Ловушка для...

Гуро уже десятилетия не нуждался в будильнике и сегодняшнее утро не стало исключением. Поднявшись ровно в семь, сделав несколько упражнений на неизменном ещё со школьных лет турнике и проехав парочку километров на велотренажере, — форму поддерживать было нужно, а пробежки Яков Петрович не любил, — он окончательно проснулся. Пройдя в небольшой совмещенный санузел, (родительская квартира даже отдаленно не напоминала его московские апартаменты, но ведомственное жилье отошло его преемнику), он обнаружил, что горячая вода отсутствует. Совсем. Пахнущий после усиленной тренировки отнюдь не розами, Яков Петрович начал заводиться, а когда обнаружилось, что отопление тоже по неведомой ему причине отключено, пришел в то самое редко присущее ему состояние, которое его подчиненные называли кратко и точно: «Не подходи, убьёт». Кое-как ополоснувшись ледяной водой, побрившись и уложив волосы, Гуро прошествовал на кухню. С минуту порывшись в шкафу, он понял, что сегодня явно не его день. Любимый кофе, зёрна которого и днём с огнём не сыщешь в родном городе, почил в бозе. Поставив чайник на огонь и в который раз пожалев, что не курит, Гуро устроился на жестком табурете (у Сашки помягче будет!), и щёлкнул пультом телевизора. Это непреложное зло Яков Петрович не любил, но фон по утрам ему был необходим для душевного равновесия. Начались региональные новости. Миловидная журналистка говорила что-то о подготовке к отопительному сезону. Гуро скептически фыркнул, вспомнив о холодных батареях. Правильно было бы позвонить в ЖЭК, и Гуро уже потянулся к трубке, надеясь, что в столь ранний час его хотя бы проконсультируют о сроках устранения аварии, но рука так и зависла в воздухе, не дотянувшись до телефона. — Как мы уже сообщали, два дня назад был найден еще один труп зверски убитого молодого мужчины в одном из парков города, — вещал тревожным голосом молодой репортер. — В то время, как пресслужба департамента полиции не даёт комментариев, ссылаясь на тайну следствия, по городу уже поползли слухи о маньяке-душителе, преследующем молодых людей. Из проверенного источника нам удалось узнать, что два жутких преступления с промежутком в месяц предположительно — дело рук одного человека, и уже объединены в одно производство. Поимкой преступника занимаются лучшие следователи и оперативники города и области… Все утренние неудобства были тут же забыты. И отсутствие кофе уже не казалось Гуро катастрофой вселенского масштаба. Его с успехом заменила чашка чаю и слабо прожаренные тосты с любимым пармезаном. Сегодня в университете занятий у него не было, а потому Яков Петрович мог без зазрения совести заняться собственным расследованием. Для начала он решил наведаться к Бинху за последними новостями, о которых, (как он надеялся), еще не знают подпитывающие панические настроения вездесущие репортеры.

***

Служба криминальной полиции квартировала в самом центре города, недалеко от городской администрации, потому Гуро добрался туда очень быстро, а вот потом начались проволочки. Оперативный дежурный ни в какую не хотел пускать Гуро на вверенную его заботам территорию, совершенно не реагируя ни на громкое имя, ни на пароль в виде фамилии и должности Бинха. Так бы и продолжились эти препирательства, которые кипевший внутри Яков Петрович считал ниже своего достоинства, (а Сашка как назло трубку не брал), если бы не появился неожиданный спаситель. Высокий худой парень с короткими пшеничными волосами лет двадцати пяти — двадцати семи на вид, в не по сезону легкой куртке, сжимавший в руке черную папку, почти проскочил мимо, когда был остановлен окриком дежурного: — Эй, Тесак, тут вот к АлександрХристофорычу. Разберись, а. Парень развернулся и не спеша пошел к стойке дежурного, рассматривая напряженного Гуро. Спустя минуту на его лице появилась нерешительная улыбка узнавания. — Я-Яков Петрович? — Ага. — Подтвердил оторвавший взгляд от бумаг дежурный. — Он самый. — Что ж ты, дурья башка, такого человека у входа держишь? — А мне почем знать, кто тут у вас ходит,. — проворчал дежурный, полностью теряя интерес к разговору. Спаситель покачал головой и поздоровался, протянув широкую ладонь. — Вы к АлександрХристофорычу? Пойдемте со мной. Его, правда, пока нет, но скоро будет. Вы по какому вопросу?.. Гуро молчал и прятал улыбку, поднимаясь вслед за парнем по лестнице. Тесак говорил не переставая, но, как показалось прозорливому Гуро, не столько из природной болтливости, сколько для того, чтобы скрыть смущение. — Вы не сердитесь на Петра. Он это по незнанию. — Почему же, он всё делал по инструкции. А то, что он кого-то знает в лицо, еще не даёт ему право пропускать этого человека на такой объект, как Управление уголовного розыска, — подколол Гуро парня. Тесак, казалось, ничего не заметил, показывая гостю дорогу. Убойный отдел находился на третьем этаже. Неплохой ремонт, просторные кабинеты, современная техника. Знакомые звуки рабочих будней: шумные споры оперативников, телефонные звонки. Яков всё это успел приметить, проходя по коридору. Не Москва, конечно, но вполне достойно. Тесак провел гостя в кабинет начальника. Гуро оценил уютную обстановку в приемной: бежевые жалюзи, кактусы разномастные на стойке, папки на подпись в ряд. Прям не убойный отдел, а офис торговой корпорации. В глубине сознания мелькнула какая-то мысль, но ухватить её за хвост Яков не успел. — Проходите, Яков Петрович. Может, кофе? Скептически взглянув на жестяную банку, Гуро отказался, а вот от пальто избавился с удовольствием и расположился на уютном офисном диване. — Я бы вас ребятам представил, но сейчас нет практически никого, все на выезде. — Убийство? — страшное слово вырвалось у Якова Петровича до того, как мозг обработал информацию. — Слава богу, нет. Текучка… — Это хорошо. — Гуро решил не дожидаться занятого Сашку и ступил на тонкий лед. — В криминальной хронике сегодня… Парень дернулся, как от удара и помрачнел. — Мы сегодня утром с… ребятами тоже видели. По этому поводу и вызвали Александра Христофорыча сегодня на ковёр. Начальство лютует. — Гуро увидел, как парень сжал кулаки. Всё понятно. Значит, вернется Сашка взвинченный, и разговор по душам придется отложить. — Мы так и не познакомились толком, — Гуро начал нравится этот общительный, открытый парень, и он решил, что неплохо сойтись с ним поближе. — Вы меня, как я вижу, отлично и без представлений знаете, а я вас впервые в жизни вижу. — Простите, Яков Петрович, — неловко улыбнулся парень. — Я Тесак Степан — старший оперуполномоченный. — Очень приятно, Степан. О вас Александр Христофорович хорошо отзывался. — Да я вроде не особо… — Тесак замялся, и Гуро решил что чуть заметный румянец на щеках парня ему примерещился от недостатка кофе в организме. — Александр Христофорович вообще редко кого-либо хвалит. Так что цените, милейший. — Гуро поудобнее устроился на диване. — Я, собственно, вот по какому вопросу… Есть у меня несколько неясных моментов по трупам юношей. Тесак заинтересованно присел рядом. — Я вообще-то это… не могу, но это же вы.  — Мда, — усмехнулся Гуро. — Я. Так вот. В деле абсолютно отсутствуют фото непосредственно места происшествия и досье на юношей не достаточно подробны. Вот, например, последний день жизни… — там полно белых пятен. — Вы правы, Яков Петрович. Ребята с ног сбились, да без толку. Фото я вам постараюсь найти, да и на личные вещи наверно вам стоит взглянуть. — Парень осёкся.- Ну с разрешения начальства, конечно. — Конечно. — Гуро утвердительно кивнул, сверкнув лукаво глазами. — А по отпечаткам? — Да в том то всё и дело, Яков Петрович, что нет ничего. Всё стерильно, как в операционной, словно преступник — привидение, и по воздуху передвигался. — Я читал… — словно сам с собой продолжил Гуро. — И про театральность расположения трупа тоже. — Это да, он явно привёз обеих жертв в лесопарк уже… мертвыми. И устроил всё так, чтобы трупы непременно и очень быстро обнаружили. — Да, есть у него логово…- Гуро на секунду замолчал. — А его жертвы… Есть связь между ними? — Пока ничего не обнаружили, кроме внешнего сходства… — худые, темноволосые. Но остальное… Один официант, другой — студент-медик. Проживали в разных районах и вроде никогда не сталкивались. — Опытный и осторожный, а потому чрезвычайно опасный. Займитесь-ка вы, Степан, поиском похожих преступлений за последние лет десять по всей России. — Гуро постучал изящными пальцами по стеклянной столешнице. — Сдается мне, что мы что-то упускаем… — Всё, что смогу, Яков Петрович. — Ну и где ваш неуловимый шеф, Степан? — Яков Петрович начал терять терпение. — На ковёр у нас вызывают надолго и име… песочат от души. — Я понял. — Яков Петрович поднялся. — Не буду вас более задерживать. — Я на днях всё подготовлю и дам знать… С разрешения начальства, разумеется. — Спасибо, Степан. — Гуро накинул пальто, поправил шарф. — Привет Александру Христофорычу. — Хорошего дня, Яков Петрович. — Степан нерешительно протянул мозолистую ладонь. Гуро с удовольствием пожал руку юноши и не спеша направился к выходу. Ему было о чём подумать.

***

Коля аккуратно складывал вещи в рюкзак, размышляя над тем, что сегодня его ждет на литературных курсах, которые он посещал каждый вторник и четверг. И хотя домой в эти дни приходилось добираться затемно, но он ни за что не отказался бы от них. Прекрасный демократичный преподаватель, увлекательные беседы обо всём на свете. Ему очень нравились еженедельные чтения собственных произведений слушателями в доброжелательной атмосфере и приятная конструктивная критика таких же, как он, влюбленных в литературу молодых людей. В последнее время ему неплохо удавалась любовная лирика. Даже профессор оценил. Однокурсники уже покинули аудиторию, где проходила последняя на сегодня лекция и потому, когда на его плечо легла ладонь, Коля вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Перед ним стояла и доброжелательно улыбалась Елизавета Андреевна Данишевская, которая десять минут назад завершила занятие, но, как оказалось, совсем не спешила домой. — Простите, Николай, что напугала вас. — Всё в порядке, Елизавета Андреевна, я просто задумался и не услышал ваших шагов. — Я хотела поблагодарить вас за сегодняшнюю работу. Было видно, что вы очень хорошо подготовились, особенно по теме Мирное решение международных споров. Думаю, что автомат за семестр вы уже заработали, Николай Васильевич. Опешивший Николай смотрел в насмешливые голубые глаза и не мог подобрать слов. Уже в конце сентября Коля заметил, что Данишевская проявляет неподдельный интерес к его работам по её предмету, и в этом не было бы ничего удивительного, потому как Коля действительно заинтересовался такой мноогообразной историей международного права, если бы около недели назад, Елизавета Андреевна не вывела их общение на новый уровень. Она сама подсела к нему за столик в столовой, затем подошла с просьбой в библиотеке — Данишевской понадобилась помощь в переноске и раскладывании методичек. Сначала Коля счёл это простой случайностью, но вот сейчас, оставшись с преподавателем наедине в пустой аудитории, Гоголь начал понимать, что не всё так просто. Данишевская ему нравилась как профессионал с огромным опытом как практической работы, так и преподавания, и нравилась бы как женщина, если бы это было возможно в принципе. Высокая, светловолосая и ясноглазая, в стильных дорогих костюмах и белоснежных шелковых блузах, она была недостижимой мечтой всех мужчин университета с семнадцати до семидесяти. А статус жены декана юридического факультета лишь придавал ей еще больше шарма. Но что такой женщине могло понадобиться от него? — Что же вы застыли, Николай? — П-простите, я просто не считаю себя достойным, многие из ребят… — А я разве сказала, что автоматом зачет получите лишь вы? — Данишевская чуть слышно засмеялась. — Да и не только у меня вы на хорошем счету. Многие преподаватели вас хвалят. Тот же Гуро давеча ставил вас в пример должникам, которых отчитывал в деканате. Коля почувствовал, как охватившая его несколько минут назад подсознательная тревога отступает, а на смену ей приходит щемящая радость. Гуро замечает и выделяет его из пестрой студенческой толпы. — В любом случае, как заместитель декана, я обязана присматривать за студентами, особенно — подающими большие надежды. Могу предложить вам писать курсовую работу у меня, по любой интересующей вас теме. Давить я не буду. — Спасибо, я подумаю. — И вообще, Коля, … вы позволите мне вас так называть? — Да, конечно, — односложно ответил Коля, кивнув, чувствуя себя китайским болванчиком. — Прекрасно. Так вот. Можете обращаться ко мне по любым вопросам. Помогу, чем смогу. Договорились? — Да, конечно. — Коля легко пожал протянутую холодную ладошку. — Я не стою вашего внимания. — Ошибаетесь, Коля, — в глазах Данишевской мелькнула тень. — До свидания. Не засиживаетесь в библиотеке. — Хорошего дня, Елизавета Андреевна. Странно, бесконечно странно, — думал Гоголь, провожая взглядом обтянутую стильным классическим пиджаком хрупкую спину. Такое искреннее участие к его судьбе до сегодняшнего дня проявляли лишь немногие действительно важные для него люди. А теперь появилась эта женщина. «Снежная королева», как уважительно величали её студенты, крайне редко подпускала к себе посторонних, и Коля неожиданно для себя оказался в числе фаворитов. Удивительно. С ним стараются подружиться, флиртуют?.. Коля совсем не понимал мотивов Данишевской. От этих мыслей голова шла кругом. Схватив рюкзак Коля устремился прочь из аудитории. Он не будет думать об этом сегодня. О тёмных, как ночь глазах думать намного приятнее, как и о губах, что, оказывается, во всеуслышание произносят комплименты в адрес его скромной персоны. От этого на душе было бесконечно тепло даже в этот промозглый осенний день.