Я хочу в сказку

      Барон Вольдемар Корф, герцог Алекс Романос и князь Мишель Репнинс ужинали в большой столовой, лениво перекидываясь редкими фразами. Обскакав все окрестности, спугнув небольшое стадо оленей, намечтавшись под нежными солнечными лучами, молодые люди решили, что хороший ужин поднимет их настроение и прогонит усталость. К тому же Мишелю не терпелось обсудить с Вольдемаром поездку Аннет на бал к Алексу. Он несколько раз заговаривал с бароном во время их прогулки, но Вольдемар переводил разговор на другие темы. Мишель не знал о ссоре Корфа с Анной и не догадывался, какого труда стоило Владимиру сдерживаться, когда Мишель строил хрустальные замки своей мечты - бал, танцы, пожатие руки и прочие прелести ухаживания за девушкой. Едва расправившись с одним женихом, Корф уткнулся в следующего. «Интересно, в нашем мире у Ани тоже такое количество любвеобильных воздыхателей?» - подумал Корф и понял, как мало он знал Анну. Прожив под одной крышей 15 лет с перерывами на его командировки, он не знал ни-че-го! Что она любит, чем живет, какие цветы ей нравятся, кто приходит к ней в гости и приходит ли, сколько ложек сахара она добавляет в чай - он ничего не знал. Или не хотел знать? И только сегодня, когда понял, что его Аню сосватали за какого-то сказочного мужика, он понял, что может ее запросто потерять. Нет, дураку ясно, что в этой сказке этот номер не пройдет, но такое может быть в их реальном мире! Если уже не произошло.       Тэ-эк-с, хреново, Корф, моргнешь - и шиш! - Анюты нет. Надо что-то решить с балом. Отказа герцог не примет. Пообщавшись с ним во время прогулки, Корф выяснил, что милейший Алекс Романос - сын правителя Николаса Романоса. Злить сильных мира сего небезопасно, пока не знаешь, как отсюда выбраться домой. Но как внушить Ане, что Репнинс не ее герой? После сегодняшнего его сольного выступления Анна сделает все с точностью до наоборот при его попытке обезопасить ее от Мишеля. Пригрозить? И чем? Благородная княжна, красавица, не бедна, правда, мать из простых, зато папаша - ого-го! Еще и бывший приятель самого Николаса! Да, придется положиться на время и способность к импровизации. С этими кусками мыслей Корф вернулся к разговору за столом.       БАЛ!       Музыка, цветы, шампанское в запотевших бокалах, колышущиеся веера, кокетливые взгляды, глубокие декольте, аромат духов и запах свечей, блестящий паркет и танцы, танцы, танцы! Была, правда, пара деталей, которые немного портили настроение - Корф и корсет, но Анна решила, что в сказке она ненадолго, а посему гулять так гулять. Корф несколько раз пытался заговорить с ней, но обида на него была такой сильной, что Анна молча отворачивалась и разговор прерывался сам собой. На бал они ехали в карете вместе со своими гостями, Мишель очаровательно шутил, Алекс белозубо улыбался, Корф угрюмо молчал. Решив, что ничто не должно ей испортить настроение, Анна отвернулась от своего названного братца и веселилась от души.       Бал ее оглушил. Учась в институте, много по тусовкам не набегаешься, современные клубы с их кислотной музыкой Анну не привлекали, рестораны в ее жизни были, но не так часто, да и гости в основном были не расположены к танцам. Поэтому десятки пар, кружащихся по огромному залу, летящий шепот, шуршание платьев и стук каблуков произвели на Анну неизгладимое впечатление.       Мишель угостил всех шампанским и с разрешения Корфа увел Анну в круг танцующих. Вальс с Мишелем был замечателен. Анна двигалась легко, почти летала в сильных руках своего партнера, улыбалась и на миг даже позабыла о том, что все это только ее сказка. После первого танца княжну Платонинг заметили, и Анна протанцевала весь вечер. Корф порывался подойти к ней и тоже пригласить на танец, но Анна ни на минуту не оставалась одна, поэтому все, что ему оставалось - зорко следить за нежно-розовым платьем в толпе.       Когда музыка смолкла и гости стали разъезжаться по домам, Владимир отказался от предложения Алекса остаться у него погостить, и они с Анной пустились в обратный путь. Девушка вскоре задремала под мерное покачивание кареты, а Корф думал о бале. Надо же - полночь! Бал закончился, как в сказке о Золушке. Когда карета подъехала к дому, Корф отнес уснувшую Анну в ее комнату, где Поли раздела уставшую танцовщицу и уложила в постель.       Корф не знал, сколько они будут еще в этом мире, а посему надо было срочно мириться с Анной. Цель у него была, только как это сделать, он не знал. Анна пропадала на кухне у толстой добродушной Барбары, которая учила ее готовить всякие вкусности. Сначала она и слышать не хотела, чтобы миледи своими ручками что-то делала на кухне, но Анне удалось ее переубедить, сказав, что когда она станет хозяйкой в другом доме, ей надо будет следить за кухней. А как это сделаешь, если сама не знаешь, как готовить. Владимир попытался отговорить Анну от этой затеи, сказав, что для всякого дела нужны профессионалы. На что ему, не моргнув глазом, было заявлено, что профессионалы построили Титаник, в то время как Ковчег построил любитель. Пока Владимир переваривал полученную информацию, автор исторического мини-доклада урулил на кухню. Владимир пропадал на конюшне, не раз предлагая Анне проехаться на лошади, на что ему демонстративно показывались длинные юбки, а одеть княжну в мужской костюм было за гранью приличий и вызывало обморок у Поли.       И все-таки Корф нашел путь к Аниному сердцу. В ненастный день на конюшне он нашел маленького серенького котенка и решил подарить его девушке. Любит ли она кошек? А может, у нее аллергия на кошачью шерсть? Он не знал и мудро рассудил, что сначала подарит, а потом посмотрим... Описать радость скучающей от безделья в сказке Анны при виде пушистого комочка было невозможно! Она обнимала и гладила его, раз по десять бегала на кухню кормить свое сокровище. В своей комнате с помощью Никаса и Поли сделала целую игровую площадку. Одним словом, детский кошачий центр в честь наглейшего пушистого котейки по кличке Лучик получил свою базу и почти штатное расписание. Корфа Анна смущенно поблагодарила и даже улыбнулась.       Дальше - больше. Со своих конных прогулок Владимир стал привозить полевые цветы, из которых плелись венки и цеплялись, понятно, на его же голову. Он зазвал Анну на утреннюю рыбалку, и хотя улова с трудом хватило только Лучику, удовольствие от Аниной улыбки и ее смеха он не променял бы ни на что. Они начали потихоньку разговаривать, вместе сидели за столом в столовой, читали книги в библиотеке, ходили на прогулку в лес недалеко от замка. Иногда они ездили на балы, но теперь Корф заранее приглашал Анну и они танцевали, забыв о времени и месте своего пребывания. Анна относилась ко всем кавалерам мило и равнодушно, потому желающие более тесных отношений пропали из их близкого окружения сами собой, Корф перестал нервничать и наслаждался жизнью рядом с Анной. Помня их возвращение с первого бала, Владимир всегда относил Аню на руках в ее комнату, укладывал в постель и оставлял добрым рукам Поли.       Теплые весенние денечки сменились жарким летом, все чаще Владимир замечал, что Анна грустит и задумавшись смотрит в окно. Вечерами она тихо сидела в глубоком кресле в библиотеке, раскрытая книга лежала у нее на коленях, но читать Анна не хотела. Застав ее однажды в одиночестве, Корф решился на откровенный разговор. Анна сдержанно кивнула головой на его предложение поговорить и захлопнула книгу. С чего начать Владимир не знал, и его откровенный разговор начался с его откровенного молчания. Он не знал, о чем можно и нужно говорить с этой новой тихой, немного растерянной Аней. Потом вспомнил дом, отца, Варвару, редкие общие детские шалости. Анна сначала молчала, потом втянулась в разговор, даже смеялась над его шутками и воспоминаниями. И тут Корф все испортил!       - Ань, я давно хотел тебя спросить. А где твои родители?       Анна молча положила книгу на столик, разделявший их кресла, взяла бокал с вином, отпила малюсенький глоточек и тихо сказала:       - А их нет, Володя.       Корф нахмурился, непонимающе уставился Анне в лицо и глупо выпалил:       - Что значит нет? У всех детей есть родители!       - А у меня нет. Точнее, они есть с медицинской точки зрения, но я никогда их не видела.       - Ты что, к нам домой с неба упала?       - Нет, Володя, не с неба. Из детдома.       Сказать, что Корф был удивлен - это не сказать ничего! Он открыл рот и уставился на Анну. Вот почему к Анне никогда не приходили письма с Севера! Летом она никуда не уезжала, всегда была рядом с его родителями и Варей. Никто никогда не интересовался девочкой, у нее не было никаких дядей, тетей, кузенов и всякого другого родственного бомонда, коего у маленького Владимира всегда было в избытке и даже чересчур! Детдомовская крошка, не имеющая в этом мире ни одной родной души, тянулась к окружающим ее людям со всей своей любовью и добротой, которых хватало на всех и даже на несносного названного братца, а он! Боже, как стыдно! Идиот? Это еще мягко было сказано! Безмозглая ревнивая скотина! Ведь видел же, как она ластилась к Варваре, помогала отцу и маме. Сидела в кресле и тихо слушала разговоры, никогда не перебивая, готовая по первому требованию подняться и идти в свою комнату. Корф прикрыл глаза, прислушиваясь к прерывистому дыханию Ани, и вдруг понял, что впервые в его жизни Аня плачет! Корф сорвался с кресла, упал на колени перед рыдающей девушкой, прижал ее к себе и прошептал:       - Ань, не плачь... пожалуйста... успокойся, прости меня... я не хотел сделать тебе больно...       Его тихий шепот сделал совершенно противоположное: Анна разрыдалась в голос, прижимаясь к нему, хватаясь за его плечи, как утопающий за соломинку-надежду. Ее хрупкое тело содрогалось от всхлипов и казалось, что накопившиеся в этом малюсеньком человечке боль, обида, терзания перетекали через Корфа в бесконечность и наконец оставляли ее. Он прижимал Анну к себе, гладил ее по волосам, а потом поцеловал ее макушку, спустился поцелуями по виску, щеке, красному хлюпающему носику и прикоснулся к ее губам. Владимир целовал ее, едва прикасаясь, девушка не отстранялась от него, постепенно успокаиваясь, а потом разомкнула губы, и их закружил ураган нежности и зарождающейся страсти.       - А что ты делаешь? Как можно? - спросила опешившая Аня, когда Корф смог оторваться от ее губ.       - Разве непонятно? Красивая девушка позволила мне себя поцеловать.       - Я позволила?       - Да, Аня, ты. И я хочу тебе сказать, что ни один поцелуй не делал меня таким счастливым!       - Ты смеешься надо мной, да? - огромные Анины глаза уставились на Владимира. Он улыбнулся и вдруг вскочил на ноги, подхватил Анну на руки и с криком:       - Аня-а-а-а! - начал кружить ее по комнате.       Она с испугом схватила его за плечи, но потом расслабилась и рассмеялась. Корф кружил Аню, повторяя движения вальса, она закрыла глаза и положила голову ему на плечо, потом тихо вздохнула и прошептала:       - Мне никогда не было так хорошо!       Владимир остановился, сел в кресло, не отпуская своей драгоценной ноши, устроившейся на его коленях, посильнее обнял Анну и прижал к себе. Они молчали, прислушиваясь к обоюдному дыханию, звукам дома, едва слышному шуму ветерка за распахнутым окном. Аня пошевелилась и тихо спросила:       - Володя, а что будет дальше?       - Пока не знаю, Аня. Я не знаю, как нам вернуться домой, не знаю, что ждет нас в этом мире дальше, но я точно знаю одно - я никогда никому и ни за что тебя не отдам! Это мое последнее слово и обсуждению не подлежит, понятно?       - Да, - тихо прошелестела Аня и уткнулась носом ему в шею.       С того памятного вечера жизнь в сказочном доме потекла совсем иначе. С утра до вечера слышалось Анино щебетание и тихий смех. Все вазы были заставлены цветами, которые Владимир привозил со своих прогулок. Лучик лениво грелся на солнышке и нехотя открывал свои заспанные глаза, когда пробегавшая мимо Аня тормошила его и обнимала. Жаркие солнечные дни сменялись теплыми ночами, напоенными запахами трав, плеском речной воды, фырканьем лошадей. Приближался день летнего солнцестояния.       В одну из таких теплых тихих ночей Анна пропала.