Я хочу в сказку

      - Как нет в своей комнате? Поли, перестань реветь и толком объясни, что произошло!       Корф, недавно вернувшийся с утренней конной прогулки, остановился посреди огромного двора, окруженный слугами. Перед ним, склонив голову и рыдая за троих, стояла Поли.       - Милорд, пощадите! - Поли протянула к Корфу руки и рухнула на колени.       - Ты что, с ума сошла? - рявкнул Владимир и рывком поднял упирающуюся девушку на ноги. - Никас!       Никас как всегда молча кивнул и подхватил Поли за талию. Падать на колени стало явно неудобно, но слез при этом прибавилось. Тревога за Анну вдруг сжалась внутри до предела, а потом последовал взрыв!       Так Корф не орал лет десять, если быть совсем точным - то двенадцать, с тех пор, как увидел в руках у Ани, забредшей в спортзал, свою любимую катану. Корф интересовался японскими видами борьбы и холодным оружием, катану ему подарил друг отца и Владимир ею страшно гордился. И на тебе! Эта малолетка посмела прикоснуться к его собственности! Аня тогда вылетела пулей в дверь и до вечера просидела у себя в комнате.       Когда Корф замолк и осмотрелся, то понял, что желаемого результата он добился! Поли и Никас стояли с раскрытыми ртами, не шевелясь и боясь глубоко вдохнуть. Слуги вокруг их живописной троицы замерли в самых разнообразных позах.       - Милорд, а что означает «уехала крыша» и «космическое пространство»?       Вопрос, заданный ошарашенным Никасом, вернул Корфа на грешную землю с пониманием того, что Никас воспроизвел только некоторые его выражения, скорее всего другие толком не понял. И очень хорошо! Нечего сказку всяким мусором захламлять. Сделав глубокий вдох, Корф произнес:       - Об этом потом.       Сразу после этих слов народ задвигался, зашептался, сгрудился вокруг Владимира. Люди смотрели ему в глаза, кто-то протянул кувшин с водой, кто-то подоткнул ему под колени небольшой бочонок. Корф сел и спокойно спросил:       - Так что произошло?       Все заговорили одновременно, женщины тихо заголосили, дети начали плакать, мужики били себя кто в грудь, кто по ладони. Корф устало взглянул на Никаса и тут же сам вздрогнул от могучего крика:       - Всем молчать! Детей успокоить! Стоять тихо! Поли, говори!       «Генерал!» - мысленно присвоив Никасу звание, Корф с уважением глянул на своего камердинера. Потом кивнул и обернулся к зареванной Поли.       Рассказ ее был краток. Утром она зашла в комнату миледи для того, чтобы причесать и одеть госпожу, но увидела, что комната пуста. Все вещи миледи были на своих местах, но бархатное покрывало с постели госпожи исчезло. Никто ничего не видел и не слышал.       Корф поднял руку и все вокруг замерли. Он думал.       Выехал он рано, ворота были открыты, часовые находились на местах, никого в пределах видимости он не заметил, посторонних следов на окружающем призамковый ров песке он не видел. Повозки поставщиков воды и пищи стояли, как всегда, у черного входа в кухню, это отпечаталось в его голове отчетливо - он поздоровался с маленьким Пьером из соседней деревушки, которому как-то помог поймать беглого кролика. Значит, Анна пропала во время его прогулки.       Сегодня он доскакал до обрыва, там встретил рассвет, это достаточно далеко - значит, его не было в замке больше двух часов. Поли заходила в ее комнату за несколько минут до его возвращения. Обрыв на западе, следовательно, увести ее могли только в противоположную сторону. Что мы имеем в восточном направлении?       Последний вопрос Корф, видимо, произнес вслух, так как увидел, как напрягся Никас.       - Поместье Забалуа, милорд.       - Думаешь, он смог решиться на такое? Цель?       - Выкуп, милорд, или Ваше согласие на его брак с миледи Анной.       - Что такого есть у Анны, кроме денег и имени ее отца?       - Именно - деньги, милорд, Забалуа нищ, как соборный крот.       - Церковная мышь, - поправил Никаса Корф и опять задумался.       Можно, конечно, наведаться к этому лысому кандидату в родственники, но это не гарантирует, что он найдет там Анну. Скорее всего, ее прячут, и прячут хорошо, иначе этот хлыщ не рискнул бы украсть ее.       Корф поднялся с импровизированного трона и медленно пошел через толпу к дому.       - Господин, а миледи вернется? - раздался тихий детский голосок.       Корф повернулся и увидел перед собой маленькую беленькую девочку с двумя косичками. «Как у Ани», - подумалось Владимиру, а вслух он громко и уверенно сказал:       - Да, вернется, я обещаю!       Анна очнулась в прохладном и темном помещении. Голова немного болела. Она провела ладонью по волосам и на затылке нащупала небольшую шишку. Даже не имея медицинского образования, можно было догадаться, что она получила хороший удар по голове. Вспомнив, как объясняла последствия травм головы Владимиру, Анна усмехнулась - кажется, они поменялись местами и ей предстоит вести боевые действия в тылу врага.       Сегодня они с Володей собирались в лес за грибами. Их недалекие отлучки из замка имели совсем не гастрономический интерес. Оставшись без бдительного ока Никаса и Поли, Корф сажал Аню на коня впереди себя и каждая их прогулка превращалась в ненавязчивое соблазнение. Владимир и Анна всласть целовались, бегали друг за другом в салки, нежились в теплых солнечных лучах. Ничего более Корф себе не позволял, но Анна таяла от его поцелуев, как снег на солнце.       И вот их прогулка сегодня сорвалась из-за какого придурка!       Последнее Анна прокричала вслух и поняла, что ее разозлили. Она вскочила и огляделась - сначала я, потом враги! Ну, вы у меня получите! Вести партизанскую войну Анна умела, недаром большая часть наказаний за ее шалости доставалась Владимиру, сегодня у нее было препоганейшее настроение, и тот, кто все это устроил, заслуживал мести. Все просто, как Божий день. Ну, что ж, как там у классиков? Лед тронулся, господа присяжные заседатели! O, мое покрывалко!       Тэ-э-эк-с, и шо мы имеем? Подвал. Плохо.       Окна небольшие, но и мы не геракаклы. Хорошо.       Не, правда, меня разозлили!       Что за сундуки? Так, с этим позже.       Пить и есть! Кстати, время завтрака. О-о-о, меня еще и завтрака у Барбары лишили! Нет, все, тут ничего не поделаешь, война. Причем желательно молниеносная с большими потерями в живой силе и боевой технике врага. Общение с Володей не прошло даром - где я набралась таких оборотов?       Что за графинчик? Вода! Значит, обо мне позаботились, следовательно, я им нужна живой и желательно здоровой. Хорошо.       Что еще из питья и корма? Вино. Не думаю, что пригодится, но все же.. О, знаю! Выпью, когда буду праздновать победу! Или разобью. Из вредности.       Принимаемся за сундуки. В моем нынешнем одеянии я больше похожа на жертву американских фильмов о киднеппинге. Сейчас надо биться головой об стену и кричать писклявым голосом «хельп ми». Ага, щас! Сундучки-сундутяшечки. Масса старой одежды, обувь. Детская, что ли? Но с моим тридцать четвертым нынешняя детская обувь - это сапоги Гулливера!       Ух ты, какие милые бриджики и рубашечки! Как это только застегивается? Ага, все, блин, на завязочках! Хорошо, что они не знают, что такое скотч! Сапожки подходящие! Это не хозяева, а Плюшкины какие-то, хотя в данный момент меня это устраивает!       Ну вот! Привели себя в порядок, теперь займемся помещением. Прорези нет, замок, видимо, навесной. Плохо.       Окна с решетками, но осмотреть их надо. Ящик сюда, еще один - але, оп! - смертельный цирковой номер! Барабанная дробь, все замерли - ап! Если я сейчас грохнусь - костей не соберу! Дворик так себе, грязищи, грязищи-то! Никаких построек. Хорошо? А черт его знает!       Тихо, шаги! Сидим тихо, смирно, партизаним.       За массивной дверью послышались шаги, мужские голоса, лязг упавшего металла, дверь приоткрылась и в подвал вошел толстый лысоватый мужичок.       «Таракан», - с ходу дала характеристику Анна и посмотрела на него оценивающе снизу вверх. Мужичок дернулся, засуетился, потер ладошками и произнес:       - Добро пожаловать, милейшая Аннет, в мою скромную обитель! Надеюсь, что утреннее происшествие не доставило Вам больших неудобств?       Анна героически молчала, хотя одна бутылка вина, находящаяся на расстоянии вытянутой руки, уже мысленно летела в голову противника. Она с трудом вспомнила, как услышала какие-то звуки у себя в спальной и не успела открыть глаза. Потом удар. Все! Неудобства? Меня бить по голове? В моем собственном доме? Ладно, поправка принимается, в моем сказочном доме, но голова болит от этого не меньше.       Анне надоело стоять и она присела на уголок сундука, скрестив руки на груди и покачивая ногой в маленьком истрепанном сапоге. Видимо, данное действие так не вязалось с обликом княжны Платонинг, одетой в обтягивающие брючки, что лысый охнул и как-то попятился назад. Хм, отлично, 1:0 в нашу пользу!       Дальнейшее их общение состояло в том, что «таракан» что-то вещал о долге, данном слове, обязательствах перед ним лорда Корфа («А, старого Джона Корфа», - с облегчением поняла Анна), несостоявшейся свадьбе («Так это и есть мой жених, о котором говорила Поли? Мама дорогая, роди меня обратно!»), грубом обращении с ним милорда Вольдемара («Мало! Я тебе еще устрою!»), светлом совместном их будущем с милейшей маленькой Аннет («Так, это уже лишнее»). Анна за все это время не произнесла ни слова, но обогатила мир «таракана» и его приближенных, стоящих у него за спиной, некоторыми жестами, за что наверняка была бы таки выпорота Владимиром. Затем один из «тараканьих» помощников поставил на соседний сундук небольшой поднос с едой и замер, переваривая фразу, произнесенную Анной с растягиванием гласных и шипением в стиле «новых русских»:       - Слышишь, ты, баклажан озабоченный, вилку принеси!       Почему «баклажан», да еще и «озабоченный», Анна объяснить не могла, но получилось результативно. Названный овощ резко выпрямился и выскочил за дверь. Вся компания еще секунду постояла на пороге, потом дверь торопливо закрылась и звякнул замок.       Анна медленно опустилась на пол. Голова все-таки болела, а все силы ушли на копание в сундуках и прошедшее выступление. Сказка сказкой, но оказаться замужем за этим малоприятным типом совсем не хотелось. Аня села на уголок своего домашнего бархатного покрывала, прикрыла ноги и зажмурилась.       «Володя, найди меня, пожалуйста! Я, конечно, устрою им сладкую жизнь, но я так хочу к тебе!» Дотянувшись до подноса, Анна взяла яблоко и стала есть, для борьбы нужны силы.