И как же теперь жить?

      На следующий день Изуку проснулся очень выспавшимся и отдохнувшим, несмотря на вчерашнюю ссору. Возможно, данный подъём настроения обуславливался удовлетворением физических потребностей. Парень ещё в первом классе средней школы читал в одном из учебников ребят постарше, что у омег часто поднимается настрой после течки и бурного секса. Течка прошла, бурный секс был — всё сходится. Как ни странно, но тело у парня тоже уже не болело. По сравнению со вчерашним и тем, что Мидория испытывал несколько дней назад во время разгара течки и приёма подавителей — лёгкая ломота в некоторых частях тела не была такой уж катастрофической. К тому же, благодаря своей причуде, омега давно уже привык к частым переломам, ссадинам и синякам.       Ещё вчера, до прихода мамы, Изуку записался на приём к врачу, который должен был подобрать ему подавители или обезболивающее. Вообще, парень раз в год стабильно проходил диспансеризацию, а перед поступлением в Юэй его провертели и прокрутили по всем врачам так, будто бы действительно пытались найти какую-то болезнь, но парень оказался здоровее любого из них. Если бы ещё и родился альфой, то, скорее всего, имел бы подкаченное тело и красивый пресс. Однако, несмотря на свой саб-гендер, ни один врач ничего не упомянул о блокаторах на время течки. Возможно, это не входило в их обязанности, хотя, в этом Изуку не был уверен.       В академии, как всегда, оживлённо. Все куда-то переходили, что-то бурно обсуждали, кто-то готовился к занятиям на арене сражений, кто-то читал свои конспекты или книги, а некоторые обсуждали грядущие соревнования между классами. По дороге в кабинет Изуку успел встретить Очако и Ииду, с которыми мило поболтал, стараясь не затрагивать тему своего вчерашнего отсутствия.       — Кстати, Бакуго вчера тоже не было. Не думала, что он может прогулять, — насупила бровки Урарака.       — Бакуго-кун достаточно грубый и несдержанный, но он не прогульщик! — отрапортовал Тенья, — Я смотрел журнал посещения. Его не было лишь раз по причине болезни, и то, на следующий день он появился.       — Жопами шевелите быстрее! — рявкнул вдруг слишком знакомый грубый голос. Вся троица обернулась, увидев в нескольких шагах от них Кацуки. Парень был, как всегда, не в духе. Всё пространство вокруг него искрило и готово было вот-вот взорваться.       — Вспомни солнце — вот и лучик, — прошептала тихо на ухо Изуку Урарака.       — Слышь, Круглолицая! Задницу двинь свою, а то на пол коридора встали здесь! — рявкнул Бакуго, закинув свою школьную сумку на спину.       — Бакуго-кун, перестань так сильно грубить. Извинись перед Ураракой-тян, — начал свою очередную шарманку Иида, но Кацуки и бровью не повёл.       — Буду я тут ещё перед всяким сбродом извиняться. Дайте пройти! — снова гаркнул Бакуго, почти в лицо Теньи. Так мог только Кацуки. Он ниже Ииды почти на полголовы, но смотрел на него сверху вниз. Это было невероятно. Изуку всегда восхищался этой черте Ка-чана. Что бы не происходило, как бы противник не был силён, парень всегда оставался выше него.       — Ка-чан, тут достаточно места, — аккуратно влез в разговор Изуку, помня, что ему вчера сказал друг детства. Он прекрасно осознавал, что своими словами может только подлить масла в огонь, но вот так стоять в стороне, когда на его друзей кричат без видимой на то причины, Мидория не мог.       — Де-ку! — процедил сквозь зубы Кацуки, бросая грозный взгляд на Изуку. Его красные глаза стали, как два ярко-красных рубина. Ещё немного — и они бы вспыхнули алым пламенем. Мидория уже приготовился к тому, что его сейчас ударят, но взамен получил лишь толчок плечом. Бакуго просто прошествовал мимо, так, будто бы это не он несколько секунд назад кричал, как потерпевший.       После утренней встречи с Кацуки Изуку чувствовал себя, как на иголках. Масло в огонь подливал тот факт, что он сидел перед Бакуго и чувствовал, как его шею просто насквозь прожигают два ярко-красных глаза. Хотелось как можно быстрее куда-нибудь деться, спрятаться под стол или убежать уже домой. Слишком неуютно. Из-за этих ощущений парень не мог даже сконцентрироваться на учёбе. Он полностью пропустил то, что говорил Айзава-сенсей, объясняя новую тему по математике. Несколько раз терял абзац, который нужно было прочитать на английском и совсем забыл сдать домашнюю работу по японскому, из-за чего ему пришлось в конце урока бежать за Мисс Полночью в учительскую и уговаривать её взять работу.       — Изуку, с тобой всё хорошо? — поинтересовалась Очако во время их совместного обеда. Мидория гонял рис по всей тарелке железными палочками, так и не пробуя его.       — Да. Просто есть не хочется, — легко улыбнулся Мидория, стараясь не привлекать внимание друзей. Ему сейчас совсем не хотелось разговаривать об их ссоре с Бакуго. Хотя, парень понимал, что он бы и не рассказал ничего. Изуку привык, что всё, что касалось его и человека, с которым он общается, остается между ними, и больше никак иначе. Ну, с его стороны — точно. Парень старался никогда не обсуждать свои беседы с кем-то другим, так как понимал, что есть многие вещи, которые ему не стоит говорить в окружении тех или иных людей.       — Изуку, — послышался спокойный ровный тон совсем рядом. Мидория поднял голову: в метре от него стоял Тодороки. Изуку почувствовал, как по его телу пробежались мурашки, к горлу стал подкатывать какой-то очень неприятный ком. Видимо, Шото это заметил, поэтому отступил на полшага назад.       — Тодороки-кун, ты уже поел? Может, присядешь к нам? — предложила по-доброму Урарака. Девушка мило улыбнулась без задней мысли.       — Да, Тодороки-кун, присаживайся! Обед очень важен для нашего подросткового растущего организма! — тараторил Иида, взмахивая правой рукой так, как будто старался разрезать воздух.       — Спасибо, Иида-кун, Урарака-чан, но я уже поел, — спокойно ответил парень. Многие могли принять такую холодность за высокомерие, но друзья уже несколько месяцев знали Шото, из-за чего привыкли к его поведению. Ему просто тяжело давались эмоции, — Изуку, можно с тобой поговорить? — перевел взгляд на Мидорию Тодороки.       Изуку понимал, что отказать он сейчас не мог — возникло бы много вопросов от ребят. Пришлось согласиться. Они договорились встретиться на крыше через десять минут. Мидория понимал, что случись что-либо там — он не сможет убежать или позвать на помощь, и Бакуго больше не придёт. Но, с другой стороны, в прошлый раз у Изуку была течка, и по понятным причинам у Тодороки просто снесло крышу, но сейчас же всё по-другому. Сейчас с ним всё хорошо. До течки ещё два месяца.       Поднимаясь пешком на крышу, Изуку ощущал, как у него начинают трястись ноги. Пытаясь себя успокоить, парень стал перебирать в голове всевозможные способы отступления, однако это не сразу стало помогать.       Когда Изуку поднялся, он открыл дверь и увидел стоящего недалеко от высокого плетёного забора Тодороки. Мидория понял, что отступать больше некуда.       — Тодороки-кун, ты хотел со мной поговорить? — сглатывая неприятный ком, подошёл к Шото Изуку. Парень встал на безопасное расстояние, чтобы в любой момент можно было отскочить или, в крайнем случае, использовать свою силу.       — Изуку, — Тодороки сделал шаг навстречу, но тут же резко осёкся, заметив, как Мидория отстранился и резко зажался, неотрывно следя за всеми движениями своего собеседника. — Прости, я должен был это предвидеть, — потупил взгляд в пол парень, — прости меня, Изуку, если сможешь! Я плохо умею подбирать слова, но мне правда жаль. Я виноват, я не смог себя сдержать. Я долго думал над этим всем и понял, что не хочу, чтобы ты боялся меня. Изуку, я знаю, что сейчас это прозвучит странно и неожиданно, но ты можешь остаться со мной?       Изуку стоял и чувствовал, как резко у него оборвалось дыхание на последних словах парня. Тодороки сейчас сделал ему предложение встречаться. Он же это имеет в виду? Но как ему реагировать? Разве он может сейчас согласиться? Да и… Что скажет Бакуго? Хотя, причём тут он? Ведь это он вчера наорал на него, как ненормальный. Это Кацуки его чуть вчера не избил. Это Бакуго тот, кто помог ему пережить течку. Действительно, причём же тут Ка-чан?       Мидория чувствовал, как какое-то тяжелое тепло разливается по его телу. Сердце стало биться быстрее, в висках застучало, как во время забега, снова появился страх.       — Тодороки, я спал с Бакуго, — выпалил резко Изуку. Он не понимал, почему произнёс именно эти слова, но почему-то он чувствовал, что должен их сказать именно сейчас.       — Меня это не волнует! — резко сказал Тодороки. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Парень лишь сделал шаг вперед, ввиду чего Изуку попятился назад.       — Тодороки, ты не понимаешь. Я спал с ним. Занимался… Ну, я спал с Ка-чаном! — бледнел и одновременно краснел Изуку, чувствуя, как некомфортно ему становится. На улице стояла прохладная погода, но он ощущал, насколько ему душно. Хотелось как можно скорее окунуться в бассейн с ледяной водой.       Отступая, Мидория не сразу понял, что упёрся в стену. Дальше идти было некуда. Липкий страх снова атаковал его. Изуку чувствовал, как в очередной раз подгибаются колени, захотелось сжаться в комочек и слиться с бежевой стеной.       Когда Тодороки резко поставил свою руку в нескольких сантиметрах от чужого лица, парень почувствовал очередное что-то пугающее. Казалось, что чья-то невидимая рука начала его душить. Он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни закричать.       — Изуку, я не причиню тебе боль. Я не сделаю то, чего ты не захочешь, я обещаю, — аккуратно приблизился к уху омеги Тодороки. Мидория несдержанно выдохнул, чувствуя приятный жар на своём ухе. Он тут же вспомнил ночь с Бакуго. Он теперь помнил всё отрывками, но влажные, чуть шершавые губы и жар его дыхания Изуку запомнил надолго. Казалось, что он никогда не отпустит это.       — Тодороки-кун, — резко выставил руки вперёд, уперевшись в широкую грудь альфы, Изуку, — Я понимаю, о чём ты говоришь, но я сейчас хочу, чтобы у меня был хороший друг. Если ты не против, то я бы остановился на этом.       Сказав это, Мидория почувствовал, будто у него гора с плеч свалилась. Все неприятные ощущения тут же отошли. Дышать стало легче.       Тодороки посмотрел точно в глаза Изуку, пытаясь что-то в них отыскать, но, видимо, это было бесполезно.       — Хорошо. Если ты так хочешь, я стану для тебя хорошим другом, — Шото аккуратно взял ладонь омеги и поцеловал её тыльную сторону, — Я обещаю.       Изуку сдержанно улыбнулся. Его почти полностью устраивала реакция Шото, возможно, за исключением последнего своевольного жеста, которого никто от него точно не ожидал. Тодороки всегда казался слишком зажатым и сдержанным, особенно когда дело касалось чувств и эмоций. Он часто попадал впросак, так как плохо понимал ощущения других людей. Так, одна ученица из класса поддержки отдала ему любовное письмо. Любой другой парень, наверное, был бы рад до безумия, но не Шото. Он понятия не имел, что такое «любовное послание». Он просто прочитал его и… Исправил ошибки, которые содержались в записке. После этого оставил её у себя на столе, ибо именно так он её и получил. С одной стороны, ситуация была комичной, но с другой, Изуку, Урарака и Иида потом долго объясняли другу, что действительно нужно было сделать. Больше всего возмущалась Очако. Девушка назвала Шото чурбаном. Это даже немного обидно. Даже Бакуго она так не называла несмотря на то, что этот красавчик вытворял вещи и похуже по отношению к девушкам.       С этого дня Тодороки действительно стал хорошим другом Изуку. Каждое утро они шли вместе в академию, а после уроков домой. Это уже в конце первой недели Мидория узнал, что Тодороки живёт в другой стороне от него. Парень попытался угомонить друга и объяснить, что не стоит идти на такие жертвы и вставать на полчаса раньше, чем обычно, но тот был упрям и очень убедителен. Парень рассказал, что он любит прогулки на свежем воздухе, особенно ранней осенью или поздней весной, когда ещё не слишком тепло, но и не чересчур холодно. А ещё Изуку понял, что Тодороки очень любит собу, потому что именно её он брал в кафе после учёбы, куда они последнее время часто заходили перекусить, поделать вместе домашку или просто пообщаться.       Прошло уже больше месяца с того инцидента в лазарете, и Изуку почти не вспоминал его. Изредка Шото намеренно брал его за руку, когда они шли по дороге в школу или сам Мидория что-то бурно рассказывал, активно жестикулируя. Он в такие моменты невольно вздрагивал, а его тело прошибало током, и неприятный липкий страх снова подползал к самому горлу, перекрывая доступ кислороду. Тодороки это замечал и тут же убирал руку, извинялся.       — Изуку, не хочешь сегодня посидеть в кафе? Там привезли новые пирожные, на вид они очень красивые. Я угощаю, — аккуратно добавил последнюю фразу Тодороки, стоя около парты друга, который готовился к очередному уроку.       — Это хорошая идея, но я… А, впрочем, почему бы и нет? Думаю, если Мисс Полночь не задаст много домашней работы, то можно сходить. Но я сам оплачу, если ты не против, — легко улыбнулся Изуку, стараясь сразу прояснить этот момент. Хоть они и друзья, но Мидория почему-то с детства считал неправильным, если ему что-то кто-то покупал кроме его мамы. Такого не происходило разве что только с Кацуки. Хотя, не сказать, что парень много покупал — так, по мелочи. Мороженое или шоколадку, когда они были детьми. А порой, если у них не было денег, они скидывались на одну сладость и вместе её ели. Да, были времена… Тогда Кацуки ещё не являлся такой злой колючкой, как сейчас.       — Эти двое в последнее время очень хорошо ладят, — улыбнулся по-доброму Киришима. Этот дурачина хоть и альфа, но такой романтичный, что Кацуки порой блевать тянет. Он же альфа, чёрт возьми! Где его мужественность, а не эти розовые сопли? Нет, конечно, Эйджиро сильный, да и его причуда очень подходила его саб-гендеру, и сила духа у парня была, но порой он такой слащавый… Ну, вот как сейчас.       — Ну, двум убогим как раз вместе держаться надо, чтобы не сдохнуть, — прорычал Бакуго, скалясь на Тодороки, который даже, казалось, не замечал его агрессивного взгляда. Зато его поймал Мидория. Глаза его резко забегали, и он попытался отвернуться от Бакуго, что сильнее вывело из себя Кацуки.       — Эй, Бакубро, прекрати так дуться. Они же неплохо смотрятся. Думаю, это круто, что многие плюют на стандартные отношения «альфа плюс омега» и переходят на более нестандартные, но спокойные — «альфа плюс бета», допустим. Как ты думаешь? — поинтересовался Киришима, положив руки и голову на парту друга, почти расплываясь по ней.       — Мне вообще пофиг. Хоть альфа с альфой, хоть омега с омегой — пусть с кем хотят ебутся, главное, чтобы не напоказ, — прорычал Кацуки, сильнее сжимая кулаки и замечая, как Тодороки неотрывно смотрит на Изуку. Тот в свою очередь пытался закрыться учебником от Бакуго, читая параграф по истории героике.       — Я тоже согласен, что не всегда хорошо, когда показывают свои чувства на людях. Это немного неуважительно, особенно к тем, у кого нет пары, — заканючил Каминари, чуть ли не роняя слезы на парту всё того же Бакуго и сидя на полу на корточках.       — Я за любые отношения, если речь о любви! Единственное: мне кажется, что бете с омегой будет тяжело. Точнее, наоборот: омеге с бетой, ведь, ну… Говорят, что немногие беты могут усмирить аппетит омег во время, ну… Вы понимаете, — зажато продолжал разговор Киришима. Кончики его ушей покраснели, из-за чего стали сливаться с ярко-красными волосами.       — Смотря какой бета, — снова прорычал Кацуки, сжимая край парты и грозясь вот-вот отломить от неё нехилый такой кусман.       — Да, согласен. Доминантные беты часто бывают такими же сильными, как альфы с рецессивным геном. Я это в книгах читал, — согласился Киришима, утвердительно кивая, — Думаю, у таких есть все шансы иметь хороший союз с омегой.       — Но всё же, как ни крути — нет ничего лучшего, чем закон природы. Альфы с омегами, беты с бетами, — расплылся в тупой, мечтательной улыбке Каминари, уже что-то воображая в своей голове.       — Да только неудачники оправдываются природой или судьбой. Если тебе что-то надо, то просто возьми это, — ударил свободной рукой по столу Бакуго, не отрывая свирепого взгляда от Изуку, который уже и пенал поставил на край парты, стараясь хоть как-то защитить себя.       — Вай, Бакуго, не думал, что ты такой романтик! Это так мужественно и романтично, бро! Всё же, ты такой крутой! — засиял Эйджиро, смотря своим преданным и восторженным взглядом красных глаз на лучшего друга.       Вдруг вены на руках и лбу Кацуки вздулись, левый глаз прищурился, а правая рука с удвоенной силой вжалась в стол, ввиду чего костяшки пальцев стали быстро белеть. Такая сильная реакция была вызвана поведением Тодороки. Парень нежно убрал зелёную прядку с лица Мидории, которая неожиданно закрыла его глаза. Тот жеманно улыбнулся, чуть-чуть отстранился, вжал голову в плечи и сам заправил прядь за ухо.       — Ну всё, блять! Двурожий ублюдок, ты нарвался, — процедил сквозь зубы Кацуки. Он быстро вскочил со своего места и в долю секунды оказался у стола Изуку, хлопая ладонью о его парту, — Слышь, Двумордый, пойдём выйдем! Потрещать надо, — грозно почти что прошипел Бакуго, сжимая свободную руку в кулак и чувствуя, как кровь начинает медленно закипать, словно при извержении вулкана.       — До обеденной перемены это подождать не может? — меланхолично уточнил Тодороки.       — Не может, — тяжело выдохнул Кацуки, понимая, что ещё немного — и он силком вытащит этого наглого засранца из кабинета.       — Хорошо, — спокойно согласился Тодороки. Его лицо резко изменилось. Мягкое и приятное выражение преобразилось в очень уверенное и серьезное: взгляд похолодел, губы сжались в тонкую линию, а скулы стали такими острыми, что о них, казалось, можно порезаться.       — Ах, Ка-чан, — тут же резко встал со стула Изуку. Парень понимал, что, скорее всего, он уже успел набедокурить, раз его друг детства так разозлился.       — Сиди на месте, Де-ку, — четко разделил и отчеканил прозвище Мидории бета.       Тодороки ничего не возразил, а лишь слегка кивнул, показывая, что он так же, как и его оппонент, считает лучшим решением, если Изуку просто останется сидеть на своём месте. Но у Мидории были другие планы.       — Ребята, вы куда? Через пару минут урок начнётся, — попытался перегородить путь двум парням Иида, староста класса, но Кацуки его легко отстранил, грозно посмотрев в глаза. Он словно прямым текстом говорил, чтобы никто больше не лез в их разборки.       Стоило только Кацуки и Шото скрыться за дверьми класса, как Изуку тут же встал и направился за ними.       — Мидория-кун, ты куда? — обеспокоенно задала вопрос Очако. Девушка уже хотела встать, чтобы подойти к другу, но тот остановил её жестом.       — Всё хорошо. Если мы задержимся, то скажите, что пошли в медицинский кабинет. Не говорите Мисс Полночь ни о чём, пожалуйста, — попросил Изуку. Он был уверен, что ребята его послушают. Возможно, они будут переживать или волноваться, но точно не выдадут.