Восход утраченного запаха жасмина

Палачи резко отпрянули от приговоренного. Появление Кесем Султан заставило всех присуствующих облегченно вздохнуть. Султан Мурад сам встал со своего трона, изображая всем видом злость и недоумение одновременно. Кеманкеш поднял голову и волнительно приподнялся, пытаясь прийти в себя и восстановить после удушья дыхание, Силахтар еле заметно улыбнулся. - Что вы здесь делаете, Валиде? - закричал Повелитель, не приближаясь к матери. - Отойдите! - громко приказала палачам, и без того попятившихся назад. После этого короткого слова правительницы они от Мустафы были на расстоянии десяти шагов. Женщина стрельнула холодными глазами в сторону растерянного сына-Падишаха. - За что ты его убиваешь? - прямо спросила султанша, косо поглядывая на любимого мужчину, что взглядом молил остановиться и не ходить по лезаию ножа. - Кеманкеш Паша предал династию, Валиде Мурад. И он понесет за это наказание, - твердо, сощурившись, ответил султан. - Он никого не предавал, и ты это прекрасно знаешь, - пронизывающим до самих костей устрашающим низким голосом произнесла Кесем Султан. - Повелитель, не сочтите за наглость, но репутация Кеманкеша Паши не была запятнана, - осторожно вступился за женщину Силахтар. - Он много лет служил династии и этому государству, не имея жалоб. - Паша, - перебил его Султан, подняв руку, - приговоренный положил глаз на мой гарем, а это - предательство. Валиде закатила глаза и тяжело вздохнула. Она не знала, что говорить и как остановить обезумевшего сына. Может, не стоило говорить, что правительница не любила отца своих детей. - Простите, - послышался голос Юсуфа Паши, что стоял возле бывшего охранника Повелителя, - но вас предал кто-то из жен или сестер? - Ни Айше Султан, ни Фарья, ни кто либо другой не замешаны в инциденте, - грубо отрезал Падишах. - В таком случае, Повелитель, - хрипло и тихо сказал шейх-уль-ислам Яхья-эфенди, - думаю, можно простить то, что Кеманкешу Паше приглянулась какая-то бедная наложница из гарема. Он уже доказал, что достоин счастья и спокойствия. - Это непростительно, - снова повышенным тоном ответил Падишах. - Это мой гарем. Злость Кесем Султан поднялась до наивысшей точки, волнение заставило еле заметно скорчиться от внезапной боли в животе. Ей надоели эти бессмысленные разговоры, которые, казалось, ни к чему не приведут. Отбросить последний раз гордость. Как бы не закончилось вся история. Либо счастьем, либо смертью, другого выхода нет. - Я не твой гарем, Мурад! - крикнула Валиде как будто из глубин раненой души. - И никогда им не была! С этими словами над просторным помещением нависла гробовая тишина. Государственные мужи с опаской переглядывались, пытаясь понять смысл смелых и невообразимых сказанных султаншей речей. Силахтар с восхищением посмотрел на великую правительницу. Он даже не представлял до настоящего момента, на сколько сильна может быть любовь Кесем Султан. Это и была мечта мужа Атике Султан: совершать безумные поступки, что каждый раз будоражат сознание и заставляют терять голову от желания быть с той единственной. Шейх-уль-ислам все понял без лишних слов. Он слегка улыбнулся и кивнул загадочно величественной женщине, которая пыталась прочитать мысли своего сына, на чьем лице не отображалось ничего. Кеманкеш не ожидал чуда, он не верил в него. Воин уже мог разговаривать. - Султанша, пусть палачи исполнят приказ нашего Повелителя, - смиренно произнес янычар, чем вызвал дрожь на коже Кесем. - Нет, Кеманкеш, - тихо и проникновенно сказала правительница, встретившись с ним обреченным взглядом. - Я этого не смогу пережить. Нет. Этот небольшой разговор заставил Пашей удивиться. Они до конца не верили в происходящее. И в тот же момент Валиде Султан Османской империи начала говорить: - Мурад, я никогда у тебя ничего не просила, - дрожь в голосе она умело скрывала за уверенными словами. - Десять лет. Десять лет я сама правила этой страной, забыв обо всех благах, которыми ты сейчас пользуешься. Сама решала политические проблемы, на расстоянии руководила войнами на границах империи, казнила сотни предателей, о которых ты даже не знаешь. Я вырастила детей, не полагаясь ни на чью помощь! Вы выжили благодаря мне. Я любила одинакого всех детей покойного Султана Ахмеда. Каждое слово словно безжалостно вонзалось в мысли присутствующих, от Пашей и до самого султана. А правительница с трагической улыбкой взглянула на Кеманкеша, в который раз убеждаясь, что без него она не сможет больше жить. - Помнишь, Мурад? - внезапно перешла на другую тему Кесем Султан, положив непроизвольно изящную руку на сердце. - Еще недавно ты женился на свободной женщине. А я ни слова не сказала. Убедила себя, что мой сын будет счастлив, что он не смог найти спутницу в гареме. Потом я, закрыв глаза на все обычаи и традиции, дала соглашение на свадьбу Силахтара Паши и своей младшей дочери. Тут бывший охранник Повелителя опустил голову, понимая, сколько он совершил ошибок. И только благодаря великой Кесем Султан мужчина смог жить так, как раньше хотел. Раньше. Но не сейчас... - И тогда, после всего, ты сказал, что никогда не забудешь этих исключений, совершенных мной. Уверил, что выполнишь любую просьбу, если что-то понадобится. В это время Повелитель начал подходить ближе к матери. Вся спесь и гордость, а вместе с ними и уверенность, разбились о мраморный пол, оставляя острые осколки. Его движения остановил решительный жест правительницы, который вынудил Падишаха отказаться от замыслов. - Несколько дней назад, Мурад... Я сказала, что не вижу в тебе справедливости. До сих пор так считаю, не буду лукавить. Но ты меня хотел убедить, что при первой же возможности проявишь справедливость, а вместе с ней и милосердие. Так почему же сейчас забыл об этом? Настала тишина, никто не мог произнести ни одного слова. Кесем Султан начала очень тяжело дышать, что больше всего испугало Кеманкеша. Голова начала кружиться, а ноги предательски подкашиваться. - Ты убиваешь меня вместе с ним, понимаешь? - тихо спросила у сына женщина, что начинала от бессилия и удушья внутри падать. - Я не прошу у тебя большего, Мурад. Оставь Кеманкеша Мустафу Пашу в живых. Прояви справедливость и милосердие. От того, что султанша назвала его полное имя и так официально, в сердце воина больно кольнуло. В это время Кесем Султан начала серьезно и жестоко задыхаться. Пытаясь сохранить равновесие и держаться до последнего, она прислонилась спиной к стене, лишь на мгновение закрыв глаза. Однако даже мимолетная слабость стала первым шагом к бессилию. Женщина снова посмотрела на Мустафу, но в этот раз быстро отвернулась. Повелитель словно одумался, словно понял всю боль и переживания своей матери. На состояние правительницы сейчас не влияла беременность, скорее, ей стало плохо из-за обострения диабета, который всегда напоминает о себе после сильнейших волнений. И она это понимала. Не смотря на неимоверную силу, женщина начала падать на пол. - Валиде! - воскликнул Мурад, впервые видя свою мать в таком состоянии. Мустафа увидел падающую любимую и молниеносно подбежал к ней. - Кесем! - забывая обо всем, крикнул Кеманкеш, подхватывая за талию терявшую сознание султаншу, которая из последних сил вцепилась в его ладонь. А воин чувствовал всю ее боль и страдания на себе, так как они были общими. Лицо правительницы ненадолго уткнулось в грудь янычара, немного успокаиваясь. - Прости его... ради меня... - сбивчиво прошептала Кесем Султан приблизившемуся сыну, окончательно потеряв контроль и над разумом, и над телом, обмякая в руках любимого мужчины, что еле заметно гладил ее шелковистые волосы. Эта картина поразила Повелителя, и теперь проснулось в нем нечто неизведанное, похожее на совесть. Шейх-уль-ислам Османской империи опустил голову, продолжая загадочно улыбаться. - Прощаю, мама, прощаю, - произнес уверенно Мурад.