И как же теперь жить?

      Кацуки пытался спихнуть с себя Мидорию всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Как у этого задрота могло быть столько силы? Однако Изуку слишком упорный, что уже сильно начинало раздражать. Вообще, вся ситуация, в которую попал Кацуки, выводила из себя. Даже подумать смешно: его сейчас изнасилует омега. Боже, кому расскажешь — засмеют ведь и не поверят!       Лицо Мидории с каждой секундой становилось всё краснее, выражение на нём — вызывающе, а недвусмысленные движения бёдрами красноречиво говорили о том, чего же действительно хочет их обладатель.       — Деку, я тебя сейчас… — договорить Бакуго не смог, так как Изуку резко склонился над его лицом, чем сильно удивил своего друга. В этот момент можно было бы воспользоваться ситуацией и ударить парня в лицо, но Кацуки почему-то оцепенел. Он смотрел в эти чудные изумрудные глаза и понимал, что жаждет продолжения. Хотелось резко схватить это веснушчатое лицо и зацеловать каждую рыжую точечку, хотелось довести Изуку до исступления, хотелось, чтобы он стонал, чтобы кричал, чтобы всё было ещё ярче, чем в прошлый раз. Хотелось большего.       Изуку долго смотрел в алые глаза напротив, а потом, глупо улыбнувшись и облизнув верхнюю губу, резко припал к шее Кацуки. Он медленно, еле ощутимо прошёлся по подбородку губами, едва дотрагиваясь. Казалось, будто он играет в игру «сапёр»: старается прощупать «почву» и понять, где может быть зарыта «бомба». О, а вот и первый «взрыв»: Изуку прикоснулся к кадыку Бакуго. Яркий контраст от прикосновений мокрых холодных губ к тёплой шее пустил табун мурашек от кромки волос и прямо в мозг. Бакуго почувствовал, как кровь резко прилила к паху и щекам. Они пылали так, словно он долгое время стоял на жутком морозе. Понимая, что больше он этого терпеть не может, Кацуки резко схватил Изуку за волосы и притянул к себе, пытаясь поймать хоть песчинку осознанности в его взгляде. Однако всё, что парень смог увидеть в этих бездонных изумрудах — похоть и жажду.       — Ну, всё, Деку, ты нарвался, — клацнул зубами Бакуго, притягивая парня ближе для поцелуя. Изуку активно отвечал. Он всячески пытался перенять инициативу, но Кацуки этого не позволял. Уж если забрался на чужую территорию — будь добр играть по установленным правилам. А в «правилах жизни Кацуки Бакуго» было чёрным по белому большими буквами прописано, что доминировать в отношениях может только он. И будь ты хоть породистым альфой в сотом поколении или обычным омегой — правила для всех равны. Равноправие — штука удобная.       Оторвавшись от чуть порозовевших губ Мидории, Бакуго резко перевернул парня на спину, подмяв под себя. Изуку уже не сопротивлялся, а напротив: вытянул руки, обхватывая ладонями лицо блондина, пытаясь снова притянуть его к себе для очередного поцелуя.       — Ещё, — выдохнул он, запрокидывая голову, когда Бакуго проник руками под его футболку.       Кацуки не церемонился. Всё тело уже горело, хотелось как можно быстрее начать то, что может принести удовольствие. Тело Изуку настолько горячее и желанное, что всё просто плыло перед глазами. Паховые мышцы ненормально сжимались, рискуя в один прекрасный момент заклинить.       Бакуго быстро снял чужую футболку и припал к груди, которая слишком быстро вздымалась. Он несколько раз огладил тело, прошёлся шершавой ладонью вверх по грудной клетке и снова опустился вниз на плоский, подтянутый живот с кубиками пресса.       — А ты хорош, Деку, — Бакуго невольно облизал свои губы, перемещаясь на вздыбленный пах парня. Тот вдруг ойкнул, но даже не попытался отстраниться, да и мёртвая хватка Кацуки, сжимающего его бёдра, впиваясь ногтями в кожу, не сильно позволяла двигаться.       — Ка-чан, пожалуйста, — выпалил на одном дыхании Изуку, хватаясь за штаны Бакуго, однако подобная попытка с треском провалилась. Кацуки резко одной рукой сжал чужие запястья, заводя их за голову, а второй схватил непослушного омегу за шею.       — Ты куда свои руки тянешь, Деку? — прорычал Кацуки, наклоняясь к лицу парня и пытаясь что-то в них разглядеть. Однако парень не ожидал такой реакции. Хоть хватка на шее и была не столь сильной, Изуку начал дышать ещё чаще. Сначала бета хотел отдёрнуть руку, но вскоре понял, что это не его вина. Изуку просто нравилось. Это было видно по горящим глазам, широко открытому рту, из которого текла небольшая струйка слюны и ещё более напряжённому члену, что теперь выпирал из пижамных штанов.       Бакуго расплылся в похотливом оскале.       — А я и подумать не мог, что ты у нас любишь пожёстче. Ну, раз так, то давай насладимся этим по полной.       Бакуго поднял выше руки Изуку и припал губами к едва загоревшей коже. От Мидории приятно пахло. Запах был какой-то странный: будто смесь мяты и… Боже, солнца? Этот аромат был чертовски мягким и нежным, словно чёртово солнце!       Бакуго не мог понять, почему вообще чувствует аромат Деку, ибо беты, как правило, были пассивны к запаху омег. Однако, возможно, что из-за течки и возбуждения рецепторы парня обострились? Ну, этому было объяснение, хорошо, а запах солнца? Как пахнет солнце? Почему этот аромат такой приятный и окутывающий? Почему хочется уже не останавливаться, а прижиматься своими губами к каждому сантиметру на теле Изуку? Почему хочется его целовать, касаться, чувствовать?       Вдруг Изуку заметался под Бакуго. Парень сначала не понял, в чём дело, а потом поднял голову. Он и забыл совсем, что так и не снял дурацкую тряпку с Мидории. Хотя стоило ли это делать теперь? Кацуки от предвкушения непроизвольно облизал верхнюю губу. Что может заводить сильнее течки омеги? Именно! Связанный омега в период течки!       Бакуго ещё раз прошёлся свободной рукой по груди, медленно пересчитывая рёбра, смотря, как они стремительно расширяются. Изуку не был худым, но ввиду особенностей строения тела и хорошей спортивной подготовки кости его скелета часто выпирали. Например, тазовые кости, на груди прощупывались рёбра, щиколотки слишком острые, а на спине всё время, сколько Бакуго помнит, можно было посчитать почти каждый позвонок.       — Ка-чан, — снова обратил на себя внимание Мидория, — Не думал, что ты только болтать умеешь, — по-блядски расплылся в улыбке парень. Его лицо уже было красным от притока крови, что не делало его милым, но почему-то Кацуки это только больше заводило. Даже на тренировках лицо Изуку не имело такой прекрасный окрас, и, наверное, это к лучшему, а то мало ли, что могло тогда бы случиться.       — Ты что тявкнул, засранец?! — резко рыкнул Бакуго, снова схватив омегу за шею, от чего у того тут же участилось дыхание, и чуть-чуть закатились глаза от наслаждения. Однако в следующую секунду Изуку резко схватил Бакуго за футболку и потянул на себя. От неожиданности тот не успел отреагировать и по инерции наклонился, выставив свободную руку вперёд, на пол, чтобы не упасть.       — Ты сказал, что я нарвался, но, видимо, недостаточно, раз ты медлишь, — на выдохе произнёс Изуку, опаляя горячим дыханием ухо Бакуго, которого тут же всего пробрало до мурашек.       — Ах ты ж похотливый задрот, — зашипел Бакуго, расплываясь в своей самой широкой и пугающей улыбке, — Я оттрахаю тебя так, что ты встать завтра не сможешь, и только попроси остановиться!       Однако Кацуки, не привыкший жалеть о своих словах, едва первый раз в жизни этого не сделал, потому что тот блеск, который он увидел после своей фразы в ярко-зелёных глазах Мидории, не на шутку испугал. Казалось, что его совершенно не пугают угрозы беты. Он снова насмехается над ним? Он снова считает себя выше него? Тогда Бакуго покажет, что с его словами нужно считаться в первую очередь.       Кацуки резко приподнялся и перевернул Мидорию на живот, ставя на колени, от чего Изуку пришлось упереться руками в пол. Не теряя больше ни минуты, Бакуго быстро стянул с парня штаны и нижнее бельё до щиколоток, после чего размахнулся и ударил рукой по аппетитному светлому полушарию. От неожиданности Мидория вскрикнул и повернул голову, уставившись большими оленьими глазами на бету. Однако в тот же момент чужая рука легла на зелёные кудрявые волосы и придавила к полу.       За первым ударом последовала череда следующих. Изуку отзывался очередными болезненными вскриками и попытками отползти вперёд, что было невозможно, так как Бакуго обхватил его под живот, не давая возможности совершить лишние движения. Рука у него далеко не лёгкая. Ему и плётки не нужно было, чтобы на белоснежной заднице стали появляться красные следы от ладоней, которые утром могли превратиться в синяки.       — Ка-чан, — вскрикнул неожиданно Изуку. Всё его тело резко напряглось так сильно, что на заднице появились небольшие ямочки, свидетельствующие о сокращении мышц. И через мгновение Мидория обмяк. Теперь он был похож на какой-то мешок. Тело было слишком мягким и податливым. Казалось, будто бы вместе с первым оргазмом исчезли все мышцы и кости парня.       — Эй, задрот, ты там сдох что ли? — ещё раз, уже гораздо легче, чем раньше, шлёпнул по округлой заднице Бакуго. Изуку только резко выдохнул. Скорее он сделал это даже от неожиданности, чем от ощущений. — Слышь, ты! — Кацуки рывком перевернул парня на спину, желая понять, что происходит, но стоило ему увидеть испачканный чужой живот, как на его лице расплылась такая хищная улыбка, которой позавидовал бы сам Пеннивайз, — Да ты у нас ещё тот извращенец, Деку, — бета непроизвольно облизал собственные губы.       Изуку снова потянулся руками к Кацуки, но тот быстро их оттолкнул. Не нужны ему вот эти все нежности-милости.       — Ка-чан, — снова выдохнул Изуку, пытаясь приподняться на локтях, что удавалось у него крайне плохо, — Ты импотент? Так медленно всё делаешь…       Вот этот вопрос выбил из колеи Бакуго секунд на десять точно. Парень, честно, сидел и пребывал в некотором шоке, не улавливая смысла услышанной фразы. Что этот тупица посмел сказать? Он реально настолько возбуждён, что не чувствует, по какой острой грани терпения Кацуки ходит? Или он просто хочет сдохнуть здесь и сейчас?       — Импотент?! — стиснул до скрежета зубы Бакуго, — Я сейчас покажу тебе, какой я «импотент». И только заскули у меня или попроси остановиться!       Кацуки остервенело дёрнул Изуку за бёдра на себя, скорее больше для того, чтобы услышать очередной вздох неожиданности, чем попытаться его уложить в удобную для него позу. Позже Бакуго быстро приспустил собственные штаны, приставил головку к сочащемуся анусу и толкнулся, входя на треть. Несмотря на течку и обилие смазки, внутри было всё ещё слишком узко. Мидория тут же дёрнулся и упёрся правой рукой в пресс Кацуки, а левой в пол, пытаясь отпрянуть. Однако Бакуго, словно бойцовский пёс, вцепившийся зубами в руку вора, так же впился своими руками в округлые бёдра омеги.       — С-с-стой, К-ка-чан, — стал давиться воздухом Изуку. Его глаза резко расширились, а в их уголках появились слёзы.       — Я предупредил, чтобы ты не смел просить остановиться, — с этими словами Бакуго ещё раз толкнулся внутрь Изуку, прикусывая нижнюю губу, так как сам стал чувствовать сопротивление внутренних мышц, что в отличие от их первого раза были слишком зажаты.       Мидория провёл ногтями правой руки по животу Бакуго, опрокидываясь окончательно на спину, не в силах удерживать вес всего своего тела на одной руке.       — Что же ты за идиот такой? Вечно у тебя не всё как у людей, — зашипел Бакуго, резко хватая чужую руку и тут же отстраняя её от своего живота.       — Б-больно, — сквозь зубы, упираясь одной рукой в пол, а второй всё ещё пытаясь попасть в торс Кацуки, чтобы оттолкнуть того от себя, замычал Изуку.       — Да что же тебе вечно больно? Как конечности ломать на тренировке — так без проблем, а как тут значит — сразу «больно», — процедил сквозь зубы выходящий из себя Кацуки, хватая Изуку за волосы и притягивая ближе к себе, — Не ной, блять, — выдыхает прямо в чужие губы он, после чего резко прижимается к ним своими, продолжая придерживать свободной рукой чужое бедро и медленно входя.       Омега сначала не отвечал на поцелуй, его дыхание было сбитым из-за слёз, и он раздражающе шмыгал носом. Конечно же, Бакуго не устраивал такой расклад. Он ещё раз резко дёрнул Изуку за кудри, чуть оттягивая назад, чтобы тот слегка запрокинул голову и по инерции приоткрыл рот. Как Бакуго повезло, что он хорошо разбирался в физике. Уж где-где, а от осознания того, что такую науку можно применять в сексе, Эйнштейн бы, наверное, в гробу перевернулся.       Мидория стал отвечать на поцелуй, хотя больше это было похоже на попытки сделать такой необходимый вдох. Чувствуя, как нежные стенки ануса начинают поддаваться, Бакуго сделал ещё один резкий толчок, входя почти до основания. Деку издал какой-то болезненный звук, который утонул в поцелуе, и попытался снова запрокинуть голову назад, упираясь руками в накаченные грудные мышцы беты, но его стальная хватка не дала возможности этому плану реализоваться. Тогда Мидория резко переместил ладони на плечи парня и сжал их со всей силы. Кацуки не остался в долгу и одарил омегу болезненным и отрезвляющим укусом за нижнюю губу.       Вдруг он заметил какое-то странное зелёное свечение, зарождающееся справа от него, где Изуку сжимал плечо. Кацуки не понял, как сам успел так быстро отреагировать. Он резко отдёрнул чужие руки от себя и прижал их к полу, ошалело смотря на Мидорию, который после разорванного поцелуя стал быстро и рвано дышать.       — Ты придурок?! — рявкнул резко парень, — Ты совсем себя контролировать не можешь? Ты бы сейчас… — Бакуго осёкся на полуслове, то ли не желая признавать силу квирка Изуку, то ли понимая, что омеге сейчас действительно тяжело себя контролировать, — А ну иди сюда! — Кацуки быстро вышел из омеги, поднимаясь на ноги и дёргая того на себя. Однако ноги Изуку не слушались. Парень не смог встать, из-за чего Бакуго, рыча и чертыхаясь, подхватил одноклассника под поясницу и небрежно кинул на кровать. После этого он подошёл к шкафу, резко открыл его, не заботясь о том, что дверь там уже на ладан дышит, и сдёрнул с одной из вешалок старый школьный галстук.       Присев на чужую кровать, бета навис над Изуку и, больно сжав его запястья одной рукой, связал галстуком.       — К-ка-чан?! — то ли возмутился, то ли удивился Мидория.       — Рот закрой! Не хватало мне ещё после твоей течки со сломанными руками ходить, задрот, — шикнул на парня Бакуго.       После того, как чужие руки были крепко связаны, Кацуки забросил оставшиеся концы ткани на спинку кровати, завязав ещё один узел. Изуку совершенно не нравилась такая поза: элемент гардероба слишком сильно сдавливал руки, а грубая ткань неприятно натирала кожу, что уж говорить о том, что конечностями теперь вообще было невозможно шевелить. Но, видимо, Бакуго это не сильно волновало. Размазав выступившую смазку по своему эрегированному члену, Кацуки снова присел между ног Изуку и, без лишних церемоний, вошёл одним грубым толчком.       Мидория снова вскрикнул и заметался по постели. Его тело ощутимо подрагивало, грудь быстро вздымалась, голова откинута назад.       — Б-больно, — снова хныкнул омега. По его щекам потекли слёзы. Бакуго только скривился.       — Какой из тебя герой, если ты даже потерпеть не можешь? — усмехнулся он и сделал первые неглубокие толчки, придерживая чужие бёдра.       — К-ка-чан, м-медленнее, — Изуку отчаянно дёргал руками и пытался освободить их.       — Не указывай, что мне делать! — рявкнул резко бета. Он навис над омегой, начиная наращивать темп. Толчки становились всё быстрее и хаотичнее. Мидория вскоре перестал пытаться что-то сказать, а вместо этого только широко открывал рот, издавая один пошлый стон за другим. Чувствуя, что из Изуку можно выжать намного больше, Кацуки выпрямился, сев на колени, и подхватил омегу под бёдра, тут же приподнимая. Теперь член стал входить глубже, и Мидория после каждого толчка стонал всё громче и громче, грозясь оповестить всех прохожих о том, чем они с Бакуго сейчас занимаются в его комнате.       Понимая, что уже совсем скоро кончит, Кацуки небрежно обхватил чужие лодыжки и закинул их себе на плечи. Изуку в это время уже хаотично метался по кровати и, похоже, всё ещё не оставлял бесплодных попыток избавиться от грубой ткани на своих запястьях.       — Как же ахуенно твои ноги смотрятся на моих плечах, — расплылся в похотливой улыбке Бакуго. Парень прошёлся языком по чужой лодыжке и укусил чуть выше выпирающей косточки. Это становится последней деталью, которая окончательно доводит Мидорию до пика. Парень резко сжимается и содрогается всем телом, протяжно постанывая и резко дергая руки на себя, наконец разрывая путы, которые всё это время сдерживали его руки.       Кацуки тоже не выдерживает резко обхвативших его член мышц, от чего кончает с утробным рыком на живот омеги. Он быстро вышел из разгорячённого тела, впиваясь зубами в лодыжку Изуку. Бакуго думает, что он быстро пришёл в себя, и всё это уже закончилось. Но стоит ему только поднять свой взгляд на лицо Изуку, как он понимает, что их секс-марафон обещает быть долгим.       — Ещё… — протяжно постанывает Деку, протягивая вновь руки к Бакуго. Этот жест уже стал каким-то символом желания? Секса? Нежности? Кацуки пока не понимал, но почему-то его это начинало подбешивать. Нафига этот придурок Деку тянет к нему свои грабли?! Ещё и галстук порвал. Идиот!       Недобро усмехаясь, Бакуго снова резко тянет Изуку на себя, от чего тот несдержанно вздыхает, хватает крепко за руки и усаживает к себе на бёдра.       — Если хочешь удовлетворить себя — сделай это сам, — усмехается Кацуки, опрокидываясь спиной на кровать. В данном состоянии Изуку объяснять дважды не надо. Парень начинает ёрзать на чужих бёдрах, пытаясь усесться поудобнее, после чего медленно приподнимается, обхватывает рукой снова вставший член Бакуго и направляет в себя.       Однако все эти телодвижения происходят так медленно, что бету это быстро утомляет и надоедает. Парень резко надавливает руками на бёдра омеги, ввиду чего тот без сопротивления быстро насаживается на член, принимая весь его в себя. Изуку протяжно стонет, широко открыв рот и глаза. Его руки, с которых всё ещё свисает разорванная ткань, уже не напоминающая своим видом галстук, упираются в чужой пресс. Не проходит и пары секунд, как задницу Мидории одаривают очередным за этот день шлепком.       — Ты будешь двигаться или ты чёртово бревно? — запрокидывает руки за голову Бакуго, пошло усмехаясь.       Изуку начинает осторожно двигаться. Задницу саднит от недавнего полового акта и выступающей смазки, которая теперь, казалось, шла не переставая. Хотелось сильнее, хотелось грубее, так, чтобы до поджимающихся пальцев на ногах, до срывающегося голоса, до потемнения в глазах.       Как бы Мидория не пытался, он не мог никак удовлетворить сам себя. Ему не хватало скорости и силы. Несмотря на то, что член Бакуго доставал каждый раз до простаты, оргазм всё не близился. Это было совсем не так, как несколько минут назад.       — Боже, какой же ты бесполезный. Даже трахаться нормально не умеешь, — цокает языком Кацуки, смотря на тщетные потуги Изуку удовлетворить себя и его самого.       Парень отталкивается руками от постели, принимая сидячее положение. Он обхватывает руками два аппетитных молочных полушария омеги, которые так идеально помещаются в его ладонях. Изуку несдержанно охает и хочет откинуться назад, чтобы снова лечь на спину, но Кацуки недовольно рычит, намекая на то, что данная поза его устраивает.       Не успевает Мидория понять, чего хочет бета, как его резко прошибает очередной сильный толчок. Бакуго будто бы молния: распускает электрические разряды по всему телу Изуку. Он начинает вторгаться в совсем несопротивляющееся тело. Омега только и может, что стонать, да открывать широко глаза при каждом толчке, при котором головка касается простаты.       — Давай, Деку, не сдерживайся, — выдыхает разгорячённо Кацуки и начинает кусать чужие плечи, ключицы, медленно спускаясь к груди.       — Да! Да! Пожалуйста, — хнычет уже окончательно обезумевший от похоти омега, — Глубже, пожалуйста!       Бакуго упирается лбом в грудь омеги, продолжая хаотичные движения. Изуку уже не понимает, что говорит. Его слова сплетаются со стонами и превращаются в неразборчивые звуки и крики. Ещё пара быстрых движений, и Мидория обхватывает Кацуки за шею, чудом не используя свою причуду.       — Да, альфа, пожалуйста! — запрокидывает голову Изуку, выстанывая слова и кончая себе и Кацуки на живот. После чего вырубается.       Однако долго ему пребывать в бессознательном состоянии не дают. Его резко хватают за руку, переворачивают на живот и вдавливают голову в подушки, почти перекрывая доступ кислороду, а второй приподнимают бёдра. Бакуго снова входит без предупреждения, а на просьбу остановиться вообще не реагирует, начиная быстро вколачиваться в измученное, разгорячённое тело. За резкими толчками следуют болезненные укусы, которые появляются в хаотичном порядке: то на плече, то на рёбрах, то на лопатках.       — Нгхн… С-с-то-о-й, — пытается выкрикнуть Изуку, чувствуя, что перед глазами всё начинает расплываться от нехватки воздуха. Но Кацуки, кажется, это совершенно не волнует. Бета как бешеный пёс, сорвавшийся с цепи и добежавший до любимого куска мяса, остервенело двигается, кусается и неустанно сжимает чужие бёдра, пытаясь буквально насадить Изуку на свой член как можно сильнее.       Вдруг Бакуго резко хватает парня за руки и дёргает на себя, чуть выворачивая их, от чего Изуку теперь находится почти на весу. Стоны становятся всё громче, а толчки всё сильнее. Кажется, что ещё немного и Изуку просто умрёт. Потому что нельзя испытывать так много эмоций и чувств одновременно. Нельзя чувствовать себя настолько хорошо. Кажется, что сердце сейчас не выдержит сумасшедшей гонки и просто разорвётся.       Кацуки отпускает руки парня, но он даже не успевает просто выставить их вперёд, так как одна рука беты тут же обвивает его грудь, прижимая к себе ближе, а вторая хватает за горло, разворачивая лицо Изуку.       — Скажи, кто я, — цедит сквозь зубы Кацуки. Изуку сначала не понимает вопроса, и тогда чужие пальцы сильнее сжимают шею, а белоснежные зубы смыкаются на ней, — Кто я? Я тебя спрашиваю, Деку! — повторяет свой вопрос Бакуго.       Изуку понимает, что еще одной попытки у него не будет, так что ошибаться ему нельзя. Но как можно что-то ответить, когда из твоего рта вырываются только стоны и всхлипы, да нечленораздельные звуки?       — Хнх… Мнгх… К-ках-х-ча-х-н, — выдавливает из себя что-то похожее на прозвище Кацуки Мидория.       — Да! Это я! И я буду трахать тебя каждый раз, ты понял меня?! Я, а не какой-то сраный альфа! Я буду доводить тебя каждый раз до забытья! Я буду втрахивать тебя в кровать всё время. Я буду слышать, как ты кричишь и стонешь подо мной. Буду кончать в тебя, пока ты не переполнишься! Это буду я! Ты понял меня, чёртов Деку?! — рычит в губы парня Бакуго, ни на секунду не замедляясь. Изуку хочет ответить, но не может. Ему слишком хорошо. Чужой член слишком быстро и сильно распирает его изнутри. Всё его тело буквально трепещет. Кажется, что ещё немного, и он просто сойдет с ума.       Несколько толчков — и Мидория снова выгибается дугой. Он сжимается в последний раз всем телом, хаотично елозит руками по одеялу, сомневаясь, сжать его или нет, а потом чувствует, как что-то очень тёплое и вязкое разливается внутри него.       Бакуго отпускает Изуку, от чего тот подобно марионетке безжизненно падает на кровать, тяжело дыша. Сам же парень на дрожащих от перенапряжения руках ещё нависает над телом омеги. Кацуки несколько секунд смотрит на его загривок, а потом остервенело начинает кусать кожу на нём. Один, второй, третий, пятый. Сколько этих укусов — Бакуго уже сам не понимает. Изуку никак не реагирует на эти действия. Он просто отключился.       —Не дам! Не дам! — рычит бета, продолжая покусывать кожу на и так изнеможённом теле, — Не дам! Никому!