Ловушка для...

Коля закрылся в комнате от шумных сестер и пытался сосредоточиться на римском праве. Получилось не очень. Зимняя сессия началась два дня назад, но впервые не вызывала никаких эмоций, кроме легкой досады. Яков Петрович сейчас был слишком занят, и Коле оставалось лишь ежедневно возвращаться мыслями в благословенные дни новогодних каникул, когда всем его существом владели исключительно романтические чувства. После памятной ночи, которая, к его разочарованию, завершилась по-военному быстрым подъемом, скрашенным украденным нежным поцелуем, — (хозяева спешили собрать вещи для вылета в Сочи), — они смогли побыть вдвоём лишь дважды: выбирались в кино и на лыжный стадион, где его неприспособленную к спорту тушку все-таки поставили на лыжи и даже терпеливо и спокойно научили скользить в прорезанной лыжне. Коле понравилось. Телефон Коли разразился любимой композицией и губы сами расползлись в улыбке. — Слушаю. — Коля, прости, что так поздно. Гоголь вскочил с кресла. Он отлично знал малейшие оттенки этого голоса и сейчас что-то явно было не так. — Что-то случилось? — Да, я уезжаю в Москву. Коля присел на краешек кровати, чувствуя себя брошенным щенком. — Когда? — Коленька, что ты опять себе придумал? Я уезжаю на пару дней. Умер мой учитель и первый начальник. Генерал Берестов. «Идиот, какой же я идиот» — Я… Я сочувствую, Яков Петрович. — Улетаю утренним рейсом. Данишевский рвет и мечет, сессия в разгаре, поэтому постараюсь уложиться в три дня. — Я приеду в аэропорт. — Не стоит, Коля. У тебя завтра экзамен. — Да, но… — Готовься спокойно. И будь осторожен… обещай! — Хорошо, Яков Петрович. — Я позвоню, как только приземлюсь. — Яша… — Да, родной? — Возвращайся скорее. — Я постараюсь. Нежность в голосе на том конце провода примирила с действительностью. И Коля, как и обещал, погрузился в учебник.

***

Коля сдал экзамен, когда время уже близилось к обеду. Поразмыслив о том, что неплохо бы подобрать пару учебников к следующему зачету, он отправился в библиотеку, где уже сидела Оксана, любуясь аккуратным «отлично» в своей зачетке. Коля устроился напротив, чтобы просмотреть список литературы. — Коля, ты слышал, что зачет по криминалистике переместили в конец сессии? — Да, изменения висят на стойке расписаний. — А ты… ты случайно не в курсе, что случилось с Гуро? — Он уехал по личному делу в Москву. — Ух ты… И откуда ты так хорошо осведомлен? — Оксана легла своей выдающейся грудью на стол, чтобы заглянуть в его глаза. Коля, ответивший на последний вопрос на автомате, непонимающе хлопнул ресницами: — У него друг умер. — Друг? — Больше я ничего не знаю. — Коля почувствовал, что ступает на тонкий лёд, но увидев зажегшийся в глубине глаз Оксаны огонек, понял, что назад сдавать поздно. — Он позвонил и предупредил перед вылетом. — А почему не мне? Я же староста. — Нуу, я не знаю. Прости, мне надо книги взять. Коля отошел к стойке библиотекаря, а Оксана сузила красивые глаза. Олег был прав. Кто бы мог подумать, что мужчины могут быть наблюдательнее женщин… Коля сунул книги в рюкзак и, попрощавшись с задумчивой Оксаной, пошел к выходу. — Тебя подвезти? — прозвучало вслед. — Не нужно, еще совсем светло. Монстры крепко спят. — Ну-ну. Доберешься до дома — позвони. Коля оделся и с тоской посмотрел на телефон. Гуро так и не позвонил, хотя его рейс уже давно должен был приземлится в столице. Неужели ему не сказали всей правды? А вдруг этот мужчина не просто начальник и друг? Продолжая терзаться неизвестностью, Коля спустился с университетского крыльца и потихоньку пошел на остановку маршрутки. Этот путь был более длинным, но зато не проходил через теперь печально известный всему городу университетский парк. Незнакомый автомобиль, следовавший за ним, он заметил не сразу, а лишь когда машина практически поравнялась с ним. Коля застыл, не зная чего ожидать, но многочисленные прохожие и ясный день немного успокаивали. Темно-синий «Хендай» приветственно просигналил, но Коля не сдвинулся с места. Тогда машина остановилась и с водительского места вылез улыбающийся парень, в котором Коля сразу признал Тесака. — Ну привет, студент. — Привет! — Коля приблизился, кляня себя последними словами за испуг. — Ты как тут? — Мимо проезжал. Садись, подвезу. — Я домой. — Ну и отлично. Я в управление, как раз по пути. Коля кивнул и не заставив себя долго ждать, устроился в теплом салоне. — Ну здравствуй. — Степан протянул руку. Коля пожал сухую грубоватую мужскую ладонь. — Он попросил следить? — Почему следить? Поопекать, пока не вернется. — Опекать…. — Коля притворно зло фыркнул, чувствуя как в груди разливается тепло. — Ты не дуйся. Маньяка мы еще не поймали, а ты его любимый типаж. — Знаю. — А что тогда злишься? Мы с Александром Христофорычем вообще подумали, что он на тебя маньяка ловить будет. — Что? — Коля решил, что ослышался. — Не слушай меня, язык без костей… ей богу. — Степан прикусил губу, кляня себя последними словами. — Это наша глупая выдумка. Яков Петрович —он за тебя душу дьяволу продаст. — Скажешь тоже. — Коля почувствовал, что ледяная рука, что сжала сердце рассыпается колкими льдинками. — Мы слишком мало знакомы. — Ты мне не заливай.- Степан хмыкнул и притормозил, пропуская спешащую машину скорой помощи. — Ты хоть видел как он на тебя смотрит? — Как? — Так, что зависть берет… Коля вдруг улыбнулся, вдыхая полной грудью. — А как ваш медовый месяц на лыжах? — Охренительно! Я ж кроме Москвы и Питера и не бывал нигде, а тут море и горы в снегу совсем рядом. Я сначала глазам своим не поверил, — мечтательно протянул Тесак. — Никогда не видел АлександрХристофорыча таким расслабленным. — Я могу задать тебе вопрос? — спросил Коля, почувствовав нужный настрой собеседника. — Спрашивай. — Ты давно с Александр Христофорычем знаком? — Семь лет уже как пришел к нему в отдел сопливым младшим лейтенантом после школы милиции. — И вы эм…ну… … — Спим вместе пять лет, живем четыре. — Ты его… любишь? Прости… — Коля смутился. — Люблю… иногда убить готов, но жить без него не могу. У меня ж кроме него и работы нет ничего. Родители погибли, когда я еще в первом классе учился, бабушка воспитывала, померла недавно. — Прости, я не знал. — Проехали. — Степан закурил. — Александр Христофорович … он ведь ранимый очень, хоть и не видит этого никто. Жену он очень любил, она от рака умерла десять лет назад. Я как его увидел, сразу решил — все сделаю, чтобы он на меня внимание своё обратил. — Получилось, значит, — улыбнулся Коля. — А как на работе относятся к тому, что вы?.. — Так не знает никто. У нас на работе чисто работа, иначе… сам понимаешь. — Тесак глубоко вздохнул. — Я для всех у него комнату снимаю, квартира большая, живет один, так что все чинно и благородно. — Тяжело так, наверное… — А куда деваться? Привык. Вот вы бы с Яковом Петровичем сразу спалились. Коля только головой покачал, прячась за волосами. — Ты это, не красней. И в нём не сомневайся. Он мужик видный, следователь от бога и зуб даю, что гей чистейшей воды, потому бабы тебе не страшны. А на косые взгляды забей. Коле еще так о многом хотелось спросить, но они уже подъехали к его дому. — У тебя завтра экзамен? — спросил Тесак, паркуясь у подъезда. — Нет, послезавтра в двенадцать. — Хорошо, твой номер у меня есть. Запиши мой. Коля торопливо забил номер Тесака в свой смартфон. — Будем на связи. В четверг я тебя из универа заберу. — Спасибо, — благодарно кивнул Коля и заторопился на выход. — Сочтемся, студент.

***

Коля приготовил обед для Маши, которая вот - вот должна была вернуться из школы и хотел немного посёрфить в интернете, чтобы отвлечься от ежечасной зубрежки, когда у него зазвонил телефон. На другом конце обнаружилась Оксана. — Коля, спускайся, — безапелляционным тоном выдала она. — Мы ждем тебя внизу. — Кто это «вы»? — напрягся Коля, которому совершенно не хотелось никуда выходить из теплого уюта своей комнаты. — Мы с Олегом. — Ээээ… я чего-то не знаю? — Вот и узнаешь, — фыркнула нетерпеливо подруга. — Но у нас завтра экзамен, — предпринял еще одну попытку отговориться Коля. — Гоголь, не будь занудой. Неси свою прекрасную задницу вниз или хочешь, чтобы я Олегу трубку передала? — Я сейчас. — Недовольно буркнув, Коля принялся одеваться. Не отстанут ведь. Он убедился, что понял все правильно, когда увидел у своего подъезда очень знакомую серую «Приору». Забравшись на заднее сидение, он вопросительно посмотрел на устроившуюся впереди парочку. — Ну и куда мы едем? — Есть пиццу и делиться секретами. — Чего? — в животе у Коли что-то неприятно потянуло. — Поехали, Олег, — приказным тоном велела Оксана и Коля застыл от неожиданности. Здесь, кажется всё очень даже серьезно. Оксана уже командует так, словно они давно женатая счастливая пара с тремя детьми.

***

В «Маргариту» они прибыли в обеденный перерыв. С трудом протиснувшись в дальний угол, друзья заняли свободный столик. Коля с удовлетворением отметил, что Олег очень галантно принял куртку Оксаны и отодвинул ей стул, да и выглядел сегодня с иголочки: костюмные брюки, яркий пуловер, модная стрижка. Значит, и вправду зацепила его подруга. — Ну? Кто что заказывать будет? — Оксана сразу перехватила инициативу. — Я — свою любимую с морепродуктами. — Я кусочек Маргариты, — отозвался Коля, которому есть совсем не хотелось. Он волновался о предмете беседы. — А я — итальянскую, — пробасил Вакулов, закрывая меню. Подошедшая девушка-официантка приняла заказ и удалилась, а Коля оказался под перекрестным огнем из любопытных взглядов. По спине пробежал холодок. — Зачем вы меня позвали? Что случилось? — Это ты нам поясни, что с тобой происходит в последнее время. — Оксана смотрела на Колю в странной задумчивости, которую ранее тот за ней не замечал. — В каком смысле? — Коль, прости, это моя идея позвать тебя сюда. — Олег вступил в разговор, но его обычно спокойный и открытый взгляд метался, избегая прямого взгляда Гоголя. — Не было подходящего момента спросить… — О чём? — Коля подобрался, как тот самый ёж, которого вот-вот заденут неосторожной рукой. — О тебе и Гуро. Ах вот оно что. Коля постарался взять себя в руки. — Не понял… Он наш преподаватель. — Коля, перестань. Юлить и врать у тебя никогда не получалось.- Оксана решила поддержать своего парня, сыграв «злого полицейского». — Чтооо? — Коля чувствовал, как ярость и злость поднимаются со дна души. — Врать? — Кто он тебе? — Преподаватель. Ты оглохла или резко поглупела? — на грубость Коля решил ответить адекватно. — И поэтому ты не только ходишь с ним по магазинам, но и катаешься на лыжах? — С чего ты взяла? — Оказалась в нужном месте в нужное время и не одна. — Злая ирония в голосе подруги била по нервам. Коля содрогнулся. Возможно и фото есть. Они же не скрывались на этой проклятой лыжне. Не целовались открыто, но по взглядам, жестам и объятиям все и так было понятно. — Я надеюсь, что фото и видео еще не залиты в твой Инстаграм? — от шепота Коли дернулся даже угрюмо молчавший Олег. — Да как ты можешь, Коля?.. — Оксана, казалась, в одно мгновение растеряла весь свой апломб. — Ты за кого меня принимаешь? — А что я должен думать? — Коле захотелось немедленно встать и уйти. Стало противно до тошноты. — Погоди, Коля, ты не так все понял, — проговорил Вакулов тихо и как-то пристыжено, пытаясь поймать его предплечье. — Мы же твои друзья и просто хотим тебя защитить. — Ах вот как? — такой несвойственный Коле сарказм звенел в его голосе. — Поэтому и начали с рассказа об обличающих фото? — Да нет же. — Оксана схватила друга за руку, но Коля вырвал её. — Мы давно подозревали, что ты по мальчикам. Коля вскочил и уставился на друзей круглыми глазами, радуясь, что столики в зале отделены друг от друга плотными перегородками и их сумасшедший разговор не слышен остальным посетителям. — Вам нужно моё признание? — Нам нужно, чтобы ты нашел себе нормального парня! — выдал немыслимое Вакулов. — Что? — Коля снова опустился на стул, колени ослабели. — Так… С каких это пор сводничество приравнялось к дружеской поддержке? — Мы не хотим, чтобы Гуро разбил тебе сердце. — Оксана захлопала ресницами, и Коля бы засмеялся, если бы не понял, что все более чем серьезно. — Он же тебе в отцы годится и вообще мы уже успели убедиться, что характер у него не сахар. Он же тебе мозги запудрил. — Значит так. Это я соблазнил Якова Петровича. И вы даже не представляете, что он для меня значит. — Коля одурел от собственной смелости, но продолжил, как ни в чем не бывало. — Я люблю его, а он любит меня. Если это вас задевает, вы больше не мои друзья. Если вы попробуете донести на него декану, я вас уничтожу. Не знаю как, но я это сделаю. Находясь в полнейшем душевном раздрае и не слыша выкриков за спиной, Коля выбежал из пиццерии, на ходу надевая на себя пуховик. «Как же они могли, мои самые близкие друзья?»

***

На следующий день осунувшаяся и невыспавшаяся Оксана караулила Колю в фойе университета. Она намеревалась извиниться и помириться с рассерженным другом, который не брал трубку весь вчерашний вечер после разговора, который так неловко начался и некрасиво завершился. Оксана не спала всю ночь, сочиняя покаянную речь, а Вакулов даже не поцеловал её на прощание и выглядел абсолютно несчастным. Ну да, сглупили. Да, не так начали разговор, но они же не со зла… Хотели как лучше, а получилось как всегда. Извечная русская аксиома. Когда у гардероба появилась знакомая темная макушка, Оксана ринулась на перехват. — Коль, прости, а? Давай поговорим, мы не правы были. Ну откуда же мы знали, что у тебя все так серьезно. — У нас. У нас всё серьезно. И не лезь пожалуйста не в свое дело. И Вакулова предупреди. — Ну Коль, прости. — Оксана замолкла; стройная красивая речь застряла в горле. Коля посмотрел в глаза подруге. Не играет, еще немного — и заплачет, или закричит. Надо помириться и прекратить этот детский сад. Он с самого утра был в приподнятом настроении. Вчера вечером ему наконец позвонил Яков. Извинившись за долгое молчание, он объяснил, что сегодня прошли похороны, но он вынужден еще ненадолго задержаться. Вдова генерала Берестова, которая была для Гуро второй матерью, попросила немного погостить, и он не смог отказать убитой горем женщине. Коля его отлично понимал, а потому возмущаться не стал, просто ловил каждое слово любимого, глупо улыбаясь. Вся обида и злость на подругу испарилась, ведь она не со зла, а со всем участием. — Пошли. Экзамен скоро начнется, — притворно злобно буркнул Коля, смеясь глазами. — Посмотрю на ваше поведение. Оксана выдохнула и полезла обниматься. — Убери руки… — Ну уж нет! — Оксана игриво дернула его за прядь волос — Ты должен наслаждаться моим обществом. Особенно теперь. — Это еще почему? — спросил Коля, отбиваясь от настырной подруги. — Я Вакуле пожалуюсь. Оксана прыснула в кулак. — Теперь, между нами не может быть никакой двусмысленности! — провозгласила она. — Ты — гей. Я твоя лучшая подруга. Могу обнимать сколько захочу. И заметь — без всякой задней мысли. Коля шикнул, огляделся по сторонам. Но благо, студентов вокруг практически не было и воззрился на Оксану, как на восьмое чудо света. — Ой, прости. Я кажется опять что-то не так сказала… Получив планшетом по груди, она расхохоталась и умчалась вперед в аудиторию абсолютно счастливая. А Коля потихоньку побрел следом, раздумывая, чем может для него обернуться этот незапланированный каминг- аут.

***

Тесак очнулся, когда в пачке не оказалось ни одной сигареты. Он от души чертыхнулся. Открыл все окна в машине и отбросил ненавистную папку на заднее сиденье. «Говорить или нет?..» Гоголь отзвонился полчаса назад. Судя по его приподнятому настроению, экзамен он сдал на отлично. И вот теперь Степан, ожидая подопечного, терзался жуткими сомнениями. О новом убийстве уже прознала пресса, так что Коля все равно узнает. И насколько приукрашенной будет эта новость, даже подумать страшно. Гоголь подошел к машине и осторожно устроился рядом. Степану очень нравилась его интеллигентность и робость, граничащая со стеснительностью. Он хотел стать для этого парня другом. Тесаку импонировало, что при своём уме и писательском таланте, Коля не являлся ни высокомерным маменькиным сынком, ни зацикленным на учебе ботаном. Он живо интересовался всем вокруг, в том числе и Степаном и его работой. Мог поддержать разговор о спорте и политике, и боготворил своих сестер и мать. Все их недолгое общение было пропитано редкой искренностью и дружелюбием. — Привет, студент. — Здравствуй, Степан. Спасибо, что заехал. Я тебя, наверное, от работы отвлекаю. — У меня ненормированный рабочий день, да и Александр Христофорович в курсе. — Степан завел двигатель и выехал со стоянки. — Как твой экзамен? — Отлично. — Молоток! Слушай, у меня тут сигареты закончились. Заедем по пути в «Пятерочку».- Степан решил дать себе еще несколько минут на раздумье. — Без проблем. Я не тороплюсь. — Коля улыбнулся, с удовольствием вытянул ноги и откинулся на сиденье. — Ты чего светишься весь, словно лампочку проглотил? — Да так. — Поймав взгляд друга в зеркале заднего вида, Коля опустил глаза. — Звонил что ли? — Да. — И когда вернется? — Сказал, что скоро. Жена генерала попросила погостить несколько дней. Тяжело ей одной. — Понятно. Тесак решил, что ничего мальчишке говорить не будет. Тот и так встревожен. Вот вернется Яков Петрович и найдет нужные слова, а может, и вовсе в Москву решит увезти. Подрулив к супермаркету, Степан припарковался и, оставив Колю дожидаться, отправился за сигаретами. Пачка в день это уже перебор. С этой гнидой он скоро пить начнёт. В машине было жарко. Коля скинул дубленку и уже почти совсем пристроил её на заднем сидении. Но одно неосторожное движение — и черная папка с бумагами съехала вниз. Испугавшись, что важные бумаги могут испачкаться, Коля потянулся назад. Очень не хотелось выглядеть в глазах Степана неуклюжим дурачком. Он почти собрал все бумаги в папку, когда взгляд зацепился за фото. «Этого не может быть…» Тесак сел в машину и сразу понял, что проблема выбора разрешилась без его участия. Бледный до синевы Гоголь жадно рассматривал материалы с последнего убийства. — Это же он да? Айван Горбо? — голос Коли был сух и холоден. Тесак поморщился. — Да. Он же Иван Горбунов. — Я так люблю его музыку… Или теперь нужно говорить любил? — Ты его слушал? — рука Тесака само потянулась к зажигалке. — Он один из немногих местных музыкантов, кто добился признания в столице. А убили его здесь? — Да, приехал к матери на праздники. — Руки у Степана непривычно подрагивали. Гоголь отчетливо всхлипнул, заставив Степана мысленно выматериться. Черт его дернул таскать с собой фотки! Александр Христофорович теперь на неделю замолчит, а его молчание являлось для Степана самым ужасным наказанием. — Когда? — Позавчера. — Но почему ты мне ничего не сказал? — Гоголь поднял на него полные слез голубые глаза. — Не хотел волновать, — за грудиной у Тесака отчетливо потянуло. — У тебя сессия. Яков Петрович… — Что Яков Петрович? — Коля тихо кричал. — Я уже давно не мальчик и могу сам справиться. — Угу. — Тесак протянул другу упаковку бумажных салфеток. — Спасибо. — Гоголь вытер слезы и высморкался. — Горбо был отличным музыкантом. Классический рок был его призванием. — Вот это нас и беспокоит… Немыслимая разница с предыдущими жертвами. Горбунов старше, известнее, да и не может быть звезда рок-музыки правильным мальчиком, как все остальные. Секс, наркотики, рок-н-ролл. — Это почему же не может? — Коля с вызовом посмотрел на Степана. — Вы просто ничего не знаете! Он благотворительностью занимался, но не афишировал этого. Туры проводил бесплатные, чтобы жертвовать на лечение детей, больных СПИДом. В детские дома нашей области подарки новогодние возил. В Артеке часто выступал… — Черт… — Тесак закурил новую сигарету, распахнув водительскую дверь, в которую тут же ворвался морозный воздух. — Степан, а на фото… — Коля затих. — Это мне не кажется?.. — Не кажется, студент. И это пугает меня до усрачки. — Вы же ему ничего не сказали? — Нет. Александр Христофорович запретил. Коля облегченно выдохнул. — Это хорошо. И не надо. Потом, когда вернется. — Ты что, не понимаешь? Когда он вернется… он же нас по стенке размажет! — Но… — Этот парень, — Тесак ткнул пальцем в папку. — …был не просто изнасилован и задушен, Коля. Он был одет, как ты, и даже причесан, как ты. — Я вижу… — Он забирал волосы в хвост, а тут они тщательно вымыты и подстрижены под каре. Никого не напоминает? — Тесак помолчал. — Понимаешь, этот душегуб охотится за тобой, а может и затеяно это все только ради тебя. И находится он где-то совсем близко. В лицо тебя знает, а может, вообще приятельствует. Коля побледнел еще сильнее и вцепился руками в папку. — Успокойся. — Тесак забрал из негнущихся пальцев дело. — Прости, что напугал. Но Яков Петрович должен вернуться, как можно быстрее. И тогда мы решим, что делать дальше. А пока, пожалуйста, не выходи из дома, как стемнеет и обо всех своих передвижениях сообщай мне или Александру Христофоровичу. Коля кивнул. Он практически не слышал Степана. Внутри темной желчью разливалась ненависть. От этого незнакомого чувства скручивало все внутренности. Но Коля уже видел её — желанную цель.

***

Татьяна Сергеевна наконец уснула. Гуро выключил прикроватную лампу, поправил сбившееся одеяло и тихо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Последние дни она не могла обходиться без успокоительного, но их сегодняшняя совместная прогулка не была уже настолько болезненно-тоскливой, как предыдущие. Опираясь на его руку, Татьяна Сергеевна уже с улыбкой вспоминала минувшие годы и своё нелегкое счастье. Любовь как и прежде согревала её сердце, давая сил и мужества, чтобы жить дальше. Боль постепенно отпускала женщину, которую сильно подкосила скоропостижная смерть мужа. Старого генерала подвело сердце. Инфаркт во сне. Гуро тосковал, рвался домой, туда, где скучало в разлуке его Чудо, но не мог бросить в одиночестве старую больную женщину, которая, не имея собственных детей, всегда относилась к нему с материнской заботой и любовью. Яков принял душ и устроился в выделенной ему спальне, раздумывая, не пожелать ли Коле спокойной ночи, как вдруг его телефон ожил. Звонил Бинх. — Саш, ты чего так поздно? Что случилось? — Проверь почту, Яша. И возвращайся скорее. До встречи. — Саша? — Яков в недоумении смотрел на телефон. В почте оказался довольно объемный документ и сердце забилось от нехорошего предчувствия. Несколько фотографий. Открыть, приблизить, всмотреться… Гуро почувствовал, как холодеет в груди, а виски сдавливает, словно тисками. Дышать,. — глубоко, размеренно, спокойно… Смотреть невозможно… И не смотреть нельзя. Нет! Лерка… А теперь — Коля. Неужели все, кого он любит, должны умереть?.. Боль в груди отпустила; но, почувствовав непривычно накатившую слабость, Яков вдруг отключился, не успев донести голову до подушки.