И как же теперь жить?

      Изуку быстро рванул за ребятами, стараясь оказаться незамеченным, но и не упускать их из виду. Он понимал, что Бакуго сдерживаться не будет и обязательно подерётся с Тодороки. Нужно прекратить это немедленно или всех может ждать наказание, а может быть даже и отчисление.       Тодороки и Бакуго спустились вниз по лестнице на первый этаж, в раздевалку. И зашли туда, где почти никогда не было народу, в самый дальний угол, к железным шкафчикам. Мидория последовал за ними и спрятался за одним из шкафов, прижавшись спиной к холодной металлической поверхности. Он даже закрыл себе рот рукой, чтобы лишний раз не издать ненужный звук. Изуку и представлять не хотел, на что будет способен Ка-чан, если поймёт, что Мидория следил за ними.       — Слышь, Двумордый придурок, отвали от него! — почти утробно произнёс Бакуго. Изуку не мог наблюдать за тем, что происходит, но по интонации и голосу друга детства он понимал, что Кацуки зол. Очень зол.       — От кого? — как всегда спокойно и хладнокровно переспросил Тодороки. Изуку слышал, как в его голосе появились холодные металлические нотки. Точно такие же, как в те моменты, когда Шото разговаривал со своим отцом по телефону.       — Ты сейчас прикидываешься идиотом или правда такой? — послышался удар кулаком об один из железных ящиков. Изуку еле удержался, чтобы не вскрикнуть и не вылезти из своего укрытия. Бакуго был вне себя от ярости.       — Бакуго, тебе тоже нравится Мидория? — спокойно произнёс Тодороки. Его тембр голоса изменился: стал более плавным и заинтересованным.       — Что?! — взревел в ответ бета, после чего послышался ещё один удар о железную поверхность, — Да мне срать на этого вечно ноющего задрота!       — Тогда от кого мне стоит отстать? — продолжал свой допрос Тодороки. Непонятно, делает ли он это специально, выводя Кацуки из себя, или просто действительно ничего не понимает.       Изуку вслушивался в каждое слово ребят. Он сам до сих пор не понимал всю сложившуюся ситуацию. Кто так сильно заботил Бакуго, что он решил ради него пойти на разборки с Тодороки? Да, у Кацуки и Шото и так отношения никогда не были дружескими, но они оставались хотя бы нейтральными. Порой это перерастало в нечто большее — холодную войну, но она всегда заканчивалась словесной перепалкой. И только совсем недавно, во время академической проверки, она переросла в небольшую драку. И то, случилось это всё, наверное, из-за нервной и опасной ситуации.       — Ты тупой или прикидываешься? — рявкнул снова Бакуго. Изуку спиной почувствовал, как Кацуки схватил Тодороки за галстук и притянул к себе.       — Единственный тупой из нас — это ты, — холодно и как-то мрачно произнёс Тодороки. Вот этого точно не стоило говорить. Изуку кожей чувствовал, как резко поднялась температура в радиусе нескольких метров. Бакуго медленно, но верно начинал полностью выходить из себя. Казалось, ещё немного — и все шкафчики начнут плавиться.       — Ты совсем потерялся, Двумордый? — прорычал Бакуго, сильнее сжимая чужой галстук.       — Я задам свой вопрос ещё раз. Тебе нравится Изуку? — настойчиво спросил Шото. Он расслаблен, но его взгляд и стальной тон не давали успокоиться и потерять бдительность.       — Я спал с ним! Я трахал его, ты понял меня?! — почти что прошипел, как подколодная змея, Кацуки.       — Хорошо, — снова слишком спокойный ответ, от которого бросало даже в дрожь. Хотелось просто несколько раз вмазать по этому разноцветному лицу, чтобы больше неповадно было так издеваться. Казалось, что чем Кацуки больше злится — тем спокойнее становится Тодороки. Это не могло не выводить из себя.       — Ты издеваешься, Двухцветный? Да я тебя сейчас прихлопну прямо здесь, — рявкнул Бакуго. Послышался сильный удар тела о железную поверхность. Изуку от неожиданности ещё сильнее зажал рукой рот и аккуратно, чтобы его никто не заметил, высунул голову из своего укрытия. Всё было в пределах нормы. Кацуки вдавил Тодороки в шкафчики, уже оставив на них приличный след после своих остервенелых ударов. Шото же, в свою очередь, впился одной рукой в чужую шею, а другой в руку.       — Мне плевать, что ты делал с Изуку. Я докажу, что всё равно лучше тебя в любом плане, — просипел Тодороки.       Непонятно, специально ли сказал эти слова Шото, или они не несли в себе оскорбительный подтекст, но ударили они по самолюбию Кацуки знатно. Да чтобы кто-то смог его превзойти? Да Кацуки всего трясло только от одной мысли быть поверженным, так ещё и проиграть этому Двумордому?! Ну, уж нет… Увольте. Бакуго уже выводила из себя одна лишь мысль о том, что Изуку может быть выебан кем-то другим. Никто не имел права прикасаться к нему! Никто не имел права слышать его стоны и крики. Никто не имел права видеть это раскрасневшееся лицо и помутневший, полный похоти взгляд. Никто! Кроме Кацуки Бакуго.       — Этот придурок мой! Только мой! И не смей лезть к нему больше! — рявкнул Бакуго.       Изуку видел, с какой силой парень бросил на пол Тодороки без использования своих сил, но Шото вовремя успел сгруппироваться, из-за чего быстро оттолкнул от себя противника. Кацуки в бешенстве. Его глаза пылали красным огнём, ноздри раздуты, как у быка, а в руках стали искриться маленькие взрывы. Тодороки тоже настроен воинственно. Его волосы слегка растрепались, а на красной стороне лица стал появляться небольшой огонёк. Ещё немного — и ребята будут готовы использовать свои причуды. Если их кто-нибудь заметит из учителей, то точно отправит к директору. Тогда в лучшем случае их отстранят, а в худшем… Мидория даже думать об этом не хотел. Ведь он бы стал реальной причиной отчисления ребят. Как он может стать героем номер один, если его друзья будут отчислены из-за него?       — Ты — бета, Бакуго! Ты никогда не сможешь удовлетворить Изуку, как истинный альфа, — бросил Тодороки. Это явный вызов.       Мидория и не догадывался, что Шото знал о саб-гендере Ка-чана. Он прекрасно понимал, что его сущность известна, но откуда он узнал про Кацуки? К тому же, апеллировать такими вещами в споре очень неправильно и даже низко. Изуку тут же почувствовал резкую неприязнь к словам Тодороки, но и поведение и слова Бакуго его тоже не привлекали.       — Ты напросился, Двумордый урод, — процедил сквозь зубы Кацуки.       В следующий момент парень атаковал. Он не использовал свою причуду, но вкладывал всю свою физическую силу в удар. Тодороки еле успел отвернуться, парируя удар. Изуку смотрел на развивающуюся драку из-за угла и понимал, что это конец. Ещё немного — и кто-то из учителей точно их обнаружит, и тогда… Им всем попадёт. Нужно было что-то делать.       — Прекратите! — резко выпрыгнул из-за своего укрытия Изуку. Парень готов даже драться, если это поможет утихомирить его друзей. Он готов пойти на что угодно.       — Деку?! — первым обратил внимание на парня Кацуки, держа одной рукой за пиджак Тодороки, а второй за его атакующую руку, — Какого хрена ты тут делаешь? Ты подслушивал, наглый задрот?! Сгинь отсюда, живо!       — Ка-чан, прекратите, пожалуйста! — почти что скомандовал Изуку. Он не верил, что его просьба будет услышана, но начинать с чего-то свои попытки стоило.       — Изуку, иди в класс, — спокойно сказал Тодороки, но Мидории очень сильно не понравился ни его тон, ни смысл его слов.       — Хватит так себя вести! Хватит указывать, что мне делать! Прекратите это, пожалуйста! — крикнул Изуку. Парень чувствовал, как на его глаза начинают наворачиваться слёзы. Он не хотел сейчас плакать, но ничего не мог поделать с накопившимися эмоциями.       — Блять, ну только не истери! — закатил глаза Кацуки.       Парень резко отстранился от Тодороки и тяжело задышал. Бакуго никогда не признается в этом, но он терпеть не мог, когда кто-то плакал, особенно, если это делает Изуку. В средней школе парень всегда кричал на Мидорию и бил, когда тот начинал рыдать. Он не понимал, как успокоить этого вечно ноющего придурка. В моменты, когда Изуку плакал, что-то очень болезненно и сильно сжималось в груди Кацуки. Казалось, что чья-то невидимая рука обхватывала его лёгкие и сердце и постепенно сжимала, перекрывая воздух и останавливая сердце.       — Мидория, — сделал шаг в сторону Изуку Тодороки. Он хотел подойти и как-то успокоить друга, но Мидория лишь сделал шаг назад.       — Не подходи! Оба не приближайтесь ко мне! — тяжело задышал Изуку, выставляя руки вперёд. Он понимал, что выглядит сейчас очень по-детски. Красный нос и заплаканные глаза. Не так должен вести себя герой. Но что делать, если эмоции такие сильные? Что делать, если они берут над тобой верх? И разве слёзы — это не знак того, что ты всё чувствуешь, что ты живой, что тебе больно?       — Деку, да харе комедию ломать! — вскрикнул Бакуго, делая шаг вперёд.       — Нет! Я сказал, не подходи! — резко произнёс в ответ Мидория.       В этот момент и Кацуки, и Шото резко остановились. Тело Тодороки стало чуть-чуть подрагивать, на лице появился красный румянец, а всё тело покрылось испариной. Бакуго тоже слегка потряхивало, но выражено это в меньшей степени. Но всё же, один симптом объединял обоих — оба парня не могли пошевелиться.       — Тупой задрот… — тяжело дыша и опираясь рукой на железный шкаф, выдавливал из себя слово за словом Кацуки, — Твои… Феромоны...       Изуку не понимал, что происходит. Его друзья резко замерли. И с каждой секундой им становилось всё хуже. Если Кацуки ещё стоял на ногах, то Тодороки просто сполз по железным шкафчикам и упёрся руками в холодный пол.       — Успокой феромоны, — тяжело дышал Кацуки, оседая на пол, — Придурочный.       Мидория в страхе почувствовал, как сильно и быстро бьётся его сердце. Его феромоны? Что? Откуда они взялись? Он же обычный омега. Никому не нужный, жалкий омега. Даже если он виноват в состоянии ребят, нужно немедленно прекратить всё. Но как? Как можно прекратить то, что ты никогда до этого не контролировал? Изуку попытался успокоиться. Он стал ровнее дышать, прикрыв глаза. Вскоре он стал ощущать, как успокаивается.       Когда Мидория открыл глаза, Кацуки и Тодороки уже спокойно сидели, но всё ещё тяжело дышали.       — Ка-чан, Тодороки, вы как? — сделал шаг вперёд к парням Изуку, чтобы удостовериться, что с его друзьями всё хорошо.       Вдруг оба парня резко подняли голову на Мидорию и в один голос произнесли: «доминантный омега».