Струны на морозе

На вечерний Барнаул только-только опускался закат. Теплый сентябрьский ветер легко задувал под толстовку, даже немного грея уставшую спину. Вася вновь сидел с ногами на лавке, перебирая аккорды гитары, пытаясь более-менее чисто сыграть песню пепперсов. Уставшие за день пальцы не хотели гнуться, подушечки горели от трения струн, а голос уже немного сдавал, но Звездкин действительно старался вытянуть все ноты. Облажаться сегодня особенно не хотелось, ведь слева на скамье сидел, закинув ногу на ногу и потягивая растворимый кофе из пластмассового стакана, Антон. Звездкин периодически кидал из-под челки взгляды на его улыбчиво-задумчивое лицо, не прекращая петь уже давно выученные куплеты. Вообще, с началом учебного года людей в центре поприбавилось, но все они стали суетливее, быстрее и злее. Это удручало, ведь опаздывающие на пары студенты неохотно скидывали гитаристу деньги. Звездкин, доиграв до конца, утомленно вздохнул и на время выпустил гриф, откидываясь на спинку скамьи и лениво потягиваясь вверх, слыша, как громко хрустели распрямляющиеся больные позвонки. Антон улыбнулся и протянул парню раскрытую пачку сигарет, которую только что достал из своего кармана. Гитарист не помнил, когда Увин успел вновь начать курить, но расспрашивать сегодня очень уж не хотелось. Поблагодарив, Вася взял одну сигарету и, быстро её подпалив, глубоко затянулся горько-сладким дымом.  — Слушай, не мое дело, конечно, — как обычно тихо и в нос, проговорил, выдохнув дым, Увин, — Но, все-таки. Ты не планировал пойти на работу? Просто у меня есть несколько вакансий по знакомым, творческих даже…  — Не-не, — махнул рукой Звездкин, задумчиво следя за рассеивающимся вокруг него дымом, — Мне не надо. Вася в целом понимал, что беспечная жизнь не могла длиться вечно, и однажды ему придется хоть как-то остепениться. Образование он так и не получил, работы никакой не имел, помимо временных перебивок, но думать о будущем все равно пока что не хотелось. Мужчина неловко потер бороду свободной от сигареты рукой и неуверенно кивнул. Гитаристу было приятно, что приятель о нем волнуется, но все же в вакансиях и работе он был совершенно не заинтересован.  — Мне просто тяжело смотреть, как ты живешь, — вздохнул Антон, поворачиваясь к парню, — Так хоть какая-то стабильность бы была.  — Ну не знаю… — протянул Вася, докуривая сигарету с какой-то ужасно вонючей сладкой кнопкой, — Я понимаю, что однажды мне понадобится работа, но сейчас я вряд ли к этому готов… Да и привык уже.  — Как знаешь. Но, если что, спрашивай у меня. Увин поджал губы, туша свой окурок о железный край скамьи и бросая его в мусорку. Он просил Васю обращаться к нему уже который раз за время их знакомства, и казалось, что мужчина мог бы решить почти любую проблему. Звездкин чувствовал себя странно рядом с Антоном — мужчина был таким взрослым, занятым, понимающим и разбирающимся, кажется, абсолютно во всем, что Вася на его фоне казался совсем уж ребенком. Тем не менее, что-то светлое в фотографе притягивало к себе абсолютно всех окружающих людей, и парень не стал исключением.  — Кстати, я тебя в последнее время редко вижу тут, новое место нашел? Или есть занятия поинтереснее? — на последнем вопросе Антон немного смущенно бросил на гитариста взгляд.  — Ты о чем? — не понял Вася.  — У тебя вся шея в засосах, — усмехнулся Увин.  — Серьезно?! — удивленно воскликнул парень, прикладывая ладонь к шее и пытаясь там что-то нащупать.  — Абсолютно серьёзно, — рассмеялся фотограф, — Это Саша, да? Звездкин смущенно покраснел, поджимая губы, но все равно неуверенно кивнул. Он не особо понимал, с каких это пор все вокруг него такие толерантные и знают все про них с Сашей, но все равно от этого каждый раз делалось очень неловко. Антон лишь по-доброму рассмеялся от его реакции и опять отвернулся, чтобы выкинуть стакан из-под дешевого кофе. Глянув на большие часы, висящие на магазине напротив, мужчина вздохнул и поднялся, неловко поправляя свои львиные тёмные кудряшки.  — Кстати, если захотите сделать какие-нибудь романтик фоточки, я давно хочу предложить, — улыбнулся Увин, убирая руки в карманы.  — Оу, но у тебя и так работа постоянно, — досадливо вздохнул гитарист, вновь неловко краснея.  — Да найду уж время, — пожал плечами мужчина, — Вы просто реально классно смотритесь, у меня уже есть пара задумок.  — Н-ну ладно, — согласился Вася, вновь обхватывая уставшими пальцами гриф.  — Звони тогда, — помахал Антон, уже суетливо уходя куда-то по своим нескончаемым важным делам. А Звездкин остался сидеть, думая, как бы уговорить Сашу на фотосет. В высокой панельной общаге Максима вечером всегда становилось особенно шумно. Студенты возвращались с пар, рабочие — с заводов, и всем будто бы необходимо было испортить чужой покой. Но Никона это уже давно не смущало, он лишь прибавил громкость включенного на фон сериала и закрыл на замок свою дверь. По ногам бегал неприятный холодок, тянущий от окна, а откуда-то из-за стен веяло запахом сырости. В целом, в этой маленькой съемной комнатке было даже по-своему уютно, и Звездкину вполне нравилась мысль, что вокруг, совсем рядом, жило множество других людей, что ты не одинок в своей тихой квартире. Возможно это было бы даже кстати самому Васе, в его полупустом панельном доме. А может ему надо было просто перестать быть настолько зависимым от присутствия людей. Вася стоял за спиной у сидящего на табуретке Максима и, осторожно прочесывая ровно по пробору, пытался как можно аккуратнее его подстричь. Волосы у Никонова были уже отросшие, с секущимися чуть завивающимися кончиками, и гитарист даже не знал, что с ними можно было сделать. Он совсем не разбирался в стрижках, поэтому резал сначала слишком неуверенно и боязливо. Сделать все аккуратно хотелось не столько из уважения к Никону, сколько из спортивного интереса. Максу же, казалось, было вообще на это все равно — он внимательно смотрел сериал и лишь иногда вздрагивал, когда холодные ножницы случайно касались задней стороны его горячей шеи. Вася был, в принципе, своей работой доволен. Конечно, не идеально, но хотя бы вполне похоже на приличную прическу. Он в последний раз подровнял затылок и, проведя еще раз расческой, без спроса повернул голову друга к себе за подбородок. Под удивленный взгляд Никона парень внимательно осмотрел готовый результат и чуть улыбнулся.  — Сексуально, — одобряюще кивнул Звездкин и наконец отпустил чужой подбородок, отряхивая волосы с рук прямо на пол.  — То, что нужно, — широко улыбнулся Макс, смотря на себя в маленький темный экран своего телефона, — Короче, ничего не вижу, но будем считать, что нормально.  — За бесплатно это лучший вариант, — пожал плечами гитарист, громко падая на матрац чужой кровати, — Надеюсь, я могу поспать у тебя в качестве оплаты?  — Только если подвинешься. Звездкин радостно улыбнулся, уже лежа стягивая с себя джинсы, лениво поднимая в воздух бедра, скомкивая и скидывая штаны на пол. Он замотался в одеяло и, откатившись к самой стенке, смотрел, как Максим сосредоточенно подметал рассыпанные по полу волосы. Ноутбук затих — последняя из скачанных серий закончилась — и теперь из звуков в комнате был лишь шорох веника и шумные разговоры из-за стены. Кажется, у кого-то был праздник, потому что от соседей доносился стук стаканов, какая-то музыка и радостные голоса. Никонов же был совсем непраздничным, каким-то грустным, а еще небритым и с полностью заваленным конспектами столом. Вообще они с Сашей ходили такими заебанными ещё с самого начала учебного года, и Вася смотрел на них сочувствующе, а в душе ни капли не жалел, что в своё время бросил универ. Макс, вытряхнув мусор из совка в корзину, выключил свет, медленно зашуршал своей одеждой и лениво завалился в постель, укрываясь взятым со старого скрипучего кресла пледом. В нос лежащему рядом гитаристу тут же ударил запах пыли, сигарет и какого-то крема. Вася сощурился в темноте, плохо различая чужое расплывающееся лицо, и удобнее разложился на перьевой подушке.  — Эй, подушка у меня одна, поделись, — возмутился танцор, перекатываясь ближе и вытягивая себе половину от большой подушки. Вообще-то Звездкин помнил, что их было несколько, но даже он бы сейчас не пополз за ними к шкафу, поэтому проще было уступить место.  — И тебе спокойной ночи, — закатил он глаза, натягивая одеяло чуть ли не до самой макушки и пиная друга в колено ногой.  — Ну, спокойной, — так же раздраженно цокнул Никонов, но даже не попытался отвернуться или хотя бы закрыть глаза. Максим просто молча смотрел на него из-под сонливо приоткрытых век, смотрел почти не отрываясь, и Звездкин тоже почему-то не мог отвернуться. Он бессмысленно и бездумно пялился на Никона, бегая взглядом от его уставших глаз до заросшего подровненной щетиной лица.  — Отвернись, — наконец надулся Никонов, но сам даже не двинулся.  — Ты первый, — упрямо прошептал Звездкин, мерзляво ерзая под одеялом. Максим громко вздохнул, а потом вдруг подвинулся еще ближе, перекладывая одну ладонь на чужое плечо. Гитарист смотрел непонимающе на то, как парень потянулся ближе, как прикрыл глаза и легко приобнял. Но в последний момент Вася вздрогнул и, будто очнувшись, убрал голову, не давай себя поцеловать и смущенно отводя взгляд в сторону.  — Лучше не надо, — попросил гитарист. Никонов удивлённо поджал губы и опустил голову на подушку, совсем рядом с чужой головой. Ненадолго повисла очень неловкая тишина.  — Раньше тебя ничего не смущало, — вдруг рассмеялся танцор, заворачиваясь в плед и насмешливо выглядывая из него на парня. Звездкину было ужасно стыдно. Он уже ничего не понимал, не понимал, нравится ли он Никону, не понимал, что между ними вообще происходило, но одно гитарист точно знал - он ужасно не хотел расстраивать Сашу.  — Прости, я… — Вася смущенно вздохнул и прикусил губу, — Я Сашу очень люблю. Извини.  — Как скажешь, — немного помолчав, пожал плечами Макс, закрывая глаза и пытаясь сделать вид, что ничего такого не было. И Звездкину ничего не оставалось, кроме как сделать точно также. С каждым новым днем осени сутки будто бы становились неощутимо короче и забивались рутиной универа. Учеба с утра до обеда, рефераты и беготня между корпусами — всё это очень выматывало и съедало все жизненные силы. Саша никак не мог подстроиться под этот бешенный быстрый ритм учебы, мыслями оставаясь в своем долгом ленивом лете, сбитом к чертям режиме и полуночных прогулках. Учёба связывала по рукам и ногам. Однако все же было что-то особенное и невероятно ценное в том, чтобы незаметно для матери выбраться под ночь из квартиры и завалиться домой к Васе, пугая его своим дверным звонком и наваливаясь с робкими объятиями. Пожалуй, без этого Беличенко бы обязательно скоро выгорел. В ночной темноте отблескивало металлическим светом фонарей только стоящее в углу комнаты зеркало, бросая пятна света куда-то на перемятую постель с заваленным одеждой изножьем. Свет же от маленькой настольной лампы едва ли уходил дальше рабочего стола, оставляя кровать в темноте, но позволяя хоть немного видеть лежащего совсем рядом парня. Вася сонно утыкался лицом в Сашину грудь, горячо дыша в его помятую протертую футболку и крепко обнимая его за тонкую руку. Его дыхание почти заглушало свист ветра в батареях и опаляло жаром кожу друга. Беличенко рассеянно перебирал чужие цветные волосы на макушке, все еще немного потные после секса, мягко почесывая обросший затылок и иногда бесцельно целуя куда придется. Студенту было почти что больно от лениво щемящего в груди сердца, будто закоротившего от такой тёплой близости друга. То, что делал с Сашей этот парень одним лишь своим существованием, вряд ли вообще было законно. Студент, словно влюбленный щенок, смотрел на своего друга огромными глазами и молча восхищался тем, что каким-то образом именно его, Сашу, жизнь свела с этим человеком. И Беличенко не понимал, дело только ли в его восприятии или же Вася действительно и объективно был таким невероятным.  — Хочу жениться на тебе, — неожиданно даже для себя прошептал Беличенко в чужие волосы, поглаживая одной ладонью щеку парня. Вася звонко рассмеялся, поднимая на него издевательский взгляд и прижимаясь еще крепче, упираясь виском в плечо.  — Нахера? — улыбнулся гитарист чуть смущенно.  — А я не знаю… — пожал плечами Саша, глубже вдыхая запах чужой кожи и сигарет, — Прикинь, как классно бы было: расписались бы, потом в путешествие куда-нибудь поехали… Нас бы все поздравляли. Звездкин напоказ скривился, смеясь еще веселее и немного краснея. Но, немного отсмеявшись, он нахмурился уже серьезнее, утыкаясь носом обратно в чужую футболку.  — А чью бы мы фамилию взяли? — вдруг перестал улыбаться Вася.  — Ну… Твоя, наверное, красивее, — решил Беличенко.  — Значит, ты был бы Саша Звездкин? Пиздец… — на выдохе пробормотал парень, прикрывая лицо ладонью и жмуря глаза.  — Пиздец, — повторил Саша, зарываясь рукой в чужие густые кудри, а потом хрипло усмехнулся, — Мы настолько крутые друзья, что даже готовы пожениться?  — Да, просто лучшие подружки, Саш, — улыбнулся гитарист, мечтательно прикрывая глаза. Беличенко притянул голову парня к себе, аккуратно целуя его в губы, уже и без того искусанные и истерзанные за вечер. Вася зажмурился, отвечая на поцелуй, с готовностью подаваясь навстречу. Перекатившись, Саша навис над улыбчивым растрепанным другом, переходя нежными поцелуями на его горячую шею, мягкую и подрагивающую от нервного дыхания. Беличенко уткнулся носом в изгиб плеча, в котором уже стояло несколько посветлевших засосов, щекотно дуя на нежную кожу.  — Са-аш, — захихикал Вася, уворачиваясь от чужих губ, — А можно я уже начну тебя пилить, как будто мы десять лет женаты?  — М-м-м, ну попробуй, — улыбнулся студент, внимательно смотря своими совиными глазами на парня снизу вверх. Вася задумчиво нахмурился, мыча себе под нос, пытаясь придумать хоть что-то.  — На тебя даже поскандалить не за что! — возмутился, сдавшись, Звездкин.  — У тебя странные представления о браке. Беличенко закатил глаза, с улыбкой целуя друга в шею. Вася даже сейчас все равно оставался невероятным. У Саши покалывало не только сердце, но и легкие, кончики пальцев, диафрагма, веки — а во всем был виноват лишь такой солнечный смех друга. Беличенко мягко улыбнулся, а потом вдруг резко укусил парня в шею, заставляя его испуганно зашипеть.  — Абьюз! — вскрикнул Звездкин, вздрагивая и смеясь, пытаясь спихнуть с себя друга.  — А как ты хотел? — тоже рассмеялся студент, пряча лицо в широком плече, — Тебе же нужен был скандал.  — Всё, не женюсь я на тебе, — обиженно нахмурился Вася, отворачиваясь к стене. И Саша вновь засмеялся, опять ощущая легкую боль в диафрагме. Но эту боль он уж точно готов был вытерпеть. Купить ночью пиво в Васином районе города не было слишком уж большой проблемой. Ночные ларьки, сколотые из поликарбоната, неотапливаемые и старые, торговали плохим алкоголем в любое время суток. Разливное пиво, вонючая водка и коньячный спирт двухлитровыми бутылками — основной товар, моментально расходящийся и днем и ночью. Дешевое бойлерное пиво неприятно горчило металлом на языке, но сейчас был как-то вообще не важен вкус. Под звездным небом в прохладе широких плохо освещенных дворов было в принципе довольно неплохо гулять, но Звездкин все равно бесконечно жалел, как мало они с другом могли видеться днем. Проблемы, учеба, работа — все это душило тисками, но Вася все равно не мог спокойно мириться с этим. Парень тяжело вздохнул. Он сделал еще один быстрый глоток пива, вытер рот рукавом свитера и, поставив бутылку на лавку, вдруг схватился сразу двумя руками за ручки карусели, на которой лениво сидел Саша. Резко рванув с места, парень быстро раскрутил качелю, затем сильным движением руки отпуская её в свободный полет.  — Вася, блять! — воскликнул Беличенко, испуганно хватаясь за карусель и отчаянно пытаясь не выпасть из своего сидения, — Ты моей смерти хочешь?!  — Ни в коем случае! — рассмеялся гитарист, вновь сильно толкая карусель, ощущая, как от бега развевались полы куртки и немного кружилась голова. Саша вскрикнул и попытался затормозить ногой, а потом, шатаясь, все же выпрыгнул с качели, едва удерживаясь на ногах. Вася, все еще заливаясь смехом, обхватил покачивающегося парня поперек плеч, прижимая к себе и позволяя развалиться на своем плече. Беличенко стукнул его в грудь слабым кулаком, пошатываясь и для устойчивости вжимаясь в друга лицом.  — Бля, меня же тошнит от каруселей, — жалобно протянул Саша, хватаясь за лоб, — Ну ты и сволочь.  — Прости-прости, не удержался, — рассмеялся Вася, быстро целуя парня в висок. Студент устало простонал и, скинув свой рюкзак на грязную пыльную землю, упал на лавочку. Перехватив за горло бутылку пива, Беличенко сделал большой глоток, откидываясь спиной назад. Вася сел рядом с ним, укладывая голову на широкое плечо парня и глубоко вдыхая горький запах чужой толстовки. Звездкин прикрыл глаза, чувствуя тонкие горячие пальцы в своих спутанных волосах и пару капелек пива, упавших на его макушку с чужих губ. Вася смотрел на Беличенко, чувствовал тепло его рук и думал о том, как же всё это хорошо, настолько хорошо, что даже почти нереально. Он был такой молодым, свободным от всего лишнего, у него были просто замечательные друзья и такая сильная и взаимная любовь, что он мог её даже не стесняться. А ещё, конечно, у него была большая бутылка пива, и, наверное, больше ничего ему от этой жизни и не нужно было. И кажется, не было в этом мире ничего более умиротворяющего, чем эти пустые широкие дворы пятиэтажек, невкусное светлое пиво и худое крепкое плечо, в которое можно было вжаться своей замерзшей щекой. И все вокруг было таким правильным, таким красивым — и вода внутри старых кед, и всего двести рублей в кармане, и ряды облезлых темных панелек, и далекий звук голоса вокзального диктора, перебиваемого помехами. И вдохновение так сильно било в голову, что и спать уже давным-давно не хотелось.  — А может ну нахуй пары завтрашние? — пробормотал вдруг Саша, путаясь в словах, а пальцами — в чужих волосах, — Давай напьемся и никуда не пойдем? Звездкин едва заметно пожал плечами и повёл головой за чужой рукой.  — А потом тебя тоже, как и меня, отчислят? — усмехнулся гитарист, забирая пластиковую бутылку из рук друга и прикладываясь губами к горлышку.  — Ну что ж, — беспечно пожал плечами студент, — Мне же проще будет.  — Ага, а потом вырастешь таким, как я. Зачем оно тебе надо? — рассмеялся гитарист, удобнее укладываясь на чужом плече.  — Так я уже такой же, — улыбнулся Саша, приподнимая одну бровь, - Что я теряю? Вася в ответ лишь беспечно пожал плечами и закрыл полупустую бутылку. Идея запереться с Сашей на всю ночь в квартире, поить его пивом и наутро никуда не выпускать казалась невероятно заманчивой, но все же учебу и работу пока никто не отменял. Звездкин тяжело вздохнул.  — Ты можешь заночевать у меня, — улыбнулся Вася, смотря на друга из-под ресниц и перебирая по земле грязными кедами. Саша ничего не ответил, и гитарист вновь уткнулся с улыбкой в него лицом, ощущая новый прилив вдохновения и любви. В прихожую Васиной квартиры друзья завалились уже примерно к полуночи. Звездкин сбросил на пол свой легкий рюкзак и уверенно пошел на кухню прямо в обуви, только лишь лениво вытерев подошвы о протертый коврик у двери. Саша поплелся за ним, но на полпути чуть затормозил и скривился от отвращения. Откуда-то изнутри квартиры доносился резкий тухлый запах.  — Пиздец, чем у тебя так воняет? — возмутился парень, торопясь раскрыть окна на кухне, провонявшей этим кислым запахом. Вася удивлённо принюхался, а потом зажал нос рукавом свитера, сдерживая рвотный позыв. Опасливо подойдя к дальней стене, он распахнул дверь холодильника и, заглянув внутрь, раздраженно выдохнул. Стенки камеры холодильника и несколько полок были залиты вонючим прокисшим молоком из лопнувшего пакета. Звездкин устало подумал, что их с Сашей невероятно романтический вечер, видимо, на сегодня отменяется.  — Откуда у тебя вообще молоко? — вздохнул Беличенко, оглядывая весь этот ужас.  — Никон принес, — цокнул Вася. Он брезгливо взял кончиками двух пальцев лопнувший пакет от молока и, держа его подальше от себя, понес прямиком к мусоропроводу. Невеганская еда, видимо, в его холодильнике самоуничтожалась, вот только при этом заливая собой и все оставшиеся продукты. Звездкин был зол и раздражен тем, что половина купленной им еды теперь воняет прокисшим молоком, собственно, как и половина его дома. На кухне студент уже с кислым лицом без энтузиазма разбирал полки его холодильника, выкладывая на стол немногочисленные пожитки. У Саши было уставшее сонное лицо, взлохмаченные крашенные волосы и закатанные выше локтей рукава толстовки, и гитаристу тут же стало жутко неловко за то, что он с чего-то вдруг должен ему помогать вместо заслуженного здорового сна перед завтрашними парами. Вася подошел ближе, без предупреждения крепко обнимая испугавшегося парня со спины и кладя на него голову.  — Иди спать, я тут сам все помою, — улыбнулся Звездкин в чужое плечо, а потом вдруг укусил самое основание тонкой шеи. Студент шикнул и вывернулся от его зубов, возвращаясь к холодильнику.  — Ага, в такой вонище попробуй поспи, — цокнул языком Беличенко, снимая нижнюю полку холодильника. Вася вздохнул и всё же пошел помогать Саше, раз уж он оказался таким эстетом. С холодильником пришлось возиться еще почти что полчаса. Скисший молочный запах от стенок оттирался с трудом, а грязные полки приходилось по несколько минут вымывать отдельно в раковине. Однако сонное заебанное лицо сидящего рядом Беличенко делало скучную уборку не такой уж и выматывающей. Определенно было в этом что-то особо романтичное. Убрав обратно все полки и остатки продуктов, Вася устало упал на стул напротив друга, роняя голову на столешницу и лениво потягиваясь. Звездкин просто ненавидел что-то убирать и теперь по обыкновению чувствовал потраченное зря время. Он зарылся пальцами в свои немытые волосы, ощущая, что руки теперь, наверное, навсегда пропахли молоком.  — Я считаю, это была проверка чувств, и я её прошел, — наконец вздохнул Саша, откидываясь на спинку стула.  — Теперь наши отношения должны выйти на совершенно новый уровень, — согласился гитарист, кладя одну ногу на чужое колено.  — Вот и свадьба не нужна, — улыбнулся Беличенко и взялся ладонью за Васину лодыжку, — Прикинь, так бы мы просто пришли, потрахались, послушали грин дэй и легли спать, а тут считай уже как родные люди стали. Звездкин тихо рассмеялся, смотря на друга из-под ресниц.  — А все благодаря Никону!