Последний экзамен

      Анна проснулась на рассвете оттого, что у нее замерзли ноги. Она скрутилась калачиком и уперлась холодными ступнями в горячие коленки Володи. Его рука тут же опустилась вниз, обхватила ее маленькие ножки и прижала их покрепче, медленно массируя. Вскоре она почувствовала, что согрелась, вытянулась вдоль его тела и повернулась на живот. Владимир повернулся вслед за ней и обхватил рукой, подтягивая к себе и под себя, согнул ногу, придавив ею одну ее ножку к постели и подтолкнув другую вверх. Анна лежала полубоком, почти полностью укрытая его горячим телом и ощущая его дыхание у себя на макушке. Немного поерзав, она оказалась почти сидящей на его согнутом колене. Анна прислушалась к тишине дома и снова провалилась в теплый мягкий сон.       …Она сидела верхом на полулежащем в шезлонге Владимире, обхватив его ногами и облокотившись спиной в его колени, и с интересом слушала рассказ о Гамбурге, об университете, о знаменитом Шуллере. Он гладил ее бедра, не прерывая своего рассказа, чувственно проводя большими пальцами под резинкой ее купальных трусиков, с каждым разом все дольше задерживаясь под ней и опуская руки все ниже. Анна уже не слушала его, прикрыв глаза, немного выгибая спинку и ощущая, как напрягся Владимир и больше развел ее ножки в стороны. Он перекатился вперед и сел, удерживая ее за бедра, развел свои ноги, опустил их на землю и медленно уложил ее на покрывало, постеленное на шезлонге. Она лежала, раскинув руки и сжав кулачки, ее ножки были разведены, и вся она была совершенно раскрыта и беззащитна перед ним. Он медленно потянул за шнурочки по бокам ее плавок и потянул их вниз. Поблагодарив провидение, что они сейчас в саду, а не на пляже, Анна согнула ноги в коленях, повинуясь немому приказу Владимира, ощущая его руки у себя на талии, которые медленно подтягивали ее ближе к нему…       …Он сидел верхом на шезлонге у нее между ножек, терся сильным телом о ее бедра, касаясь напряженной плотью, прикрытой шортами, гладя гибкое тело и освобождая от остатков купальника. Она молчала, только часто дышала и плавно двигала головой. Мужские пальцы слегка дотронулись и медленно провели по чуть влажным складочкам, дразня и разжигая желание. Аня тихо застонала, поводила бедрами, касаясь его тела и прошептала «да»…       Когда, в какой вселенной или параллельном мире было решено, что эта девочка будет с ним? Что он, избалованный женским вниманием и пресыщенный женскими телами, ласками, смеющийся над признаниями и не верящий обещаниям, будет прислушиваться к каждому ее слову, каждому ее стону, ища и получая все новые подтверждения ее любви, сгорая сам и сжигая ее! Владимир чувствовал, что освобождение уже близко, сильно толкнулся и услышал ее стон. Обоюдная дрожь и крепкие объятия выдернули их из блаженства сна, давая понять, что сон мягко перетек в реальность, где они лежали, крепко прижавшись друг к другу.       Владимир крепко удерживал Анну за талию, не давая отстраниться и освободиться от его напряженной плоти. Он снова толкнулся в нее, чувствуя, как наливается кровью и желанием, заполняя Анну под ее с трудом сдерживаемые стоны. Затем, удерживая ее одной рукой, резко оттолкнулся другой от постели и оказался на коленях. Он приподнял ее и задвигался сильно, резко, вкладывая в свои движения всю горечь от их вынужденной разлуки, надежду на прощение и свою любовь, нерастраченную нежность и страх потери. Анна стонала, забрасывала голову назад и прижимала ее к груди, комкала ладошками подушку и простыню, но он удерживал ее и не прекращал свои требовательные движения. Она замерла, прижавшись к нему, ее локти подломились и она уткнулась лицом в подушку. Владимир переждал пик ее блаженства и опять задвигался резко и глубоко. Анна напряглась, ее мышцы сжались в тугой комок и она упала в густую темноту, освобождаясь от нахлынувшего наслаждения и изливаясь внутри. Она услышала приглушенный рык Владимира, ощутила его дрожь и горячий взрыв в своем теле. Он расслабил руки, опустил ее на постель и накрыл горячим, еще немного подрагивающим телом.       - Доброе утро, любимая, - услышала она его хриплый шепот.       Сил отвечать не было, и Анна едва уловимо кивнула головой. Владимир перекатился на бок, прижимая ее к себе, открыл ее шею, убрав белокурые волосы, и лизнул повлажневшую кожу.       - Не замерзла? - улыбаясь, спросил Владимир. - Бабушка сказала, что тебя надо оберегать от холодного воздуха и сквозняков.       Анна неслышно рассмеялась, развернулась в его руках и стала разглядывать в свете зарождающейся зари. Сегодня он казался ей другим: исчезла напряженность последних дней, глаза его улыбались и нежно смотрели ей в лицо, губы не кривились в мучительной гримасе. Он выглядел счастливым, умиротворенным и озорным! Она не помнила его таким за все время их жизни, как будто сегодня ночью он выбросил все сомнения и полностью освободился от своих демонов, забывая прошлое.       Она провела ладошками по его щекам, лбу, коснулась пальцами губ и потянулась к нему, обнимая за шею. Он приподнялся, накрыл ее собой и быстро, лихорадочно стал покрывать поцелуями ее лицо, шею, плечи, затем на миг остановился, жадно осматривая ее, лежащую под ним, и накрыл ее губы своим голодным ртом. Ей не хватало дыхания, у нее болели губы, ныла грудь, сжимаемая его сильными пальцами, она чувствовала, как он двигает коленями, заставляя ее развести ножки, и вскоре захлебнулась стоном от его резкого проникновения. Она поднимала ноги все выше, сгибая в коленях и прижимая его к себе своими маленькими ступнями, заставляя его двигаться все быстрее и глубже, и ее требование было им услышано. Она билась в его руках, не смея оттолкнуть его и отстранится; ее крики заглушались его губами и языком, заполнившим ее ротик; ее поднятые вверх руки крепко удерживались им, не давая ей свободы; она принимала его, измученно постанывая, подчиняясь и смиряясь. Он почти кричал, изливаясь в нее в последнем рывке, запрокинув голову назад и сцепив зубы, оставляя следы своих рук на ее бедрах. Затем он обессиленно упал на нее, придавив своим телом и чувствуя ее нежные ручки на своих расслабленных плечах.       - Что с тобой, Володя? - еле слышно прошептала она.       - А что? - не поднимая головы, глухо переспросил он.       - Ты другой сегодня.       Владимир поднял голову и зашептал ей на ухо:       - Я другой. Я люблю тебя. Хочу тебя, - он сглотнул и продолжил, - и получу тебя, поняла?       - Ты уверен?       - Что я хочу?       - Что получишь?       Он мягко толкнулся в ней, Анна сдавленно ахнула и мотнула головой.       - А ты не веришь? - и он опять незаметно двинулся. Анна застонала, она еще не пришла в себя после последней вспышки наслаждения, и его медленные дразнящие движения заставляли ее раскрываться навстречу ему, извиваться, покоряясь и сдаваясь на его милость. Она тонула в терпкой вязкой темноте, сквозь шум в ушах улавливая свое имя и его стоны. Она не знала, где она и что с ней, как долго она летит к звездам и когда вернется обратно, но точно знала, что очнется в его руках, что ей не дадут упасть, придержат и защитят от боли и недоверия, закроют от лжи и предательства. Потому что верила в его любовь и верность. Она оживала в его руках, наполняясь светом счастья и бликами радости, наслаждаясь своей любовью и верой в будущее…       Их утренний сон был прерван смехом. Смеялась бабушка под бубнящий дедушкин бас. Владимир сквозь сон слышал голос своего отца, мягкий говор мамы. Он опять провалился в сон, но тут же резко поднял голову и прислушался. Он действительно слышал голоса родителей. Но как? Он приподнялся, поцеловал спящую Анну, соскользнул с постели, натянул шорты и майку, медленно, старясь не разбудить любимую, открыл дверь и тихо ступил в затемненный коридор.       - А ты что? - услышал он голос отца.       - А что я? Сказала, что уши оборву, - после этих слов раздался смех мамы.       Владимир рывком открыл дверь в гостиную и уставился в огромный монитор. Папа на миг смолк, оглядывая взъерошенное явление, и едко заметил:       - Шарли, как ты терпишь это лохматое чудовище в своем доме?       Александра Федоровна быстро оглянулась и заговорщицки прошептала:       - Это еще ничего, вы бы видели его вчера пьяным и совершенно невменяемым!       Владимир ошарашенно смотрел на нее, не веря своим ушам и чувствуя, как в душе рождается глухая обида, и тут услышал дружный хохот Корфов и Канкриных. Он смущенно отвел глаза и громко сказал:       - Да ну вас всех! Взрослые люди, а ведете себя ну прямо как дети какие-то! - чем вызвал еще больший приступ смеха.       Александра Федоровна поднялась, обняла Владимира и посадила на стул, встав у него за спиной и положив руки на плечи.       - Володя, мы с Верой и Иваном обсудили нашу ситуацию, Иван начнет работать сегодня же, а мы свяжемся с нашими друзьями в Мюнхене. Думаю, что через несколько дней будет известно кое-что.       Владимир смотрел на улыбающихся родителей, ощущал бабушкины руки на своих плечах и, возможно, в первый раз за последние несколько лет чувствовал себя свободным, защищенным. Будто ему опять всего двадцать, мама и папа рядом, у него впереди вся жизнь - счастливая, насыщенная событиями, надеждами и планами. Он положил свою руку на бабушкину ладонь, сжал ее пальцы и тихо сказал в экран:       - Спасибо вам всем, спасибо! - потом резко поднялся и выскочил из комнаты. Он слышал шепот Егора Францевича, глухой голос отца, возглас мамы и тихий успокаивающий говор Александры Федоровны.       Он смотрел в сад сквозь набежавшие слезы, наконец-то поверив, что сегодняшнее утро - это веха его новой жизни. Утро новой жизни…