Струны на морозе

Саша лежал на кровати, широко раскинув руки, и пытался не плакать. Получалось плохо, глаза щипало, а дыхание застревало в горле, вырываясь с хрипом. Парень перевернулся и жалобно сжался на боку, обнимая себя за ноги и вжимаясь лицом в подушку. Несколько блондинистых прядей волос, выбившихся из слабого пучка, попали в рот и неприятно щекотали глотку, отчего слезы подступали только ближе. Беличенко прижал холодные руки к векам, больно надавливая, и постарался успокоиться. Из коридора послышался щелчок замка и суетливые шорохи верхней одежды. Студент в панике громко вдохнул, чем ту же выдал свое состояние. Звуки из другой комнаты мгновенно затихли. В спальню с беспокойством заглянул растрепанный Вася.  — Эй, ты чего? — испуганно выдохнул Звездкин, бросая рюкзак и проходя в комнату прямо в кедах, — Ты из-за мамы? Саша промолчал. Конечно, из-за чего же ещё. Он сегодня поссорился с самым родным и близким для него человеком. Он вынужден сбежать из дома и спать у Васи. Он Васе наверняка мешает и обижает маму. За это они его, скорее всего, ненавидят. Он всем мешает. Он полное ничтожество. Беличенко ещё раз судорожно всхлипнул. Звездкин недолго смотрел на него, не понимая, что делать, как поступить. В конце концов, гитарист быстро скинул обувь и лег к стенке, лицом к лицу с другом. Саша сам прижался к чужому телу, крепко обнимая руками. Вася тут же почти что вжал в себя друга, обхватывая его всеми конечностями, одновременно гладя ладонью по спине и шее и тяжело дыша в ухо. И Беличенко всё же заплакал. Гитарист сжал ладони на чужих костлявых плечах, слушая, как рыдает Беличенко. Смотреть, как ломается такой сильный человек, как Саша, очень больно, и Вася сам еле сдерживался, чтобы не зареветь. Сейчас, когда к нему перешла альфа-роль, роль успокаивающего, а не успокаиваемого, Вася понял, как же это тяжело. Студент немного отошел, перестал рыдать и просто крупно трясся, плача без слез.  — Ничего страшного, Саш, всё обязательно будет хорошо, — прошептал сквозь дрожь Звездкин, и в комнате повисло молчание. Где-то за стеной разговаривали соседи, шипело масло у кого-то на кухне, трещал телевизор, играла музыка. Во дворе под окнами кричали дети и слышался стук мяча об асфальт. А Саша просто лежал в грязной советской квартирке в теплых объятиях и больше не плакал. Потому что всё действительно будет хорошо. Да всё уже хорошо. Саша всё же временно переехал к другу. Квартира у Васи была маленькая, даже очень. Крошечная кухонька и ванная, прихожая метр на два и небольшая спальне-гостиная, в которой они оба спали на раскладном диване. Грязный пол был весь покрыт упаковками от еды, мятой одеждой и другими вещами, упавшими со стола или шкафов. Стены обклеены пыльными плакатами внахлест, вырезками из газет или рисунками, стол завален ими же. Беличенко не было противно находиться в таком сраче, ему, если честно, было вообще все равно, но он решил сделать хоть что-то полезное и прибраться, пока друга нет дома. Под уборкой он, конечно, подразумевал чисто косметическую протирку пола и пыли. Но всё же. Набрав ведро теплой воды, Саша встал посреди комнаты, думая, с чего бы начать. Беличенко закатал рукава, грубо сгреб с пола кучу вещей и скинул на кровать, повторяя это и с другим мусором. Тщательно вымыв липкий пол, парень осмотрел нагромождение на кровати и вздохнул, садясь за компьютерный стол. Что придется потом разбираться и с этим, Саша как-то не подумал. Ища, куда всё это убрать, Беличенко наткнулся взглядом на одинокую папку со скоросшивателями, лежащую на тумбе. Со скучающим лицом парень открыл её и пролистал. Внутри были рисунки, довольно много. И от них у Саши на секунду перехватило дыхание и кольнуло в сердце, а щеки вмиг покраснели. Ведь на каждом из рисунков был изображен он сам. Вечером Вася с умным видом проходился мимо полок в гипермаркете. Делать такой вид, когда у тебя в кармане триста рублей и тебе не хватит практически ни на что, очень сложно, но Вася вроде справлялся. Беличенко, сидящий в Васиной продуктовой тележке, обладал намного большей суммой, поэтому мог себе позволить ещё и командовать, в какой отдел ехать. Поэтому они сейчас и были напротив длинных рядов с краской для волос.  — Русый или светлый блонд? — задумчиво хмыкал Саша.  — Да и тот и тот, в принципе, норм, — вздохнул Звездкин. Беличенко недобро повернул к нему голову.  — Русый. Или. Светлый. Блонд, — с расстановкой произнес Саша, поднимая бровь. Вася покрутил обе коробочки в руках, а затем, загоревшись, подошел к полкам. Покопавшись среди товаров, Звездкин вытащил какой-то тюбик и сунул под нос другу. - Красный? — студент с сомнением осмотрел упаковку, — Ну не знаю…  — Да ладно, такая смоется через пару недель. Саша еще раз скептически перечитал состав, применение и описание, а затем закинул себе в ноги.  — Окей, покрасишь меня сегодня. И Вася, абсолютно счастливый, много раз кивнул, уже представляя вид красноволосого друга и почти что пища от восторга.       Пожив немного у Васи, Беличенко окончательно убедился, какой тот коварный и злопамятный. И убеждался прямо сейчас.  — Кидай!  — Да подожди, пусть поближе подъедет!  — Да ну кидай! Саша с размаху бросил в окно презерватив, полный просроченного майонеза, и попал-таки прямо на крышу серебристой Лады, стоящей перед подъездом. Спрятавшись обратно в квартиру, парни шкодливо, как школьники, рассмеялись, аккуратно подглядывая, как хозяин машины с отвращением смотрит на растекшуюся по лобовому стеклу белую жижу из презика. Звездкин, уже наполнивший второй снаряд, выкинул и его, попадая в капот. С улице послышался громогласный мат. Видимо, брызнуло и на хозяина авто.  — Слушай, а ничего, что из квартиры, где живут два парня, одновременно выкинули два полных презика? — уже неконтролируемо смеялся Саша.  — А нам нечего скрывать! — Вася с хохотом завалился на кровать, — Ну, а нехуй было шуметь неделю подряд, он заслужил.  — Ты хреновый сосед, честно, — Беличенко откинулся на окно, сидя на подоконнике.  — А я тут ваще не виноват. Гитарист поднял голову с постели, с удовольствием наблюдая за беззаботно смеющимся другом, за дрожащим кадыком на его тонкой шее, за спутанными темно-красными волосами в небрежном хвостике, и счастливо вздохнул.  — Хочешь, я тебе отсосу? — как само собой разумеющееся, спросил Вася.  — Чего? Не-ет, — ещё громче рассмеялся Саша, почти падая со своего места. Повисло молчание, Звездкин всё также лежал, задумчиво подперев щеку кулаком, а Саша уже отсмеялся и теперь просто неловко улыбался.  — Ладно. Тогда го в Фифу погоняем. Беличенко кивнул и отошел ненадолго в туалет, где просто пару минут просидел на бортике ванной, шокировано обнимая себя за плечи и думая, шутил Вася или не шутил. И главное — зачем он отказался. Саша сидел на корточках за мусорным баком, прислушиваясь к отдаленным шагам. Он притих, стараясь потише дышать. Нельзя, чтобы его заметили. Шарканье подошв приближалось со спины, и Беличенко сильнее вжался в угол дома, у которого сидел. Человек сзади резко остановился.  — Беличенка, — громко крикнул Вася, — Я тебя вижу!  — Блять! Саша подскочил со своего места и, петляя, побежал искать другое укрытие. Звездкин не отставал, на бегу стреляя пластмассовыми пульками в спину другу, но промахиваясь каждый раз. Студент забежал на большую площадку, полную детей, и быстро заскочил под горку. Вася не успел увидеть, где спрятался парень, и теперь стоял посреди площадки, думая, куда же он мог побежать.  — Эй, девочка, — Звездкин подошел к ребенку на качелях, — Слушай, привет, ты тут не видела дядю пробегающего?  — Видела, а что? — широко распахнула она глаза. Какая-то женщина, видимо, её мама, встала с лавки и пошла в их сторону.  — А где он? Девочка ткнула пальцем на горку, и гитарист посеменил к ней, засыпая ещё снарядов в игрушечный пистолет. Беличенко понял, что его сдали, и выскочил из укрытия, но убежать не успел, так как сразу поймал затылком пульку. Он картинно взмахнул руками и повалился на землю, наигранно корчась. Вася медленно подошел к своей жертве, наводя на неё оружие.  — Айл би бэк, — пафосно бросил Звездкин, стреляя уже в грудь Саше. Беличенко дернулся и замер, вывалив изо рта язык, но при этом беззвучно подергивался от смеха. Вася встал в позу, гордый от своей победы. Но вдруг, Саша вытянул руку и дернул друга за штанину, роняя его на землю. Тот шумно упал, матерясь сквозь зубы и недовольно пиная студента ногой.  — Слыш, ты умер, вообще-то! Трупы руками не машут, дебил! — оскорблено возмущался Вася, яро жестикулируя.  — Это тебе кто сказал? — цокнул Саша, отталкивая ногами друга. Вася повернулся лицом к студенту, отпинываясь от него. Местные мамаши уже давно косо на них смотрели, переговариваясь между собой, но Беличенко было как-то совсем уж плевать на мнение других, наверное, впервые в жизни. Потому что сейчас главным было совсем не это. Свободным вечером Вася безмятежно отмокал в ванной, полной пенистой кипяточной воды. Каждая мышца расслаблялась, а разум отчищался. Парень уже и не помнил, когда в последний раз в ванной действительно отдыхал, а не быстро обмывался перед сном. Это почти забывшееся ощущение покоя давало такое простое и легкое блаженство, что мысли на ум приходили только хорошие и правильные. Совсем рядом, на стиральной машинке, сидел Саша, увлеченно с кем-то переписываясь. Он только что поставил свои джинсы на быструю стирку, и теперь ждал, когда пройдет пятнадцать минут и он сможет повесить их сушиться. И Звездкин от одного только присутствия друга чувствовал такое всеобъемлющее бытовое счастье, просто оттого, что он дома не один, что он видит перед собой живого человека. Что-то подобное, наверное, испытывают матери, получая письма от сыновей, жены, из года в год ждущие уставших мужей с работы, домашние питомцы, увидевшие в окно своего хозяина. Такое странное неодиночество, знание, что у тебя есть свой человек. Вася никогда не ощущал подобного. Он попросту не знал, как выразить свою дружбу и преданность, как показать, что Саша уже стал для него и как брат, и как сын, и как отец, и как муж. Ну просто как можно описать нечто подобное? Стрельнув взглядом наверх, гитарист увидел, что на стиральной машинке пусто, но тут же почувствовал руки на своей голове. Беличенко набрал в ладони немного шампуня и медленными плавными движениями мыл Васины волосы. Звездкин зарделся и откинул поудобнее голову, прерывисто выдыхая.  — Меня мама домой обратно зовет, — прошептал Саша, массируя затылок всей пятерней. Вася со счастливой улыбкой глянул на друга. Он был рад, очень рад за всю семью Беличенок, но все же чувствовалась легкая грусть. Опять он будет здесь один.  — Я же тебе говорил, — самоуверенно поднял бровь Звездкин, — А вообще, приходи как-нибудь на ночевочку, мне тут одному грустно-скучно.  — Может быть, может быть. А когда? И в этот самый момент, лежа в маленькой чугунной ванной, пока Саша мыл ему голову, радуясь и грустя за него одновременно, Вася понял, что ничего ему описывать и не нужно. Всё и так понятно и всё и так хорошо. Звездкин повернулся к другу, приподнялся, взял его лицо в руки и со всей своей нежностью поцеловал. В лоб.  — Да когда хочешь.