Последний экзамен

      Вечер. Владимир подошел к окну и всмотрелся в его темный проем. Уже шесть часов, на улицах зажглись фонари, ветер поутих, но снег продолжал падать и медленно, но верно укрывал все белым пушистым покрывалом. Анна до сих пор не вернулась. И не позвонила. У нее, правда, сегодня пары на филиале, ехать оттуда далеко, но на предложение встретить ее она ответила отказом. Господи, где же она?       Владимир отошел от замерзающего окна и опустился в кресло. Делать ничего не хотелось, читать или писать он не мог, потому как его мысли опять возвращались к Анне. Он вдруг понял, что за несколько недель, с тех пор, как Анна переехала в его дом, он так привык к ее присутствию в своей квартире, в своей жизни, что сегодняшний одинокий вечер стал для него худшим наказанием. А вдруг с ней что-то случилось? Мало ли - поскользнулась, упала, что-то сломала, а может, заболела и пошла к врачу? Возможно, что-то с транспортом? Или дорогу где-то перекрыли? Владимир придумывал все новые и новые причины отсутствия Анны дома и поймал себя на мысли, что думает о чем угодно, кроме одного. А вдруг Аня, его Анечка сейчас не одна? Вдруг она коротает вечер в компании с другим мужчиной? Где? Анна боится холода, значит, они где-то в тепле. В кафе? Он вспомнил, в чем сегодня Анна вышла из дома - белая блузка с блестящими махонькими пуговичками, синяя юбочка с мудреными складками и разрезом сзади, голубой шелковый шарфик, который она долго и кокетливо завязывала в какой-то сложный бант, высокие сапожки и длинная шубка. Владимир закрыл глаза, и перед его мысленным взором вспыхнула картинка из сегодняшнего утра: Анна медленно и аккуратно натягивает тонкие кружевные колготки на свои стройные ножки, а он, лежа поперек их кровати, старается помешать ей, проводя руками вдоль ее бедра. Она улыбается и угрожает оставить его без сладкого на вечер… Она угрожала, зная, что сегодня придет поздно? А может, вообще не придет? Ведь ее квартира стоит пустой, она только забрала свои вещи, когда переехала к нему.       Нет, это просто невозможно! Владимир схватил телефон, набрал Анин номер и замер, слушая тишину. Через несколько секунд телефон на трех языках доложил ему женским голосом, что абонент находится вне зоны действия сети. Она отключила телефон! Значит, точно она не одна. И телефон отключен, чтобы им не мешали! Не мешали? В чем? Чем она сейчас занята, что не может ответить на его звонок? Телефон в ее квартире! Он нажимал кнопки, путаясь в цифрах и яростно ругаясь себе под нос. Услышав длинные гудки, замер и про себя начал считать неотвеченные переливы. Ее нет в ее бывшей квартире!       Где, где она может быть? А что за пары у нее сегодня? Владимир бросился к столу и лихорадочно начал искать расписание, отбрасывая исписанные ее округлым почерком листы. И вдруг его глаз уловил какое-то имя. Он разбросал все лежащие перед ним бумаги и уткнулся взглядом в белый лист бумаги, на котором было выведено имя «Репнин Михаил Александрович». Репнин? Мишка? Что их связывает? Ее, студентку-старшекурсницу и его, преподавателя на смежной кафедре? Неужели Анна?.. Да нет, бред какой-то! А вдруг не бред? Что может быть еще общего у молодой умницы и красавицы с молодым талантливым ученым? Его вечным соперником еще со студенческой скамьи? И хотя после окончания университета прошло уже немало лет, они стали коллегами не только в профессии, но и в преподавательской деятельности, их некое противостояние сохранилось до сих пор! Владимир не делал секрета из своих чувств, многие знали, что Анна с ним, что он готов дать ей свое имя и назвать ее своей до конца дней, но вдруг именно это и подвигло Мишку на что-то? Остановись, на что? Владимир стоял посреди разгромленной комнаты, сжав кулаки и закрыв глаза.       Ревность… Как ядовитая гадина медленно вползала в его сердце и душу, скручиваясь блестящими кольцами и глядя на его демонов вертикальными застывшими зрачками. Ее раздвоенный язык дразнил и нашептывал в его отравленную подозрением душу гадости и рисовал картины измены и предательства. Перед его глазами мелькали эпизоды их с Аней жизни, их любви и их наслаждения. Она, стонущая и извивающаяся под ним, умоляющая о снисхождении и плачущая от блаженства… Ее руки на его груди и ее волосы, которые он так любил расчесывать своими сильными пальцами… Ее ножки, медленно поднимающиеся и обхватывающие его тело… Ее крик и хриплое дыхание…       Нет, она не может быть с другим! Она принадлежит только ему! Он ее хозяин и господин! Он и никто больше! Он первый и единственный, кто касался этого тела и получал его в награду за свою любовь и никто! НИКТО! Никто больше никогда не смеет дотрагиваться до него!       Голова раскалывалась от боли, руки дрожали, Корф сел в глубокое кресло, потому как стоять он уже не мог. Он сходил с ума от неизвестности и медленно умирал от жгучей ревности.       В этот момент звенящую тишину разорвал звонок его мобильного. Он непонимающе уставился на вибрирующий аппарат, медленно поднял его, поднес к лицу и нажал на кнопку ответа. Потом прислушался к тишине на том конце соединения и тихо прошептал:       - Да, я слушаю.       - Добрый вечер! Простите, мне необходимо поговорить с… - последовала пауза, будто говоривший заглянул в записи, - э-э-э, с Владимиром Ивановичем Корфом.       - Да, это я.       - Владимир Иванович, мое имя Андрей Петрович. Я звоню вам вот по какой причине. Сегодня у нас прооперировали Анну Платонову. И только сейчас мы смогли найти телефон близкого ей человека, чтобы известить вас об этом. Анна еще спит после операции, но вы можете приехать, навестить ее и забрать ее вещи.       - Вы кто? Где Аня? Говорите, ну! - Владимир кричал, прижав свободную ладонь к раскаленному лбу. Ему казалось, еще немного - и он не выдержит этого напряжения и начнет крушить и ломать все вокруг.       - Я хирург, мое имя Андрей Петрович, я уже представлялся вам. Анна сейчас в 3 городской больнице, спит после операции, - его невидимый собеседник говорил медленно, кратко, выговаривая все слова - и от этого Владимир потихоньку приходил в себя и успокаивался. - Сегодня днем Анну привезла скорая прямо с занятий, ее прооперировали. Вы не волнуйтесь, это банальный аппендицит. Ничего страшного не произошло, но Анне придется дня три-четыре провести у нас в стационаре.       Владимир выдохнул и проговорил в трубку, прикрыв глаза ладонью:       - Я все понял, извините, что сорвался. Я не знал, где Анна, и очень волновался. Простите.       - Понимаю. Ничего страшного. Владимир Иванович, Анне понадобятся теплые ежедневные вещи, носки, тапочки. Вы не могли бы привезти их сегодня?       - Да, конечно да. Я скоро буду. Что-то еще?       - Нет, более она ни в чем не нуждается. До встречи, Владимир Иванович.       Телефон замолчал, Владимир открыл глаза и медленно обвел взглядом комнату. Боже, что он натворил! Разбросанные книги, тетради, белые листы с Аниными записями, перевернутая настольная лампа, отброшенный стул… Вот она - цена твоей ревности, несдержанный идиот! Аня, его маленькая девочка лежала там одна в холодной больничной палате, а ты тут обвинял ее во всех грехах! Но имя Репнина он же видел своими глазами. Где этот лист? Куда он мог подеваться? А, вот он! Репнин Михаил Александрович! Вот же, вот это имя, а что написано ниже?       «Володя, любимый! Репнин просил передать тебе, что у него с Елизаветой Долгорукой в апреле свадьба, а он не может дозвониться до тебя и не знает куда прислать приглашение. Позвони ему, пожалуйста». Позвони ему… Свадьба… Не может дозвониться… Позвони ему… Пожалуйста… Господи, прости меня, Аня! Прости…       Она лежала под теплым одеялом и слабо улыбалась во сне. Владимир присел на стул, взял ее маленькую ладошку и приложил ее к своему горящему лицу. Ничего, Андрей Петрович сказал, что это всего несколько дней, потом он заберет свою девочку домой. Ему сказали, что она еще месяц или чуть больше может чувствовать небольшую боль в животе, но это пройдет. Главное, что она будет с ним, только с ним. Он все переживет и перетерпит, лишь бы эта женщина никуда больше не пропадала, не исчезала из его жизни, была рядом, любимая, желанная, родная. Его Анна, Аня, Анечка…