Струны на морозе

Час дня. Полупустая электричка мерно трясется, отчего старые пластиковые сидения подрагивают, раскачивая сонных пассажиров. Саша задумчиво смотрел в окно, обняв увешанный значками рюкзак. В родном городе его всё достало настолько, что он решил спонтанно смотаться без ночевки хоть куда-нибудь. Это до сих пор казалось ему хорошим решением. Волновало его сейчас другое — Никон ехать с ним отказался. Парень отмазался какими-то своими проблемами, отсутствием времени, усталостью, да и ещё много чем. И Беличенко не на шутку на него обиделся. Было очень грустно от того, что, несмотря на их многолетнюю дружбу, в последнее время они стали отдаляться друг от друга. А главное — непонятно, почему вообще так происходило. Эти размышления сильно подпортили его настроение, из-за чего тряска в поезде, которые Саша так любил, была уже не такой веселой. Звездкин же сидел на месте напротив друга и неловко мял свой свитер. Ему было стыдно, как никогда ужасно стыдно от своей бедности. Потому что сейчас он ехал куда-то за Сашин счет, да и гулять и есть, видимо, тоже будет на его деньги. В другое время он бы наотрез отказался так безбожно использовать чужой кошелек, но Беличенко ну очень просил его поехать. Непонятно, куда, но главное — поехать. Вася решил, что, пожалуй, готов пожертвовать своей гордостью ради Саши. Беличенко повернул к нему голову, и Вася поймал его печальный взгляд. Гитарист по-дружески обхватил его колено и ободряюще похлопал по нему. Надо было сказать хоть что-то успокаивающее, и он чуть наклонился к студенту.  — Не злись, Никон просто пидор, — тихо, чтобы никто больше не слышал, сказал он.  — Да уж… и в этом мы с ним похожи, — наконец-то улыбнулся Саша, отводя взгляд. Звездкин ухмыльнулся в ответ и обернулся на окно, за которым уже пролетали первые пригороды Новосибирска. В принципе, это то, что объединяет их троих. В отличие от Барнаула, в Новосибирске днем жизнь била ключом. На центральной улице ходили такие толпы народу, что Вася невольно пожалел, что не взял с собой гитару. А ведь мог бы столько денег заработать… Звездкин всё старался отбросить жадные мысли. Саша же догадался взять свою укулеле, поэтому сейчас прямо на ходу наигрывал какую-то бодрую мелодию. Вася громко подпевал, в припрыжку идя справа от друга. Прохожие удивленно оглядывались на них, в испуге обходя стороной. Друзья не особо по этому поводу напрягались: здесь их никто не знает, уже вечером они уедут, и вряд ли скоро вернутся. Так что сегодня в этом городе им можно было творить всё, что угодно. Они уселись вдоль лавки, облокотившись спинами друг на друга. Вася откинул голову назад, невпопад напевая одну из песен Аквариума, и легкомысленно размахивая в воздухе ногами. Мимо них шел довольно большой поток людей, и гитаристу нравилось при этом разглядывать их, смотреть прямо в глаза и видеть их смущение или раздражение. Наконец, Беличенко закончил песню на том, что гитарка окончательно расстроилась, начала издавать жалобные стрекотания, и он фыркнул на неё, откидывая голову на Васино плечо. Тяжелая голова студента свесилась прямо под чужим подбородком, и к ней тут же прилила кровь из-за неудобного положения. Звездкин наклонился вниз, заглядывая в полуприкрытые искрящиеся глаза. Саша криво улыбнулся ему. Ему не хватало разве что такого привычного «Развели тут гомосню» или «Хорош жамкаться, вы тут не одни!» от Никона. При мысли о друге сердце Беличенко сжалось, и он непроизвольно нахмурился. Тяжелые мысли вернулись в голову так же легко, как и до этого пропали из неё. Вася заметил это и мягко соприкоснулся с другом носами, по-лисьему ему улыбаясь.  — А пойдем по стройке полазим, — заговорчески прошептал Звездкин, выгибая одну бровь. Беличенко покровительственно глянул на него, невольно улыбаясь. «Ещё совсем ребенок» — подумал студент, а потом вдруг с удивлением вспомнил, что, в принципе, и сам точно такой же. На душе сразу всё встало на свои места. Парень ужаснулся от мысли, что может сейчас потратить весь этот день в другом городе на всякое самобичевание и копание в себе. Он решил, нет, поставил себе цель — в этот день не думать о Никоне. Забыть о нем на сутки, и просто веселиться так, как обычно. А уже потом думать, что со всем этим делать. От собственных мыслей стало легче, и нервные складки на лице парня медленно разгладились.  — Звучит заманчиво, — так же тихо выдохнул Саша, задорно улыбнувшись другу.  — Ты дебил, — сокрушенно простонал Беличенко, откидываясь на стену.  — Сам такой, — шикнул Вася, выглядывая в щелку в двери.  — Нет, ну ты прям ебнутый, — всё никак не успокаивался парень.  — Да тише ты! — недовольно шепнул гитарист. Саша беззлобно цокнул языком, упираясь головой в холодную стену. Он сидел на бачке унитаза в туалете торгового центра, а Звездкин между его разведенных коленей поджимал ноги, съежившись на закрытой крышкой сидушке, и прислушивался к звукам снаружи кабинки. Вася понимал, что он сам виноват, что не надо было приставать к другу прямо в торговом зале, и что прячутся от разозленной группки мужиков они здесь именно из-за него. Он ведь совсем забыл о том, что на свете есть люди, которым не очень нравится видеть, как два парня целуются у всех на глазах. Ну, просто небольшая рассеянность, с кем не бывает.  — Будет очень прикольно, если нас щас убьют, — задрал наверх голову Звездкин.  — Умрем, как герои, — кивнул Саша, успокаивающе запуская руку ему в волосы, — В один день и в один час.  — Романтика, — приторно вздохнул Вася. Беличенко с улыбкой угукнул, коротко целуя друга в лоб. Снаружи послышался хлопок туалетной двери и громкие мужские голоса. Саша не особо боялся, поэтому просто приобнял гитариста за плечи ногами, единственным, чем сейчас было удобно, и чуть нагнулся, чтобы быть уверенным, что его тень точно не будет заметно. Люди снаружи недолго походили между кабинками, поспрашивали что-то у других посетителей и всё же довольно быстро ушли. Со звуком удаляющихся шагов Вася выдохнул, расслабленно обхватывая чужие лодыжки, и почувствовал мягкие губы уже на своем ухе. По позвоночнику побежали мурашки. Парень широко улыбнулся, подаваясь головой к другу. Что-то вяжуще потянуло в груди, и Звездкин вдруг осознал, что у ног этого парня всегда чувствует себя спокойно, и даже вздрогнул от внезапного прилива нежности к Саше. Гитарист легко подвинулся назад и оперся щекой о чужой пах, мягко проводя по нему носом. Беличенко округлил глаза, зашипел и отодвинул его голову одной рукой.  — Давай не здесь, — громко прошептал он, — Нас услышат. Вася поднял на него жалобный взгляд из-под ресниц, одновременно с этим напоказ проводя языком по шву джинсов на промежности. Саша порывисто вздохнул, прикрывая глаза.  — Черт, — тихо выдохнул Беличенко, — Тебе так хочется отсосать мне прямо сейчас?  — Даже не представляешь, как, — бесстыдно прошептал гитарист, проводя по его бедру рукой.  — Блять, Звездкин, — возбужденно сглотнул Саша.  — Это не займет много времени, — уверенно усмехнулся Вася, уже поворачиваясь к другу лицом.  — Ты на что намекаешь?! Вообще ахуел? — возмутился было Беличенко, но подавился вдохом, когда услышал громкое жужжание молнии на собственной же ширинке. Звездкин медленно гладил его ноги, довольно наблюдая за тем, как студент жмурится и прикусывает свою руку. Васе определенно нравилось его положение, нравилось смотреть на друга снизу вверх, дарить ему удовольствие. Он знал, что многие девушки считают минет унизительным и мерзким, но сам так не думал. Потому что в данный момент парень чувствовал свою власть над другом, понимал, кто на самом деле является пассивом в этой ситуации, видел свою значимость. Беличенко таял под его руками, постепенно забывая про то, где они находятся и от кого прячутся, всецело ему доверялся. Гитарист, наконец, приспустил чужие джинсы с трусами, освобождая член. Саше не нужно было многого, чтобы возбудиться, и Вася без особых прелюдий сразу взял в рот. Беличенко промычал что-то себе в руку, опуская вторую ладонь на Васин затылок и громко втягивая воздух. Он не позволял себе давить на голову парня или заставлять брать больше, его пальцы просто хаотично растрепывали чужие волосы, хватались, слабо тянули и гладили. Звездкин с увлеченным лицом ритмично двигал головой, обводя член языком и втягивая щеки. Хотелось доставить другу как можно больше наслаждения, поэтому Вася старался быть максимально хорошим любовником. И это, видимо, у него получалось.  — Ва… ах… ся, — прорвался сквозь руку Сашин тихий стон. Хоть они и пытались быть тихими, это получалось не очень, и снаружи наверняка всем всё было понятно. Благо, людей в туалете вряд ли было много, по крайней мере, в дверь пока никто не стучал. Челюсть гитариста начала неприятно ныть, и он взял глубже, увеличивая темп. Беличенко прикусил ладонь, немного закатывая глаза и несколько раз сглатывая, и неожиданно для себя беззвучно кончил в Васин рот. Звездкин сплюнул вязкую сперму в ведро для бумаги, напоследок облизывая испачкавшуюся головку члена, и с хлопком натянул повыше резинку чужих трусов. Вид Саши, тяжело дышащего и красного, заставил парня умиленно улыбнуться и обнять его за худую талию, прижимаясь к ней головой. Саша обхватил его плечи, поглаживая по спине, и пытался отдышаться.  — Черт, — с придыханием усмехнулся уже начавший соображать Беличенко, — Всю жизнь мечтал поебаться на унитазе, спасибо. Звездкин закатил глаза и толкнул его ногой. Просто поразительный идиот.  — Блять, такой момент испортил! Я может этого всю жизнь ждал, а ты… — цокнул Вася.  — Всю жизнь ждал? А сосешь как сучка, — усмехнулся студент ему на ухо.  — На зубных щетках тренировался, — распутно улыбнулся Звездкин, соскакивая с унитаза. Саша уже успел застегнуться, поэтому гитарист спокойно открыл пластиковую дверцу. И испуганно вскрикнул, увидев обернувшихся к ним двух мужиков из тех, что их искали, с явно недружелюбными намерениями. Беличенко слез с бачка, хватая друга за плечо.  — Бежим? — одними губами спросил он. Вася быстро оглянул масштаб действия. В принципе, двое на двух… было бы честно, если бы они с Беличенко не были бы слабыми полудохлыми глистами. Заметив на одном из мужиков майку с огромной надписью «ЧЕЧНЯ», гитарист окончательно ужаснулся и мысленно себя похоронил. Нет, о драке и речи быть не может. Остается только одно.  — Бежим! — прокричал Звездкин, резко пробиваясь вперед, размахивая руками и утягивая за собой Сашу. Студент смеялся, догоняя его, и думал, что рядом с этим парнем не страшно даже получить в лицо. Не страшно, но всё же не хотелось бы.  — Смотри, вот это созвездие Кассиопеи, — увлеченным медленным шепотом указывал на цепь звезд Саша, — А там Орион, вот это плеяды… А эта яркая звезда — на самом деле Венера…  — Саш, ты дурак? Они подписаны, — всё-таки вырвался смешок у Звездкина. Студент поднял на него уничижающий взгляд и, оскорблено вздохнув, всё же перестал водить вилкой по созвездиям, нарисованным на его тарелке.  — Ты опять всё испортил, — заключил Беличенко, подпирая голову кулаком, — Я такое в фильмах видел, вообще-то.  — Там были настоящие звезды, придурок, — рассмеялся Вася.  — Ну знаешь ли, что есть, то есть, — развел руками Саша. Гитарист заглушил очередной порыв смеха в стакане киселя. Беличенко с довольным лицом залез своей вилкой в его салат, накалывая гренку и тут же нагло кладя её в рот. Вася на это лишь закатил глаза. На раздаче в кафе-столовой Саша категорически отказался брать себе хоть что-то овощное и с возгласом «Я викинг и я хочу мяса!» набрал две полные тарелки курицы с картошкой. Картошку впоследствии он почти полностью скормил Васе, взамен украденного овощного салата. Звездкин сдался и со вздохом оттолкнул свою тарелку в сторону друга, одновременно забирая половину печенья из его мисочки. Студент глянул на полученную тарелку, прыснул от смеха и поднял глаза на спутника.  — Ва-а-ась, а ты кто по гороскопу? — с улыбкой спросил он.  — Вроде Козерог, — задумчиво отпил парень чай.  — Ага, блять, — промычал Беличенко, внимательно разглядывая тарелку, для этого отодвигая листья салата в сторону, — Ну, всё, мы друг другу не подходим, — улыбнулся Саша, тыкая вилкой в какие-то знаки, нарисованные на посуде.  — Это конец, чувак, — сокрушенно выдохнул Вася, даже не взглянув на тарелку, и рассмеялся. Саша подхватил его смех, съедая ещё вилку салата. Звездкин, конечно, опять ничего не понял, но вообще-то на «гороскопной тарелке» наоборот было написано, что у них будет много детей. Что-то подсказывало Саше, что гороскоп врет. Хотя, конечно, кто знает. Вечером ещё не было темно, и друзья спокойно сидели на крутых ступеньках какой-то то ли школы, то ли колледжа. Саша настраивал на колене укулеле без тюнера, а Вася рядом с ним молча грыз арахис в шоколаде. Часам к шести из двери на улицу группками повалил народ, и Звездкин подумал, что это закончились занятия второй смены. Гитара к этому времени ещё не была готова к игре, и Вася скучающе придвинулся ближе к другу, чтобы не мешать людям проходить. Беличенко наклонился ещё ниже к гитаре, за общим шумом не слыша ровным счетом ничего, но, в конце концов, забил на это дело, решив переждать поток людей. Саша отложил укулеле и, словно настойчивый кот, потерся боком о чужую руку, наклоняя вбок голову. Звездкин вытащил из пакета пару орешков и закинул их в Сашин открытый рот. Беличенко с довольной улыбкой хрустел арахисом, опираясь затылком о Васину руку.  — Надеюсь, у тебя были чистые руки, — с набитым ртом промычал студент.  — Конечно нет, я не мою их после туалета, — усмехнулся парень, — А подтираюсь я о-о-очень неаккуратно.  — Всё-таки ты очень мерзкий, — проворчал Саша, опять открывая рот. Звездкин засыпал туда ещё несколько драже, ставя пакет и перехватывая из чужих рук укулеле. На улице окончательно наступили сумерки, и людей стало намного меньше, так что он на пробу дернул одну струну, потуже подтягивая её. Студент оперся о его левую руку, мешая, но Вася всё равно не скидывал его. Пусть лежит. С боем настроив гитарку, Звездкин хотел было начать играть, но услышал сбоку от себя шелест одежды и странный глухой стук. Обернувшись, он увидел Сашу, совершенно неожиданно заснувшего и упавшего головой на свой рюкзак, зажатый между их телами. Вася умиленно улыбнулся и, облокотив чужую голову о свою ногу, взял первый звенящий аккорд, тихо наигрывая какую-то спокойную мелодию. Саша улыбнулся во сне, поджимая ноги. Нагулявшись, уже ночью они приползли на вокзал. Последняя электричка как раз отправлялась через полчаса, и они сидели в почти пустом зале ожидания за облезшим железным столиком, и пили чай из прозрачных пластиковых стаканчиков. Другие пассажиры сомнамбулами ходили мимо них с чемоданами, откуда-то уже повылезали разнообразные нищие и бездомные, раскладываясь на твердых лавках по углам. Вася разлегся по столу, грустно потягивая уже вторую порцию чая.  — Са-а-аш, — на высоких нотах проныл он, — Давай никуда не поедем. Беличенко поднял глаза от телефона, хитро улыбнулся и щелкнул друга на камеру. Он в который раз открыл диалог с Никоном и отправил ему Васино фото с подписью «Если продолжишь игнорить, поддамся его уговорам и перееду в Нск)». Если они и должны со старым другом мириться, то только так. Серьезных разговоров Максим терпеть не мог, а Саша попросту не умел их заводить. Возможно, в этом и была их проблема.  — На вокзале останемся? — наконец, отвлекся Беличенко.  — Можно и на вокзале, — улыбнулся гитарист, вскидывая бровь. В это же время от Макса, впервые за день, пришло сообщение. «Такому не грех и поддаться)))». Саша фыркнул и убрал телефон в задний карман. Он потом ещё поговорит с этим пидором. Когда-нибудь, но не сейчас. Мельком глянув на время, парень испуганно подскочил.  — Электричка через пять минут, ты чего меня не предупредил? — уже накидывая рюкзак на плечо, возмутился он.  — Я думал, мы остаемся на вокзале, — грустно протянул Вася, поднимая с пола свой портфель.  — Ты сейчас один на вокзале останешься, — проворчал Саша, тяня друга за руку к платформам. Звездкин сзади разочарованно вздохнул, увидев, что их поезд уже тормозит. Студент цокнул, дернул его за рукав, быстро чмокнул в губы и побежал в сторону уже открывшейся двери вагона. Вася вмиг повеселел и, отойдя от секундного ступора, припустил за другом. Оставаться на вокзале одному ему сегодня не хотелось. В два часа утра на улицах Барнаула уже практически не было людей, и не горел свет в большинстве окон. Саша после поездки ужасно устал: ноги болели, в висках пульсировала тяжесть, а глаза слипались. Вася был не в лучшем состоянии, поэтому просто бездумно плелся за другом, желая одного — спать. Беличенко еле дошел до своего дома, где даже не с первого раза вставил ключ в замок, дважды провернул его слабой рукой и громко толкнул дверь. Кошка тут же проснулась и подорвалась из кухни в подъезд, и парень еле успел её поймать у порога. Втянув в прихожую Звездкина, он запер дверь и приложил палец к губам, прося быть потише. Вася стащил с себя кеды, тихо снял куртку и они втроем, вместе с кошкой, на носочках пошли к Сашиной комнате. Студент вообразил себя настоящим ниндзя, когда не услышал из маминой комнаты ни единого признака того, что она проснулась. Зайдя в свою комнату, парень, не включая свет, опустил кота на пол и с разбегу прыгнул на кровать, уже лежа лениво стягивая с себя джинсы с носками. Вася расстегнул ремень, позволил штанам свободно упасть на пол, и переступил через них, падая прямо в Сашины широко раскрытые объятия.  — Рюкзак-то сними, долбоеб, — проворчал Беличенко, пихая его ногой.  — М-м-м, — сонно проныл Вася, — Да ладно тебе… Звездкин, подталкиваемый другом, сел на кровати и одним движением скинул портфель на пол. В это же время он заметил, что Сашина настольная лампа почему-то включена, но не обратил на это никакого внимания. Уже засыпая, Вася, как осьминог, оплел студента всеми конечностями, чувствуя несколько сонных поцелуев на своем лице.  — Спокойной ночи, — пробормотал он, окончательно отключаясь.  — Угу, — с закрытыми глазами выдохнул Саша, крепко прижимаясь к теплому телу. Парни заснули моментально и кошка, пронзительно мяукнув, улеглась где-то у их голов. Екатерина Семеновна, до этого молча читавшая в кресле сына под настольной лампой, растроганно вздохнула и, выключив свет, тихо подошла к кровати. Женщина нагнулась над спящими мальчиками и по-матерински чмокнула каждого в лоб, накрыв их одеялом. Она хотела своему сына только счастья, и если он чувствует себя хорошо с этим парнем, то пусть будет так.