Записки врача-психиатра

14 октября 2015 г. Давно уже не прикасалась к дневнику, а все потому, что помимо постоянных обывателей диспансера и довольно заурядных случаев, как-то: различные пациенты с депрессиями и и неврозами, у нас появилось пополнение в виде маньяка — каннибала с диагнозом «параноидная шизофрения», отправленного в психушку на принудительное лечение, который в страхе держал весь соседний город и его окрестности несколько лет. Я никогда прежде не видела вживую серийного убийцу, поэтому потратила невероятное количество времени на то, чтобы перерыть кучу ненавистных бумажек, пообщаться с его клиническими психологами, с ним самим и даже со следователем, чтобы разузнать о нем и его прошлом как можно больше. Мне было настолько интересно распутывать запутанный клубок по имени Сергей Колесников и попытаться понять, что им двигало и о чем он думал, что просто забыла о существовании мира за пределами стен психдиспансера. И только сейчас, когда мое любопытство и научный интерес полностью удовлетворены, я могу наконец-то открыть дневник и записать всю историю преступной жизни моего первого маньяка в повествовательной форме. Ну и, конечно же, выспаться. Сергей Колесников родился в крошечном городишке на юго-востоке Татарстана двадцать девять лет назад и уже само его появление на свет являлось плодом преступления. Его мать изнасиловал какой-то пьяный гопник с района и хотя девушка хотела сделать аборт, родственники ей этого не позволили: «аборт — грех». Родила она будущего шизофреника в 17 лет и уехала из города со своей мамашей к нам на Дальний Восток, подальше от злых языков. Естественно, запила и покатилась по наклонной, бесконечно цапаясь с бабкой. Маленький Сережа рос как сорная трава на лугу, вечно одинокий, грязный и никому не нужный. Мать его ненавидела, часто избивала, каждый день из года в год твердила, что он выродок, сломал ей жизнь, неуклюжий, глупый, никчемный, уродливый и т.д. и т.п. хотя мальчик был вовсе не уродливым и не таким уж и глупым. В какой-то момент, лет в 15, очередная ссора с матерью обернулась для Колесникова последней каплей и он, избив ее до полусмерти, ушел из барака, что был его домом, и какое-то время скитался на улице, подрабатывал грузчиком на стройке в две смены, прежде чем ему удалось снять комнатушку в старой коммуналке. Соседи говорили, что парень был тихим и нелюдимым, женщин к себе не водил, хлопот никому особых не доставлял, дома бывал редко из-за работы. Мать к нему пару раз приходила, но он ее спускал с лестницы. Так и жил Колесников несколько лет пока впервые не услышал в своей голове голос… Ему было 22 года. Он лежал после тяжелого трудового дня и задумчиво смотрел в потолок, покуривая сигарету, как тут как будто бы возле уха кто-то крикнул: «Грязная свинья!». Сергей настолько перепугался, что подпрыгнул на диване и уронил сигарету, отчего она прожгла пол. Парень обыскал каждый уголок комнаты, заглянул в каждую щелку, выглядывал в коридор и за окно, но так никого и не обнаружил. Он долго сидел и прислушивался, но вокруг бродили только привычные для коммунальной квартиры звуки. После того случая минуло больше полугода и Сергей уже окончательно убедил себя, что это был просто глюк его уставшего мозга, как вдруг во время телефонного разговора с прорабом кто-то рядом сказал: «Он тебя ненавидит». Колесников от неожиданности уронил телефон на пол, отчего тот разбился. Это был абсолютно тот же голос, ни мужской, ни женский, идущий словно отовсюду, крайне злобный и очень холодный. С тех пор он стал проявлять себя гораздо чаще. Обычно голос унижал Сергея рубленными короткими фразами, которыми часто оскорбляла его мать. «Тупоголовый!», «Никчемность!», «Позорище!», «Уродец!», «Выродок!», «Сучонок!», «Не зря твоя мать так тебя ненавидела!», «Посмотри на себя. Настоящее посмешище!». Затем голос стал комментировать и других людей и внушать парню недоверие и ненависть к ним: «Твой прораб отвратительный человек. Он тебя не переваривает и хочет от тебя избавиться», «Твоя соседка старая шлюха. Спит и видит, как выжить тебя из твоей комнатушки», «Продавщица трахается с твоим соседом сверху и говорит ему, какой ты жалкий кусок говна». Сколько бы Колесников ни затыкал уши, ни орал голосу, чтобы тот заткнулся, ни пытался найти источник звука — в голове стоял только злобный смех. Однажды голос настолько замучил Сергея многочасовой тирадой, что он с размаху врезался головой в стену, лишь бы голос заткнулся. Он получил сотрясение мозга и на какое-то время остался наедине с собой, однако расслабиться все же не смог — везде и отовсюду ждал, что голос снова появится и вот-вот опять ввернет какое-нибудь оскорбление, шарахался от каждой тени или насекомого, пока через пару месяцев голос не вернулся и не произнес только одну фразу за тот день: «Я убью тебя». С того дня начался личный кошмар Колесникова. Голос постоянно угрожал ему расправой: «Ты такой отвратительный и безнадежный, что я с превеликим удовольствием выпущу тебе кишки и намотаю их на твою тонкую цыплячью шею», «Я задушу тебя сегодня ночью, жди, пупсик», «Раз твоя мамаша не удавила тебя еще в колыбели, то это сделаю я!», «В эту еду твой сосед наплевал. Приятного аппетита, гнида!». Сергей почти не ел и не спал, весь иссохся, работоспособность его упала, он не мог ни на чем сосредоточиться. И этот голос, голос, голос… В какой-то момент парень купил у знакомого феназепам, чтобы как можно быстрее засыпать и долго не просыпаться и не слышать этот ядовитый бубнеж в своей голове. Голос тут же прокомментировал: «Хочешь избавиться от меня? Не выйдет. Я достану тебя даже на том свете. Хотя ты и так скоро откинешься — твоя жизненная сила почти вся исчезла. Недомерок». И тут Колесникова пронзила острая боль в нескольких точках — как будто об него прижгли сигареты или что побольше. Он даже почувствовал запах горелого мяса (осязательные и обонятельные галлюцинации). «Видишь? Жизненная сила покидает тебя и чем больше ее выйдет тем больше ты будешь испытывать страданий». Пока парень корчился от жгучей боли и плакал от жалости к себе, голос тем временем после паузы продолжил: «Но есть выход. Брать жизненную силу у других людей». Ощущение неистового жжения прошло, а Сергей весь обратился в слух. «У людей вся жизненная энергия сосредоточена в поджелудочной железе. И если ты ее съешь, то сила перейдет к тебе и ты останешься в живых. Чем более молодое и здоровое тело, тем больше жизненной энергии ты получишь». — Но откуда я возьму эту поджелудочную? — Колесников тогда впервые вступил в диалог с голосом, — она же находится в них. В телах. «Как откуда? Из них и возьми. Поджелудочную обязательно надо есть сырой и свежей, иначе жизненная энергия испарится. Ты должен ее добыть. Все равно все эти людишки тебя ненавидят». Колесников начал колебаться и ощущение жжения сразу же вернулось. — Хорошо, хорошо! Я найду подходящих людей и достану их поджелудочную. Я найду. «Вот и прекрасно! Начни со своей мамаши. Скажем так, это будет проба пера». Она, как всегда пьяная, спала на столе, заставленном пустыми бутылками из-под мутной самогонки и остатками дешевой еды. Неподалеку в куче грязного тряпья храпел еще один пьянчуга, бабки же нигде не было видно (она умерла два года назад, но Сергей об этом не знал). В комнатушке стояла плотная стена сигаретного дыма, но даже она не могла перебить запах пропитой бомжатины, который источался буквально отовсюду. За те девять лет, которые Колесников не жил с матерью, она сильно опустилась. Но сейчас было не время об этом размышлять — он пришел сюда с совершенно иной целью. «Возьми пустую бутылку со стола и разбей ее о голову того, что в тряпье», — голос взял на себя роль координатора действий новоявленного преступника, — «Но сначала оберни руку пакетом. Нам не нужны свидетели и улики». Сергей подчинился — алкаш только вздрогнул — и из его головы полилась кровь. Красные ручейки, стекавшие по жидким, сальным волосам и каплями ниспадавшие на пол заворожили Колесникова своим видом — он как будто видел их течение в макросъемке, слышал их журчание у себя в ушах. Казалось, он мог бы вечно смотреть, как кровавые ручейки бегут по своему извилистому пути, но голос вернул его в «реальность»: «Иди к ней. Подними голову за волосы и перережь ей горло розочкой». Он даже ни секунды не колебался — просто сделал все то, что приказал голос. Из горла матери вырвалось какое-то клокотание, а кровь хлынула будто потоком — казалось бы, еще более завораживающее зрелище, чем разбитая голова 酔っ払い*, но Колесников больше не обращал на нее внимания — голос ему напомнил о той обжигающей боли, которая может вернуться в любой момент, если он не поторопится съесть чью-нибудь поджелудочную. Под сухими приказами он положил мать на пол и распорол ей кухонным ножом живот, предварительно также обернув его рукоять пакетом и стал копаться в теплых внутренностях уже голыми руками. Колесникова удивило, что в человека так много и плотно всего напихано. И что внутренности имеют запах. Сильный специфический запах. И материнский убийце не понравился. Когда он наконец-то нашел желтоватое зернистое образование и осторожно отделил его от остальных органов и брюшины, то сразу же вгрызся в него. Вкус был солоноватый и горчило, но Сергей заставил себя доесть все без остатка и после трапезы действительно почувствовал себя значительно лучше. Еще раз взглянув на распотрошенное, с вывалившимися кишками окровавленное тело своей матери, он прицелился и кинул нож прямо в желудок, переоделся в какие-то шмотки, валявшиеся неподалеку, умылся, взял упакованную в мешок окровавленную одежду и те пакеты, которыми брался за орудия преступления, и в приподнятом настроении покинул барак. Так, Сергей Колесников открыл счет своих леденящих кровь преступлений в 24 года. Широкой огласки это убийство не получило — полиции не хотелось возиться с явным «висяком», а алкаш, пришедший в себя на вторые сутки и обнаруживший труп, ничего не помнил и не видел. Но тех, кому удалось узреть место преступления воочию, оно сильно впечатлило. Сергей же будто преобразился. Его теперь можно было часто заметить в хорошем настроении, он снова усердно трудился на работе, голос заткнулся, тело не жгло. Но как вы понимаете, так продолжалось недолго. Всего около пяти месяцев. Когда он пребывал на границе сна и бодрствования, то опять начал слышать, как ненавистный голос зловеще шипел: «Ты должен убить. Должен убить. Убить». Колесников старался не обращать внимание на это шипение до тех пор, пока его тело опять не начало жечь в разных местах. Тогда он взял с собой молоток и охотничий нож, который недавно прикупил, и снова вышел на охоту. Второе убийство каннибал совершил на улице ночью. Он бесцельно бродил возле выезда из города, как вдруг увидел девушку лет 17, голосующую на обочине. Она выглядела очень встревоженно и Сергей, повинуясь приказам голоса, подошел к ней и спросил, не случилось ли чего. Оказалось, бедняга совсем недавно приехала в город из деревни учиться и сразу решила обследовать местные клубы. В одном из них ее обокрали, девушка решила по памяти дойти до дома, но заблудилась и теперь пыталась поймать машину, которая сможет привезти ее на нужный адрес. Колесников предложил зайти к нему домой, который якобы находился неподалеку, выпить чаю успокоиться, а потом они вместе попытаются решить эту проблему. Девушка страшно обрадовалась и без задней мысли пошла за хорошим, сочувствующим парнем, который, тем временем, вел ее прямо к старым гаражам, поглаживая молоток в кармане штанов… Ее внутренний запах был просто восхитителен. Колесников долго сидел над остывающим телом и вдыхал такой пряный, сладковатый аромат. Поджелудочная же очень сильно отличалась от материнской по вкусовым качествам — была нежной, словно молочной и нисколько не горчила. Сергей получил невероятное удовольствие от поедания плоти девушки, такое, что даже почувствовал эрекцию. Подумав, что вполне может себе это позволить, он совокупился с трупом, а после эякуляции отрезал ягодицы «про запас» и, крайне довольный, отправился домой. Ему повезло и на этот раз. Когда маняк возвращался после убийства, была поздняя ночь и никого на улицах маленького городишки не было. Девушку искать сразу не стали, так как она почти ни с кем не была знакома, но тем не менее, полиция уже не могла закрывать глаза на второе зверское убийство со схожим почерком. Информацию о возможном серийном убийце максимально скрывали во избежание паники и, в общем-то им это удалось. Но после третьего убийства сдерживать общественный резонанс уже не представлялось возможным. Колесников продержался около года. Он заморозил ягодицы девушки, отрезал от них маленькие ломтики и жарил, когда хотел насладиться воспоминаниями о вкусном теле и подкрепиться «живительной энергией». Если первое убийство он совершил исключительно по приказу голоса, без особого удовольствия и какого-то отвращения, то второе ему доставило настоящее наслаждение. И эстетическое, и сексуальное, и гастрономическое. Отныне шизофреник решил, что он будет убивать только девочек, и чем моложе, тем лучше. Когда мясо закончилось, Колесников не стал ждать, когда голос заставит его вновь взяться за нож, а сделал это сам. На этот раз он прикупил в секонд-хенде новые джинсы, футболку и джинсовую куртку, после чего отправился к клубу, чтобы там подцепить новую жертву. Сделать это было несложно, и каннибал зарезал, распотрошил и надругался над пьяной девушкой прямо в лескЕ недалеко от здания клуба (именно в такой последовательности он и действовал), за одним прихватив ее отрезанные ягодицы. Его опять никто не заметил. После того, как об убийстве стало известно общественности и полиция подтвердила информацию о том, что это серия, город сковал страх. Родители стали провожать и забирать детей всех возрастов из школ, девушки старались не ходить поодиночке, улицы города опустевали сразу после захода солнца. Полиция же недоумевала, почему именно поджелудочная и ягодицы. И почему последние маньяк не отрезал у первой жертвы? Вообще почему первой жертвой стала местная алкашка? Сперма, оставленная убийцей в телах двух последних жертв была первой положительной группы и не могла являться точкой отсчета в его поимке, ибо такую группу имеет подавляющее большинство населения. К тому же, маньяк не оставлял никаких следов. Расследование зашло в тупик. Колесников тем временем затаился еще на год и два месяца, потому что понимал, что сейчас обстановка не самая лучшая для совершения убийств. Но когда терпеть ломку по человеческой плоти уже не было сил, Сергей поехал на такси в небольшой поселок рядом с городом, предварительно закрыв лицо банданой, чтобы, в случае чего, таксист его не опознал. Там он убил и распотрошил девочку двенадцати лет, которая ходила собирать ягоды и слишком поздно вышла из леса. Заниматься некрофилией маньяк не стал — как потом он сказал на суде, маленькие девочки его сексуально не привлекают. Зато отрезал от нее не только ягодицы, но также бедра, щеки и унес с собой сердце. После этого убийства полиция города под давлением общественности мобилизировала все свои силы на поимку преступника и привлекла экспертов из районного центра. Прочесывали каждый уголок города, каждое подозрительное лицо проверяли, опрашивали всех, кого можно было. Заходили и на стройку, где работал Колесников, но в его поведении и внешнем виде не заметили ничего подозрительного. И это позволило ему совершить еще два убийства. Промежутки между преступлениями, несмотря на все увеличивающиеся запасы мяса дома, становились все короче — пятое убийство Сергей совершил через восемь месяцев, шестое через полгода. С последнего трупа двадцатилетней девушки он унес почти все филейные, если можно так выразиться, части, солил их, жарил, варил. Соседи были весьма удивлены тем обилием мяса, которое появилось у простого разнорабочего, из-за чего они вызвали полицию. И именно эта соседская подозрительность положила конец кровавым преступлениям Колесникова, которому на тот момент было 28 лет. На суде мой новый пациент вел себя крайне неадекватно. Орал, что сгорит заживо, если не поест человечины, что голос в голове его доконает и вырвет ему язык, что он просто хотел жить. Клинические психологи подтвердили, что маньяк не симулирует, я поставила ему диагноз «параноидная шизофрения» и отправился он в наш диспансер на принудительное лечение. Больной попался крайне буйный, если его не привязывать, пытается выбить дверь и прорваться «за мясом» наружу, а скручивать его идут только санитары-амбалы и такой же комплекции более или менее адекватные пациенты, потому что как-то один раз Колесников рванулся ко мне в надежде перегрызть горло. Колем ему седативные и нейролептики. Если все же он сможет хотя бы частично вылечиться, я боюсь представить, какой груз ответственности ляжет на его плечи, когда он поймет, что натворил.