Ванна
11 февраля 2021 г., 18:00
Вода в ванной была горячей, обжигающей, а пена доходила Кацуки почти до подбородка, укрывая его своим невесомым белым одеялом. Запах какой-то странный: не то лаванды, не то чабреца. Вообще, Бакуго всегда имел небольшие проблемы с запахом, — он плохо их различал, и вряд ли это связано с тем, что его вторичный гендер — бета. Нет. Он сам по себе пассивен к любым запахам. И всё же один он чувствовал всегда и готов был биться об заклад, что никогда ни с чем его не перепутает. Это аромат перечной сладкой мяты. Ей пах Изуку. Точнее, сначала Кацуки и не знал, что этот запах принадлежит именно ему. Просто он часто чувствовал его рядом с собой, а в один момент так привык, что стал ощущать его почти постоянно. Только тогда, у Изуку в комнате, когда у него началась течка, Бакуго понял, почему запах мяты преследовал его так часто. Ведь Мидория был с ним всегда. Почти с самого рождения, в детском саду, на площадках, дома, в гостях, в школе. Везде.
Кацуки знал, что с одной стороны это было невозможным. Запах у омег, так же как и у альф, появляется только во время переходного возраста. Раньше Изуку не мог пахнуть мятой, но он пах. Или Бакуго чувствовал, что он так пахнет.
— Ка-чан, я принёс тебе одежду для того, чтобы ты смог переодеться. И полотенце, — заглядывая в ванную комнату, сказал Мидория. — Я оставлю всё на машинке, — он положил вещи, собираясь уже уйти.
— Эй, задрот, иди сюда, — лениво позвал к себе Кацуки. Это не было приказом или обычным криком, как Бакуго всегда подзывал к себе. Это лёгкая просьба. Изуку мог отказаться, но почему-то не захотел. Делать дома всё равно нечего. Только телевизор смотреть или в телефон залипать. Можно ещё что-нибудь почитать, но было уже так лениво как-либо заставлять свой мозг работать.
— Что такое, Ка-чан? — спросил Изуку, оглядывая одноклассника и стараясь не спускаться глазами ниже плеч, что выходило с трудом. Они были сильными, широкими, а мускулистая грудь, которая едва видна из-за пены, так и приковывала к себе взгляд. Если бы Мидория не додумался налить гель для душа в ванную, — Бакуго лежал бы просто под водой. Изуку точно сгорел бы от смущения. Даже не от чужого оголённого тела, а от собственных пошлых мыслей.
— Расскажи что-нибудь, а то мне скучно лежать уже, — проводя мокрой рукой по волосам, попросил Кацуки. После этого движения его локоны были полностью убраны назад, а лицо стало ещё более выразительным. Изуку почувствовал, как у него подкосились ноги, и он, чтобы не упасть ненароком, присел на край ванны.
— Что тебе рассказать, Ка-чан? — задумчиво и немного удивлённо спросил Изуку. Он и правда не знал, о чём сейчас говорить.
— Ну, не знаю. Что-нибудь. Там… книгу какую последнюю читал или что последнее смотрел? — закрывая блаженно глаза и опираясь затылком на холодную, обложенную плиткой стенку, небрежно бросил Кацуки. Изуку не мог понять: то ли Бакуго действительно всё равно, то ли он снова отвечал в своей любимой пофигистической манере.
— Ну, последнее, что я читал… это была история героики за двадцатый век. Там, кстати, много интересных моментов. Кстати, ты знаешь, что каждый год в мире рождается более пяти процентов детей с гибридными причудами? — начал свой рассказ Изуку, быстро вспоминая прочитанную недавно книгу. Бакуго же в свою очередь как ленивый кот, объевшийся сметаны, наблюдал за всеми телодвижениями парня из-под почти прикрытых век. — А ещё каждое поколение становится сильнее, чем предыдущее. Хотя думаю, что это логично. Также, как и во всём. Наши родители плохо разбираются в технике, а мы умеем это делать, а наши дети будут ещё лучше мыслить в этом направлении. А ещё есть причуды, которые исчезают, так… — продолжал тараторить Изуку с живым блеском в глазах.
— Думаешь, наши дети станут героями? — спокойно спросил Бакуго, наконец открывая глаза и с безмятежностью смотря на Изуку.
— Ну, конечно. Думаю, что наши дети… — вдруг Мидория запнулся, понимая, как провокатично звучит его фраза. — Я имел в виду, что ребёнок Ка-чана будет крутым героем.
— Ты прав, даже твои беспричудные гены не помешают ему стать героем, — усмехнулся Кацуки, складывая одну руку на бортик ванной и укладывая голову на неё, не отрывая взгляда от омеги. Изуку почувствовал, как его щёки снова покрылись румянцем. Он надеялся, что это было из-за духоты в ванной комнате.
— Ка-чан, думаю, что тебе пора вылезать, а то ты перегреешься, — отодвинулся чуть дальше от него Изуку.
— Да? — наморщил лоб Кацуки, приложив вторую руку ко лбу. — Нет. Жара нет. Я не чувствую.
— Конечно, ты не чувствуешь, потому что ты весь горячий! — возмутился Изуку, прикладывая свою ладонь ко лбу беты. В следующую секунду его запястье перехватили и резко потянули на себя. Изуку с большим брызгом плюхнулся в ванную, выливая часть воды за её пределы и попутно хватая ртом мыльную пену. — Ка-чан! — вскрикнул он, тут же усаживаясь в ванной на колени и попутно смывая мокрой рукой части пены с лица. — Ты реально перегрелся, что ли?
— Видимо, да. И вряд ли в этом виновата вода, — игриво усмехнулся парень, слегка поднимаясь на руках и облокачиваясь спиной на стену, давая Изуку больше места. Теперь пена доходила только до солнечного сплетения Бакуго, обнажая часть его накаченной груди, полностью открылся вид на сильные руки, выделяющиеся ключицы и широкие пальцы.
— Блин, Ка-чан, это же всё теперь придется сушить, — тяжело выдохнул Изуку, осматривая мокрые футболку со Всемогущим и домашние шорты.
— Ты его любишь? — неожиданно задал вопрос Бакуго. Изуку тут же застыл. Он прекрасно понимал, о ком шла речь. Также знал, что, если он ответит как-то не так, то его обязательно ударят. Но что нужно сказать? Какой ответ устроит Бакуго? Какой ответ устроит его самого?
— Ка-чан, сейчас глупо это обсуждать, — попытался слезть с «крючка», закинутым Бакуго, Изуку. Он уже собирался снова попытаться вылезти из ванной, но его в очередной раз схватили за руку и потянули на себя. На этот раз омега застыл над чужим лицом, упираясь свободной ладонью в сильную грудь. В его глазах точно читались испуг и непонимание, в этом Изуку почему-то был уверен.
— Ответь мне, — сильнее сжал чужую руку Кацуки. Он держал её крепко, но не приносил дискомфорта, просто не давал лишний раз отодвинуться или пошевелиться.
— Если я скажу тебе «да», — ты ударишь меня, и мы закончим на этом, — то ли задавал вопрос, то ли констатировал факт Изуку.
— Я ударю тебя только за то, что ты мне лжёшь, — рыкнул в ответ Бакуго, резко хватая омегу за лицо и сжимая ощутимо скулы двумя пальцами, от чего Изуку зашипел.
— Тогда можешь сделать это прямо сейчас, — сморщился от неприятных ощущений Мидория, закрывая глаза и готовясь принять удар. Но его не последовало. Более того, Изуку снова потянули, а в следующую секунду его губы накрыли чужие, горячие, словно жерло вулкана.
— Ты сводишь меня с ума, Деку, — зашептал Бакуго, разрывая поцелуй и резко припадая к шее парня, начиная оставлять на ней прикосновения.
— Ка-чан… ах, — выдыхал распарено Изуку, подставляясь под горячие, мокрые губы. Это происходило снова. Точно так же и было тогда с Шото. Нет… это происходило не так. С Тодороки никогда не было так как с Бакуго. С Тодороки всегда спокойно, слишком спокойно, слишком правильно, слишком скучно. С Бакуго опасно, иногда больно, но почему-то именно рядом с ним Изуку чувствовал себя на своём месте. Он чувствовал себя целым. Таким, каким и должен был быть.
— Оттолкни меня, Деку! Пожалуйста…— рычал Кацуки, почти полностью проглатывая последнее слово и буквально приказывая Изуку исполнить его просьбу. Но, видимо, это первый раз, когда Мидория осознанно шёл против воли Бакуго. Он не хотел его отталкивать и не должен был этого делать. Именно такой поступок оказался бы неправильным. — Я не отдам тебя больше никому, — рычал, прижимая к себе Изуку, Бакуго, почти вгрызаясь омеге в шею и оставляя следы от зубов.
— И не надо, — вторил тот, отвечая на поцелуй. Позже он сам начал активно целовать чужую шею, оставляя собственные метки.
Бакуго резко схватил Мидорию под бёдра, вставая прямо в ванной. Изуку тут же обхватил его ногами вокруг талии, начиная страстно целовать и тихо постанывать на каждое прикосновение беты. Кацуки свободной рукой приспустил мокрые шорты, оголяя белоснежные ягодицы и тут же перехватывая Изуку под ними, сильно сжимая и оставляя следы от своих больших ладоней.
— Ещё, — простонал гортанно Изуку, целуя чужую шею.
— Держись за плечи, а то грохнешься, идиотина, — усмехнулся возбуждённо Кацуки, набирая на пальцы смазку Изуку и смазывая ей свой член. Приставив головку ко входу, бета резко толкнулся, сильнее впиваясь пальцами в чужие ягодицы и ловя губами чужой неожиданный вздох. Он вошёл полностью, задевая ту самую точку, которая так сильно приносила удовольствие Изуку.
Мидория в свою очередь испуганно ухватился руками за сильные плечи, сжимая их каждый раз, когда Кацуки входил особенно сильно или глубоко. Глаза снова стали закатываться от удовольствия. Хотелось ещё, хотелось сильнее. Хотелось всего целиком и без остатка.
— Ах-ха… в-в-в-нут-рь, — сбивался Изуку, цепляясь руками за Кацуки и запрокидывая голову, давая возможность целовать себя.
— Не сжимайся так, — рыкнул Бакуго, резко выходя из Мидории и кончая тому на живот. — Я же сейчас реально бы кончил в тебя, — тяжело дыша и опираясь на стену, все ещё удерживая Изуку одной рукой, проговорил загнанно Бакуго. Он посмотрел на Мидорию, но увидел в его глазах лишь нетерпение и желание. Он ведь так ещё и не успел достичь оргазма. — Твои омежьи мозги вообще уже потекли, — усмехнулся Кацуки, обхватывая подбородок Изуку двумя пальцами, чтобы обратить его расфокусированный взгляд на себя. — Не грохнись смотри, а то загремим ещё под фанфары, — рыкнул Бакуго, резко усаживаясь в воду на колени.
— Ка-чан… ахах, — застонал еле разборчиво Изуку, цепляясь пальцами одной руки за чужие мокрые волосы, а второй за плечо.
***
— Ка-чан, а ты меня любишь? — немного нерешительно спросил Изуку, лёжа на широкой груди Кацуки в той самой ванной. Вода уже успела остыть, нужно вылезать, а то так можно и простудиться. — Нет, — резко ответил парень, тут же встречаясь с возмущёнными зелёными глазами напротив. — Я же мудак, а мудаки не любят, — усмехнулся он. — Ка-чан! — возмутился в очередной раз Изуку. — Ты реальный засранец! — Да, — меланхолично ответил Кацуки, пожав плечами и почувствовав, как тело на нём начинает подрагивать то ли от холода, то ли от надвигающихся слёз. — Я вряд ли могу назвать это любовью. Да и никакой нормальный человек это так не назовёт. Но если желание защитить ото всего и не отдавать никому можно назвать любовью, то пусть так и будет. — Это звучит романтично и одновременно жутко, Ка-чан, — пробубнил Изуку, удобнее устраиваясь на чужой груди. — Я давал тебе шанс уйти! — возмутился Кацуки, резко взрываясь. — Да кто ж в такой момент подобное произносит?! — вскрикнул Изуку, вскакивая и поджимая нижнюю губу от обиды. — А это уже твои проблемы, глупый Деку, — Кацуки схватил парня за щёки, растягивая их. — Значит, у тебя с выдержкой беда, задрот. — Нефрафта, — воспротивился Изуку, хватая чужие запястья. — Тогда нам стоит это снова проверить? — усмехнулся Бакуго, резко опрокидывая Изуку в воду. — Нет, Ка-чан! Я устал! — возмущённо запротестовал Изуку.***
— Так, не шумите, ребята, — шёпотом сказала Инко, входя в собственную квартиру. — Если этот засранец уже задрых, я его прям так на мороз выставлю, — пробурчала Мицуки, быстро раздеваясь и заглядывая на диван в гостиной, но тот был пустым. — Он в ванной, что ли? — нахмурила брови женщина, но её муж заверил в обратном. — Итить! — резко вскрикнул Эйджиро со второго этажа, тут же спускаясь вниз с глазами на пол-лица. — Да ну! — вытянулась в лице Мина, понимая, что произошло. Каминари недоумённо смотрел то на друга, то на подругу, которые обменивались лишь кивками и улыбками. Он в очередной раз чувствовал себя идиотом. Пока ребята делились вербальными хахмами, Инко-сан сама поднялась на второй этаж, открыла дверь в комнату сына и чуть не подавилась воздухом. Вскоре из-за её спины выглянула и Мицуки, а за ней и муж. Впервые в жизни Бакуго даже ничего не смогла сказать. Она протиснулась в дверь через Инко и подошла к односпальной кровати, в которой ютились Изуку и Кацуки. Омега прижимался всем телом к бете, уткнувшись носом в его шею, Кацуки же в свою очередь прижимал парня к себе, обнимая его спину своими большими, тёплыми руками. Мицуки решила аккуратно дотронуться до Изуку, чтобы проверить, нет ли у него температуры, и не подтверждаются ли её опасения о том, что у Изуку могла начаться течка. Но стоило ей лишь коснуться тёплого тела, как Кацуки, будто это почувствовав, резко закрыл рукой шею, до которой дотронулась Мицуки. Он ещё сильнее прижал Изуку к себе, утробно и предупредительно рыча как пёс, охранявший своего хозяина. — Надеюсь, ты знал, что делаешь, мелкий засранец, — цокнула женщина, сразу думая, как сгладить все острые углы и объяснить ситуацию Инко.
