Струны на морозе

Пока еще редкие утренние лучи солнца слабо пробивались сквозь маленькое немытое окно, увязая в пыли и хламе заваленного подоконника. Свет отражался в толстых гранях стеклянного стакана, падая бликами на мятые подушки постели. Вася только вчера сделал небольшую перестановку в своей квартире и передвинул кровать под окно, и пока что солнечные зайчики его не раздражали, а наоборот, очень даже нравились. Гитарист не понимал, почему проснулся за полтора часа до будильника, но уснуть обратно все никак не получалось. К тому же, было сложно закрыть глаза и перестать завороженно смотреть на то, как мягко светились под солнцем Сашины плохо осветленные крашенные в розовый немытые патлы. К концу лета даже солнце становилось каким-то совершенно особенным, уже почти осенним, и в его свете все стало казаться намного красивее. Особенно, если это был Беличенко. Вася, до этого обнимавший спящего парня со спины, поднял одну руку и осторожно положил её на чужой светлый затылок, пропуская сквозь пальцы тонкие пряди волос. Звездкин мягко перебирал волосы друга, стараясь не касаться кожи головы, с интересом разглядывал блики света на своих руках, а потом подался чуть ближе и аккуратно поцеловал взлохмаченную макушку парня, крепко жмуря глаза. Звездкин был тем еще влюбленным идиотом. Иногда, ну например, сегодня, на него находили такие нестерпимые приступы нежности и любви к Саше, что становилось даже страшно. Вася вздохнул и крепче прижал к себе чужую спину, ласково поглаживая голову одной ладонью. Беличенко заерзал в его руках, неуклюже спихивая жаркое одеяло со своих ног.  — Что ты там делаешь? — тихим шепотом спросил Саша, так и не открывая слипшихся глаз. Вася чуть вздрогнул от неожиданности, но все же лишь крепче обхватил плечи парня.  — Блох у тебя ищу, — тепло улыбнулся Звездкин, возвращаясь к перебиранию волос, усыпанных солнечными зайчиками. Студент поджал губы и потянулся навстречу, подставляя голову и довольно улыбаясь.  — И много нашел? — промурчал Беличенко, откидывая голову на плечо друга.  — Не поверишь, целая колония блох и микроорганизмов, — доверительно кивнул гитарист, — Лечиться тебе надо. Вася, будто в подтверждение этого, провел пальцами против линии роста чужих волос и горько вздохнул. Саша лишь еле слышно цокнул языком, приподнял чужие руки с себя и резко перевернулся на другой бок — лицом к другу. Теперь чертовы лучи солнца были уже на Сашином лице — на ресницах, на щеках, на лбу и изогнутых в улыбке губах. Беличенко ухмыльнулся и плотнее завернулся в свой плед.  — Говорят, сперма — универсальное лекарство… — усмехнулся студент, выгибая одну бровь и прижимаясь в объятиях ближе к парню. Вася весело улыбнулся, уверенно кивая.  — Тогда я буду твоим доктором! Звездкин вытянулся вперед и неуклюже чмокнул друга в висок. Чуть влажный след от поцелуя тоже заблестел на позднем солнце. В конце лета в Сибири быстро начиналась настоящая осень. Все чаще лили дожди, все прохладнее становилось ночами и все сонливее становилось настроение. Но в тихой Сашиной комнате было все так же тепло и хорошо, как и обычно. За пыльным стеклом окна послышался первый раскат грома. Сегодня они с Васей решили забить на все планы и на реальную жизнь, предпочитая всему этому просто лежать в постели под одним тонким одеялом и смотреть клипы, иногда лениво целуясь в нежно-голубом свете экрана, слишком ярком в ночной темноте. И, если честно, это было даже лучше всех тех сумасшедших поездок, бесконечных пьянок и вечеринок, что можно было бы устроить на сегодня. Звездкин был действительно прекрасен — с ворохом растрепанных волос и светом экрана, отражающимся в очках, лениво жующий чипсы в одних трусах и смеющийся вместе с ним над бойз-бенд клипами. Глаза уже давно слипались, но ложиться спать не хотелось, не хотелось рушить этот короткий, но прекрасный момент. Саша чуть слышно зевнул, откатываясь немного ближе к другу и устало потягиваясь. На экране было что-то из гриндея, заслушанное до дыр еще в детстве и заставляющее полузабытые строчки текста всплывать из самых глубин сознания. Пальцы Беличенко помнили каждый аккорд этой песни. Звездкин проглотил большой ком из чипсин, оторвал взгляд от ноутбука, улыбнулся другу и откинул голову на его плечо, задумчиво хмурясь. Студент даже не видел его глаз, так как чужие очки полностью засвечивались отражением экрана.  — Са-аш, — протянул парень, обнимая чужую руку и лениво роняя голову на свою подушку.  — М?  — А ты кто из Винкс? — вдруг серьезно спросил гитарист, смотря на друга снизу вверх. Беличенко задумался, хмуря брови. В эту секунду глупый вопрос про фей казался ему настолько важным, что отвечать, не подумав, казалось чем-то совершенно непозволительным.  — Наверное, Флора, — наконец решил парень, — А ты?  — Определенно Текна. У нас прически похожие, — рассмеялся Вася.  — Но ты не шаришь в технике, — заметил Беличенко, расслабленно поглаживая чужую голову, лежащую у его груди. Вася нахмурил брови, подаваясь навстречу руке друга.  — Ну да, разве что в технике минета. Саша улыбнулся шире и лениво развернулся к парню за поцелуем. Чужие губы были мягкими и влажными, и студент как-то разом забыл и про включенный ноутбук, стоящий рядом на тумбочке, и про спящую через коридор маму, и про раскрытую упаковку чипсов, лежащую рядом. Пальцы Звездкина сжались на его футболке, запачканной у ворота кетчупом, рассеянно перебирая её и комкая в кулаках, притягивая ближе к себе.  — Что насчет ролевых игр по Винкс? — оторвавшись от чужих губ и прыснув от смеха, предложил Звездкин.  — Явно не сегодня, — закатил глаза Саша. Он мягко перевернул Васю на спину, прижимая к кровати и тут же спускаясь аккуратными поцелуями на открытую шею, обхватывая его мягкие голые бока. Вася был невероятен в своих заляпанных очках, с совсем недавно перекрашенными яркими волосами, хаотичным гнездом спутавшимися на подушке, и с лучезарной улыбкой на губах. Саша навис над ним, опираясь на один локоть, глубоко вплел пальцы в чужие кудри и медленно зачесал их назад, нежно чмокая парня в лоб. Звездкин пару секунд смотрел на него завороженно, а потом крепко зажмурился и, обхватив плечи друга, крепко вжался носом в его шею, потираясь об неё и шумно выдыхая. Саша улыбнулся, прижимаясь к его горячей груди и мягко поглаживая затылок, упираясь в него своим подбородком. Студент прикрыл в удовольствии глаза, слушая тихое сопящее дыхание где-то в районе своего уха. Мурашки пробегали по всему телу вместе с разливающимся горячим спокойствием.  — Саш, — сорванно прошептал Вася, шумно сглатывая и упираясь носом в чужую шею, — Ты любишь меня?  — Конечно, — без раздумий ответил парень. Гитарист смущенно улыбнулся, заглядывая в его глаза. Он поднял руку и, влюблено глядя на парня, провел вдоль его щеки самыми кончиками пальцев, убирая за ухо тонкую прядь Сашиных волос.  — Раз уж так, — хитро ухмыльнулся Вася, — То любовь надо доказать! Саша озадаченно приподнял одну бровь, не совсем понимая друга.  — Чё ты хочешь от меня? — опасливо уточнил Беличенко, готовясь к самым худшим вариантам. На самом деле, Саша был готов на многое ради Васи, но ему об этом знать было не желательно. А то вдруг еще зазнается. Звездкин заранее скорчил умоляющее лицо, жалобно прижимаясь своей грудью к чужой.  — Сгоняй, пожалуйста, в магаз за энергетиком, мне пизда, как лень, — слезно попросил гитарист, схватившись за его руку, — Пожалуйста-пожалуйста. Студент раздраженно цокнул языком. Идти куда-то через дворы в два часа ночи по холоду не хотелось совершенно. Но… ведь Васино лицо было таким жалостливым… Все-таки, Беличенко совсем не умел отказывать своему другу.  — Тебе флеш или монстр? — прервал поток «пожалуйста-пожалуйста» Саша, заставляя Звездкина удивленно замолчать.  — В смысле? — непонимающе переспросил Вася, резко прекращая выпрашивать.  — Энергос тебе какой брать? — устало переспросил Беличенко, почесывая свою щеку. Гитарист радостно воскликнул «Флеш!» и повис на шее друга, душа его своими объятиями и целуя куда-то в щеки. Саша лишь устало вздыхал, понимая, что сейчас придется вставать, одеваться и куда-то переться. Однако любовь он свою все-таки доказал.  — Я не хочу это делать! — дрожащим голосом пробормотал Саша, испуганно зажмуривая глаза и мотая головой.  — Ну, пожалуйста, Саш, — разочарованно выдохнул уже в который раз Звездкин, — Мне больше некого просить.  — Но я не умею! — воскликнул студент, упрямо складывая руки на груди.  — Я же тебе всё уже рассказал, — устало простонал Вася, — Саш, ну это же несложно! Парень импульсивно схватил друга за руки, придвигаясь ближе к нему на кровати и заглядывая в его глаза. Беличенко безысходно выдохнул сквозь зубы, хмуро смотря на шуршащий пакет в своих руках. В нем лежали новые салфетки, шприц и пока что запакованная игла. Рядом на кровати валялась полупустая бутылка дешевой водки из Васиного холодильника. Сашины руки заранее стали дрожать, и он шумно сглотнул, признавая свое поражение.  — Ладно, какую ноздрю ты хочешь проколоть?.. — неуверенно пробормотал студент. Вася широко улыбнулся и тыкнул пальцем в левое крыло своего носа, снимая с себя очки. Беличенко волнительно следил за тем, как он спокойно протирал водкой нежную тонкую кожу носа, как распаковывал и окунал в спирт сережку, как вставлял в ноздрю кусочек яблока.  — Ты уже делал это? — немного дрожащим голосом спросил Саша, вытаскивая из пакета одноразовый шприц.  — Да, в универе еще, — кивнул Звездкин, раскрывая пачку салфеток, — На себе, правда, не бил никогда. Боюсь не туда попасть, с моим зрением-то. От перспективы случайно попасть иглой не туда, куда надо было, студент лишь вновь неприязненно скривился. Он в последний раз глубоко вдохнул и, медленно выдохнув, разорвал упаковку шприца. Вася заранее полил водкой салфетку и, ободряюще улыбнувшись, сел ближе, уверенно подставляя свой нос. Сашина рука замерла и вздрогнула на полпути к нему.  — А вдруг я слишком сильно нажму и случайно пробью тебе перегородку в носу… — неуверенно пробормотал Беличенко, на что друг лишь закатил глаза.  — Думаю, ты поймешь, когда проткнешь кожу, — пожал плечами гитарист, — В крайнем случае, там для тупых есть яблоко.  — Ладно… Съедим его потом? — нервно улыбнулся Беличенко.  — Конечно! На двоих разделим, — усмехнулся Вася, вновь прикрывая глаза и доверчиво подставляя голову. Беличенко никогда не прокалывал никому пирсинг, и никогда даже не видел этот процесс своими глазами. Уши ему пробивали в парикмахерской пистолетом, а никаких других дырок делать пока не очень-то и хотелось, но судьба как обычно решила все за него. Черт знает, что дернуло Васю на прокол, но остановить его энтузиазм оказалось буквально невозможно. Саша вновь сглотнул и сел ближе, одной рукой удобнее ставя чужую голову, а второй приставляя иглу шприца к маленькой маркерной точке на крыле носа друга. Беличенко до одури боялся различных уколов и прививок, а уж делать их своими руками казалось ему худшим кошмаром из всех. Однако, раз уж Вася ему доверил это, то, наверное, надо было постараться.  — Скажи, если что не так будет, — вздохнул студент и, прищурив глаза, немного ввел иглу. Сопротивление живой кожи под иголкой было отвратительно сильным, но Саша даже не успел достаточно испугаться, как почувствовал, что дальше шприц пошел уже легче, войдя в мягкое яблоко. Беличенко облегченно вздохнул, немного проворачивая иглу, а затем вытаскивая её и тут же вставляя в открытый прокол тонкую серьгу-колечко. Делал он это в каком-то аффекте, практически на ощупь. Саша старался не поднимать взгляд на болезненно кривящегося друга, и делал все быстро, несмотря на подрагивающие пальцы. Не с первого раза, но кольцо получилось вставить и, немного прокрутив, застегнуть. Беличенко выдохнул сквозь дрожь, откладывая на пыльный подоконник уже использованный и ненужный шприц, и только тогда заметил на своих руках кровь. Она тонкой, уже почти остановившейся струйкой стекала по чужому носу и левой щеке, уже полностью измазанной красными разводами, пятнилась вниз к поджатым губам. Студент жалостливо посмотрел в глаза друга.  — Больно? — заботливо прошептал Саша.  — Очень, — прошипел сквозь зубы Звездкин, неловко прижимая к серьге салфетку и, оттянув в сторону крыло носа, с болезненным мычанием вытаскивая окровавленный кусочек яблока.  — Давай я помогу, — не выдержал студент, забирая мокрые от водки салфетки из рук друга и осторожно протирая ими чужой окровавленный нос. Звездкин молча следил за парнем, усердно подтирающим его кровоподтеки, и старался лишний раз не ныть.  — Надо вату в нос, — выпав из прострации, наконец решил Вася, вслепую ища по кровати сухие салфетки. Беличенко улыбнулся, остановил его руку и сам потянулся к разорванной пачке. Скатав одну салфетку в трубочку, студент, осторожно вставил её в чужой нос, наконец осматривая лицо друга. Его нос, щеки и часть подбородка были в пятнах крови, глаза слезливо покраснели, ноздри опухли, а серебристое колечко сейчас даже не было видно из-за салфетки и крови. Но, стоило признать, что даже в таком виде Вася был самым красивым.  — Я уже выгляжу, как панк? — устало улыбнулся Звездкин, размазывая по лицу уже давно переставшую идти кровь. Саша придирчиво оглядел его еще раз и уверенно замотал головой.  — Ты выглядишь, как бомж, — усмехнулся студент, скидывая в один пакет все свои окровавленные инструменты. Васина улыбка стала еще шире, и он вдруг завалился на друга с объятиями, стараясь не испачкать его футболку своим лицом. Беличенко убрал подальше раскрытую иглу и глянул поверх чужого плеча на свои руки, все еще кровавые, но уже переставшие подрагивать. Решив, что хуже уже не будет, Саша запустил пальцы в волосы друга, мелко почесывая их у корней и вызывая у парня звонкий расслабленный смех.  — А давай поцелуемся, как вампиры — со вкусом крови, — вдруг предложил гитарист, шмыгая тянущим болью носом и выгибая одну бровь.  — Фу, это же отвратительно, — скривился Беличенко, отпрянув от лица друга.  — Так в этом же и весь кайф! — рассмеялся Вася, чуть отстраняясь от чужих объятий. Саша пару секунд продолжал держать маску отвращения, но затем, когда Вася уже почти поверил в его отказ, хитро ухмыльнулся.  — Блять, ну конечно, давай поцелуемся, как вампиры! — радостно согласился студент, уже притягивая парня к себе за затылок грязной рукой. Вечерами августовская духота немного спадала, превращаясь в совсем легкую прохладу. Створка открытой форточки качалась на ветру, ритмично ударяясь о раму окна, попадая в такт тиканья часов и немного действуя на нервы. Саша лежал на полу, мерзляво завернувшись в тонкий плед, и бессмысленно смотрел в потолок. В Максимовой общаге потолки были сероватые, потрескавшиеся и заползшие паутиной, и студент провожал взглядом каждую мелкую сетку трещин. Несмотря на очень позднее время, спать не хотелось совершенно. Сбоку на полу уже давно спал сам Никонов, а за спиной танцора — Вася, и Беличенко старался не шуметь, чтобы никого из них не потревожить. Лето уже подходило к концу, и до универа оставалось совсем немного, но студент совершенно ни о чем не жалел. Это лето действительно было лучшим в его жизни. Все эти поездки, новые места, знакомства, впечатления, а главное — Вася. Звездкин буквально перевернул его жизнь вверх дном, сам того не замечая, за что Саша был безмерно ему благодарен. Именно поэтому студента не слишком расстраивало скорое начало нового учебного года — он знал, что на этом его счастье точно не заканчивается. Беличенко, окончательно сдавшись бессоннице, потер глаза пальцами, вздохнул и чуть приподнялся на локтях, протягивая руку к своему телефону, стоявшему рядом на зарядке. Оглянувшись вокруг, в темноте он с удивлением заметил широко распахнутые Васины глаза.  — Давно не спишь? — шепотом спросил Звездкин, смотря в упор на Сашу.  — Еще не засыпал даже, — все же оставив телефон, прошептал в ответ студент.  — Я тоже, — усмехнулся Вася, поправляя свой плед и немного отодвигаясь подальше от Никонова, — Иди ко мне? Студент оглянул мирно спящего Макса и, устало вздохнув, постарался как можно аккуратнее перелезть через него, утягивая вслед за собой и свое одеяло. Неловко завалившись в чужие теплые объятия и чуть не толкнув ногой Никона, Беличенко протянул руку обратно, за своей маленькой подушкой. Саша не успел даже нормально лечь, как Звездкин крепко обвил его обеими руками, прижимая к себе и сразу же тянясь к губам. Студент недовольно промычал и попытался скинуть руки друга, но его запястья уже крепко сжали чужие пальцы. Беличенко цокнул, закатывая глаза, но не смог ничего сказать, потому что Вася тут же настойчиво его поцеловал. Не встретив больше сопротивления, Звездкин отпустил Сашины руки, вместо этого крепко обхватывая его затылок. Студент усмехнулся в поцелуй, откатываясь с другом чуть дальше от Максима, чтобы случайно не задеть его. Саша обхватил руками чужие бока, и его тут же вновь поцеловали, уже глубже и дольше, обхватывая руками спину и просовывая свою ногу между его ног. Тепло чужого тела грело намного лучше тонкого плюшевого пледа, несмотря на ветер, все еще задувающий в окно. Саша глубоко вдохнул через нос, чувствуя запах сигаретного дыма, который, уже перемешавшись с запахом Васиного тела, превратился в приятный горький аромат. Запах табака, отвратительный и слишком резкий, уже стал привычным и любимым, как и сам Вася, никак не бросавший курить, слишком слабовольный и нервный. Беличенко уже привычно запустил пальцы в чужие густые кудри, крепко сжимая их и чуть оттягивая назад. Вася довольно вздохнул, нежно целуя Сашин подбородок, а затем переходя на шею и ниже, к плечам. Парень зажмурил глаза и приподнял голову, выгибая шею.  — Я так хочу тебя, блять, — хрипло прошептал гитарист, утыкаясь носом в изгиб чужих худых ключиц, влажно прикусывая кость.  — Боже, не сейчас, — возмутился Саша, опасливо оглядываясь на Макса.  — Почему-у? — недовольно прохныкал парень, просовывая руки под чужую футболку.  — Издеваешься? Тут Никон рядом спит, — напомнил студент, не сдерживая громкого дрожащего вздоха, когда Вася уже сильнее и мстительнее укусил его за ключицу. Но Беличенко не мог заставить себя не подставлять под горячие поцелуи свою шею и не ластиться в чужие руки. Нежные Васины губы мягко скользили по его коже, а дыхание гитариста было тяжелым и прерывистым. Сашина шея и до этого была искусана и даже покрыта мелкими засосами, потому что Звездкин слишком любил зацеловывать её и кусать до синяков, целовать плечи, затылок, грудь. Студент не смог сдержать тихого полустона.  — Тебе же нравится, — солнечно улыбнулся Звездкин, приподнимая голову, чтобы глянуть в лицо друга. Его растрепанные светлые волосы глупо закрывали лоб и брови, а глаза горели. Саша громко вздохнул, сглатывая.  — Тише, — прошептал студент на одном дыхании, затем сразу же глубоко целуя парня в губы. Васины руки уже давно гладили его спину под футболкой, и Звездкин прижался еще ближе к другу, переплетая их ноги и прижимаясь своим пахом к чужому. Саша чуть потерся об него, сжимая в кулак футболку парня и чувствуя его горячую ладонь в своих штанах, на уже давно возбужденном члене. Беличенко порывисто втянул воздух сквозь зубы и крепко зажмурился, стараясь меньше шуметь. Беличенко просунул ладонь под резинку чужих трусов, но не успел ничего сделать, так как услышал совсем рядом раздраженное откашливание. Испуганно оглянувшись, он наткнулся взглядом на злого Никона, лежащего прямо за Васиной спиной. Лицо мгновенно залилось краской. Парень тут же вынул руку из чужих боксеров, чувствуя, как его член тоже спешно отпускают.  — Вы ахуели? — громко прошипел Макс, принимая сидячее положение.  — Ой, Максим, мы думали, ты спишь! — сконфуженно усмехнулся Звездкин, одергивая вниз свою футболку. Никон кинул на него возмущенный взгляд при этом, как и Саша, смущенно краснея. Он поднял свою подушку и, замахнувшись, с силой запустил ей в лицо прикрывающемуся руками Звездкину.  — Хоть бы, блять, в туалет отошли! — раздраженно рыкнул Макс, — Ахуеть, блять! Никогда больше с вами в одной комнате спать не буду! Друзья стыдливо потупили глаза в пол, и Вася первый неловко поднялся с пола, протягивая обе руки Беличенко. Студент с сомнением глянул на чужие ладони, а потом все же пожал плечами и легко схватился за них, вставая с разложенного на паркете одеяла. Звездкин весело рассмеялся, утягивая парня вслед за собой.  — Ну, мы тогда быстро, — подмигнул гитарист, уже ведущий Сашу за руку к двери.  — Вы куда это? — все еще ошарашено и растерянно спросил Никон.  — Ну, так… в туалет же, — со смехом пояснил студент, уже выходя в коридор. Макс пару секунд шокировано смотрел на захлопнувшуюся за парнями дверь, а потом уронил голову обратно на жесткую подушку, тяжело выдыхая в неё и думая, за что ему в друзья достались такие озабоченные придурки. В старых книжных магазинах в исторической части города всегда стояла какая-то неповторимая атмосфера, особенно, в самом преддверии осени. На полках уже появлялись тетрадки, атласы, учебники и пособия, навевающие Звездкину какую-то болезненную ностальгию. Хорошего о своих университетских, а уж тем более о школьных годах он мог вспомнить немного, однако, все равно что-то тянуло в груди беспокойством из-за того, что вся эта учеба теперь проходила мимо него, что он так и остался без хоть какого-то профессионального образования, за бортом всей этой «нормальной жизни». Чувство тянущей тоски всегда приходило вместе с воспоминаниями об учебе. Но особенно стало неприятно, когда Вася со скуки открыл какую-то научпоп книгу по истории, с удивлением понимая, что помнит большинство фактов с первой попавшейся открытой страницы. Вообще-то, в магазин его притащила Сашина мама — ей нужно было закупить каких-то книг, а они с Беличенко должны были помочь их донести, но пока Екатерина Семеновна бродила где-то меж полок, гитарист зачитывался толстой книгой, сидя на корточках в проходе. Взгляд быстро бегал от строчки к строчке, проглатывая слово за словом, заставляя подзабывшуюся информацию вновь всплывать в голове. Наверное, Звездкин мог бы еще очень долго сидеть в этом магазине с книгой, но его отвлекла чья-то прохладная рука, аккуратно легшая на плечо. Вася, вырванный из транса, испуганно обернулся назад, видя перед собой Екатерину Семеновну, опирающуюся локтями на свою загруженную книгами тележку.  — Что читаешь? — улыбнулась женщина, тоже опускаясь на корточки и заглядывая в раскрытую книгу.  — Да так, по истории книжка, — неловко пожал плечами Вася, тут же захлопывая фолиант. Сашина мама чуть нахмурилась и удивленно оглянула скучную бордовую обложку с сомнительным названием. Все же Васины вкусы, возможно, были специфичны.  — Давай купим? — предложила женщина, уже намереваясь беспечно закинуть книгу в тележку, но Вася успел вовремя забрать её.  — У меня… денег нет, — насупился Звездкин и, увидев ласковую улыбку Екатерины Семеновны, добавил, — То вы, то Саша пытаетесь мне что-то купить… Не надо, пожалуйста. Сашина мама вздохнула и, поднявшись с корточек, все же мягко забрала книгу из чужих рук и упрямо положила в свою корзину. Вася глянул на неё возмущенно, обиженно поджимая губы, вызывая этим лишь тихий женский смех.  — Вась, просто Саша тебя очень сильно любит, — рассудительно сказала женщина, потрепывая волосы смущенно покрасневшего парня, — Не обижайся, он же хочет тебя порадовать. Гитарист сглотнул и неловко опустил взгляд в пол. Парню было так стыдно, когда за него кто-то платил, тем более уж Екатерина Семеновна, такая добрая и хорошая, перед которой даже Звездкин всегда превращался в милого смущающегося мальчика. Просто ужасно не хотелось пользоваться её добротой и материнской любовью.  — А вам-то это зачем? — устало вздохнул Вася, поднимаясь с корточек и стыдливо отводя глаза.  — Ой, не чужие же люди, — улыбнулась женщина, откатывая тележку подальше. Звездкин задумчиво поджал губы и бессознательно поплелся вслед за Екатериной Семеновной. Впервые за столько времени он чувствовал себя в семье, в крепкой и любящей семье. .