Последний экзамен

      Широкое гладкое шоссе и мерный ход машины навевали сон. Анна свернулась калачиком на заднем сидении между подарками маме и бабушке, бутылками с водой и сумкой с продуктами.       Сегодня утром Владимир мрачно смотрел на ее приготовления в дорогу, но молча сносил все капризы. Вчера вечером Анна внезапно расплакалась, но причины сказать не смогла. Она плакала навзрыд, хлюпала носом, судорожно вздыхала, цепляясь ладошками за его широкие плечи. Сначала Владимир смеялся, пытался тормошить ее, заглядывая в глаза, но она отчаянно мотала головой, пряча свое зареванное лицо и отталкивая его руки. Через несколько минут продолжающейся и не думающей прекращаться истерики Владимир испугался. Анна даже после операции так не плакала, все неприятные процедуры и уколы принимала молча, только кривилась от души, а тут вдруг такая реакция. И на что? На предложение поехать домой к Анне вдвоем на его машине!       Уже потом, немного успокоившись, но все равно вздыхая и всхлипывая, Анна виновато смотрела ему в глаза, вытирая мокрый нос ладошкой, но объяснить свои рыдания так и не смогла. Только пожимала плечами и упрямо повторяла, что не может понять, почему так отреагировала на его предложение. Ночью она спала беспокойно, ворочалась, постанывала, но прижималась к нему и тихо сопела носом ему в шею. Владимир всю ночь сквозь неглубокую дремоту прислушивался к ее дыханию и размышлял над случившимся.       Они были вместе уже почти полгода. Пережили холодную морозную зиму, ее операцию и тяжелый послеоперационный период. Потом пришла дружная весна, очистилось небо, солнышко согревало землю и людей, но природа просыпалась медленно, будто во время холодной зимы она израсходовала все свои запасы и теперь старалась возродиться как-то через силу. Анна переносила затянувшийся холод с трудом, куталась в теплый плед, иногда он заставал ее у окна, через которое она смотрела на синее северное небо, будто хотела поторопить весну и долгожданное тепло.       Владимир был занят в университете - лекции, семинары, частые поездки в столицу занимали все его время. Иногда, приходя домой, он заставал Анну уже спящей. Он уставал, заходил в дом и опускался в глубокое кресло, слушая Анин щебет, но особо не вдумываясь в ее слова, просто наблюдал за ней, за ее движениями, поворотами головы и наслаждался покоем и ее нежным голосом.       Они побывали на свадьбе у Мишки Репнина, познакомились с его женой Лизой, которая оказалась молоденькой светловолосой хохотушкой и забавно дополняла не по годам серьезного, степенного мужа. Лиза сразу же утащила Анну в компанию своих подружек, дав мужчинам возможность поговорить, пожать руки и наконец-то понять, что каждый из них есть отдельная вселенная, которая никогда не пересечется с другой вселенной и не устроит катастрофический взрыв. Они теперь помогали друг другу, перезванивались, делились новостями и слухами. Как будто не было почти десяти лет глухого отчуждения и подозрительности. Казалось бы - все устроено, мирно и тихо, нет никаких потрясений и бед. И вдруг Анина истерика! Что могло ее вызвать?       Владимир не понимал, хмурился, наблюдая, как суетливо Анна грузила в машину сумки с подарками и еду. Затем устроилась на заднем сидении и замерла. Владимир сел за руль, улыбнулся ей, и машина тронулась в путь. Анна молчала почти все время, пока они не выехали из города на широкое шоссе. Потом она как-будто оттаяла и начала расспрашивать его об окрестностях, городках, которые они проезжали, его планах на отдых, а потом просто уснула там сзади. Владимир видел, как она улыбается во сне, как подрагивали ее ресницы, как она тихо постанывала от неудобной позы и наверное затекших ног, но не будил ее и даже выключил радио, давая возможность ей выспаться и полностью успокоиться.       Он молча гнал машину на юг, размышляя, вспоминая и пытаясь анализировать. Их внезапное мимолетное знакомство, три недели неизвестности и ожидания, его звонок ей домой и разговор с мамой, которая все прекрасно поняла, но все же сказала ему то, что он хотел знать. Когда приезжает Анна…       Он сходил с ума от сомнений, сидя сначала в машине, потом в зале ожидания. Он не успел перехватить ее на перроне, догнал только на привокзальной площади и тут напугал ее своей выходкой с чемоданом. А ведь она перепугалась, хотя быстро успокоилась и даже шутила потом над этим. Их чудесная поездка в город, их первый поцелуй, его предложение и ее согласие. И их первая ночь…       Владимир глубоко вдохнул и на мгновение прикрыл глаза. Анна сзади зашевелилась, что-то простонала во сне, и он вдруг ощутил какой-то необъяснимый восторг от мысли, что он едет с любимой женщиной к ее родным, что их там ждут и любят, что они везут подарки, что Анна здесь рядом с ним, сонная и желанная. Он со всей ясностью именно сейчас понял, почему Аня плакала. Он перестал удивляться тому, что дома его ждет эта милая девочка, что она молча сносила его скверный характер, что она любила его просто за то, что он такой есть, ничего не требуя в ответ и довольствуясь в последнее время малым. А он перестал обращать внимание на ее проблемы, зарывшись по уши в свои, перестал интересоваться ее учебой, ведь она сдала сессию, ни разу ничего у него не спросив, не задав ему ни одного вопроса. Кретин! Он даже не заметил, что она похудела, осунулась, погрустнела и с какой-то обреченностью ждала каникул, чтобы уехать в одиночестве к теплому морю и жаркому солнцу.       Он резко притормозил и со страхом понял, что не знает, вернулась бы Аня к нему после этих каникул! Может, поэтому она так и восприняла его предложение об их совместном отдыхе, что уже ни на что не надеялась, решив, что она уже ему неинтересна. М-да, Корф, ты должен сказать спасибо Мишке, что тот надоумил тебя поехать отдохнуть с Анной! Иначе неизвестно, что было бы с твоей жизнью потом. Нет, понятно, что Анну он никому бы не отдал и вернул бы. Вымолил бы ее прощение, но трещины остаются, остаются даже после капитального ремонта.       Вперед, только вперед! Там он сможет доказать, что просто немного забылся, но он по-прежнему любит ее. Ага, кстати, не мешало бы и ей об этом напомнить, сказать о своих мыслях о будущем, их будущем, и не мешало бы спросить и ее мнение по этому вопросу. А то прямо деспот-самодур, старорусский барин! Все решил, все распланировал, только все сам, а то, что ей придется воплотить половину из всего тобой задуманного, как-то упустил. Детей-то точно придется рожать ей. Трех… Двух наглых хулиганов-пацанов и одну нежную хрупкую девочку. И чтобы парни были в него - высокие, темноволосые, сероглазые, а девочка в Анечку - маленькая, беленькая и синеглазая. И чем скорее, тем лучше!       До городка, где они забронировали гостиницу для ночлега, было еще почти пять часов пути. Поняв, что не выдержит столько в одиночестве, Владимир съехал на обочину, вышел из машины и тихо пересел на заднее сидение, убрав сумку с едой. Анна во сне потянулась к нему, будто бы они были дома и он лег к ней после душа, немного повозилась и медленно открыла глаза. Владимир сидел и молчал, обнимая ее и глядя ей в глаза. Они не говорили ни слова, только его рука медленно гладила ее тело под тоненькой блузочкой. Аня провела пальчиками по его лбу, убирая непослушную челку, как тогда в январе, он поцеловал ее в ладошку и прижал к себе, зарываясь носом в пахнущие карамелькой волосы, и тихо прошептал:       - Прости меня, я не думал, что это так важно для тебя. Прости.       Анна глубоко вздохнула, уткнулась носом ему в грудь, поцеловала его тело в расстегнутом воротнике рубашки и тихо прошептала:       - Вот приедем домой… - потом она замолчала, отстранилась от него, улыбаясь и щуря глаза, и закончила: - Я тебе отомщу за все! Я не дам тебе ни одной спокойной минуты, я буду тормошить и щекотать тебя, я зацелую тебя. Всего, ты понял?.. Я заставлю тебя мыть посуду и выносить мусор! Вот! - торжественно закончила она.       Владимир прижал ее к себе еще крепче и с облегчением захохотал, забросив голову назад.       - Ты чудо, ты знаешь об этом? Я люблю тебя, Анечка, и никому не отдам! Это так, к сведению, чтобы ты не думала, что я могу остаться один и оставить тебя. Придется тебе с этим смириться и быть со мной рядом до конца дней. Ты согласна?       - Корф, ты что, мне предложение сейчас сделал, что ли?       - Да, Аня. Наверное, я должен был сделать это по-другому, с кольцом там, стоя на коленях, но я такой болван, что решил сделать это так - неожиданно и спонтанно! Ты согласна? Или тебе надо подумать и посоветоваться с мамой?       - Еще чего! Чтобы ты передумал и стал строить глазки кому-то другому? Ну уж нет! Я согласна, и это тебе придется с этим смириться! - и Анна показала Владимиру язык.       Он рассмеялся, поднял ее лицо и нежно поцеловал. Поцелуй становился все глубже и требовательнее, Анна стонала оттого, что была тесно прижата к телу Владимира, он распахнул блузку, открывая взгляду ее грудь в белом кружеве. Владимир схватил ее за талию, приподнял и посадил Анну верхом на себя, прижал к переднему сидению, сорвал блузку и белье и, придерживая за спинку, стал лихорадочно покрывать поцелуями ее плечи, шею, потом дернул ее к себе, поднимая и сжимая ладонями мягкие бедра, и наконец-то накрыл ртом упругую грудь. Анна откинула голову назад и тихо застонала, вцепившись в рубашку на мужских плечах. Он целовал, гладил, сжимал и терся об ее тело. Его руки путешествовали по стройным ногам, гладили коленки и поднимались вверх по внутренней поверхности бедер, задирая короткую юбочку вверх. Анна стонала все громче и наконец попросила:       - Володя, не мучай меня больше, - после чего он уже не сдерживал себя.       Как он сорвал с нее трусики, как расстегнулась молния на джинсах, как она освободила его из плена ткани, они не помнили. Но помнили их слияние, его приглушенный рык сквозь зубы, ее протяжный тихий стон и выгнутую спинку, и их первое движение навстречу друг другу! Они забыли, где они, куда они направляются, что их ждет впереди и что осталось в прошлом; сейчас, здесь они были вдвоем, вместе, двигаясь навстречу и подгоняя друг друга на пути к только им известной вершине. Анна уперлась руками ему в колени, выгнула спину и закричала, уткнувшись головой в сидение машины, чувствуя руки Владимира у себя на талии, крепко прижавшего ее к своему подрагивающему и освобождающемуся телу. Она расслабилась, наклонилась вперед, обняла его за шею и ласково потерлась щекой о его плечо.       - Как хорошо, как же мне хорошо с тобой, Володя, любимый…       Он молчал, только обнимал ее и молил Бога, чтобы эта дорога поскорее закончилась и они оказались дома, чтобы доказать и не раз ей и себе, что эта девочка и ее любовь есть самое прекрасное в его жизни - и так будет всегда!       Даже несмотря на то, что он терпеть не может мыть посуду!