивый гул, приятно пульсирующий от его голоса, охотно зазвучал вновь, отдаваясь в ушах, едва она произнесла эти слова. Родственные души. — Знаешь, мне не очень нравится думать о себе как о чем-то неполном. Сон. Вспышки платинового блеска, штормово-серого. — Может, дело не в том, полноценна ли твоя душа сама по себе — может, главное, что твоя родственная душа — тот, кто следует за тобой во всех твоих жизнях? Она узнала эти слова, как только произнесла их, хотя была совершенно уверена, что никогда не слышала их раньше. — Думаешь, эта лишь одна из наших жизней? В этой жизни или в любой другой… — Грейнджер, — как только голос Драко коснулся ее слуха, оглушительный рев затих, сменившись несравненным стройным журчанием, словно скрипка, наконец настроившаяся на гармонию. Он прижал ее к себе, нежно и требовательно одновременно, и это прикосновение потрясло ее до глубины души; в нем вырисовывалась история длиною в целую жизнь, запечатленная в местах их касания. Позже, по прошествии многих лет, они вспоминали об этом и все еще чувствовали непонятную дрожь, покалывание от того, чего не могли объяснить. Но он всегда испытывал это в ее объятиях, а она всегда ощущала вкус его губ, туманное ничто, которое никогда не имело смысла. Они так и не смогли объяснить, как то, что на первый взгляд длилось несколько минут и выглядело безобидной шуткой, изменило все и в то же время ничего, и как это привело к тому, что они построили. Счастье. Единение. Любовь. Они влюбились, потому что, разумеется, всегда были влюблены. Нечто циклическое, чему они никогда не найдут объяснения. — Это магия, — однажды рассудила она, потому что он позволял ей принимать решения самостоятельно. Он кивнул и переплел их пальцы. — Моя, — сказал он. — Твоя, — согласилась она. Другого объяснения попросту не существовало. Никаким другим способом нельзя было выразить то, что, по ее мнению, всегда являлось истиной. Для человека, дорожившего логикой, находящего удовлетворение в разъяснениях, она с удивлением обнаружила, что спустя некоторое время ее перестало волновать то, что она никогда не сможет выразить словами. Но они и не нужны. Он принадлежал ей. С того дня ей не снились сны, и она никогда их больше не видела, но каким-то образом осколки ее жизни складывались в видения наяву. Она слышала его голос, сиплый от сна, прекрасно звучащий у ее уха, словно его губы созданы, чтобы шептать слова, словно он говорил их уже тысячу раз — затем снова, и еще тысячи раз после этого. — В этой жизни или в любой другой… — Ты не один, — неизменно повторяла она, прижавшись к нему спиной и удовлетворенно постанывая. Они влюбились, потому что всегда были влюблены. Но объяснять это они так и не научились, и, когда это произошло: — Думаешь, эта лишь одна из наших жизней? Они видели в этот момент лишь друг друга. — Ты это почувствовал? — спросила она, и на мгновение ей показалось, что так оно и есть. — Ты почувствовал, как сдвинулась земля? Его глаза подсказали ей ответ. Она услышала его голос в своей душе. Да.

***

КОНЕЦ

***

Обращение от автора

С любовью посвящается моей лучшей подруге, которая останется безымянной. И Kyonomiko, которая буквально сейчас рожает! Всего самого наилучшего тебе и твоему малышу. Я много кого хотела бы поблагодарить, но сначала — превью к моей новой работе «Юность»: «Что бы ни принесла нам эта жизнь, моя юность всегда будет твоей». Во время приближающейся опасности одни люди падают вместе, а другие ломаются. Любовь, сила, Мародеры и все, что между ними. Седьмой год обучения, на котором закончился Снили и начнется Джили; один сгорел, другой зажегся во время сильнейшего политического переворота. Приквел «Чистый» и «Помеченный». Он опубликован, а превью представлено здесь в виде 39 главы. Книга будет написана в том же стиле, что и хогвартская драмиона, и по ощущениям будет очень похожа на «Чистый»; Тропы «старосты мальчиков\девочек», «башня старост» + любовный треугольник + проделки Мародеров + история прихода к власти Волан-де-Морта. В ней не будет такого же напряжения, как в «Помеченном», и действие происходит до каких-либо махинаций со временем, так что если вам понравился «Чистый», надеюсь, понравится и «Юность». В ней появятся очень похожий на Драко Джеймс и похожий на Тео Сириус, а Северус и Римус останутся прежними персонажами этой истории. Если вам понравились Тео и Гермиона в роли Повелителей Смерти, оставайтесь со мной, потому что я буду работать над новыми историями, которые могут вас заинтересовать. Найдите меня на tumblr, чтобы познакомиться с фанфиками по этой паре и моими оригинальными произведениями (olivieblake). Если вам понравился этот фик, пожалуйста, порекомендуйте его в блогах, группах и т.д., за которыми следите. Я никогда не отличалась особым мастерством саморекламы, но всегда приятно знать, что мою работу оценили. Переходим к благодарностям. Спасибо четверым, кто отсмотрел все главы: bentnotbroken1, Sora Loves Rain, Estrunk и turbulenthandholding. Остальным наиболее постоянным читателям: UnicornShenanigans, cosmoswithchaos, elleaeterna, jperks, brigittar, susiequeen300, и ErisAceso. И моим музам: MahoganyJinx, oblivionbaby и DrSallySparrow. Спасибо каждому, кто прочитал эту историю, и всем друзьям, которых я обрела на этом пути; мое сердце так переполнено, что я плачу, когда печатаю эти строки, потому что не могу поверить, что это путешествие закончилось. История получилась довольно сложной, и я искренне надеюсь, что вы не разочаруетесь. Не стесняйтесь обращаться ко мне, если у вас появятся мысли или вопросы; если вы захотите поговорить о Драмионе или о чем-либо еще, я всегда здесь. Для меня было честью написать для вас эту работу, и надеюсь, что вы получили удовольствие от прочитанного. Оливия Блейк