Помеченный

Прошло совсем немного времени, прежде чем они начали собирать все по крупицам, восстанавливая друг друга, словно играли с пазлом, состоящим из невидимых кусочков. Он начал с нее. — Грейнджер, — произнес Драко, глядя, как она таращится в пустоту. — Черт тебя подери. — М-м-м? — переспросила она, ошеломленно поворачиваясь к нему, тут же натянув маску наивности. — Что? — Ты не двигаешься уже несколько минут, — сообщил он, отложив перо, и пересек кабинет, устраиваясь за ее столом. — В чем дело? — О, — она провела кончиком пера по губам. — Да так, ничего. Прошло всего несколько месяцев, но он знал, что лучше не воспринимать это как ответ. Он знал все перепады и колебания ее настроения, как себя самого. — А что именно «ничего»? — вытянув ноги перед собой, он слегка задел ее под столом. Она вздохнула: — У моих родителей сегодня годовщина свадьбы, — тихо произнесла она. Драко знал, что они в Австралии и что с ними случилось: Гермиона не могла снять чары забвения. Он понимал, что практически ничем не может помочь ей в этой ситуации, но также знал кое-что о себе: Драко скорее увидит, как сгорит весь мир, прежде чем он прекратит попытки добиться своего. — Вставай, — приказал он, обходя стол, взял ее за руку и потащил за собой. — Мы и так слишком засиделись в кабинете. — Куда мы направляемся? — беспомощно пискнула она, волоча ноги за ним. — В Австралию, — коротко ответил он, закидывая ее вещи в сумку и роясь в столе в поисках необходимых мелочей. — Но… Подняв голову, он уловил вспышку паники в ее золотисто-карих глазах: — Я хотел бы с ними познакомиться, Грейнджер, — жестко объяснил он. — Им не нужно знать, почему. Ее губы задрожали, но Драко еще не успел понять, хороший это знак или плохой. — Но, — она замялась, подавив оговорку. — Но они, они… — она слегка закусила губу. — Они м… Маглы. Он все еще приучал ее к тому, что подобные вещи больше не значимы для него; в конечном счете, значима только она. — Не тормози, Грейнджер, — попросил он, обняв ее за талию и выводя из кабинета. — Мы должны успеть.

***

Венделл и Моника Уилкинс устраивали долгие пробежки по утрам каждую субботу, сколько себя помнили, хотя, по правде говоря, память их подводила. Их друзья часто подшучивали над тем фактом, что они не могут вспомнить ничего из своего далекого прошлого, в то время как последние три с лишним года помнят отчетливо. Лучше уж диета, подумала Моника. Кстати, о глютене ходит столько слухов. — Эй, ты где там? — окликнула она через плечо Венделла, выглядящего слегка ошарашенным. — Все в порядке? — Хм, — он потянулся и пощупал затылок. — Я… — Что такое? — она замедлилась, чтобы бежать рядом с ним. — Все хорошо? — Показалось, будто я что-то почувствовал, — нахмурился он, вытянув руку вперед и осматривая ее на наличие повреждений. — Кажется, все в порядке, хотя… — Постойте, — окликнул молодой человек, помахав им рукой. Компанию ему составляла довольно миниатюрная девушка с копной вьющихся каштановых волос, и Моника, обычно очень увлеченная своими тренировками, резко остановилась, увидев искру тревоги в теплых карих глазах девушки, искру, казавшуюся одновременно и смутно знакомой, и призрачно далекой. — Здравствуйте, — молодой человек немного запыхался, догоняя их. Говорил он с чрезвычайно шикарным британским акцентом, а его волосы отливали удивительной белизной; в целом он выглядел довольно привлекательно, возможно ему около двадцати лет. — Извините за беспокойство, но моя… — он опустил взгляд на девушку, чьи глаза расширились в нерешительности, — мы с женой приехали отдохнуть и немного заблудились… — Драко, — внезапно произнесла Моника и тут же зажала рот рукой, испугавшись стремительного наплыва воспоминаний, не поддающихся объяснению. Она знала этого парня — он тогда был определенно моложе и находился на ее кухне — но ведь это вовсе не ее кухня, верно? Разговор о пасте — которую она никогда не ела… — Что вы сказали? — потрясенно переспросил он, побледнев от изумления. У его спутницы рот открылся от удивления, и, повернувшись, Моника увидела, что Венделл так же поражен произошедшим. — Я… Мне очень жаль, — дрожащим голосом выговорила Моника, пытаясь прийти в себя. — Я не знаю, что на меня нашло, но… — она прищурилась, глядя на молодого человека. — Мы ведь уже встречались, не так ли? — Я… — он замешкался, глядя на свою очаровательную юную жену, выглядящую тоже довольно знакомо, хотя в голове Моники возникло какое-то препятствие, некий барьер, и чем больше она силилась разобраться в этих ощущениях, тем сильнее они расплывались. — Да, я Драко, но… — Я абсолютно уверена, что мы никогда не встречались, — медленно вставила девушка, сжимая пальцами его руку. — В конце концов, — она выпрямилась. — Мы впервые в Австралии. Моника оцепенела от столкновения с взглядом карих глаз какого-то особого оттенка. — Не в Австралии, — невнятно заметила она, хоть и не понимала, почему так сказала. Моника не помнила, чтобы жила где-либо еще, даже несмотря на насмешки по поводу ее ярко выраженного лондонского акцента… — Неважно, — заявила Моника, покачав головой, когда Венделл успокаивающе похлопал ее по плечу. — Все в порядке? — пробормотал он, но она заметила, что и его лицо выглядело довольно недоуменно. — Простите, — добродушно произнес молодой человек — Драко, протянув руку с официозом, присущим викторианскому обществу, по мнению Моники. — Я Драко, а это… — он посмотрел на нее, ободряюще улыбнувшись, — это Гермиона. — Гермиона, — в голосе Венделла проскочила хрипотца, как мед переливающаяся в этом имени. — Дочка Хелен. — Он улыбнулся. — Вы очаровательны. Казалось, что девушка сейчас расплачется: — Спасибо, — прошептала она, протянув ему подрагивающую руку. — Венделл, — поспешил представиться он, отвечая на рукопожатие, и с ужасом осознал, что совсем забыл о хороших манерах. — И моя жена, Моника, — добавил он, приобняв ее за плечо, после того, как все четверо обменялись приветствиями. — Очень приятно познакомиться, — отозвался Драко с легкой теплотой, дающейся ему нелегко, как догадалась Моника. В его тоне сквозила некая холодность, ледяная невозмутимость, не поддающаяся описанию, она не могла идентифицировать ее, но приписала ему; что-то, напоминающее спокойствие. Нечто вроде того. — Вы говорили, что заблудились? — вспомнила Моника, оглядываясь по сторонам. Наверное, они брели довольно долго, раз очутились здесь. — Мы пытались, так сказать, немного развеяться, — Драко непринужденно обнял жену за плечи. — Но если вы сможете нам помочь… — Как насчет кофе? — предложил Венделл, указывая на местечко выше по дороге, мимо которого они с Моникой обычно проходили. Он с улыбкой подтолкнул жену. — Если, конечно, эта женщина готова отказаться от остальной части пробежки. — Думаю, смогу, — согласилась Моника, прислонившись к его плечу. — Да, — она кивнула сначала медленно, а затем более решительно. — Точно. Давайте немного посидим и поболтаем, — твердо решила она. — Мы хоть и не самые лучшие, но все же довольно гостеприимные хозяева, и готовы оказать помощь потерявшимся путешественникам, не так ли? Венделл кивнул, как всегда радушно улыбаясь. — Прекрасно, — улыбка не сходила с лица Драко. Он взглянул на свою жену, неуверенно закусившую губу, но выглядящую радостно и облегченно. — Спасибо, — тихо поблагодарила девушка, и они двинулись в сторону закусочной. — Вы чудесная пара, — глядя на них через плечо добавил Венделл, и, обойдя Монику, зашагал впереди, чтобы вывести их на улицу. Моника спокойно шла рядом с Венделлом, борясь с желанием украдкой взглянуть на эту девушку, Гермиону. Что-то в ней цепляло; прежде всего — глаза. Они казались такими родными. И ее волосы выглядели совсем как у Венделла; но не сейчас, а в молодости. Моника вспомнила ощущения их под своими пальцами, как они цеплялись за лицо в то утро, когда они проснулись в их первой квартире, плохо освещенной и ужасно обставленной спальне; как его шевелюра растрепалась, а сам Венделл выглядел не лучше, одетый в во вчерашнюю одежду… Моника замерла на полпути. Она раньше не помнила настолько давних событий. — Все в порядке? — ласково поинтересовалась Гермиона, и Моника почувствовала, как улыбка возникла на ее лице, несмотря на то, что сердце продолжало неистово колотиться. — Все хорошо, — поспешно ответила она, заметив проблеск надежды на лице девушки. — Думаю, теперь все будет хорошо.

***

— Я удивлен, что ты все же решилась прийти сюда, — тихо прошептал Драко ей на ухо и поцеловал в щеку, жестом приглашая сесть. — Не подумай, я рад, что ты согласилась… — Так будет правильно, — заверила его Гермиона, но на самом деле она ощущала гораздо меньше уверенности, чем вложила в свой голос. — Все же ты знаком с моими родителями, а у нее сегодня день рождения… — Она тебя обязательно полюбит, — мягко прервал ее Драко, заправляя за ухо выбившийся локон. Гермиона вздохнула. Если бы только ей и Нарциссе посчастливилось познакомиться, не зная друг о друге, как это произошло у ее родителей и Драко; если бы только Гермиона не чувствовала себя такой крошечной, такой ничтожной в этом мире. Мире, который, без сомнения, никогда бы ее не принял. Ситуация странная, парадоксальная, противоположная тому, как она обычно ощущала себя на работе. В величественных садах очень старательно отремонтированного Малфой Мэнора, среди тех же людей, которых ей так часто приходилось защищать, она чувствовала себя запертой в их атмосфере благопристойности, приниженной величиной их почтенного старинного уклада. Гермиона перевела взволнованный взгляд на потрясающую взрослую ведьму, стоявшую всего в нескольких шагах от нее, и задумалась, что общего может быть у них двоих. Нарцисса Малфой — воплощение элегантности, образец самообладания, и в сравнении с ней Гермиона чувствовала себя странным, нелепым существом; она благодарна Драко за то, что он не оставил ее. Во всяком случае, пока что не оставил, хотя она должна была догадаться, что это неизбежно. — Милый, — Нарцисса окликнула Драко, приближаясь к нему. — Не поздороваешься ли ты со своей тетей Андромедой? — намекнула она, жестом указав на женщину в другом конце сада, отчего Гермиона едва не попятилась: Андромеда Тонкс, не будучи Беллатрисой Лестрейндж, походила на сестру чересчур сильно, сходство проявлялось почти во всех ее чертах, за исключением общей ауры полной невменяемости. Поначалу Гермиона удивилась, узнав о попытке достичь примирения между разлученными сестрами, но, судя по реакции Драко — молчаливый кивок в знак понимания, резко контрастирующий с ее собственным изумленным взглядом — этот поступок вполне в духе Нарциссы. Гермиона внезапно ощутила резкий всплеск в груди, безумная искра надежды зажглась в ней при этой мысли: возможно, все не так плохо, как она предполагала. Возможно, Нарцисса на самом деле совсем не такая, как Гермиона думала. — Я пыталась убедить ее присоединиться к игре, но она немного сомневалась, — добавила Нарцисса, ее тон приобрел спокойную, немного наигранную задумчивость, как будто эта идея пришла ей в голову только что, а не являлась, что гораздо вероятнее, частью более масштабной манипуляции. — Я подумала, что ты поможешь ей почувствовать себя желанной гостьей. Нарцисса с нежностью улыбалась сыну, но Гермиона с опаской осознала, что по всем признакам — это не просьба, в которой можно отказать. — Конечно, мама, — отозвался Драко, послушно поднимаясь на ноги, и жестом пригласил Гермиону присоединиться, протянув ей руку. Она потянулась к нему, но Нарцисса тихонько кашлянула в знак несогласия. — Быть может, мисс Грейнджер предпочтет остаться со мной в тени, — предположила Нарцисса, хотя всем стало понятно, что это тоже не просьба. — Мы с Андромедой совсем недавно примирились, знаете ли, и, думаю, лучше не перегружать ее общением. Вероятно, слова Нарциссы не совсем правдивы, но и не факт, что она слукавила, подумала Гермиона. Лицо Нарциссы выражало деликатную настороженность, искусную беспристрастность; в нем не читалось ни пренебрежения, ни скептицизма. В общем, ничего такого, чего Гермиона ожидала от чопорной леди Малфой, и как бы ни хотелось ей усомниться в намерениях ведьмы, она вдруг прониклась странным ощущением душевного спокойствия. Какое-то чувство безоговорочной уверенности, какой-то неуловимый призрак в ее сознании шептал, что все будет хорошо. — Я заинтригован, мама, — отметил Драко не без раздражения, однако он не решался оставить Гермиону. — И конечно ты забыла упомянуть, что сама сделала первый шаг к налаживанию ваших отношений. — Она моя сестра, — категорично заявила Нарцисса, бросив быстрый взгляд на Андромеду, стоявшую в стороне от остальных гостей. Гермионе показалось, что она уловила в тоне Нарциссы едва заметное уважение, свидетельствующее о, пожалуй, давнем желании воссоединения с сестрой. — И, — Нарцисса приподняла подбородок, подчеркивая свои слова, — времена изменились. Это прозвучало, как вызов, поняла Гермиона, заметив, что Нарцисса приосанилась. Времена изменились, прозвучало из уст Нарциссы, но подразумевалось Изменилась я, и пусть никто не ставит под сомнение мой выбор. Гермиона пребывала в восхищении от этой женщины. — Да, и это великолепно, — в голосе Драко послышались нотки легкой усмешки. Он наклонился к Гермионе за поцелуем, плавно поглаживая большим пальцем ее подбородок с легким благоговением; она удивилась столь интимному жесту, особенно учитывая наличие публики, и Гермиона не удержалась и украдкой взглянула на Нарциссу, поддавшись нервному порыву узнать, не беспокоит ли ее проявление чувств со стороны Драко. Гермиона напряглась, готовясь встретить взгляд надменного порицания, но беспокоиться не стоило. Напротив, она с изумлением увидела легкую улыбку на лице прекрасной ведьмы. Не стыдись той жестокости, с которой ты любишь, или ярости своего сердца. Она услышала шепот в своем сознании, знакомый и недосягаемый, и почувствовала, как расслабляется, дышать стало немного легче. — Я уяснила, что прощение дается достаточно легко, стоит лишь приложить усилия и попросить о нем, — заявила Нарцисса в тот момент, когда Драко сделал шаг к ней, и коснулась светло-серебристых прядей его волос. — Я наблюдаю прекрасный пример для подражания, — она перевела взгляд на Гермиону. Когда Нарцисса с непоколебимым достоинством огласила это признание, оно прозвучало как факт, не подлежащий сомнению, и Гермиона легко встретилась с ней взглядами. В этих словах чувствовалась искренность и сущая правда, показавшиеся Гермионе достойными доверия. Своего рода примирения. Постепенно сомнения Гермионы улетучивались, оставляя лишь тень любопытства, вызванного окутанной элегантностью загадкой по имени Нарцисса Малфой, скрывающей, кто же она на самом деле. Драко кивнул, переведя взгляд с матери на Гермиону — Ты в порядке? будто бы спросил он; Все хорошо, заверила она одним взглядом, после чего он отвернулся и пошел через сад. — Знаете, он мягче, чем кажется, — пробормотала Нарцисса, когда он ушел, присаживаясь рядом с Гермионой и провожая взглядом удаляющегося сына. — И любит сильнее, чем демонстрирует окружающим, — она выпрямилась и прокашлялась, словно избавляясь от назойливой сентиментальности. — Конечно, внешностью и поведением он очень похож на своего отца, но, боюсь, душевная организация ему досталась от меня. Гермиона не смогла сдержать невольной улыбки, наблюдая, как Драко рассеянно приглаживает волосы, готовясь постучать своей ничего не подозревающей тете по плечу: — Неужели это плохо? — Ну, он же в глубине души романтик, — заверила ее Нарцисса. — И это, наверное, моя заслуга. — Ее прелестное лицо стало еще прелестнее, привязанность к сыну засияла и расцвела в ее чертах. — Я рассказывала ему одну нелепую историю — Люциус всегда сердился на меня из-за этого. — Она покачала головой, слегка рассмеявшись при этом воспоминании. — Говорил, что так он станет бесхарактерным. — Что это за история? — спросила с улыбкой Гермиона, слегка наклонившись вперед. Нарцисса только собралась ответить, но затем, к разочарованию Гермионы, снова сомкнула губы, сохраняя аристократическую выдержку. — Просто нелепая сказка, не стоит вашего внимания, — неубедительно ответила она и собралась отвернуться. — Пожалуйста, — тихо произнесла Гермиона и, не успев осознать, что делает, протянула ладонь к руке взрослой ведьмы, останавливая ее. — Я с удовольствием послушаю. Столь неожиданное движение показалось Гермионе смутно знакомым, и они обе одновременно поняли это. На мгновение Нарцисса выглядела так, словно собиралась возразить, но в ответ на прикосновение Гермионы она смягчилась. Обещай мне. Гермиона отстранила руку, но легкое ощущение спокойствия осталось. Обещаю. — Это не совсем история, — уточнила Нарцисса. — Просто наша мать так ее называла. Гермиона замерла в ожидании. Если Драко так похож на Нарциссу, как она утверждала, то лучше дать ей возможность собраться с мыслями; когда Нарцисса заговорила снова, она сполна похвалила себя за терпение. — Моя мать не отличалась особой душевностью, — наконец заговорила Нарцисса, и в ее голосе прозвучало что-то девичье, что Гермиона узнала: особый вид тоски, тяжести, вызываемой одиночеством — все это знакомо Гермионе не понаслышке. — В основном роль мамы для всех нас выполняла Андромеда, хотя у матери была одна особенность, — Нарцисса с осторожностью подбирала каждое слово. — Она всегда рассказывала об одном. Кивнув, Гермиона ожидала продолжения рассказа, ощущая ласковое дуновение свежего ветерка. После небольшой паузы Нарцисса положила свою руку рядом с рукой Гермионы, сокращая расстояние между ними. — Мать рассказывала нам о невидимой красной нити судьбы, — тихо пояснила она, и Гермиона поняла, что этой историей Нарцисса не делилась ни с кем, кроме своего сына; она являла своего рода потайную сторону, скрытую за внешней лощеностью. — Откровенно говоря, я не знаю, как эта нить оказалась одновременно и красной, и невидимой… — Пусть это останется загадкой, — улыбнулась Гермиона. — … но она поведала мне, что эта нить связывает двух людей с самого рождения. Вы наверняка знаете о родственных душах, — меланхолично добавила Нарцисса. — Это очень красивая идея, — продолжала Нарцисса, глядя на Гермиону, словно прося прощения за свою сумасбродность. — Нить может виться, путаться, тянуться, но никогда не порвется, и независимо от времени, места и обстоятельств те, кто связан этой нитью, найдут друг друга. В этой жизни или в любой другой. — Мне кажется, я уже слышала эту историю, — прошептала Гермиона, и Нарцисса крепко сжала ее руку. На другом конце сада Андромеда притянула Драко в объятия, и все миры в этот момент столкнулись.

***

Друзья у них, конечно, все разные, с кем-то оказалось поговорить легче, а с кем-то труднее. Гарри оказался первым, так как избежать встречи с ним трудно; казалось, он бродит по площади Гриммо в любое время дня и ночи, и в то самое первое утро, когда Драко и Гермиона забрели на кухню, невыспавшиеся и довольные, он сидел там, с кофе в руках. — О, — сказал Драко, и Гарри приподнял бровь. — Вы оба не очень-то и скрываетесь, — заметил Гарри, бросив взгляд на них, а затем переведя его с пустых бокалов, стоящих на столе, на пальто, скомканным ворохом лежащее на полу. — Я полагаю, недостаток подготовки авроров, — небрежно предположила Гермиона, и Гарри тихонько фыркнул в ответ, доставая из буфета кружку и протягивая ей. — Дашь нам минутку, пожалуйста? — не сводя глаз с Драко, попросил Гарри. Гермиона приглушенно пискнула в знак протеста, но выражение лица Драко не изменилось. — Все в порядке, Грейнджер, — резко произнес он, скрещивая руки. — Никаких заклинаний, — вздохнув, предупредила она. Поскольку Гарри был хозяином в этом доме, Драко проявил галантность и решил начать первым, дерзко вздернув подбородок. — Валяй, — просто отозвался он. Гарри налил кофе и протянул ему чашку; Драко принял ее, правда, не преминув предварительно принюхаться. — Я не собираюсь травить тебя, Малфой, — усмехнулся Гарри. — Выпей кофе. — Могу ли я устроиться поудобнее? — примирительно спросил Драко, отпив немного. — Сначала, — Гарри сделал глоток, — расскажи мне, почему ты ее любишь. Драко подумал, что если бы это произошло в другое время или, более того, в другой жизни, он мог просто отмахнуться от этого вопроса: во-первых, мысль о том, что на такой вопрос можно ответить — нелепа, а во-вторых, Поттер не заслуживал ответа. Однако Драко слегка устал от притворства; за свою жизнь он скрывал достаточно многое, чтобы понять, что перед Гермионой Грейнджер он может быть самим собой; поэтому ответ дался ему легко. — А я мог не полюбить? — небрежно бросил он, пожав плечами. К его удивлению, Гарри, кажется, принял это объяснение и медленно кивнул в ответ. — Полагаю, что при иных обстоятельствах я мог бы активнее выступать против ваших отношений, — предположил Гарри, и Драко сдержал улыбку от гармоничной взаимосвязи их реакций. — Но сейчас она совершенно другая, понимаешь, — заметил Гарри. — Более счастливая. Драко почувствовал в этом высказывании что-то, что звенело в тембре голоса волшебника в очках, и не могло остаться незамеченным, несмотря на все его старания. Если Драко не был бы столь скептичен, то мог бы предположить, что это благодарность. — Я не собираюсь мешать вам, — заключил Гарри через мгновение, и эта фраза стала сродни взвившемуся белому флагу. Тем не менее, Драко никогда не любил быстрых отступлений. Он выдержал довольно продолжительную паузу и сделал несколько глотков, прежде чем отреагировать. — Хорошо, — просто ответил он, и Гарри улыбнулся. — Теперь можешь устраиваться поудобнее, — произнес темноволосый волшебник, и Драко закатил глаза. — Теперь мы, похоже, друзья, да? — проворчал он, делая еще один звучный глоток. — К сожалению, — голос Гарри прозвучал смиренно и угрюмо. За дверью Гермиона склонила голову, пряча улыбку.

***

— Гермиона и Драко встречаются, — непринужденно заявил Гарри, и Рон поднял глаза от своего ужина. — О, — Рон с трудом сглотнул. — Хм… Он на мгновение прищурился, глядя в пустоту. — Вроде как это нормально, — хмыкнул Рон, нахмурив брови. — Как будто я уже знал. Гарри кивнул, и они оба вернулись к еде.

***

— Итак, — Драко опустился рядом с Тео. — А ты что думаешь? — Она мне уже нравится больше, чем ты, — отозвался Тео. По правде говоря, с Грейнджер всегда происходило что-то странное; не столько с ней самой, сколько с ее окружением. Когда Драко впервые заговорил об их отношениях — небрежно, вскользь, словно прося Тео передать соль, — он почувствовал, как в его мозгу что-то улеглось, некое не поддающееся определению чувство Ах да, все верно, словно частица осознания, успокоившая его столь же сильно, сколь и испугавшая. Словно некоторая его часть наконец-то смогла обрести покой. Он не знал, как объяснить происходящее, и со временем странных случаев становилось все больше. Например, Тео просто знал, что Гермиона предпочитает пить «Эрл Грей» после полудня и любит добавлять в него лимон; он клялся и божился, что когда-то она наверняка рассказывала ему об этом, но Гермиона настаивала, что никогда этого не упоминала. Кроме того, Гермиона будто бы знала, что одна из комнат в поместье Нотт до смерти его отца была библиотекой, хотя Тео точно уверен, что она там никогда не располагалась. И, конечно же, не осталось незамеченным то странное совпадение, когда Драко попросил Тео помочь выбрать подарок Гермионе на день рождения. Необъяснимым образом первой его идеей стало предложение трансфигурировать перстень Драко в кулон, и как только слова сорвались с губ Тео, он понял, что эта задумка уже витала в его мыслях, ожидая, когда ее озвучат. Как только Гермиона начала носить кулон, Тео понял, что не может представить ее без украшения. А однажды она назвала его Ланселотом. Выглядело достаточно безобидно, однако Тео все равно бросил обвиняющий взгляд на Драко; об этом не знала даже Дафна. Тот лишь пожал плечами, утверждая, что ничего такого не говорил, и Тео по какой-то причине решил ему поверить. С Грейнджер, безусловно, происходило много очень странных событий. Но главным образом то, как быстро она стала членом семьи.

***

— А, — кивнул Драко, входя в кухню на площади Гриммо. — Ты не спишь. — Как всегда, — хмыкнул Гарри. — Было бы странно, если б я тут оказался один. — Тебе стоит попробовать принять Усыпляющее зелье, — многозначительно предложил Драко, присаживаясь напротив него. — Тебе нужен полноценный сон, Поттер. — Я прекрасно обхожусь без него, — возразил Гарри, и Драко усмехнулся. — К тому же, мне не спится, только когда Джинни с командой, — он поднял голову и бросил на Драко понимающий взгляд. — Но с другой стороны, ты тоже не спишь по ночам. Это далеко не так. На самом деле, Драко уже вполне свыкся с ночными разговорами на кухне, вошедшими в привычку задолго до того, как они действительно стали привычкой; Драко полагал, что без общества Гарри он прекрасно выспится в их новой квартире, но, скорее всего, никогда бы в этом не признался. Он пожал плечами: — Что это? — Драко глянул на лежащий перед Гарри пергамент. — Список гостей, — хмуро отозвался Гарри. — Джинни хочет, чтобы я выбрал, кого пригласить, — он закатил глаза. — И, судя по всему, список нужно подготовить уже сегодня. — Вряд ли стоит упрекать ее, — заметил Драко, вспомнив, что ведьма очень бурно возражала против организации свадьбы. — Этот список ведь дело рук Молли. — Верно, — Гарри скривил лицо. — И это бесит. — О, не делай вид, что это так уж сложно, Поттер, — притворно рассердился Драко. — Из всех этих людей, кого ты вообще знаешь, кроме меня, Тео и клана Уизелов? — Тебе действительно не стоит их так называть, — заметил Гарри, хотя Драко видел, что он пытается сдержать улыбку. — Ты просто до сих пор бесишься, что Молли заставила тебя надеть свитер на прошлое Рождество. — Будто я выгляжу как человек, желающий участвовать в примерке свитеров, — проворчал Драко, все еще не оправившись от того кошмарного эпизода. — Еще и гриффиндорских расцветок, серьезно? — А мне казалось, что ты выглядишь вполне замечательно, — лицо Гарри раскраснелось от сдерживаемого смеха. — Ну естественно, — фыркнул Драко. — Но не это главное. Гарри продолжал давиться безудержным смехом: — Честное слово, я даже не знаю, что могло бы переплюнуть реакцию твоей мамы… — Уверен, она никогда в жизни не испытывала такого отвращения, — согласился Драко, представив себе побледневшее лицо Нарциссы. — Думаю, она бы убедила Грейнджер наложить на нее Обливиэйт после того, как увидела бы меня в этом. — В этом году стоит уговорить Нарциссу выбрать празднование у Уизли вместо Мэнора, — заметил Гарри. — Молли точно сможет связать еще один… — Не смей подвергать мою дражайшую матушку пытке этим безобразием, — жестко предупредил Драко, и Гарри разразился хохотом. — Я думаю, она наверняка испепелила мой… — Надеюсь, что в этом году Рону удастся нарядить Пэнси, — задыхался Гарри. — Представляешь себе этот вид? — Черт, идеально, — согласился Драко, изобразив выражение ее лица и спародировав ее. — Уизли, идиот, я убью нас обоих, прежде чем позволю тебе надеть это на меня… Гарри практически корчился от смеха, и Драко прыснул, довольный своей работой. — Ладно, давай вернемся к теме, — заговорил Драко, как только Гарри вновь смог отдышаться. — Почему тебе не нравится список гостей? — Ну, — Гарри снял очки, чтобы вытереть навернувшиеся на глаза слезы. — Я не уверен, стоит ли мне приглашать своего кузена. — Он магл? — Драко почувствовал легкое напряжение в голове при этих словах. — Как его зовут? — Дадли, — произнес Гарри, и в голове Драко возник туманный образ. — Думаю, стоит пригласить его, — медленно выговорил Драко. — Просто предчувствие. — Ну и ну, Драко Малфой, — насмешливо протянул Гарри. — Какие у тебя прогрессивные взгляды. — Просто предчувствие, — хмыкнул Драко в ответ, но Гарри, похоже, остался доволен его ответом. — Значит, зовем Дадли, — пробормотал он, нацарапав имя на пергаменте. — Мерлиновы яйца, Поттер, это совершенно нечитаемо, — воскликнул Драко, выхватывая у него список и перо. — Диктуй, — приказал он. — Я все напишу сам.

***

— Крестная мать? — повторила Гермиона. — Вы серьезно? Дафна уже собиралась ответить, но Тео прервал ее: — Пиздец как серьезно, Грейнджер, — Тео покачал головой. — Я бы предпочла что-то вроде «конечно» или «никто не справится лучше тебя», но, полагаю, и это сойдет, — пробормотала Дафна, со смехом покачивая головой. — Драко, безусловно, станет крестным отцом, — отметил Тео, кивнув на него подбородком. — Безусловно, — проворчал Драко, разглядывая свои ногти, и Тео снова повернулся к Гермионе. — А ты, знаешь… — Тео замялся. Драко его лучший друг, конечно, всегда им был; но и Гермиона стала для него кем-то особенным, причем по собственному желанию. Первое время Тео наслаждался независимостью и богатством, но в итоге обнаружил, что в нем слишком много демонов, с которыми нужно бороться, и слишком много свободного времени. Именно Гермиона убедила его заняться писательством, однажды заметив, что его мысли достойны отражения на бумаге, и Тео, совершенно случайно, решил прислушаться к чужому совету. Именно Гермиона терпеливо вычитывала его черновики, выслушивала мысли, поощряла безумные идеи. Драко спас ему жизнь, но именно Гермиона помогла ему научиться жить, разглядела в нем нечто и поверила в это, поверила с такой силой, которую Тео никогда не понять. Казалось, она знала о нем то, чего не удавалось понять никому другому; именно Гермиона убедила, что его пускай и мрачные, извращенные, ужасающие мысли все равно в некотором роде прекрасны. Причиняя кому-то боль, впервые начав озвучивать свои мысли он нервничал. Ты… Как будто разрываешь свою душу, закончила она, а в ее глазах мелькнул странный блеск. Именно она объяснила, что в каждом человеке есть и свет, и тьма, а ему лишь нужно выбрать подходящий цвет для будущей картины. Гермиона тихонько кашлянула, выжидательно глядя на него: — Я…? — Ты — мой адвокат, — объявил Тео, наконец остановившись на этом термине, а его жена закатила глаза. — Ты так дорога нам, — ласково добавила Дафна, протянув руку, и похлопала мужа по колену. Гермиона улыбнулась, прильнув к Драко, поцеловавшему ее в висок. — Уже не терпится встретиться с нашим крестником, — воскликнула она. Тео и Дафна переглянулись. — Вообще-то, — поправил Тео. — Это будут крестники.

***

Дадли Дурсль увидел приближающуюся сову и ощутил в груди зарождающееся беспокойство: он подумал о том, как все это уже позабылось, гадая, что же случилось с совой его кузена Гарри. Он вспомнил о стопке Ежедневного Пророка, хранившейся в коробке в глубине кладовки, и решил достать ее, размышляя, стоит ли прочитать их заново. Ну, не совсем прочитать, подумал он, вспоминая, как его завораживали изображения. — Я отойду на минутку, — крикнул он Габриель, пытаясь перехватить сову, пока она ее не увидела. Он задумался, не напугает ли это ее: об обстоятельствах жизни своего кузена он ей не рассказывал — никому не рассказывал, ну кто поверит? — и уж точно не собирался начинать этот разговор сейчас. — Сюда, — прошептал он сове и, выйдя на балкон своей квартиры, неловко помахал ей рукой. Незнакомая ему прежде коричневая сова грациозно опустилась на перила, к ее лапке оказалось привязано письмо. — Спасибо, — пробормотал Дадли, неловко поглаживая ее по спине. — Ты можешь, эм… подождать? Либо сова кивнула ему, либо Дадли сошел с ума; он предпочел поверить в первое. — Спасибо, — повторил он, вскрыл конверт и быстро проглядел его. Вы официально приглашены на свадьбу мистера Гарри Джеймса Поттера и мисс Джиневры Молли Уизли… — Дадли! Он быстро обернулся, спрятав письмо за спину. — Да? — растерянно произнес он, не желая наткнуться на взгляд синих глаз своей восхитительно прелестной девушки. — Дадли, — снова заговорила она, ее глаза расширились от неверия. — Это что… — Да так, ничего, — бессвязно пробормотал он, шаркая ногами. — Просто… — он сглотнул и посмотрел на сову, которая вообще не помогала. — Но ты не… — Габриель, казалось, сама растерялась. — Ты ведь не волшебник, п`гавда? Дадли вытаращился в ответ: — Не я, — пролепетал он, и Габриэль, шагнув вперед, протянула руку в своей властной манере. — Покажи мне, — приказала она. — Покажи, что п`гинесла сова. Он вздохнул; перед ней невозможно устоять. Дадли протянул ей приглашение, наблюдая за тем, как расширились ее глаза. — `Арри! — воскликнула она, чуть ли не визжа от восторга. — `Арри Потте`г? Ты его знаешь? — А ты? — Дадли недоверчиво прищурился. — Да, да! — от восторга у нее усилился акцент. — Oui, я знаю его! — она запнулась. — Но ты… ты же не… — Нет, — с грустью отрезал Дадли. Просто магл, напомнил он себе, вздыхая. — Гарри — мой кузен, но я… нет… — он шагнул вперед, взяв маленькие ладони Габриель в свои. — А… а ты? — Я ведьма, — медленно подтвердила Габриель, нервно улыбнувшись ему. Не успев остановиться, Дадли разразился чередой беспорядочных вопросов. — Ты умеешь колдовать? — взволнованно выдохнул он, и она наградила его звонким смехом. — Ты можешь заставить вещи летать? У тебя есть сова? А ты тоже училась в Хогвартсе? — Да, да, да и non, — ее изящные губы изогнулись в совершенно чарующей улыбке. — Не в `Огвартсе, а в Ша`гмбатоне… — Есть еще одна школа? — радостно перебил он, обхватив ее лицо руками и крепко целуя. — Расскажи мне все, — потребовал он, и она издала еще один чарующий пленительный смешок.

***

— Они предлагают мне место в Визенгамоте, — задохнулась Гермиона, ее глаза стали размером с блюдца, когда она пролистала письмо. — Я буду самым молодым членом за последние сто лет… — Соглашайся, — спокойно ответил Драко, глядя на нее из другого конца комнаты. — Принимай предложение. Прямо сейчас. Она нахмурилась: — Но… — Соглашайся, — повторил он, бросив на нее свой фирменный взгляд, заставляющий замолчать. — Но почему я? — настойчиво продолжала она, вставая, чтобы пройтись по кабинету. — Ты должен занять это… — Соглашайся, — скучающим тоном вновь повторил он, перелистывая страницы лежащего перед ним судебного дела. — Но… — Соглашайся. — …у меня нет опыта, и действительно, я… — Соглашайся. — …не могу допустить, что это хорошая идея… — Соглашайся. — …ты знаешь же, как я ненавижу политику… — Ну, тебе пора бы уже привыкнуть к ней, — перебил Драко, со вздохом бросив свою работу, пересек комнату и опустил руки ей на плечи. — Я очень рассчитываю на безбедную жизнь в качестве мужа Министра Магии, знаешь ли… — Тогда тебе лучше найти кого-нибудь более компетентного, чтобы жениться, — поддразнила Гермиона, обнимая его за шею и прижимаясь к груди. — Весьма забавно, что ты это сказала, — язвительно заметил Драко, и она отпрянула, взглянув на него. — Особенно учитывая, что я уже несколько недель ношу в кармане очень тяжелое обручальное кольцо. Гермиона, казалось, хотела рассмеяться, но резко оборвала себя, уловив серьезное выражение его лица. — Что? — ошарашенно переспросила она, уставившись на него. — Правда? — Да, — одной рукой он крепче обхватил ее талию, а другой полез в карман. — Никак не мог найти подходящий момент, чтобы спросить, — пояснил он, держа перед ней маленькую коробочку. Ее лицо выглядело ужасно забавно, но ему удалось сдержать смех. — И… — Гермиона сглотнула, в горле совсем пересохло, — ты решил, что сейчас самый подходящий момент? — Ну, я надеялся использовать чей-нибудь праздник в качестве возможности сделать тебе предложение, — легкомысленно пояснил он. — Первой моей мыслью было рождение близнецов Тео… — О, Драко… — Затем я подумывал о свадьбе Гарри и Джинни — хотел устроить все в середине церемонии… — Драко! — Ну, я же так не сделал, да? — настаивал он, дьявольски ухмыляясь. — Итак, теперь, когда я создал подходящий речевой переход… — И твоя мама еще считает тебя романтиком, — ворчала Гермиона, качая головой и подражая его бесстрастному выражению лица. — Подходящий речевой переход… — Я не аромантик, — пробормотал Драко, целуя ее в щеку. — Знаешь, какой сегодня день? — Четверг? — предположила она, и он бросил на нее неодобрительный взгляд. — Сегодня исполняется два года с того момента, как я понял, что люблю тебя, — сообщил ей Драко и, заметив смущенное выражение ее лица, торжествующе ухмыльнулся. — Держу пари, теперь ты чувствуешь себя настоящей задницей, — язвительно добавил он. — Не правда ли, Грейнджер? — Два года назад мы впервые оказались здесь, — вспомнила она, не обращая внимания на его язвительный комментарий, и на ее губах заиграла улыбка. — Ты действительно знал уже тогда? — А ты нет? Ее глаза подсказали ему ответ. Драко услышал ее голос в глубине своей души. Да. — Итак, — хрипло выдавил он из себя, после того как минуту или две молча смотрел на то, как переливаются на свету ее золотисто-карие глаза. — Что ты думаешь, Грейнджер? В этой жизни или в любой другой. — Не хочу показаться грубой, — Гермиона с трудом сдерживала улыбку. — Но я думаю, что готова выйти за тебя замуж до самой чертовой смерти.