Последний экзамен

      Море тихо кралось по песчаному берегу, ласково целуя ее ножки. Анна пошевелила стопами и зарыла пальчики в песок. Владимир уплыл далеко в море и качался там на волнах. Они оба за неделю у моря изменились, стали спокойнее, чаще улыбались просто так, лишь поймав взгляд другого; загорали, резвились в море за высокими скалами, где не было туристов, ныряли с масками в подводное царство, ловили мидий. Владимиру нравилось сидеть в воде и держать Анну на руках, чтобы она оплетала его ногами и руками, и рассказывать ей истории из своего детства и раннего студенчества. Она смеялась, легко целовала его, гладила его широкие плечи и со стоном принимала его бесстыдные ласки. А как были волшебны их ночи! Горячие, томные, стонущие, переплетенные их пальцами, взятые в плен их губами…       Анна перевернулась на живот и положила голову на руки, закрыв глаза и отдаваясь в жаркие объятия ласкового вечернего солнца. Вскоре она задремала и во сне видела его улыбку на экзамене, их встречу на вокзале, чувствовала его руки на своем теле, когда он нес ее к машине после операции, кутая в свою теплую куртку. Сквозь сон услышала нежное:       - Аня, просыпайся, пора домой, - и почувствовала, как ее перевернули на спинку и требовательно поцеловали. Она недовольно застонала и открыла глаза.       - Володя… а мне снилась наша встреча на вокзале и как ты меня из больницы забирал, - пробормотала она, еще полностью не проснувшись.       - Аня, ты сгоришь, малышка.       - Нет, солнце уже не горячее, а меня так потянуло в сон… - она зевнула и виновато посмотрела на него.       - Я совсем измучил тебя, да? Даю слово, что сегодня ночью ты будешь спать.       - Не хочу, - кокетливо протянула Анна и взвизгнула от его шлепка по бедру. - Ты чего дерешься?       Владимир вдруг замер, вздрогнул, мотнул головой. Потом как-то облегченно улыбнулся и шутливо пригрозил:       - Не будешь меня слушаться, я бабушке пожалуюсь, поняла? Она мне наказала сделать тебя счастливой, а ты не высыпаешься. Какое же это счастье?       Анна смотрела на него снизу вверх, задерживалась на миг на глазах, губах, широких плечах, а потом подняла руки и потянула его за шею к себе:       - Я счастлива, Володя; мне кажется иногда, что я сплю, что все мне приснилось, и однажды я вдруг проснусь и пойму, что я все выдумала, что тебя нет, что я уснула перед экзаменом и все увидела во сне… И я очень этого боюсь…       Владимир запрокинул голову чуть вверх, посмотрел в розовеющее вечернее небо и твердо сказал:       - Нет, ты не проснешься. Иначе все мои планы пойдут прахом, а я этого не хочу.       Анна удивленно подняла брови, широко открыла глаза и шепотом заговорщика поинтересовалась:       - Планы? У вас есть план, мистер Фикс?       Владимир усмехнулся:       - Хм, есть ли у меня план? У меня есть три плана! - на миг прикрыл глаза и уверенно закончил: - И все три связаны с тобой. И с нашим будущим.       Что-то такое было в этих его последних фразах, что Анна приподнялась, уперлась спиной в нагретый солнцем камень и серьезно спросила:       - Не хочешь со мной поделиться?       Владимир кивнул, отвернувшись и всматриваясь в морскую даль, и тихо начал говорить.       - Анна, я многое тебе не говорил и не рассказывал. Мне казалось, что ты не поймешь, а может, и не простишь мне мое прошлое. Но встреча с твоими родными, ты сама, наша жизнь за эти нелегкие полгода убедили меня, что ты сможешь остаться со мной даже несмотря на то, что я так долго молчал и так виноват перед тобой. Ань… - он быстро обернулся и посмотрел на нее, в его глазах была боль и страх, он тоскливо продолжил: - Аня, я люблю тебя. Очень. Я ревновал и боялся тебя потерять. Я и сейчас боюсь… сейчас еще больше… честное слово. Боюсь, что ты когда-нибудь встретишь другого мужчину. Моложе, терпеливее, спокойнее, лучше, чем я, и… И уйдешь, Ань! Понимаешь? Уйдешь. От меня… а я останусь… без тебя.       Он опять отвернулся к морю, замолчал. Сел на песок, согнув ноги в коленях и обхватив их руками. Анна поднялась на локте, невесомо коснулась его руки. Владимир вздрогнул, повернул голову и тихо прошептал, глядя ей в глаза:       - Анна… я ведь женат.       В наступившей в их разговоре паузе было слышно шуршание волн по песку, начинающийся стрекот кузнечиков и цикад, далекие голоса людей, шум автомобилей на горной дороге.       - Ее зовут Ольга. Ольга Калиновская. Мы учились в одной группе в университете. Она приехала к нам из Польши. Красивая, раскованная, не знающая запретов и слова «нет». Мне казалось, что я влюбился на всю жизнь. И она тоже. Мы расписались на четвертом курсе, правда, она отказалась жить с моими родителями. Но я тогда решил, что она просто хочет самостоятельности и согласился с ее условиями. Мои родители, ты знаешь, живут в Италии. Давно, уже почти десять лет. А тогда они только собирались туда. Отцу предложили место в университете Турина на юридическом факультете, я заканчивал учебу, у меня были неплохие шансы остаться в аспирантуре, я уже писал свою первую работу, и родители решили, что они вполне могут уехать. После их отъезда мы с Ольгой переехали в родительский дом и… - Владимир замолчал, устало потер ладонями лицо и, глядя на море сквозь пальцы, прошептал: - И скоро я застал ее у нас в доме с любовником. Во-о-от…       Он молчал, уткнувшись лицом в ладони, плечи его напряглись, пальцы судорожно согнулись и он выдохнул:       - Аня, я ударил ее тогда. Не его, а ее! Я тогда… как сошел с ума! Потом мне многое рассказал Мишка… именно после этого мы постепенно отдалились друг от друга, мне казалось, что он виноват в моих бедах, хотя… В чем он был виноват… В том, что Сашка Романов был далеко не первое ее увлекательное приключение? Но я… я не знал и… ударил. Сильно ударил. Тогда я чуть не вылетел из универа, запил… Спасибо моему руководителю Александру Христофоровичу… Если бы не он, я бы плохо кончил… Он помог мне не только закончить учебу и поступить в аспирантуру, но и решил многие имущественные вопросы с Ольгой. Вот только развода она мне тогда не дала. Меня устраивало такое положение вещей, я не святой и звание женатого мужчины спасало меня от охотниц за жилплощадью и моим уже немалым состоянием, чем я всецело обязан родителям… Пока в моей жизни не появилась ты.       Тогда зимой я вернулся из Германии, так и не расторгнув наш брак. Наши встречи с ее адвокатами ни к чему не привели, она утверждала, что у нее до сих пор сохранились данные судебной экспертизы, которые могут помешать и навредить мне, да и я сильно не настаивал…       Но в первый же мой рабочий день в университете я встретился с тобой. Тот экзамен был для меня волшебством. Наш ночной разговор накануне будто бы разбудил во мне того человека, который еще мог любить, надеяться, жить в верой в будущее, видеть что-то светлое и радостное в этой жизни. И я очень рад, что ты тогда вошла в сеть под своей истинной фотографией. Ведь я наткнулся на ваши разговоры в сети случайно и поначалу вовсе не собирался влезать и помогать кому бы то ни было. Но ты… Я… я не смог уйти. Я даже пытался разговорить тебя, я не знал ничего о тебе, зато… я очень хорошо помнил свое прошлое. А когда ты заговорила о ресницах, - Владимир усмехнулся, серые глаза на миг посветлели и он мимолетно глянул на серьезное лицо Анны, - я понял, что пропал. Аня, я полюбил, сразу… Ты сразила меня своей живостью, своей красотой и умом, ты так очаровательно краснела и стеснялась… А потом я тогда… на вокзале… А ты сказала «поехали ко мне»…       Анна села, набросила на плечи легкий шелковый платок, подтянула ноги, сцепив ладошки на коленках, и прошептала:       - Почему? Почему ты так долго молчал? Я ведь мечтала, что мы…       Владимир резко развернулся, схватил ее в охапку, сильно прижал к себе, обхватывая руками и ногами и целуя ее прохладные ладошки, горячо зашептал:       - Прости, Анна, прости! Я не мог! У меня не хватило смелости признаться тебе, я боялся потерять тебя, боялся, что ты уйдешь, не простишь, уедешь, что я останусь без тебя! И в машине, когда мы ехали сюда, я понял, что я сделаю все, если ты согласишься остаться со мной, и плевать на ее угрозы, на суды, деньги, штрафы, я все смогу, все преодолею, только чтобы ты осталась со мной. Ты, Анна… Прости! - он целовал ее руки, плечи, виновато заглядывал ей в лицо, все сильнее прижимая ее к себе, и вдруг застыл и прошептал ей на ухо:       - Анечка, мне тридцать четыре года, а я только сейчас, с тобой понял, что я живу, что я могу, оказывается, безболезненно дышать, что я могу верить своей женщине! Если бы ты знала, как я однажды ревновал тебя, я тогда… Я чуть не рехнулся от ревности. Мне казалось, что время повернулось вспять и в моей жизни повторилось все то гадкое и мерзкое, что уже было.       - Когда я попала в больницу, да? - тихо раздалось у его плеча.       Владимир немного расслабил объятия и заглянул Анне в лицо.       - Ты догадалась? Когда?       - Когда ты спросил меня о Михаиле. Ты тогда так щурил глаза и сжимал кулаки, что трудно было не догадаться. Но я не знала о… о твоей жене.       Наступившая тишина давила ему на плечи многотонным грузом, разрывая острыми когтями его сердце и душу, рождая внутри расползающееся черное облако отчаяния и мерзкого липкого страха. Голова гудела, тело начала сотрясать мелкая противная дрожь. Он пытался справиться с ней, напрягал мышцы, крепко сцепив зубы, но его руки дрожали, будто его бил озноб всех прошедших одиноких лет, сковывая холодом предательства, обиды и вины.       Анна отстранилась, стала на колени, взяла его голову в ладони и сквозь слезы прошептала:       - Я понимаю, что тебе тяжело было это все вспоминать, что я должна это все передумать и попытаться простить, но…       Владимир вскинул на нее глаза и обреченно уставился в лицо.       - Но я люблю тебя, Володя. Люблю, несмотря ни на что… И не могу тебя потерять, - после чего она заплакала, уткнувшись ему в шею и спрятавшись в его объятьях. Они еще долго сидели на берегу, шептались, Владимир укутал Анну в свою футболку, прижал ее к своему горячему телу, уткнулся носом ей в макушку и молча смотрел на тихое море, обещавшее ему, что, может быть, все еще будет хорошо…       Она спала, когда он поднял ее на руки; спала, когда медленно шел домой с ней на руках; спала, когда он уложил ее в постель и лег рядом, обнимая ее и оберегая ее сон; спала и видела во сне его улыбку и слышала его шепот, обещавший только свет, тепло и счастье.       А может, все еще действительно будет?