И как же теперь жить?

      После того случая в раздевалке Тодороки и Бакуго изменились. Хотя изменились не только они. Изменилась и политика академии. Ввиду некоторых обстоятельств, которые произошли из-за активизации злодеев, всех студентов Юэй поселили в общежития на территории академии. Теперь весь класс 1-А жил друг с другом. Девушки на втором и третьем этажах, парни на двух оставшихся.       Однако изменения в двух студентах бросались глаза всем: родным, одноклассникам и учителям. Бакуго всегда был собран, дерзок и груб. Если кто-то запинался при ответе или больше минуты задумывался, то парень без зазрения совести сначала орал на своего одноклассника, высказывая, какой он тупой, а потом громогласно объявлял верный ответ. Особенно это проявлялось на уроке математики. Кацуки был просто гениален в ней. Любые, даже самые сложные задачи он решал на раз. Когда же всё-таки попадалось действительно сложное задание, которое вызывало у парня трудности, он хмурил брови, сжимал сильно челюсть, отчего его скулы становились ещё острее, привлекая внимание к озадаченному лицу. Когда же задание было действительно уровня самого Кацуки Бакуго, парень позволял себе ещё и погрызть карандаш. Таких случаев не так уж и много, но они всё же случались. После этого Кацуки, как правило, был в ужасном расположении духа. Он закрывался в комнате и решал одно задание за другим. Его раздражала мысль, что какой-то там дурацкий пример с неизвестной или задача с тупым героем, который закупал двести арбузов фиг пойми для чего, могли заставить его так сильно задумываться.       Теперь же Бакуго сидел на уроках почти безучастно. Отвечал, только когда его спрашивали, почти не реагировал на опусы одноклассников и лишний раз старался не заходить к себе в комнату надолго. Однако озадаченное выражение лица с острыми скулами и нахмуренным лбом, которое до сих пор многих пугало, все также оставалось. Казалось, будто Кацуки уже какой день думает над какой-то очень сложной математической задачей или пытается решить пример с двумя неизвестными в голове.       Тодороки не отставал от своего одноклассника. Если раньше он всегда сидел бесстрастно, изредка отвечая на вопросы педагога и стараясь больше писать, чем говорить, то теперь он почти на каждом уроке вёл активную дискуссию. Особенно сильно воодушевлялся на уроках анатомии, когда шла речь о строении человека. Так же, как и Бакуго, Шото старался всё чаще оставаться в кругу одноклассников, особенно после ужина, когда все собирались в гостиной, чтобы пообсуждать учёбу, новости о героях, или просто посмотреть очередной фильм.       Все замечали изменения в ребятах, но также все чувствовали, какая сильная негативная аура летала между ними. Да, Тодороки и Бакуго и раньше не особо-то и дружили, часто ругались. Точнее ругался Кацуки, Шото же, как обычная бетонная стена, молча стоял и выслушивал весь тот поток чувств, который выливал на него одноклассник. Он никогда не отвечал на оскорбления, не ругался, и тем более старался не вступать в драку. Исключениями были моменты, когда Бакуго нападал сам или действительно переходил черту. Теперь же их война превратилась в настоящую холодную. Казалось, будто бы причуда Шото действовала на них обоих. Они почти не говорили друг с другом, изредка перебрасываясь устойчивыми односложными предложениями или словами по типу: «ага», «понял», «не мои проблемы», «сдохни», «да пошел ты». Чаще всего эти слова можно было услышать от Бакуго, Тодороки же всё также старался хранить самообещанный обет молчания. Оставшееся время парни перебрасывались колкими, резкими взглядами, которые ничего хорошего не сулили.       Казалось, что из этой троицы не изменился только Изуку. Он всё также улыбался каждому встречному, как глупый маленький щенок, дружелюбно со всеми общался, спокойно готовился к урокам, отвечал на вопросы учителей, иногда, когда это было необходимо, вступал в дискуссии, по вечерам зависал с одноклассниками на первом этаже, в гостиной, смотря фильмы, сериалы или обсуждая последние новости в мире героев.       Так как весь класс 1-А жил теперь вместе, готовить, убираться и гладить им приходилось тоже вместе. За стирку отвечало последнее слово техники: стиральная машина «Алмайт-2000», которая ещё и с функцией отжима. Чтобы никому не было обидно, весь класс решил делиться на сменные пары. Каждая пара отвечала за определённые действия: готовка, глажка и уборка. Уборка также подразделялась на несколько секторов, какая-то пара убирала первый этаж, какая-то второй и третий, а какая-то последние два этажа. Комнаты каждый убирал лично сам. Но и без этого мусора хватало. Уборка проводилась два-три раза в неделю, глажка два раза в неделю, а готовка три раза в день. Таким образом, на первые два аспекта выделялась команда на целую неделю, а на последнем пары менялись через день. После чего как минимум одну неделю отдыхали полностью, а на второй могли заниматься глажкой или уборкой. Распорядок, пары и очерёдность были вывешены в коридоре на доске объявлений. Этим занялись Иида и Очако. На этой неделе на готовке стояли Изуку и Бакуго. Пары составлены так, чтобы хотя бы один человек из неё умел готовить, второй же должен научиться. Как говорил Айзава-сенсей: «… плох тот герой, который не может пожарить себе рыбу и отварить рис».       С готовкой Изуку был если не на «Вы», то точно на все «You». Всё время ему готовила мама, а теперь приходилось выкручиваться самому. Ладно, если бы он готовил только себе. Ну, помучился бы с животом несколько дней, попил таблетки. Однако завтра же он должен готовить для всего класса. А он, как будущий герой, не мог отравить своих будущих коллег. Он должен приготовить что-то вкусное, сытное, но и не слишком сложное.       Мидория сидел на кухонном стуле и пролистывал один рецепт за другим в Интернете. По описанию все они были лёгкими, но когда парень начинал смотреть видео о том, как приготовить блюдо, желание подходить к плите тут же отпадало.       — Ты хочешь всех травануть? — брезгливым тоном раздался знакомый голос над головой. Изуку посмотрел на его обладателя. Над ним возвышался Бакуго. К счастью, парень не выглядел раздражённым.       — Н-нет, — запнулся Мидория, — Я вот… рецепты смотрю, — поднял телефон чуть выше, чтобы Кацуки были видны рецепты.       — Да я вот и вижу, что ты фигню какую-то ищешь, — цыкнул Бакуго, — Дай глянуть ближе, а то сейчас начудишь, потом с толчка не слезем, — язвительно произнёс он. Кацуки резко схватил Изуку за кисть и подтянул телефон к себе, из-за чего парню пришлось вывернуться и встать на стул коленями. Теперь они примерно одного роста.       — Ка-чан! — возмущённо произнёс Изуку, понимая, что одноклассник всё сделал намеренно.       — Не визжи, как куница подстреленная, Деку. Вечно ты как омега, ей-Богу, — противно ухмыльнулся Кацуки, внимательно рассматривая один из рецептов в телефоне. Вдруг Бакуго резко замер и перевёл взгляд на собеседника, — Прости. Забыл, — расплылся в гаденькой улыбке он, — Господи, кому ж ты такая хозяйка нужна? Ни готовить не умеешь, ни создать уют, да и в сексе тебя всему учить нужно, — с каждым словом Кацуки приближался к лицу Изуку, проговорив последние слова почти что в его губы.       — Ка-чан! — возмущённо отпрянул от одноклассника Мидория, вырывая руку и заваливаясь назад. Если бы не Бакуго, который вовремя успел схватить его за предплечье, то, скорее всего, Изуку бы уже отправили в больницу, так как упал бы он на стеклянный обеденный стол. Причем не абы как, а спиной, сломав себе пару позвонков.       — Вот видишь, вечно за тобой нужен глаз да глаз. Придурочный, — противно усмехнулся Кацуки.       — Руки убери от него, — послышался знакомый, низкий голос при входе в кухню. Это был Тодороки. Парень зашёл буквально минуту назад, но успел как раз к самому разгару событий.       — Да пошёл ты, Половинчатый, — рыкнул в своей обычной манере Бакуго, но всё-таки отпустил Изуку с таким выражением лица, будто бы не парня держал, а какую-то мерзкую, противную, сморщенную жабу.       — Мидория, тебя Очако звала. Она что-то хотела уточнить у тебя по истории героики, — уже более спокойно, не отрывая своего взгляда от красных глаз Бакуго, продолжил Шото.       — Ах. Спасибо, Тодороки-кун! Она у себя в комнате? — легко улыбнулся Изуку, поправляя рукава своей футболки.       — Да, — монотонно ответил он, не спуская глаз с беты.       Изуку недоверчиво посмотрел на Бакуго, потом на Тодороки, надеясь на то, что им не придёт в голову начать драться прямо посреди кухни. Одноклассники стояли неподвижно, лишь сверля друг друга взглядами. Казалось, что ещё немного, — и у обоих из глазниц сверкнут два лазера. Мидория немного колебался. Ему не хотелось оставлять ребят одних. Конечно, за последнее время они ни разу не подрались, только на учебных боях, но напряжённая аура, летающая между ними, пугала. Казалось, что дай им волю, — и они просто сорвутся с места и вгрызутся друг другу в глотки как бульдоги.       — Иди уже. Что встал? — не спуская взгляда с Тодороки, гаркнул Бакуго.       Мидория ничего не ответил, а лишь вжал голову в плечи и поспешил удалиться. Ему не хотелось гневать Бакуго. Хоть парень и понимал, что уже давно может дать сдачи, но одна мысль о том, что с Кацуки придется драться по-серьёзному, не на тренировке, вводила в какую-то депрессию. Изуку не хотел причинять другу детства боль. К тому же, к его первому партнёру. Мидория понимал, что для Кацуки это почти ничего не значит, но что-то внутри буквально кричало о том, что Изуку не должен драться с Бакуго. Он должен быть с ним. На его стороне. Парень считал, что важную роль в этом играл ещё и тот факт, что Кацуки учился вместе с ним. Он должен стать таким же героем, как и он сам. Нет. Не так. Они станут такими же героями, как Всемогущий. Они будут вместе сражаться со злом и побеждать.       Проходя мимо Тодороки, Изуку почувствовал, как его резко обдало жаром. Казалось, что пот выступил на лбу, но это всего лишь ощущения. Мидории всегда было интересно общаться с Шото. У них схожие интересы и увлечения. Тодороки так же, как и Изуку, любил книги Эйна Лю и Джагеда Брума, они часто вместе тренировались или делали домашнюю работу. Хотя… это было раньше. Теперь же это стали замечать все: рядом с Шото неотрывно курсировал Бакуго, а рядом с Бакуго в те редкие моменты, когда Изуку оставался с ним наедине во время обеда или дежурства в классе, появлялся Шото. Это было очень странно, и поначалу Мидория не предавал этому никакого значения. Случайность. Чистое совпадение. Однако такие случайности происходили слишком часто. «Слишком» от слов «каждый день». Даже когда Изуку теперь имел собственную комнату и оставался в ней один, садясь на пол и опираясь спиной на кровать, вытягивая блаженно ноги и беря в руки книгу или ноутбук для просмотра сериала или чтения очередных статей о мире героев, Тодороки и Бакуго стабильно заваливались к нему. Вчера Шото попросил помочь с заданием по математике, хотя раньше Изуку не замечал у него проблем с данным предметом. А буквально через несколько минут в комнату явился Бакуго, почти выбивая дверь с ноги и ругаясь на то, что чёртов Дерьмоволосый — новое прозвище Киришимы — использовал весь его гель для душа, из-за чего он теперь возьмет его у Деку. Причём это был даже не вопрос, а утверждение. И даже после того, как Кацуки взял нужный бутылёк с жидкостью, он ещё долго стоял около выхода, читая содержание флакона. Ушёл только после того, как сам Шото встал и направился к выходу.       Вот и сейчас Бакуго снова открыл дверь в чужую комнату с ноги, испугав тем самым Изуку, который чуть не выронил собственный телефон.       — Ка-чан, что случилось? — измученно задал вопрос он. Изуку уже так устал от того, что его комната походила больше на проходной двор, что подумывал о том, чтобы выклянчить у Айзавы-сенсея разрешение на покупку и установку замка.       — Ты случился, Деку! — грубо огрызнулся Бакуго. Парень быстро захлопнул дверь, прошагал до середины комнаты и плюхнулся на пол, оперевшись спиной на кровать и поджав ноги под себя.       — Ка-чан, я не понимаю, — захлопал удивлённо глазами Изуку.       — Сюда сядь, — бросил взгляд на пол подле себя Бакуго, для верности похлопав по выбранному месту руку, — Не ссы давай!       Изуку быстро подчинился и сел рядом с одноклассником. Кацуки ещё какое-то время сидел молча и о чём-то думал.       — А листок, ручка где? — рявкнул снова он. По спине Изуку пробежали мурашки.       — Ты не просил, — удивлённо с долей возмущения в голосе произнёс Изуку, собираясь уже вставать.       — Сиди уже, тупой задрот, — фыркнул Бакуго, — В телефоне писать буду.       — Что писать? — всё никак не понимал Изуку.       — Твоё завещание, — расплылся в противной, натянутой улыбке Кацуки, — Меню, баклан! Голова вроде бы большая, а мозгов мало. И как тебя ещё в академию приняли?!       — А как меню составлять? — удивлённо поднял брови Мидория. Бакуго бросил на него раздражённый взгляд, из-за чего парень тут же закрыл рот ладошкой, надеясь на то, что его сейчас не треснут по маковке.       — Ты что ешь? — открывая заметки на телефоне, задал вопрос Бакуго.       — Я?.. — нерешительно протянул Изуку, поймав на себе очередной злобный взгляд Бакуго, — да… да я ем всё.       — И орехи? — как-то безэмоционально, набирая какой-то текст на телефоне, спросил или даже утвердил Бакуго.       — Орехи… я… у меня на них аллергия. Но если ты запланировал что-то с орехами, то давай приготовим, — начал было уже Изуку.       — Ага! А потом мы тебя откачивать будем? Совсем придурочный?! — закричал Кацуки, размахивая телефоном, — откуда таких дебилов только берут, — рычал он себе под нос, что-то снова печатая.       — Ну, можно тогда собу приготовить. Она вкусная и сытная. А ещё её любит Шото, — предложил, улыбаясь, Изуку.       — Ещё чего! Буду я этому Двумордому готовить любимую еду, — фыркнул Кацуки, продолжая набирать текст в телефоне.       — Ну, тогда на завтрак можно омлет приготовить, а на обед рыбу потушить. Хотя… я не знаю, вкусно ли это будет, — задумался Изуку, — А ещё можно попробовать сделать рис с тофу, говорят, он вкусный и его не тяжело готовить, а ещё можно попытаться…       — Деку, завались! Твой бубнёж… — вдруг парень осёкся, — он пиздец как раздражает! — рыкнул Бакуго, поворачиваясь спиной к Изуку и продолжая писать. — Всё. Готово! — буркнул парень, — Распечатай это сейчас и повесь на холодильник.       — А ты на почту выслал или куда? — схватил сразу же свой телефон Изуку, ища сообщение от Кацуки.       — Ага… голубиной почтой, — фыркнул парень, — Деку, ты в каком веке живёшь? На мессенджер отправил. Давай только не возись с этим долго.       Изуку быстро сел за ноутбук, нашёл сообщение от адресата «Ка-чан» со смайликом в виде медвежонка и открыл его. Он не понимал как, но всегда за несколько минут Бакуго мог создать настоящее произведение искусства. На листке А4 красивым, крупным, вензельным шрифтом было выведено слово «Меню» с нижним подчеркиванием в виде завитка. Дальше лист разделён на четыре части: завтрак, обед, полдник и ужин. На завтрак запланирована тамагояки, нато и зелёный чай. На обед мисо-суп с яйцом, мясом, нори и апельсиновым соком. На полдник онигири, а на ужин цукэмоно, жареная рыба, рис и чай. Всё меню идеально скомпоновано и продумано. Большой упор сделан на белки, однако полностью отсутствовало мучное.       — Ка-чан, а ты не подумал о крепах или тайяки? Я помню, сам их готовил. Они не очень сложные. Начинку можно сладкую сделать, — не оборачиваясь в сторону парня и лишь нажимая на нужные кнопки для распечатки документа, задал вопрос Изуку.       — Деку, ты вечно умный, где не надо! — рыкнул Кацуки. Изуку не видел, куда именно смотрит Бакуго, но почему-то чувствовал его пристальный взгляд на своей спине.       — Просто я думаю, что все любят что-то сладкое. К тому же, углеводы в малых количествах полезны. Они помогают при стрессах, нормализуют работу мозга, а ещё…       — Слышь, Деку, я понять не могу: ты с каких пор в кулинары заделался?! — вскипел Бакуго, резко вскочив со своего места. — Если ты любишь хомячить сладкое, особенно перед течкой, то все тут же его должны полюбить? Ешь, что дают! А то скоро разжиреешь и в дверь не пролезешь!       Мидория непроизвольно вжал голову в плечи, вытащил несчастный листок с меню и, развернувшись на стуле, посмотрел немного обидчиво на Бакуго.       — Я слежу за своим весом! И я просил тебя не говорить подобного. Мне это неприятно, — поджал губы Изуку, сжимая верхнюю часть листка.       Бакуго резко сорвался с места, как бешеный пес, увидевший белку. Он молнией подлетел к Мидории, а потом разъярённо поставил обе руки по обеим сторонам от плеч омеги, опираясь на письменный стол. Изуку ещё сильнее сжал края листка, но визуального контакта не прервал. Не закрыл глаза, не сощурился и даже сильнее выпрямился, чтобы лицо Кацуки было примерно на том же уровне, что и его собственное.       — А ты думаешь, я, блять, счастлив от всего этого? — шипел как подколодная змея Бакуго, сильнее впиваясь пальцами в столешницу. Изуку услышал несколько несильных взрывов позади себя.       — Ка-чан, почему ты всегда так себя ведёшь? Что я тебе такого сделал? — нахмурив брови, выдал Изуку и пристально посмотрел в глаза Кацуки. Он боялся. Он очень боялся, что его сейчас ударят, и начнётся настоящая драка, но терпеть этого Мидория просто не хотел и не мог. Он всегда восхищался Кацуки, вечно следовал за ним и никогда на него не обижался. Он понимал его всегда, оправдывал, соглашался с тем, что все люди разные, и их нужно принимать такими, какие они есть, но Ка-чан вечно переходил границы. Он знал Изуку слишком хорошо и всегда старался задеть побольнее. Он как минёр знал, где наступить, чтобы бомба среагировала, но не задела.       Возможно, Мидория и дальше бы молчал. Возможно, так бы было всегда, но слишком многое случилось за прошедшие несколько месяцев. А после того, как Изуку понял, что является доминантным омегой, то окончательно осознал, что находится на одной ступени и с Бакуго, и с Тодороки. Он также может обороняться, также может защищать себя и других. И он будет это делать. Он принимает Кацуки, но не его беспричинный гнев и вечные претензии.       Изуку отдавал себе отчёт в том, что Ка-чан стал для него уже давно больше, чем просто другом. Он уже не напарник, не одноклассник, но ещё не возлюбленный и не парень. Он был кем-то родным и также далёким. Всё гораздо проще с Тодороки. Мидория осознавал, что он нравится Шото. Когда-нибудь ему придётся ответить или отказать на его чувства, но пока… пока всё это не перешло его личные границы, — он будет их защищать. Никто больше не посмеет пересечь их.       Кацуки резко отдёрнул правую руку от стола и грубо обхватил ею лицо Изуку, сжимая щёки так, что губы парня стали походить на рыбьи. Мидория в свою очередь резко схватил чужую руку за запястье, сдавливая, но не применяя причуду.       — Ты, задрот, совсем уже офигел? Думаешь, раз ты доминантный омега, то можешь на меня рот открывать? — шипел Кацуки, сильнее сдавливая чужие щёки, чувствуя ответную реакцию на своём запястье.       — Ка-чан, ты не ответил, — настойчиво произнёс Изуку, смотря на парня в упор.       Ещё с минуту Кацуки смотрел в эти зелёные, решительные глаза, после чего резко убрал руку, засунул обе в карманы и шикнул куда-то в сторону.       — Чёртов задрот, — зашипел Бакуго, двигаясь к двери, — Да если бы не этот придурок Половинчатый, я бы тебя уже… придурки чёртовы.       Кацуки резко открыл дверь, неожиданно встретившись с Шото, который собирался стучаться. В этом его выдавала поднятая рука, сжатая в кулак на уровне груди.       — Ты-то что припёрся? — рявкнул Бакуго, сделав, наверное, самую угрожающую рожу, которую только мог.       — Я к Мидории, — холодно и сухо ответил парень.       — Да ну, правда? А я думал, что к своему папаше, — съязвил Кацуки. Тодороки никак на этот выпад не отреагировал, лишь пренебрежительно бросил усталый взгляд в сторону провокатора. — Изуку, что встал? За тебя Леди Гора будет клеить меню? — рявкнул, кивнув в сторону кухни, Кацуки, не спуская взгляда с Шото.       Изуку ничего не ответил, лишь взял скотч, ножницы и чуть скомканный сверху лист меню. Он думал, что его одноклассники пойдут с ним, или хотя бы Бакуго выйдет за пределы его комнаты. Однако парни лишь посторонились, пропуская Мидорию к его пункту назначения. Видимо, они снова начали играть в гляделки.