Струны на морозе

На улицах Барнаула вдоль дорог по очереди зажигались фонари. С каждым днем темнело все позднее и позднее, и в семь вечера только-только смеркалось. Потоки людей проходили по скользким тротуарам, залитыми лужами, спеша на остановки или к своим машинам. Вася же шел медленно, осматриваясь вокруг и придерживая вымерзшими пальцами ремешок гитарного чехла. С приходом весны играть становилось все легче. Теперь он мог сидеть дольше, приходить раньше, и, главное, не бояться слечь с ангиной от переохлаждения. К тому же прохожие, радостные от долгожданной оттепели, охотно кидали деньги внутрь его впитавшего грязь с земли чехла. Если в марте еще не было этого свежего ощущения весны, то в апреле оно пришло с полной силой. Гормоны били через край, кружили голову. Несмотря на вечную грязь и непогоду, настроение было преимущественно хорошим. Однако Звездкин сомневался, что это был результат смены времен года. Насколько он помнил, еще прошлой весной у него была жуткая затяжная депрессия, а сейчас все вполне даже хорошо. Конечно же, все это благодаря одному только Саше. Даже не подозревая об этом, студент раз за разом пробуждал в Васе жизнь, заново вдыхал ее, не давая опустить руки. Гитарист неуверенно встал напротив двери в давно знакомом подъезде. Ему все еще было непривычно открыто ходить сюда, здороваться с Екатериной Семеновной, оставлять куртку в коридоре. Это так странно. И то, что Сашина мама относится к этому так легко, и то, что спокойно принимает странного «друга» своего сына. Звездкин вздохнул и несколько раз громко постучал во входную дверь. Ему быстро открыла мама Саши, выглядывая поверх цепочки на замке. Она была как всегда с небрежным пучком на голове, в тонких прямоугольных очках, и с доброй улыбкой на лице. У Саши была точь-в-точь её улыбка.  — Здравствуйте, — улыбнулся в ответ Вася, и женщина охотно пропустила его в прихожую.  — И тебе привет, — кивнула Екатерина Семеновна, — Ты к Саше?  — Да, а что? — спросил парень, уже стягивая с себя куртку.  — Ничего, просто он там вроде учится, — пожала плечами женщина, направляясь в свою комнату, а затем с сарказмом добавила, — В кои-то веки. Не спугни.  — Хорошо, я не буду мешать, — пообещал парень, а затем расплылся в хитрой улыбке. Конечно же, не будет. Тихо приоткрыв дверь, гитарист заглянул в комнату друга, осматриваясь. Саша сидел к нему спиной за письменным столом, одной рукой печатая что-то на ноутбуке, а другой потирая затылок. Звездкин ехидно ухмыльнулся, максимально тихо прислонил гитару к стене и медленно, на носочках, пошел в его сторону. Он старался идти по нескрипучим местам, ни на что не наступать и даже потише дышать. Но, когда до чужой макушки, скрытой за спинкой стула, оставалось всего лишь несколько шагов, стук клавиш прекратился.  — Вася, блять, это ты там что ли шуршишь? — недовольно спросил студент. Звездкин разочарованно выдохнул, понимая, что его раскрыли.  — Ну, я, — согласился парень, уже спокойно подходя со спины к другу и заглядывая через его плечо в экран, — А что ты делаешь?  — Курсовую, — печально ответил Саша, возвращаясь к клавиатуре, — Не мешай, пожалуйста.  — А это надолго? Просто мы могли бы заняться чем-нибудь поинтереснее курсовой… — недвусмысленно протянул Вася, кладя руки на чужие плечи.  — Ага. Дипломной? — насмешливо улыбнулся Беличенко, поднимая на него лицо. Звездкин насупился, и Саша коротко чмокнул его в губы, а затем повернулся обратно к компьютеру. Гитарист тяжело вздохнул, заваливаясь в кровать и обнимая руками лежащую там подушку, большую и мягкую, пытаясь компенсировать ею пустоту в душе.  — На этом месте мог бы быть ты, Саша, — наигранно начал парень, кивая на подушку, — Но я лежу только на синтепоне, а у тебя есть твоя курсовая. Саша цокнул языком, бессмысленным взглядом смотря в экран, потеряв нить мысли. Кажется, сегодня сосредоточиться на учебе не выйдет. Беличенко сидел с ноутбуком за кухонным столом уже который час. Спать хотелось ужасно, но он никак не ложился. Пил которую чашку кофе, тер глаза, но сидел. Все дело в том, что в конце апреля Саша неожиданно вспомнил, что учится в универе. Это произошло случайно — просто однокурсница спросила у него, как там его курсач, а парень вдруг понял, что, в принципе никак. Потому что он его даже не начинал и не узнавал тем. В панике он решил, что надо сделать его за эту неделю, чтобы чувствовать себя уверенно и не телепаться перед самой сдачей. На словах все было очень даже просто. Но на деле это был кошмар. Процент плагиата допускался очень маленький, так что студенту приходилось писать вручную абсолютно все, что он мог бы просто скопировать из Википедии. Так что работать было несложно, но очень лень. Глаза уже болели от света экрана, но Беличенко упорно продолжал печатать. Из других комнат слышался звук маминого телевизора и тихое брынчание Васиной гитары. Эти едва слышные шумы раздражали и отвлекали. Пытаясь сконцентрироваться, Саша откинулся назад, надавливая на веки и отпивая немного горького кофе из кружки. Спать хотелось невероятно, так что студент решил немного переждать это и закрыл глаза, мысленно считая до десяти. Вася, услышав, что громкое клацанье из кухни давно прекратилось, вышел в коридор, чтобы проверить, что там делает Саша. Тихо заглянув в комнату, гитарист ничуть не удивился. Беличенко полулежал на диванчике, сложив на груди руки, и крепко спал. Звездкин усмехнулся и подошел ближе. Сначала он хотел разбудить студента или, на крайний случай, положить его нормально на кухонный диван, но что-то в мозгу переклинило от вида спящего друга. Он был таким умиротворенным, спокойным и беззащитным. Вася вздохнул и, немного отодвинув стол с ноутбуком, оглянулся и быстро поднял его на руки. Саша помещался там очень органично: он был легким, и Звездкину было странно удобно держать его под колени и за спину. Как будто бы так и должно быть. Беличенко даже не проснулся, лишь недовольно фыркнул через нос, наклоняя вбок голову. Парень где-то слышал, что всегда очень странно видеть спящим сильного человека. И действительно, так и не скажешь, что этот трогательный комок непонятно чего на самом деле есть тот самый Саша — стойкий, спокойный, как удав, и страдающий гиперопекой. У Васи вообще, если честно, сердце билось где-то в горле от всего этого. Он обхватил друга теснее, наблюдая за тем, как доверчиво тот прижимается к нему во сне. Гитарист улыбнулся, глубоко вдыхая через нос. Кто бы знал, что может быть так приятно просто держать кого-то на руках. Вася все же пошел в сторону Сашиной комнаты, чтобы положить его в кровать. Одновременно с ним в коридор из ванной вышла Екатерина Семеновна. Женщина наткнулась на них взглядом, широко и умиленно улыбаясь. Звездкин неловко опустил глаза, не желая встречаться с ее озадаченным взглядом своим. Он прижал палец к губам, прося быть тише, и хитро улыбнулся. Женщина хихикнула себе в ладонь, и они просто беззвучно разошлись по комнатам, хотя Вася видел, как она выглядывает за ним через дверной проем, заинтересованно провожая взглядом. Гитарист остановился по центру спальни, крепко прижимая друга к себе. На самом деле, он хотел бы таскать его на руках хоть каждый день, потому что это вызвало просто невероятную бурю эмоций. И нежность, и желание, и какую-то отцовскую заботливость. Чертовски приятно. Он еще раз глянул на чужое спокойное лицо, счастливо вздохнул, подошел к постели и резко разомкнул объятия. Нежности нежностями, но он просто не мог не сделать этого. Беличенко мешком упал на кровать с громким скрипом пружин и не менее громким «Блять!». Сориентировавшись спросонья в пространстве, Саша бросил на истерично смеющегося друга злобный взгляд из-под бровей.  — Ну все, Вася, пизда тебе, — угрожающе прошипел он, потирая ушибленный локоть.  — Прости, не удержался! Вечерний сырой воздух залетал через форточку в маленькую комнату в общежитии, далеко развевая старые тюлевые занавески. Никон с Васей сидели, подобрав ноги, на кровати, чуть соприкасаясь плечами. Сегодня вечером у Макса было выступление в ДК, которое они сейчас и отмечали, распивая дешевую водку с апельсиновым соком. Саша придти никак не смог, а звать других ребят из своего коллектива танцор не захотел, так что они гордо напивались лишь вдвоем. В целом, это было даже лучше шумной компании. У Звездкина давно приятно кружилась голова, он чувствовал легкость во всем теле, а улыбка никак не сходила с губ. Они оба уже были пьяны в стельку, и громко смеялись, то над КВНом, идущем по телевизору, то над собственными шутками. Почему-то все вдруг стало казаться невероятно смешным, особенно гитаристу, у которого настроение и до этого было отличным. Васе было так хорошо, и алкоголь шел как-то особенно легко, так что он без раздумий потянулся за бутылкой, подливая в свой стакан и в стакан Никона. Он не считал, какая по счету это была порция алкоголя, но явно не первая и даже не третья. Не было никакой тошноты, которая обычно начиналась у Васи с водки, только тягучее опьянение. Со стороны ящика послышалась какая-то особенно смешная шутка, и от смеха гитарист завалился чуть вбок, а затем решил не вставать обратно и положил голову на едва заметно вздрогнувшее плечо Максима. Вообще, Макс был каким-то странным, и гитаристу не нравилось, что они бухают уже второй раз за эту неделю, потому что это уже слишком. С этим надо было разбираться.  — Максо-он, — позвал Звездкин, на что получил вопросительное «А-а-а?», — Ты чё-то много пьешь в последнее время. Никон нахмурил брови, отпивая водки, а затем помотал головой, хмуря брови.  — Да не, я вообще не пьющий, — не согласился Никон, отчего Вася захохотал.  — А если серьезно? — отсмеявшись, парень поудобнее положил голову, чтобы видеть чужое лицо, отчего нос вжался в Никонову шею, по которой пошли мурашки.  — Да думаю я слишком много, — вздохнул танцор, встречаясь с другом взглядами и улыбаясь ему. Звездкин значительно кивнул, залпом опустошая свой стакан. Надо было что-то сказать, но гитарист не особо понимал, что именно. Мысли не хотели складываться во что-то умное.  — Надо не думать, а делать, — в конце концов бросил он, забирая стакан собутыльника и допивая и его содержимое.  — Эй, не наглей! — возмутился Макс, отбирая свою стопку, а затем как-то задумчиво нахмурился, пытаясь осознать сказанное другом, — Что, прям, что захочу, то и делать?  — Ну-у, убивать людей, наверное, не стоит… и воровать машины… и устраивать теракты, — рассуждал вслух гитарист. Никон цокнул, а Вася вновь потянулся за водкой, но не смог её достать, так как его руку схватили на полпути. Гитарист дернул руку на себя, но не смог освободить её из хватки. Звездкин удивленно поднял наверх голову, на которую тут же неуклюже легла чужая ладонь. Их взгляды встретились, и Макс уверенно подался вперед за поцелуем. Вася втянул воздух через нос, когда чужие губы мягко соприкоснулись с его губами, а руки крепко обхватили затылок и плечо. Мозг отказывался загружаться и анализировать, и он бездумно ответил на поцелуй, обхватывая руками шею друга. Макс, почувствовав отдачу, стал действовать увереннее. Он осторожно проводил языком по чужому небу, неровной кромке зубов, кусал губы, и у Звездкина сам собой вырвался тихий глухой стон, заставивший Никона действовать еще напористее. Макс повалил его на кровать, нависая сверху. Он обхватил голову гитариста, чуть её приподнимая и припадая губами к мягкой шее. Парень зацеловывал нежную кожу, и Вася не мог успокоить сбитого дыхания, прикрывая одной рукой лицо, а другой проводя по чужому затылку против линии роста волос. Танцор делал с ним что-то удивительное: он был одновременно и груб, и нежен, отчего вспышки удовольствия били прямо в мозг. Никон больно укусил край его нижней челюсти, и Звездкин промычал сквозь зубы, одновременно с этим широко распахивая глаза. Просто в этот самый момент он все более-менее осознал, стыд сковал все его тело, а сердце сжалось. Вася отдернул руки от чужой головы, поднимая лицо Никона и испуганно смотря ему в глаза.  — Стой, пожалуйста, нет, хватит, — тихо пролепетал гитарист, и плечи Макса как-то разочарованно опустились. Никон опустил голову, полностью ложась на друга, и сорвано выдохнул. Танцор сжал руку в кулак, крепко зажмуривая глаза и сглатывая.  — Прости.  — Н-ничего. Ты просто пьяный, — заключил Звездкин, и Макс невесело усмехнулся в ответ.  — Да, конечно, — печально согласился парень, вздыхая. Что-то грызло Васю изнутри, руки чесались, и он выкатился из-под друга, садясь на постели. Никонов проводил его грустным взглядом, пряча лицо в простыне. Звездкин встретился с ним взглядами, подскакивая с кровати.  — Я лучше пойду, — решил он, обувая скинутые кеды.  — Угу, — безразлично протянул Никон, не предпринимая даже попыток сесть или хотя бы лечь удобнее. Что-то давило на совесть Васи. Он понимал, что надо, наверное, остаться с другом, но не мог этого сделать. Было слишком стыдно и неприятно за себя же. Звездкин ушел, и Максу уже было совсем не весело смотреть тупой КВН и пить. Придя домой, Вася упал на диван и крепко задумался. Он, честно, вообще не понимал, что творится в последнее время с Никоном. Он был то нормальный, то какой-то слишком уж веселый, то, наоборот, грустный. Макс начал курить и стабильно выпивал раз в неделю. Это пугало. Звездкин волновался за своего друга, как бы сильно не прятал это чувство в себе. Стоило бы, наверное, поговорить об этом всем с Сашей. Саша не знал ни об их спонтанной драке в парке, ни о сигаретах, ведь Никон зачем-то их прятал, ни о пьяных поцелуях. Но Вася верил, что студент поможет. Саша всегда помогает. У Беличенко была одна прекрасная способность: он умел грамотно разрешить любую ситуацию. Гитарист верил в него и верил в Макса. Он правда хотел как-то помочь Никонову, разобраться в его проблеме. Укладываясь спать, Вася решил, что обязательно поговорит с Никоном, а перед этим спросит совета у Саши. На душе от этого решения стало намного легче. Просто, наверное, от этого он перестал чувствовать себя такой сволочью.  — Саша, иди к нам!  — Щас, уже иду! Беличенко брезгливо поморщился. Он вздохнул и тяжело поднялся из кресла, направляясь к остальным на кухню. Идти туда сейчас совсем не хотелось. Хотелось только домой. Он не понимал, почему согласился придти отметить курсовую к этим едва знакомым людям, и зачем его вообще пригласили. Ему сказали, что будет весело, маленькая компания и алкоголь. На словах все звучало намного лучше. Да, компания действительно была небольшая: три его однокурсницы, парень с другого потока, он сам и еще один парень, которого он до этого никогда не видел. Но никакого уюта это не делало. Саша лучше бы побыл в огромной толпе людей, где его никто бы особо не трогал, чем вот так вот сидеть на маленькой кухне и с кем-то общаться. Обычно он не имел ничего против общения, но в последнее время ему хотелось закрыться в своей комнате и не выходить из неё без особой на то надобности. Парень думал, что встреча с приятелями поможет, но, видимо, нет.  — Кто звонил? — улыбчиво спросила одна девушка, отпивая из уже которого по счету бокала вина.  — Банк хоумкредит, — не очень вежливым тоном бросил студент. Хотелось вообще буркнуть «не твое дело», но он чудом удержался от этого. На самом деле, все уже были пьяны до невменяемости, так что вряд ли кто-то бы обиделся на грубый тон. Девушки, разомлевшие от вина, развязно стреляли глазками, но Беличенко чувствовал от этого только отвращение. Не то, что бы женщины совсем его не интересовали, но такие вот — пьяные, пошлые и раскрасневшиеся — точно были не в его вкусе. Он не имел ничего против раскрепощенности, но сейчас от нее было просто мерзко. Присутствие других парней делало ситуацию не такой неловкой, но не спасало её окончательно. Саше просто очень сильно хотелось домой.  — Са-а-аш, — томно протянула однокурсница, проводя пальцем по его ноге, отчего она конвульсивно дернулась, — Пойдем покурим?  — Я не курю, — мягко убрал её руку парень.  — Ну, ладно… Девушка игриво улыбнулась, привстала и резко пересела со стула прямо на его колени. Беличенко неловко придержал её за талию, удерживая от падения, но она, видимо, посчитала это за сигнал к более активному действию. Парень зажато стиснул зубы, чувствуя её губы на своей шее. Влажные, горячие, пахнущие алкоголем губы. Мерзко. Отвратительно. Господи. Она разве что не облизывала сухую кожу, мокро ее целуя. Перед глазами резко всплыл образ Васи. На фоне противной пьяной девушки он показался Саше настоящим ангелом во плоти. Он в который раз пожалел, что вообще пришел сюда. Теперь поцелуи сместились ниже, на его ключицы и плечи. Нет, так нельзя, пора это заканчивать. Парень как можно более аккуратно подхватил однокурсницу под колени, встал, и посадил её вместо себя на стул. Девушка удивленно смотрела на то, как он раздраженно уходит с кухни.  — Ты… ты куда? — с запинками пробормотал один из парней.  — Ухожу, — бросил студент, надевая куртку.  — Уже?.. — разочарованно вздохнула однокурсница. Беличенко разозленно нахмурился и еле заставил себя выдавить «Всем пока», когда уходил. Он не понимал, что с ним происходит, почему он такой раздраженный и что с этим делать. Парень выскочил на улицу, глубоко вдыхая холодный влажный воздух. На улице уже был глубокий вечер, а Саша даже не знал, куда ему теперь идти. Сначала он подумал сходить к Никону — он как раз жил здесь недалеко, но потом все же со вздохом пошел на остановку, надеясь, что автобус до Васиного дома сегодня еще будет. Почему-то именно сейчас захотелось его увидеть. Как можно быстрее. Студент не понимал, чего ему сейчас хочется больше — чего-то светлого и приятного, например, пообниматься и поиграть вместе в монополию, или чтобы его жестко выебали прямо на кухонном столе. Возможно, просто и того, и того. Но главное — увидеть Звездкина. Саша вздохнул и вытянул вперед руку, ловя последнюю маршрутку. Первое, что сделал Беличенко, попав в дом друга — крепко прижал его всем своим телом к двери. Просто и нагло. На той мерзкой «вечеринке» у приятелей он так хотел оказаться дома, и теперь, судорожно вжимаясь носом в чужую шею, стоя в крепких объятиях, он получил это чувство сполна. Вася без лишних вопросов обнимал его в ответ, рассеянно поглаживая по спине. Но, когда в полном молчании прошло уже несколько минут, терпение хозяина квартиры подошло к концу.  — И что с тобой такое? — решил уточнить Звездкин, по-хозяйски зарываясь одной рукой в чужие крашеные волосы и перебирая их.  — Честно? — вздохнул Саша, — Понятия не имею  — Если на тебя все бухаловки так влияют, то сочувствую, — хмыкнул Вася куда-то ему в ухо.  — Только те, где меня хотят трахнуть пьяные женщины, — рассмеялся Беличенко, прижимаясь ближе, крепче, укладывая свою голову на чужое плечо, облепляя друга со всех сторон. Как же ему этого не хватало.  — Да ну? Ты объяснил, что ты больше по пьяным мужчинам? — усмехнулся гитарист, обжигая висок горячим дыханием.  — Естественно, так им и сказал, — закатил глаза Саша. Беличенко улыбнулся, чувствуя на своей шее сухие поцелуи. Не те мерзко-алкогольные заигрывания, нет, совершенно другие, более искренние, нежные. Саша приподнял чужую голову одной рукой и мягко поцеловал Васю. Совсем легко, без намека на страсть или желание. Нервы наконец-то успокоились, и блаженство растеклось по всему телу, делая его легким и вдохновленным. Звездкин выкрутился из теплых объятий, утягивая друга из коридора в гостиную, где Саша опустился на диван, развязывая шнурки на кедах. Уже который раз он ночевал дома у Васи и за это время он прекрасно понял, что здесь можно разуваться абсолютно где угодно — хуже от этого вряд ли станет. Гитарист запер дверь и вернулся к нему, вновь прижимаясь своими губами к чужим. Беличенко улыбнулся в поцелуй, крепко зажмуривая глаза и обнимая друга. Звездкин отстранился, заваливая их обоих на диван и прижимая Сашины руки к скомканной простыне. Когда Вася наклонялся, его длинная челка смешно свисала вниз, и Беличенко сильно дунул на нее, прыская от смеха, наблюдая, как она врезается в лицо зажмурившемуся другу. Звездкин мстительно поджал губы, тихо рыкнув и внезапно схватился за чужие щеки, больно оттягивая их в стороны и теребя. Саша заколотил по нему ногами, впрочем, не особо эффективно отбиваясь от нападения. Вася, немного подержав, отпустил его щеки, затем по очереди целуя каждую из них, вызывая этим лишь только больший смех. Беличенко притянул его к себе, и гитарист вдруг подумал, что до Саши ни с кем еще не целовался, одновременно с этим смеясь. Ближе к полуночи по телевизору уже ничего не показывали, и на фоне играл какой-то дерганный современный клип с музыкального канала, который в комнате даже никто не смотрел. Саша просто лежал под жестким пледом в чужих горячих объятиях и о чем-то лениво думал. И на самом деле, это было в сто раз лучше любого пьяного секса с едва знакомой женщиной, что мог бы у него произойти. Разве его однокурсница стала бы так заботливо гладить его по спине? Разве у неё были такие сильные крепкие руки? Разве она смогла бы хоть как-то сравниться с Васей? Вряд ли. Звездкин же отвлеченно перебирал волосы парня, ранимо прижавшегося к его груди, и иногда лениво целовал его, куда придется. Заводить серьезный разговор сейчас вообще не хотелось, но Вася понимал, что, чем раньше, тем лучше. Ему нужно было разобраться с Никоном, помочь ему, а еще, обсудить это все с Сашей. Беличенко был таким умиротворенным, что портить его спокойствие не хотелось, но гитарист все же пересилил себя. Вася зачесал назад чужие волосы, обращая на себя внимание, и вздохнул.  — Саш, — позвал он, — Поговорить надо. Студент поднял на него голову, вопросительно приподнимая одну бровь, и Вася просиял от этой картины.  — О чем? — заинтересованно спросил парень.  — О Никоне. Саша удивленно поджал губы, укладываясь удобнее и готовясь слушать.  — А что с ним? Вася неопределенно пожал плечами, выпутываясь из объятий и принимая сидячее положение. Беличенко остался лежать, и гитарист чуть улыбнулся, внимательно смотря на него сверху вниз.  — Ну, он какой-то… не такой. Понимаешь? — Саша кивнул ему, прося продолжать, — Он курить начал, и грустный какой-то ходит. Я не знаю, что с ним вообще. Беличенко нахмурился, задумчиво смотря перед собой и часто моргая. Вася тоже замолчал, неосознанно перебирая чужие волосы и вслушиваясь в музыку. Саша улыбнулся ему и чуть прикрыл глаза.  — У него небольшие проблемы сейчас, знаешь, — наконец-то выдавил из себя студент, — А что, он что-то странное делал?  — Да… в общем… Мы с ним целовались вчера, — на выдохе выпалил Звездкин, тут же краснея. Саша вопросительно приподнял бровь.  — Чего?  — Мы пьяные были, и… вот, — пожал плечами парень. Беличенко вздохнул и тяжело приподнялся, садясь на диване. Вася неуверенно глянул на него. Честно говоря, было очень стыдно перед другом. Гитарист не знал, насколько тот ревнив, поэтому просто надеялся, что не испортит своим поведением их отношения. Саша все молчал, задумчиво покусывая губу и сводя к переносице брови, что уже начало немного пугать Звездкина.  — Са-аш?.. Ты обижаешься? — неуверенно протянул парень. Студент перевел взгляд на него.  — Ну, я не в восторге, — честно вздохнул Беличенко, поднимаясь с дивана и уходя на кухню. Вася был в смятении. Он, немного подумав, тоже встал и нерешительно пошел за ним. На кухне Саша уже поставил греться чайник, и теперь просто сидел, ожидая, пока он закипит. Гитарист подошел к столу, садясь напротив друга и упираясь взглядом в пол. Горло вздрогнуло. Он уже жалел, что начал этот разговор, но знал, что иначе совесть бы просто съела его. Звездкин громко сглотнул и все же заговорил.  — Слушай, прости меня, я… просто не контролировал себя, наверное?.. — неуверенно начал оправдываться он, но замолчал, болезненно шипя, когда Сашина нога несильно пнула его под столом.  — Замолчи, пожалуйста, — мягко попросил Беличенко, вздыхая.  — В смысле? — удивленно вытаращил глаза гитарист, поджимая губы. Студент тяжко вздохнул, закатывая глаза, и подался вперед, протягивая через стол руки и обхватывая Васину ладонь. Звездкин окончательно растерялся, смотря то на свою руку в чужих, то на добродушное лицо друга.  — Вася, ты же знаешь, я тебя… — Саша прервал предложение, неловко отводя взгляд и хмуря брови, — Эм, уважаю. Я на тебя не обижаюсь, короче, — Беличенко широко улыбнулся, подмигивая, — А с Никоном я потом поговорю.  — То есть, тебе все равно? — решил уточнить парень, озадаченно насупившись. Студент вздохнул, мягко поглаживая чужие ладони. Небольшие, мозолистые, с россыпью мелких шрамов, с сорванным с корнем об струны ногтем, такие шершавые и теплые. Широкая улыбка озарила лицо, и Саша легко чмокнул чужие ободранные костяшки.  — Мне не все равно, но я просто не могу на тебя обижаться, — Беличенко смущенно потупил взгляд, а затем беззвучно, одними губами шепча «Я люблю тебя». Но Васе и не нужны были слова вслух. Сердце на секунду сжалось, и он стыдливо уронил голову на стол, громко и тяжело втягивая воздух. Гитарист в который раз слезливо подумал, что просто не достоин такого человека. Саша был таким невероятно прекрасным, просто самым лучшим из всех. Звездкин резко поднялся со стула, в полшага подходя к другу и заключая его в крепкие объятия, утыкаясь лицом в чужое хрупкое плечо и тяжело дыша. Саша похлопал его по спине, прижимая к себе. Гитарист бессильно уселся к нему на колени, обхватывая всеми конечностями и порывисто зацеловывая его шею, лицо, плечи, голову. Студент цокнул и тихо рассмеялся, жмурясь.  — Звездкин, слезь с меня! Раздавишь! — фыркнул Беличенко, отворачивая голову от поцелуев, — Ахуеть, развел тут не пойми что. Вася рассмеялся, прижимаясь губами к чужой щеке и гладя лопатки.  — Ты можешь хоть один, блять, раз притвориться нормальным человеком и не портить момент? — улыбнулся Вася, упираясь в чужую грудь подбородком. Воздух проходил в легкие с трудом, потому что горло сперло от чувств, и дыхание выходило хриплым и жарким.  — Не могу, — пожал плечами Саша.  — Ну и пидор.  — А ты лох. Звездкин вздохнул и счастливо улыбнулся, пряча лицо в Сашиной шее и довольно жмурясь. Несмотря ни на что, сердце приятно тянуло от огромной к нему любви.