Ловушка для...

Когда уже закончится эта пытка… Коля поёрзал на стуле. Рядом старательно печатала лекцию Оксана, а у него из-под грифеля снова выходил знакомый тонкий профиль и пару сопливых строк с весьма спорным содержанием и ритмом. Как вообще люди работают рядом с любимыми? В его случае даже учиться было совершенно невозможно. Сосредоточиться на предмете, когда лекцию читает Яков Петрович, у Коли всегда получалось плохо, а сейчас стало абсолютно нереально. Коля старался абстрагироваться, опускал глаза, закрывался волосами, но уже через пять минут ловил себя на том, что откровенно любуется, улыбается счастливой улыбкой влюбленного дурачка, позабыв о необходимости скрывать свои чувства. Один взгляд на эту прямую спину, обтянутую дорогой тканью пиджака, на красивую и статную мужскую фигуру, на тщательно уложенные в стильную прическу темные волосы — и Гоголь снова переставал принадлежать себе. Обычная жизнь растворялась, уступая место нескромным фантазиям, которые так давно хотелось воплотить в реальность. Ощутимый пинок — и возмущенный Оксанин шепот вернул его на землю. — Прекрати пялиться и пиши! Он же тоже не железный. Покраснев, Коля предпринял очередную попытку выцепить хоть немного информации из произнесенного самым любимым на свете голосом. — Напоминаю вам, что в летнюю сессию вы сдаете экзамен, который пройдет без новомодного тестирования, — завершая лекцию, сказал Гуро. — Буду спрашивать по билетам. Теория и практика. К прогульщикам будет особое отношение. Попрошу старост донести информацию до отсутствующих. По аудитории пронесся недовольный гул, но тут же утих под прицелом темно-карих глаз. — Какие-то вопросы? — Никаких. — Нестройно протянули будущие юристы и, услышав звонок, резво устремились на выход. — Ты иди, я немного задержусь, — Коля не спеша убирал тетради в рюкзак. — Не палитесь только. — Оксан! — Что — Оксан? Ты ж не рассказываешь ничего. Что я должна думать? Что вы тут стихи друг другу читаете и цветочки нюхаете? — Тише. — Ну ладно. Жду в столовой. Попрощавшись с Гуро и бросив выразительный взгляд на друга, Оксана последней покинула аудиторию. Улыбнувшись, Коля спустился к кафедре и обнял что-то заполнявшего в своём ежедневнике Гуро за плечи. — Что у нас сегодня на повестке дня? Яков легко коснулся губами обнимающей его руки. — Прямо сейчас я уезжаю к Бинху. Степан сегодня утром вернулся из Саратова. — Есть новости? — встрепенулся Коля. — Судя по тому, что Александр Христофорович не захотел общаться по телефону, есть. И довольно серьезные. Коля напрягся, что не осталось незамеченным Гуро. — Успокойся. — Яков Петрович высвободился из объятий, поднялся, сжал в своих ладонях холодные колины пальцы и внимательно посмотрел в растревоженные голубые глаза. — Мы справимся. Коля кивнул и снова улыбнулся. — У меня сегодня первое занятие на литературных курсах в этом семестре. — Я помню. Заберу ровно в девять, — Гуро привлек лохматую макушку к себе и поцеловал в висок. — Жди внутри. На улицу не выходи. — Яша, перестань! — Коля притворно скривился. — Я все отлично помню. — Знаю, иди. — Я побежал, там Оксана… — Иди. Коля не удержался и невесомо поцеловал плотно сомкнутые губы. — До вечера. Я люблю тебя. Когда за Гоголем наконец закрылась дверь, Яков выдохнул. — Ты моё сумасшествие.

***

На улице опять похолодало. Коля вглядывался в темноту зимнего вечера сквозь огромное окно университетского холла. Занятия сегодня завершились немного позже и все слушатели уже разошлись по домам, а он сидел на неудобной деревянной скамье и дожидался приезда Гуро. Знакомая машина все не появлялась, зато, громыхая ведрами, вдруг нагрянула рассерженная уборщица. — И чего расселся-то? — без тени доброжелательности начала она, вперившись в Колю взглядом. — Десятый час. Счас уже охрана будет двери запирать, а ты все сидишь. — Но… — Давай-давай… Мешаешь мне. Домой пора. Не привыкший к подобной бесцеремонности Коля хотел огрызнуться, но потом пожалел уставшую пожилую женщину. — Простите. Я пойду. — Иди. Дома небось ждут. Дома Колю, конечно, уже ждали мама и девочки. В последнее время он приучил их не волноваться, не единожды повторив, что его обязательно встретят и проводят. Но ему хотелось совсем в другое тепло, в другую квартиру, к человеку, своё существование без которого он уже не мыслил. Коля вышел на улицу и морозный воздух тут же проник под короткий пуховик. Термометр на фасаде университета показывал минус двадцать, а потому теплые перчатки, подарок Гуро, и привычная уже шапка очень пригодились. Коля начал набирать любимому сообщение, когда услышал резкий гудок. Перед ним притормозил смутно знакомый автомобиль. Пассажирская дверь распахнулась с призывной медлительностью. Уже зная, кого увидит, Коля обреченно наклонился. — Здравствуйте, Елизавета Андреевна. Снежная королева в серебристых мехах вскинула на него свои красивые, странно поблескивающие глаза. — Добрый вечер, Коля. Садитесь, подвезу. — Спасибо, — сказал Коля, на всякий случай отступая. — Но я жду… друга. Мы договорились встретиться здесь. Данишевская грустно вздохнула и попыталась улыбнуться, не сводя с него своих пронзительных глаз. — Я бы не стала настаивать, Николай. Но… — Но?.. Что-то случилось, Елизавета Андреевна? Она опустила голову и произнесла очень тихо: — Мне очень нужна помощь. Ваша помощь… Пожалуйста, Николай… Коля помедлил, чувствуя, как интуиция буквально бьет во все колокола. — Пожалуйста, — красивые, влажно блестящие глаза снова умоляюще устремились к его лицу. — Мне… В этом городе мне больше не к кому обратиться. Проклиная свою врожденную воспитанность и интеллигентность, Коля сел на пассажирское место. — Что случилось, Елизавета Андреевна? Тонкие пальцы с идеальным маникюром нервно сжали руль. Заметив на её запястье огромный фиолетовый синяк, Коля содрогнулся и спросил: — Вас кто-то обидел?.. Вы плакали? — Успокоилась уже. — Данишевская со вздохом откинула назад растрепанные волосы. — Надо домой возвращаться, а я всё никак не могу себя заставить. — Но чем я?.. — начал было Коля, для которого видеть великолепную Снежную королеву такой бледной и расстроенной было сродни шоку. Но его перебили. — Простите мою настойчивость. — Данишевская вытерла вновь набежавшие слезы и неспешно двинулась в сторону проспекта. — Я понимаю, что у вас своя жизнь и свои проблемы… — Перестаньте! — возмутился Коля. — Каждому человеку может понадобиться помощь. — Вы правы. Я обязательно доставлю вас домой. Но сначала мне бы хотелось попросить вас составить мне компанию для поездки за город. — Вы живете за городом? — Уже полгода. Алексею надоели городская суета и шум. Коля удивился. Насколько он знал, чета Данишевских жила в элитной новостройке в парковой зоне. — Но чем я могу быть вам полезен? Она опять горестно усмехнулась. — Видите ли, Коля, мы с мужем производим впечатление счастливой супружеской четы, но это, увы, не так… Данишевская вела машину неторопливо и так же не спеша подбирала слова. — Алексей… Он довольно часто бывает груб… даже очень. — Он… он вас бьёт? — бросив взгляд на красноречивый синяк, Коля ужаснулся и повернулся к ней всем корпусом. — Это вышло случайно. Скорее, он предпочитает оказывать психологическое давление, — Елизавета Андреевна машинально опустила меховой рукав и тяжко выдохнула. — Разница в возрасте в десять лет все чаще и чаще даёт о себе знать. Недоверие и ревность плохие спутники семейной пары. — Понимаю. — Коля пристроил рюкзак в ногах и вытащил из кармана телефон. Следовало отзвониться Якову Петровичу. Выскочившая из-за поворота грузовая «Газель» на долю секунды ослепила Данишевскую и та, испуганно охнув, не удержала машину. Резкий занос — и автомобиль уткнулся носом в сугроб на обочине. Спасаясь от удара, Коля инстинктивно резко оперся рукой с зажитым в ней телефоном о рулевую панель. Экран тотчас не просто погас, но и пошел паутиной мелких трещин. Коля с трудом удержался от ругательств. — Где… Где он водить учился!.. Николай, с вами все в порядке? Данишевская пришла в себя и с тревогой посмотрела на Колю, склонившегося над разбитым телефоном. — Да. Со мной — да, — Коля тщетно попытался привести в чувство телефон и справится с нахлынувшим вдруг ощущением опасности. — А вот телефону, похоже, понадобится ремонт. — Простите. Это по моей вине, — сказала Данишевская, но особого раскаяния в её голосе Коля почему-то не услышал. — Сейчас нужно выбраться из этого сугроба. Сдав назад, она вышла из машины, чтобы осмотреть капот на наличие повреждений. Скоро она возвратилась, довольная тем, что все обошлось, и они продолжили путь. Разговор дальше не клеился. Они выехали на загородную трассу и Коля начал все сильнее волноваться, посматривая на часы. Они покинули университет двадцать минут назад и Яков наверняка его уже хватился. Ищет, волнуется и переживает. Злость на себя, неприязнь к Данишевской разрастались в нём как снежный ком. Он снова подвел своего мужчину, которому обещал не делать опрометчивых поступков и все из-за этой женщины, к которой он даже особого уважения не испытывал… — Долго нам еще ехать? — Коле не удалось скрыть недовольство, оно прорвалось в голосе. Данишевская как-то странно посмотрела на него и ответила: — Еще минут пять. Вы раньше никогда не были в «Золотом ручье»? — Нет, — Коля покачал головой, между тем припоминая, что это один из новых элитных коттеджных поселков, которые в последние годы как грибы после дождя стали появляться в живописных местах недалеко от города. — Сейчас свернем на второстепенную дорогу — и мы на месте. И правда, уже через пять минут они въехали на хорошо охраняемую территорию поселка. Машину пропустили после предъявления Данишевской какого-то документа, (какого, Коля не разглядел). Отличное уличное освещение, идеально расчищенные проезды, высокие заборы и немногочисленные, но основательные и красивые коттеджи за ними производили впечатление. Но в данный момент вся эта элитная красота Колю мало волновала. Что-то ему подсказывало, что сегодня обратно в город везти его уже не собираются. Не для этого проделывался такой длинный путь, но и ночевать здесь Коля был не намерен. Срочно нужно позвонить. — Елизавета Андреевна, можно попросить ваш телефон? Хочу предупредить маму, что задержусь. — Конечно, Коля. Вы обязательно позвоните. Сразу, как только зайдем внутрь, — автоматические ворота плавно приподнялись, пропуская автомобиль. Обширный двор перед монументальным коттеджем, облицованным светлым кирпичом, был расчищен и там уже стоял темный джип, в котором Коля без труда узнал автомобиль декана. Данишевская легко припарковалась и пригласила Колю в дом. — Пойдемте. Я только соберу свои вещи и мы тут же двинемся в обратный путь, — Данишевская снова умоляюще посмотрела на Колю. — В присутствии нашего лучшего студента Алексей больше не посмеет меня тронуть. Только на пятнадцать минут, Коля! — прошептала она, сжимая его холодную руку. — Клянусь, это быстро. Поймите, после всего случившегося я меньше всего хочу оставаться наедине с… — Не волнуйтесь, я буду рядом, — ответив дружеским пожатием, Коля нерешительно вышел из машины и огляделся. По спине побежал холодок. Худшего он и вообразить не мог. Обширный участок с многочисленными лиственницами и елями, высокий забор. «Отличное место для спокойной семейной жизни», — решил было Коля, но здравый смысл подсказал другое: «Для логова маньяка тоже подойдет».

***

Красная «Ауди» резко затормозила в непосредственной близости от университетского крыльца. Гуро быстро выбрался из салона и устремился по лестнице вверх. Входная дверь не поддалась. В глубине холла горел свет. Стараясь не обращать внимание на подступающую тошноту, Яков громко и уверенно постучал. Через несколько минут с той стороны пластиковой двери возникло движение. Крепкий мужчина неопределенного возраста в форме охранника уже давно был знаком Гуро. Увидев преподавателя в распахнутом пальто и с пропуском в руках, охранник щелкнул замком. — Яков Петрович, что-то случилось? — Я надеюсь, что ничего, — бросил Гуро и прошел вслед за секьюрити. — Молодой темноволосый юноша в синем пуховике с юридического. Двадцать минут назад у него закончились курсы. Когда и с кем вышел? — Да я и не видел… много кто выходил, — опешил мужчина от жесткого командного тона. — Минут десять, как двери закрыли. Гуро скрипнул зубами. — Вы здесь для красоты сидите, милейший? Вас надо увольнять за профнепригодность без всяких оговорок. — Вы чего кричите? — потряхивая видимо для усиления эффекта шваброй к Гуро устремилась — судя по внешнему виду — уборщица. — Видела я этого парня. Минут двадцать, как вышел. — Один? — Один. Он бы тут и ночевать остался, да я его выпроводила. Неча мне мешать полы мыть. Гуро подавил в себе желание придушить старую кошелку. — Он ушел последним? — Да. А потом уж Дмитрич двери закрыл, — женщина успокоилась и с нездоровым интересом посмотрела на Гуро. — А что случилось-то? — Ему может угрожать опасность. — С чего вы это взяли? За ним же машина почти сразу подъехала. — Машина? — Гуро вскинулся. — Вы видели, как он садился в машину? — Так я как раз под скамьей мыла, — женщина кивнула в сторону окна. — Отсюда очень хорошо было видно. — Сел сам… Рядом с ним никого не заметили? — Нет… вроде. — Что за машина? Цвет, марка… Ну! — руки в черных кожаных перчатках сжались в кулаки. — Вы мне не нукайте! — фыркнула уборщица. — Я в них не разбираюсь. Знаю только, что Лизка на ней ездит. Ну эта… расфуфыренная вся… Лизавета Андреевна, что на юридическом преподает. Яков Петрович почувствовал, как пол уходит из-под ног, а дышать становится неимоверно сложно. — Нет, — сами шепнули враз пересохшие губы. — Коленька, мальчик мой… Господи, только не это!..