Струны на морозе

Несильный мороз пускал мурашки по коже, а влажный воздух инеем оседал на легких. Такая вот сибирская весна: и не холодно, и не тепло, вообще никак. Вася быстрым шагом ходил от дома к дому с утренней почтой, и в который раз клялся найти себе нормальную работу. Работать на полный день парень не хотел категорически, а такие вот подработки на два часа в сутки не воспринимал всерьез. Вот и получалось, что музыка — его единственное поприще. Но крайне не денежное. Со вздохом разложив по ящикам счета, Звездкин вышел из подъезда последнего на сегодня дома. На улице падал редкий снежок. Вася так и замер устало под козырьком подъезда, глядя, как тускло светит облепленный снегом фонарь. Он исправно работал, горел, тратил энергию, но все это шло впустую, ведь его матовый свет едва ли доходил до земли. Гитариста током прошибла мысль, что они с этим фонарем похожи. Вася, абсолютно завороженный, присел прямо на бетон, моча в талой воде ткань парки, джинсов и сумки-почтальонки. На вещи парню уже было все равно. Снег медленно падал на землю, но вокруг покосившегося подъезда без домофона будто бы стояло квадратное силовое поле, не дающее ему попасть на ступеньки. На самом деле это, конечно, был всего лишь навес. Но красоты от этого не убавилось. На платформу у подъезда с улицы вскочил какой-то мужчина. Он хотел пройти в дом, но остановился у входа, поглядывая на почтальона.  — Парень, всё нормально? — тихо подошел сзади незнакомец, — Ты чего тут сидишь? Вася пару секунд не реагировал, все так же смотря вдаль.  — Да так. Красиво просто. Мужчина присел рядом на корточки, пару минут просто наблюдая за фонарным столбом и клумбой около него. Потом вытащил из сумки фотоаппарат, сделал несколько кадров и продолжил внимательно смотреть перед собой. Они довольно долго сидели плечом к плечу, молча любуясь утренней красотой, и незнакомец, кажется, даже забыл, куда шел. Очухался он только тогда, когда в кармане зазвонил телефон, после чего медленно встал, привлекая, наконец, внимание Звездкина к себе.  — Вася, — неловко протянул гитарист руку вперед.  — Антон, — мужчина усмехнулся, но руку пожал, — Хочешь, чай в термосе вынесу? Вася с удовольствием кивнул несколько раз, счастливо улыбаясь новому знакомому. Тот вернул ему улыбку в ответ. Отморозив всю жопу на холоде, Вася решил прокатиться до дома на троллейбусе. Тем более, он мог себе это позволить, потому что недавно он смог обманным путем взять себе проездной билет по давно не действительному студенческому. Нечестно, зато выгодно. Выйдя за остановку, парень медленно, чтобы послушать побольше песен, пошел домой. Снегопад сходил на нет, и свежий слой снега постепенно сливался со старым, приобретал грязно-желтые оттенки, хотя и выпадал он, из-за близости заводов, далеко не белоснежным, а каким-то серым. Хотя, в Барнауле, казалось, было серым абсолютно всё. Но вот, у котельной возле дома уже резвились дети: они карабкались по дыркам в кирпичной кладке на крышу, а затем скатывались оттуда на пакетах по горе мокрого снега, которую здесь свалили коммунальщики. Вася с восторгом провожал их взглядом, в душе мечтая так же беззаботно кататься с горки вместе с друзьями. Но вместо этого просто прошел мимо, прячась за тяжелую дверь дома. В подъезде было холодно и сыро, поэтому Звездкин постарался как можно быстрее забежать на свой этаж. Оказавшись на нужной клетке, гитарист замер, не в силах сдержать улыбки. На ступеньках у его квартиры сидел и играл в телефон Саша, который сегодня, видимо, не пошел в универ. Беличенко тоже заметил его, радостно вскочил, крепко обнимая друга в знак приветствия.  — И чё ты тут забыл? — промурчал в чужую куртку Вася, обхватывая Сашины плечи.  — А ты сам вроде звал, — задорно парировал Беличенко. Васин ответ заглушил детский смех с улицы. Парня озарило, и он поднял посветлевшее улыбчивое лицо на друга.  — Пошли с горки кататься! — чуть ли не прыгал от счастья гитарист. Саша задумчиво осмотрел в окно горку, детей, Васю и скептически покачал головой. Но уже через полчаса они валялись в грязном снегу у котельной, с отбитыми о горку задницами и глупыми улыбками на лицах. Мечты сбываются. Как оказалось, у Саши был сегодня выходной. Точнее, это был не совсем выходной. Просто пары в этот день начинались со второй, и по всем из них у студента уже был зачет. По этому поводу он вразвалочку сидел на кухне у друга, уплетая прямо из банки абрикосовое варенье, которое сам же и принес из дома. Вася сидел напротив и ел с таким же энтузиазмом, иногда стукаясь свой ложкой о ложку Беличенко. На его подбородке блестело небольшое желтоватое пятно от сиропа, от которого Саша почему-то не мог оторвать взгляда. Звездкин это замечал, но внимания не обращал, как и обычно. Наконец, Беличенко сдался и положил ложку.  — Вась, — гитарист удивленно поднял взгляд, быстро прожевывая абрикос, — У тебя варенье на подбородке.  — Где? Звездкин приложил пальцы к подбородку, слепо тыча вокруг пятнышка, но не попадая в него. Саша вздохнул и порывисто приподнялся. Под зашуганый Васин взгляд он перегнулся через стол, зажмурился и медленно слизнул сироп с чужого лица. Язык прошелся от второго подбородка до уголка губ, после чего опять спрятался за зубами. Беличенко неловко покачнулся и сел обратно на свой стул. Вася весь нездорово покраснел, опустив взгляд, и шумно выдохнул.  — Еба-а-ать, — протянул гитарист, хлопая глазами.  — Согласен. Беличенко взял обратно свою ложку и невозмутимо зачерпнул варенья из банки, пытаясь не завизжать от смущения. Звездкин еще немного посидел с прикрытыми глазами, но потом, увидев, что друг сожрал уже полбанки, возмущенно цокнул и принялся есть вдвое быстрее. Подтянувшийся к вечеру Никон немного разрядил обстановку. Он пришел со своей пижамой и подушкой, долго жаловался на бардак, натоптал грязи и наглым образом сожрал все орехи. Вася, конечно, пытался вытолкнуть этого монстра из своей уютной конуры, но оказался физически слабее, отчего и проиграл битву. Так что они втроем сидели на продавленном диванчике и смотрели телевизор, заедая все попкорном, сделанным ими самими на сковороде. Точнее, смотрел телевизор Максим, его друзья же тихо о чем-то шушукались, тыкая в экран Сашиного телефона.  — Вот, а тут мы с Максоном пошли в музыкалку, — Вася глянул на фото и загоготал. Было отчего, ведь на ней маленький Никонов с абсолютно невменяемым лицом держал скрипку. Вверх ногами, — Да, он никогда не был одаренным ребенком… а тут с него в бассейне слетели плавки, мы их потом искали… Звездкин еле сдержал новый взрыв смеха, зажимая рот рукой и поднимая взгляд от телефона. Саша сидел в точно таком же состоянии. Его умиротворенный, счастливый вид на минуту заворожил гитариста. Беличенко вопросительно поднял бровь, все еще игриво улыбаясь. У Васи сперло дыхание, и он уверенно нагнулся поближе к лицу друга, мягким жестом отводя за ухо длинную прядь его прямых волос. Саша доверчиво повел головой вслед за рукой, упираясь в ладонь ухом и открыто смотря на Васю из-под ресниц. Тот провел пальцами вокруг выпирающей косточки черепа, с восторгом просунул указательный в тоннель и щекочущими движениями обвел напрягшуюся челюсть. Беличенко сглотнул и зажмурился. Но идиллию прервал, как ни странно, Никон. Он просто упал спиной назад, где, между ним и спинкой дивана, как раз и сидели парни, придавив их обоих.  — Ай, блять, бегемот, раздавишь! — завопил Саша, отпрыгивая в сторону. Макс посмотрел на него жалостливым щенячьим взглядом, и Беличенко заметил, что у того в уголках глаз скопились редкие слезы. Саша, если честно, испугался.  — Эй, ты… чего? — хлопал глазами студент, вопросительно поглядывая на Васю.  — Фильм грустный. Беличенко, уже и забывший, что они смотрят какой-то фильм, глянул на экран. Там как раз шли финальные титры «Сумерек»… Уже за полночь, когда ничего интересного по телеку не идет, интернет лагает, а шуметь нельзя, все собрались на полу большой комнаты играть в «Правду или действие». У Васи дома нашлись старые карты специально для этой игры, которые он с важным лицом перетасовал, и бутылка портвейна, которую они на десятую минуту игры осушили уже наполовину.  — Никон, теперь ты, — кивнул Саша после очередной правды. Макс с энтузиазмом взял действие, и тут же без энтузиазма пошел кричать маты в окно. Звездкин, уже порядком заскучавший, тоже выбрал действие. Только глянув на задание, Вася заржал. «Поцелуйте человека справа от вас». Справа от него тут же сел, вернувшийся на свое место Никон.  — Ну что, Макс, давай целоваться! — мило улыбнулся гитарист, подсаживаясь чуть ближе. Никон очень долго и упорно отпирался, к делу пришлось подключиться и Саше, так он был непреклонен, но, в конце концов, танцор дал себя уговорить и хлебнул напоследок из бутылки. Для храбрости. Сразу после этого Вася быстро положил руку ему на плечо и не всерьез, почти по-кумовски, чмокнул в губы. Они у Макса были пухлые, влажные, с алкогольным запахом, и Звездкина немного повело. Он вернулся к Никонову лицу, неловко облизнул, покусывая, нижнюю губу друга, после чего, не встретив сопротивления, уже стал медленно и размеренно целовать его. Никон отвечал лениво и нерешительно, но все же отвечал, что только придавало гитаристу уверенности. Он почувствовал чужую руку у себя на шее и чуть сильнее налег на Максима. Беличенко отвел взгляд, с абсолютно красным лицом ожидая, когда там парни закончат. Ему было крайне стыдно наблюдать, как бессовестно милуются Никон — его лучший друг детства и Вася — его главная эротическая фантазия. Тем временем Звездкин томно засосал Никонов язык и, только лишь услышав его громкий вздох, понял, что он сейчас делает. Гитарист резко отпрянул, ошеломленно смотря на красного, как рак, Макса. Тот посидел в исходной позе пару секунд, а затем вскочил, с невероятной скоростью надел куртку и выбежал из квартиры. Вася не останавливал друга, потому что был занят тем, что лежал, свернувшись калачиком, и думал, какой же он долбаеб. Обдумав в сотый раз ситуацию, Звездкин вспомнил, что в комнате он не один. Прямо напротив сидел, неловко листая ленту в ВК, Саша, иногда стреляющий взглядом на комок Васи в центре комнаты. Гитаристу стало еще хуже, он весь болезненно покраснел и сжался. Наконец, Беличенко поднялся с места, подошел поближе к другу и уселся рядом с ним, заложив ногу на ногу и кладя на них Васину голову. Звездкин шмыгнул носом и уперся лицом в чужие худые бедра.  — Слушай… тебе Никон нравится? — начал Саша тяжелый разговор, — Можешь мне рассказать, я помогу…  — Нет! — Вася резко прервал его, со слезами на глазах хмурясь, — Мне ты нравишься…  — Оу. На всю оставшуюся ночь повисла тишина. Утром Вася проснулся на полу. Саши рядом не было, но из ванной слышалась возня и чертыхание, а сам он был заботливо укутан в одеяло. Немного полежав, парень поднялся и пошел на звук. И чуть в обморок не упал от того, что увидел. Беличенко стоял напротив зеркала с ножницами и состригал, отросшие уже ниже плеч, волосы. Левый висок его уже был обрезан, и Васино сердце еле выдержало это жалкое зрелище.  — Ты чего делаешь?! Саша дернулся от неожиданности, чуть не роняя ножницы.  — Стригусь. Надоело всегда одинаково ходить, — небрежно бросил парень.  — Ну не-е-ет, такого предательства я не ожидал от тебя, — жалобно протянул Звездкин, отбирая ножницы, — Тебе так идут дли-и-инные.  — А что, с короткими волосами уже не буду нравиться? — задиристо поднял нос Беличенко.  — Будешь, — довольно вздохнул гитарист, обнимая друга со спины, — Давай я тебе просто подровняю нормально. Звездкин встал на дно ванной, а Саша, поотпиравшись для виду, сел на ее бортик. Вася с нежностью проводил расческой по отросшим патлам и осторожно их гладил. Он обрезал волосы до середины шеи, а уже обглоданный левый висок решил ровно остричь под корень, потому что машинки для стрижки у него не водилось, а брить налысо не хотелось. Беличенко плавился от удовольствия, чувствуя горячие руки на коже головы. В конце концов, у него осталось недлинное каре с выстриженной левой половиной. Вася провел по щетинке на виске друга, проворачивая корни, а затем наклонился и мягко поцеловал в макушку. Вася с улыбкой почувствовал, как друг тянется навстречу, как недолюбленный кот, и еще раз погладил того по голове.  — Ты на Кобейна похож, — тихо прошептал гитарист, — Красивый такой. Саша хрипло рассмеялся, закидывая назад голову.  — Ты тоже ничего, как Джерард Уэй в детстве.  — Эй, я не жирный! Беличенко хихикнул, притянул к себе Васину голову и кратко, как ребенка, поцеловал. Звездкин опять прижался к нему со спины, чуть не сгибая пополам, отчего студент едва не свалился с ванной. И под его смех Вася, наконец, понял, что счастлив. А еще окончательно и бесповоротно влюблен.