И как же теперь жить?

      Пыхтя, сопя, ругаясь про себя и проклиная чёртов английский язык на чём свет стоял, Бакуго худо-бедно смог отпроситься в туалет. Он подключил все свои знания этого «ядрёного языка», коих было мало, так как парень никогда не считал, что данный предмет хоть как-то ему где-то поможет, чтобы выйти из класса. Стоило двери закрыться за парнем, как он стремглав, чуть ли не сбивая все углы, побежал в медицинский кабинет. Парень не понимал, что с ним происходит, но внутри было какое-то противное ощущение, от которого он никак не мог избавиться вот уже более получаса. Именно тогда Мидория пошёл с Тодороки в медпункт.       Первый лестничный пролёт, второй, поворот, ещё один, другое крыло, обеденный зал, ещё два поворота, теперь вверх и уже видна дверь кабинета. Подбежав к ней, Кацуки резко остановился. А что он, собственно говоря, припёрся? Что он собирается делать? Зайти и поинтересоваться, как дела у Мидории? Он что, идиот? Ему разве важен этот придурок?! Тогда что? Может стоит пойти обратно? И что, значит, весь этот лингвистический прорыв несколькими минутами раньше был зря? Нет! Раз прибежал сюда, нужно уже заходить.       — Тодороки-кун, пожалуйста… Эхмн… Нгх, — услышал вдруг резкий то ли всхлип, то ли вздох, Бакуго. Это был точно голос Мидории.       Кацуки резко открыл дверь, так, что она ударилась об стену, и с неё посыпалась облупившаяся штукатурка. Бакуго был в ярости. Картина, представшая перед ним, выбила полностью из колеи: Изуку лежал на больничной койке, его пиджак валялся на полу, а рубашка расстёгнута так, что был полностью виден накаченный живот. Ремень на брюках тоже уже расстёгнут, но видимо их ещё не успели снять. Мидория отчаянно пытался перевернуться на бок, рьяно закрывая шею ладонями, которая была почему-то без специальной повязки, что не давала ставить альфам метку. Между ног омеги уже хорошо так пристроился Тодороки. Он совсем не обращал внимания на протесты своего партнёра.       — Ах ты ж сука! — рявкнул Бакуго. Было непонятно, кому именно он направил это оскорбление, но оба парня на больничной койке встрепенулись.       — Ка-чан, — каким-то умирающим и слишком слабым голосом, обратился к другу Изуку. У парня на глазах застыли слёзы то ли страха, то ли уже радости.       — Убери от него свои руки, половинчатый ублюдок! Тебе не говорили, что насилие — это плохо?! — рявкнул Бакуго, вставая в бойцовскую позу, готовясь в любой момент ответить на нападение.       — Странно это слышать от тебя, Бакуго. Не лезь не в своё дело, бета, — последние слова Шото почти что выплюнул. Они были произнесены с таким пренебрежением, что Кацуки не понял сам, как атаковал. Первый же удар прилетел точно в цель. Видимо, феромон течки, исходящий от Изуку, полностью овладел Тодороки, и тот был не в силах быстро реагировать.       Шото отлетел на другую кровать, порвав разделяющую занавеску и запутавшись в ней. Не долго думая, Бакуго снял с себя пиджак, накинул на плечи Мидории, закинул самого парня на плечо и быстро зашагал прочь. Нужно было срочно выбираться из школы и как можно скорее. Лучше всего было бы не привлекать внимания, хотя это будет сложно сделать.       — Ка-чан, остановись, мне плохо, — заканючил Изуку.       — Заткнись, Деку! — рявкнул Бакуго. Спускаясь по лестнице вниз, Кацуки быстро заказал через приложение такси, которое уже стремительно ехало к их школе. Изуку продолжал канючить и ёрзать. Так как парень висел на плече у друга так, что всё его тело от головы до пояса было закинуто назад, всё, что было ниже, предательски тёрлось о плечо будущего героя. Мидория чувствовал, как между ног становится слишком тесно. Его лицо стало красным ещё больше, а от осознания того, что Ка-чан тоже всё ощущает, становилось дурнее. Однако Бакуго то ли правда не замечал, то ли хорошо делал вид, что не замечает, так как он никак не реагировал.       Такси приехало быстро. Ребята только спустились вниз, а «карета» уже была подана. Бакуго оперативно закинул друга на заднее сиденье и сам сел рядом с ним, чтобы контролировать. Кацуки быстро назвал адрес дома Мидории. Доехали тоже быстро, без пробок. Повезло по времени. Сейчас нормальные люди работали или учились, а не на машинах и такси разъезжали.       Отдав двадцатку таксисту, Кацуки даже не подождал, чтобы забрать сдачу. Он вытащил уже почти ничего не соображающего Изуку из машины, снова закинул того на плечо и побежал домой. Худо-бедно парень смог открыть дверь, благодаря тому, что слишком хорошо знал семью Мидории. Инко-сан всегда держала запасной ключ в одном из горшков с цветами, которые стояли вдоль тропинки. Сложно было не обнаружить тот нужный горшок, который имел рисунок в виде большого указательного пальца. Его Изуку нарисовал ещё в детстве, в ту пору, когда только заболел болезнью под названием «сумасшедшее почитание Всемогущего».       Открыв дверь, первым делом Бакуго отнёс Мидорию в его комнату, после чего побежал на кухню искать таблетки. Он открыл несколько ящиков и шкафчиков, прежде чем нашел коробку с домашней аптечкой. Кацуки проклинал себя за то, что спал на уроках анатомии. Он никак не мог вспомнить, как выглядели те самые таблетки. Противозачаточные помнил — грех такое забыть — а подавители — нет! Это же сущий идиотизм! Да и в семье у них нет подобных таблеток: отец бета, а мама альфа. Им такие вообще не нужны. Женщины-альфы не так резко реагируют на чужие феромоны, в особенности феромоны омег, как мужчины.       Парень пулей понёсся на второй этаж к Мидории. Тот валялся на кровати и в прямом смысле изнывал: Изуку крутился по постели, хныкал, пытался расстегнуть и снять штаны, что предательски никак не поддавались.       — Деку, где подавители?! — рявкнул Бакуго, подойдя к кровати друга, пытаясь привести того в чувства и хоть как-то добиться от него ответа.       — В туммм… Ахха… Тум… — Мидория метался по постели в агонии. Его язык уже не слушался. Ноги сами разъезжались в стороны. Хотелось принять как можно более удобную позу, чтобы хоть немного снять тяжесть внизу живота и зуд сзади, но ничего не помогало.       — Твою мать, Деку! Харе тут концерт устраивать! Где таблетки?! — снова рявкнул Кацуки, схватив парня за свой же пиджак, притянув близко к своему лицу. Это было большой ошибкой.       — Ка-чан?! — простонал в чужие губы Изуку. Его глаза заволокла какая-то неясная дымка, радужка зеленых, почти изумрудных глаз, потемнела, а зрачки расширились до предела, как у наркомана. — Ка-чан, пожалуйстааа, — выдавил из себя эти слова Изуку, после чего припал к чужим, немного обветренным и сухим губам.       Бакуго, сам от себя не ожидая, ответил на поцелуй. Однако, когда Изуку опрокинул того на себя и сам переместился с губ на чужую шею, парень понял, что дело пахнет жареным. Трахаться с Изуку сейчас, когда он не в себе — точно не входило в его планы. Так герои не поступают. Хотя, герои и не насилуют. Однако почему-то сейчас Бакуго был уверен на все сто, что ему нужно, во что бы то ни стало, привести в себя омегу, причём без секса.       Кацуки отстранился от Деку, сидя на его бёдрах и утыкая его лицо в подушку щекой, чтобы больше не лез целоваться. После чего открыл близстоящую тумбочку, и, о Боже! Какая находка! Это же те самые таблетки. Подавители. Они лежали в красивой бело-зелёной упаковке, на который были два знака: зеркало Венеры и копье Марса, переплетенные между собой. Стандартное изображение для всего, что связано с интимом.       Бакуго быстро перевернул упаковку, на которой была написана инструкция. Видимо, специально для подобных случаев. В разделе «дозировка» было написано: «принимать по одной капсуле в день. При первой течке выпить одну таблетку утром и одну вечером».       Кацуки выдавил таблетку себе на руку, пометив в голове, что следующую принять нужно будет где-то часов в одиннадцать вечера. После он хотел отдать её Изуку, но тот ни в какую не желал пить таблетку. Парень уже не слышал того, что говорил ему друг. Он просто ворочался, тяжело дышал, а каждый раз, когда его пах касался задницы или ног Бакуго, протяжно стонал. От такого поведения парня у Кацуки само собой встал. И с одной стороны, было бы неплохо сейчас всё же выебать Деку, но если что-то Бакуго и запомнил из анатомии в средней школе, так это как раз то, что омега не сможет получить полного удовлетворения во время секса с бетой. Это раздражало и отрезвляло в один момент.       — Деку, блять! Пей эти чёртовы подавители! — рычал Бакуго, пытаясь засунуть проклятую таблетку в рот парню.       Он даже зажал другу нос, чтобы тот открыл рот. После Кацуки погрузил в него её, но Изуку был не дурак: прежде, чем таблетка успела соприкоснуться со слюной, которой из-за возбуждения во рту было так много, что она стекала с нижней губы, парень просто её выплюнул.       — Сука! — то ли просто так, то ли ругаясь на Деку, Бакуго снова выдавил очередную таблетку на руку, но на этот раз он не решился закинуть её в рот омеги, а даже наоборот: положил себе на язык. После этого Кацуки схватил правой рукой лицо Изуку, сильно сжав ему щеки, и поцеловал. Сначала Мидория с большим рвением отвечал на поцелуй, но когда почувствовал на языке инородный предмет, тут же заметался и постарался отстраниться, но было уже поздно, да и хватка Бакуго просто железная.       Проглотив таблетку, Изуку закашлял, из-за чего Бакуго пришлось разорвать поцелуй. Однако бета решил не слезать с бедёр друга, держа всё под контролем. Вскоре жар стал уменьшаться, Мидория перестал ёрзать, более ровно дышал. Меньше чем через двадцать минут все симптомы течки сошли на нет, чему Бакуго был несказанно рад, так как мучиться весь день, дожидаясь, когда Инко-сан вернётся с работы, чтобы передать ей её неудачника-сына, у которого так неожиданно и не вовремя началась течка, Бакуго совсем не хотел.       — Ка-чан?! — удивлённо уставился на друга, сидевшего на его бёдрах, Изуку. Наконец-то его глаза приняли нормальный изумрудный оттенок.       — Очнулся?! — задал риторический вопрос Бакуго, как-то раздраженно цыкнув.       — Что… Что произошло? Почему я дома? Сейчас же уроки! — Мидория резко подскочил с кровати, чуть не опрокинув на спину Бакуго, благо, тот вовремя успел надавить Изуку на грудь, чтобы он остался в прежнем положении. Но, как говорится, «беда не приходит одна». Стоило Кацуки дотронуться до груди парня, как тот резко вскрикнул и тут же прижал свою руку к тому месту.       — Эй, Деку, ты чего?! — насупил брови блондин.       — Больно! Как будто бы огнем прошёлся, — тяжело дыша, выдал Изуку, всё ещё держась за место, где только что лежала чужая рука.       Бакуго недоумённо уставился на свою руку. Он же не мог воспользоваться причудой и не почувствовать этого. Тогда почему Изуку так взревел, будто бы его ошпарили?       Он попытался встать, точнее приподняться на локтях, но снова вскрикнул и тяжело задышал, так, будто бы ему не хватало воздуха. У парня в уголках глаз даже выступили слёзы.       — Да что с тобой, чёрт возьми, творится?! — шикнул Бакуго, расположив руки по краям кровати, так, чтобы не дай Бог не зацепить случайно друга.       — Больно, — тяжело дыша, выдохнул Изуку. — Больно всё.       — Да что больно-то? Этот двумордый что-то сделал с тобой?! — рявкнул Кацуки, нависая над Мидорией, смотря тому точно в глаза.       — Нет… Таблетки, — буквально выплюнул последнее слово Изуку. Он смотрел на своего друга и старался лишний раз даже не дышать. Бакуго уже был порядком разозлён, так что неясно, когда он может сорваться.       Кацуки быстро взял упаковку таблеток и достал оттуда инструкцию, которая лежала между пластинами. «Применение», «дозы», «использование»… О, «побочные действия»: головокружение, усталость, сонливость, резкий прилив сил… Ничего про неожиданные и резкие боли не сказано.       Парень перевернул бумажку и обнаружил сзади ещё один пункт «омеги с квирком». Вот какой идиот решил написать это отдельно? Почему нельзя всё было запихнуть в одно? «У омег с квирком, особенно контактным, есть вероятность развития болевого синдрома. При его проявлении необходимо проконсультироваться со специалистом». Вот да! Именно специалиста им сейчас и не хватает для полного счастья.       — Деку, у вас есть обезболивающее? — закинув пачку таблеток в тумбочку, спросил Бакуго.       — Внизу, в аптечке, — тяжело дыша, выдавил из себя Изуку. — В жёлтой упаковке.       — Лежи здесь тогда! — скомандовал резко парень. Он попытался встать и перекинуть правую ногу через Мидорию, чтобы пойти на кухню за аптечкой, но стоило ему приподняться, как парень под ним тут же снова закричал и в следующее мгновение зарыдал.       — Терпи, блять! — рявкнул Кацуки. Он резко слез с Изуку, пытаясь не смотреть на то, как тот мучается, и умчал вниз, на кухню, за таблетками. Стоило Кацуки спуститься на первый этаж, как его тут же резко замутило. Он не понимал, что с ним происходит. Быстро набрав воды из фильтра, он жадно выпил два стакана. Полегчало. Отлегло.       Кацуки долго копался в аптечке, пока не принял решение принести её на второй этаж, в комнату Мидории, чтобы он сам нашёл чёртово обезболивающее.       Изуку лежал на кровати, косясь на таблетки, разбросанные на полу. Всё тело ныло от любого движения, даже при вдохе. Сначала боль была настолько сильной, что хотелось просто орать, позже с какой-то её частью Изуку свыкся. Видимо частые переломы, которые он приобретал во время тренировок, дали хоть какую-то пользу.       Вскоре Мидория смог увидеть краем глаза ту самую жёлтую коробочку. Он промямлил что-то нечленораздельное, но как ни странно, Бакуго его понял. Он открыл пачку, чтобы достать таблетки, но она оказалась пустой. В ней лежали лишь использованные пластины.       — Ещё есть? — веря в лучшее, задал вопрос Бакуго. Изуку тяжёло выдохнул, тем самым подтверждая догадки друга. — Ну, тогда лежи так, — развёл руками Кацуки. Он отнёс обратно аптечку и выбросил ненужную пустую пачку. — Когда Инко-сан придёт? — заходя снова в комнату, спросил Кацуки.       — Она… Сегодня дежурство, — снова тяжело выдохнул Мидория, громко сглатывая.       — Отлично, блять! — ударил рукой косяк раздражённый Кацуки.       — Ка-чан, иди домой. Всё… Будет хорошо, — снова тяжёлый вздох.       — Да я бы с удовольствием ушёл бы, тупой Деку. Вот только если моя старуха узнает, что я оставил тебя в таком состоянии — а она, блять, узнает — мне очень сильно прилетит! Так что лежи теперь смирно и старайся не бесить! — рявкнул Кацуки, садясь на пол, терроризируя своим гневным взглядом друга.       Изуку не издал ни звука. Он решил, что просто полежать какое-то время без резких движений не так уж и плохо в сложившейся ситуации. Бакуго даже был благосклонен и включил телевизор, чтобы лежать было не так скучно. Сам же парень стал сёрфить в интернете в поисках «болевого синдрома». Статей было много, но как таковой информации — кот наплакал. Все, что Кацуки смог вынести из своего поиска, это «болевой синдром» — вещь не редкостная среди омег с квирком. У каждого он проходит по разному — у кого-то тяжело, у кого-то легче. Помогают при нём некоторые обезболивающие. Чтобы установить, какие, нужно проконсультироваться со своим лечащим врачом. В общем, ничего нового. Таким образом, он мог не тратить два часа своей жизни на поиски этой нехитростной и бесполезной информации.       — Деку, ты как там? — спросил как-то безразлично Кацуки, даже не поворачивая головы.       — Уже лучше, — спокойно ответил Мидория. Бакуго был готов поклясться, что сейчас он улыбался. Это было слышно в его голосе, интонации, да парень затылком это ощущал.       Внезапно Кацуки услышал урчание. Он развернулся и как-то недоумённо уставился на Изуку, который пытался аккуратно прикрыть живот руками.       — Придурок, — прыснул Бакуго.       — Ка-чан, прости! Я не хотел! — начал было оправдываться Мидория.       Бакуго, не обращая внимания на это всё, кряхтя, встал с пола. Ноги затекли от долго пребывания в одной позе, а задница просто стала квадратной. После Кацуки направился на кухню. Какой же он идиот! Конечно же, глупый Деку захочет есть. Он даже не обедал, вместо этого тусил с этим чёртовым двумордым! При одной мысли о Тодороки, внутри Бакуго что-то закипало. Он начинал чувствовать себя настоящим вулканом, который вскоре готов был взорваться горячим содержимым, что сгубит всё на своем пути, как чума или мор.       Придя на кухню, первым делом Кацуки открыл холодильник. Он был достаточно полным. В любом случае, Бакуго смог бы приготовить что-нибудь даже из двух продуктов. Сейчас же он решил остановиться на мисо супе. Его часто варят для больных или после хорошей пьянки от похмелья.       Готовить Кацуки любил, но он был слишком горд, чтобы это признать. Он же парень, а готовка удел девчонок. А он не девчонка! И всё же, Бакуго никогда себе не отказывал в просмотре новых роликов на «YouTube», связанных с кулинарией, или покупке нового журнала о еде. Он только ненавидел все эти названия журналов, пабликов и каналов. Это девчачье «хозяюшка», «мастерица», «домохозяйка», «сладкая девочка» и ещё миллион разных названий, которые Бакуго старался не читать, а покупал разного рода издания только через интернет в аудио или электронном формате.       Суп он приготовил быстро. Что-что, а плита у Изуку была прекрасной. Даже слишком. Бакуго поймал себя на мысли, что немного завидует. У него дома тоже стояла хорошая и красивая индукционная плита, но у этой было стеклокерамическое покрытие, рапидные конфорки, на каждой из которой можно было выбрать свой градус, вплоть до единицы, и в придачу многофункциональный духовой шкаф. Да зачем семье Мидории такое добро, если они не используют её на полную мощность?! Вот стояла бы она у него дома… Ух! Пирожки, супы, онигири, такояки… Господи, да он бы даже взялся за иностранную кухню, американскую или русскую!       Доварив суп и разлив его на две плошки, Бакуго пошёл наверх. Перед этим он поставил еду на поднос, чтобы было удобнее нести, и положил ложки и палочки. От супа тянулся приятный, тягучий аромат, который Изуку почуял ещё задолго до того, как Кацуки открыл дверь его комнаты с ноги.       — Ешь! — командным тоном сказал Бакуго, поставив поднос на тумбочку.       — Это ты сам? — удивлённо хлопая глазами, спросил Мидория.       — Нет! По почте прислали! — огрызнулся Бакуго. — Ешь пока дают!       Мидория, кряхтя, закусывая губу и ворочаясь, постарался присесть, но вышло у него это плохо. Тело ещё ныло.       — Мне тебя кормить, что ли? Совсем офигел?! — рявкнул Кацуки, сжимая в руке свои столовые приборы.       — Ка-чан, прости, — поёжился то ли от крика, то ли от боли парень. — Я сейчас. Сам.       Долго смотреть на то, как Изуку издевается над самим собой, да и над его собственным терпением, Бакуго не смог.       — Как же ты меня бесишь, тупой Деку! Вечно с тобой одни проблемы! Я что, в прошлой жизни детей убивал, что мне такое счастье привалило?! — шипел и плевался ядом Кацуки. Как ни странно, но сейчас его слова не были такими обидными, как раньше. Может, Мидория уже привык, а может, они были сказаны не так злобно, как обычно.       Бакуго подложил подушку под спину друга, взял его столовые приборы и, зачерпнув немного супа, запихнул ложку в рот Изуку. Он быстро все проглотил. Суп оказался очень вкусным, ароматным, пряным и сытным. Его хотелось есть и есть, без остановки. Мидория почувствовал себя таким голодным, будто бы месяц не ел.       После сытного ужина Изуку стал чувствовать себя гораздо лучше: резкая боль спала. Дышать стало легче, не было того давящего ощущения камня на груди, что было раньше при каждом вдохе, который сжимал грудную клетку, что будто протыкали множественные осколки. Ноги и руки уже не ломило. В итоге парень даже смог дойти сам до ванны, без посторонней помощи, чтобы привести себя в порядок перед сном.       День был очень тяжелым и противным. Хотелось, чтобы вода очистила не только тело, но и душу, мысли.       Выйдя из ванной, Изуку тут же направился в свою комнату. Бакуго тоже готовился ко сну. Мидория дал ему свою сменную одежду, которую он принял не без брезгливого взгляда и пары колких фраз.       — Ка-чан, тебе в гостиной постелить? — поинтересовался осторожно Изуку. Он прекрасно понимал, что такое настроение Бакуго можно в любой момент разрушить, и тогда ему прилетит. А получать после такого прекрасного душа вообще не хотелось.       — А есть ещё альтернативы? — вздЁрнул бровь Кацуки, после чего начал приближаться к Мидории. Он этого не заметил, так как проходился полотенцем по мокрым волосам, пытаясь их хоть немного подсушить. Но выходило плохо: волосы путались, а на концах было всё больше влаги. — Может, ты хочешь предложить мне спать вместе с тобой? — хищно улыбнулся Бакуго, расположив одну руку недалеко от головы Изуку, не давая тому возможности выйти из комнаты.       — Глупости не говори, Ка-чан. Я просто решил уточнить, — смело смотрел в глаза своему другу Изуку.       — Какая же ты шлюха, Деку, — цыкает Бакуго и отстраняется.       — Ка-чан, зачем ты так говоришь? Ты же знаешь, что мне неприятно! — смотрел исподлобья на Кацуки парень. Изуку комкал в своих пальцах спальную рубашку, закусывал губу и морщил нос.       — Потому что все должно быть по правилам, — снова прижал к стене омегу Бакуго. — Омеги не должны учиться в академиях, а тем более грезить о том, чтобы стать героями.       Изуку смотрел на Кацуки и сильнее сжимал рубашку в кулаках, крутил и мял её. Парень чувствовал, как к горлу стал подступать комок, который снова мешал нормально дышать. Хорошо, что на глазах ещё не выступили слёзы. Это бы окончательно сломило сейчас парня. Мидория потупил взгляд. В словах Бакуго было достаточно правды, которая колола глаза. Омеги совсем недавно, около десяти лет назад, стали допускаться на геройскую службу. Сейчас другое время, появились новые возможности, но старые устои не ушли, и вряд ли они испарятся в ближайшие года два.       — А беты? Что тогда должны делать беты? — резко поднял взгляд на Кацуки Изуку. Вот это было зря. И его фраза, и его взгляд сильно задели Бакуго. Мидория прекрасно знает, что эта тема запрещённая, но всё равно затрагивает её, потому что неприятно, потому что больно. Потому что чем человек тебе дороже, тем сильнее ты пытаешься его задеть, чтобы он понял, каково тебе.       — Слышь ты, задрот! — рявкнул Кацуки, схватив Изуку за скулы и сильно их сдавив. — Ты думаешь, что если у тебя сейчас течка и ты еле живой, то я не смогу тебя отмудохать? Ты вообще охренел?! Не заставляй меня жалеть о том, что я вытащил тебя из-под двумордого ублюдка!       — А тебя просили? — прошипел, как смог, Мидория. От такой наглости Кацуки ослабил хватку и теперь Изуку мог снова нормально говорить. — Ты думаешь, у меня нет гордости? — сдерживал слёзы Мидория. В этот момент он неосознанно стал использовать свою причуду. Он силой отодвинул чужую руку от своего лица, тем самым и отстраняя самого Бакуго. — Ты думаешь, что мне все это приятно? Ты думаешь, что я кайф ловлю от того, что являюсь омегой?! Ты лучше меня знаешь, что я всегда хотел стать героем! И ты знаешь, что я им стану, даже если придётся пожертвовать жизнью! — цедил сквозь зубы Изуку. Бакуго первый раз видел его таким. Таким резким, грубым, злым, но таким же упёртым, настойчивым и сильным.       Кацуки не сразу заметил, что Изуку начало трясти, а когда увидел это, то было уже поздно. Зрачки снова расширились и заволокли половину радужки, появилась неясная пелена на глазах, дыхание участилось, тело стало горячим. Течка началась снова.       Прежде, чем Бакуго успел это понять, его опрокинули на спину и оседлали. Изуку использовал свою силу неосознанно. Он держал одной рукой две руки Бакуго, а сам Кацуки пытался вырваться. Парень хотел изощриться и применить свой квирк, но руки оказались парализованы и никак не доставали до чего-нибудь, что можно было бы подорвать, а использовать нитроглицерин просто так — трата сил и времени.       — Деку, приди в себя! Придурок! — рычал сквозь зубы Бакуго, пытаясь вырваться. — Я же тебя убью, как только освобожусь!       Изуку совсем не реагировал ни на слова, ни на движения парня под собой. Хотелось разрядки. Всё тело ныло, пижамные штаны стояли палаткой, а внизу всё свербело.       — Ка-чан! Ка-чан! Ка-чан! — как заворожённый повторял одно и то же Мидория. Он целовал щеки, нос, шею Бакуго. В губы почему не рисковал, наверное, боялся, что тот откусит губу. Хотя, в таком состоянии вряд ли парень чего-либо боялся.       — Деку, пусти меня, ублюдок! — уворачивался от чужих губ блондин. Он впервые чувствовал себя настолько мерзко и приятно одновременно. С одной стороны его сейчас принуждали к сексу, чуть ли не насиловали, а с другой — чужие поцелуи и ласки были такие приятные, что хотелось, чтобы они продолжались и дальше.       И всё же, Кацуки понимал, что он не должен трахаться с Деку. Точно не сейчас. У него даже резинки нет, а риск того, что Изуку забеременеет, даже от него, от беты (как ужасно это звучит), был очень большой. Да и, к тому же, Бакуго был не дурак. Он знал всю эту систему с альфами, бетами и омегами. Бета никогда не сможет удовлетворить омегу так, как сделает это альфа. И, чёрт, как же это бесило! Кацуки никогда в жизни не признается себе в этом! Никогда! Но сейчас есть прекрасный шанс доказать обратное. И всё же нельзя. Нельзя допустить того, чтобы они сейчас переспали. Деку вообще себя не контролирует. Нужно найти проклятые таблетки. Зачем он закинул их обратно в тумбочку?!       — Ка-чан! Хочу сделать приятно, — Мидория задирает футболку Кацуки и начинает оставлять на теле поцелуи. Один за другим, словно вырисовывая какой-то странный, ему одному известный узор или рисунок. Судя по тому, с какой скоростью и напором он это делал, рисунок выходил очень красивым.       — Деку, блять! — шипел Бакуго, не оставляя попыток вырваться.       — Ка-чан, тебе будет приятно. Я обещаю, — расплылся в соблазнительно-глупой улыбке Изуку. Его глаза совсем потемнели, и теперь изумруды просто куда-то исчезли.       Когда рука Мидории полезла в штаны Бакуго, он понял, что дело пахнет жареным, и его причуда была здесь совершенно не причём.       — Он такой красивый, — смотря на член Кацуки, выдал Изуку. — Как и Ка-чан. Интересно, он поместится сразу весь?       Мидория осматривал чужой орган, как новую игрушку. Он провел свободной рукой по плоти, пытаясь её поднять. Этого было более, чем достаточно. Член предательски встал, как вкопанный. Бакуго ещё предстоит с ним провести воспитательную работу по этому поводу.       Все ещё держа одной рукой чужие руки, Мидория, заправив прядь волос за ухо, наклонился к самому члену и легко выдохнул, опалив его горячим дыханием. Бакуго повело. Только от одного этого действия пальцы на ногах сжались.       — Прекрати, Деку! — шипя, пытаясь оторвать голову от земли, негодовал Бакуго. Но всё это раздражение тут же улетучилось, стоило горячим губам обхватить чужую плоть. Во рту Изуку было слишком горячо, как в жерле вулкана, в котором Кацуки никогда не был. Но он готов был поклясться, что даже в самом жарком кратере нет такой температуры, как сейчас во рту у Мидории.       Изуку медленно заглатывал член, пытаясь его полностью втянуть в себя, как сом, схвативший добычу и тащащий ту на дно в своё логово. Как только член упёрся в горло, парень выпустил его изо рта и, сделав очередной глубокий вдох, снова насадился, причём на этот раз до основания. Орган дошёл прямо до глотки. Стенки горла обмякли и дали возможность инородному телу спокойно вторгаться глубже. Зубы Мидория старался прятать под губами, боясь ими зацепить нежную кожу.       Как только сверху донёсся первый полустон-полувсхлип, Изуку тут же выпустил член изо рта. Парень заёрзал на бёдрах Бакуго и стал пристально смотреть на него своим затуманенным взглядом.       — Ка-чан, тебе приятно? — тяжело дыша, задал вопрос парень.       — Деку… — пытаясь контролировать свой голос, Бакуго снова принял попытку улизнуть из-под парня, но ничего не вышло. — Я прибью тебя, ублюдок. Порву твою задницу на британский флаг.       Изуку отчего-то улыбнулся, наверное, сам себе, и снова опустился губами на член. Движения были медленными и размеренными. Мидория издавал слишком много звуков, что ещё сильнее распаляло Бакуго. Где этот придурок всему понабрался? Порно, что ли, пересмотрел? Или это такие заводские настройки? В любом случае, первый минет в жизни Кацуки был прекрасным. Каждый раз, когда Изуку заглатывал плоть до основания, глаза блондина закатывались от наслаждения. Он давно перестал слышать сам себя, так как уши стало закладывать от его собственных стонов и непристойных звуков, что издавал Изуку. Бакуго бы никогда не поверил, что этот ботан на такое способен. Как говорится «в тихом омуте…»       Разрядка произошла быстро. Кацуки не успел даже предупредить. Семя выстрелило прямо в горло и теплой жидкостью тут же потекло в желудок. Изуку закашлялся, выпустил член и прижал руку ко рту. Вокруг его губ ещё было несколько белёсых капель, которые привлекли внимание Бакуго. Он понял, что свободен, как только не почувствовал чужой хватки на своих руках.       — Ну, всё, задрот! Теперь тебе полный пиздец! — рявкнул блондин, тут же приходя в себя и хватая Изуку за горло, прижимая к стене.       — Ка-чан, — тут же в панике забился Мидория. Парень схватился одной рукой за чужую кисть, а другую протянул вперед, пытаясь коснуться чужой мягкой щеки.       — Ты, сука, совсем охерел? Ты мозгами своими омежьими думаешь? Да я ж тебя выебу, как последнюю шлюху! — орал и всё сильнее сжимал горло Бакуго.       — Ка… Ка-чан, — прохрипел, всё ещё пытаясь оторвать чужую кисть от своей шеи, Мидория.       Кацуки немного разжал пальцы, даря возможность снова дышать, но не так легко, как хотелось бы.       — П-п-пожалуйста, — тяжело задышал Изуку, проходясь кончиками пальцев по легкому пушку на щеке Бакуго. — Мне нужно это.       Кацуки не надо было объяснять значение этих слов. Все и так было кристально понятно. Омежья сущность Мидории хотела секса, но сам парень, скорее всего, этого не желал. Конечно, Бакуго не отказался бы от хорошего перепихона, но делать это в состоянии, когда Изуку ничего не понимает — дикость.       Бакуго слишком ушёл в свои мысли. Мидория, воспользовавшись этим моментом, резко ударил его в грудь двумя руками, снова применив свою силу, и опрокинув парня на спину, сел уже на живот. Теперь двигаться стало тяжелее.       — Ка-чан, я хочу тебя…