Последний экзамен

      Анна повернулась в постели, но Владимира рядом не было. Она слышала голоса из гостиной, потом смех, чьи-то быстрые шаги. Она подняла руки, чтобы подтянуться, но тут же сдавленно застонала и опять скрутилась калачиком. Тело болело и ныло, казалось, что каждая мышца просила о пощаде, она медленно отбросила плед и уставилась на свои ноги. М-да… След от двух ладоней, как печати собственности, оставленные Владимиром! Она попыталась встать, но все тело пронзила сладкая дрожь, нахлынула слабость, голова закружилась - и Анна тихо засмеялась. Смеяться от сладкой боли! Что может быть лучше? Она медленно натянула легкие брючки, скрывающие синяки на ногах, майку и вышла из комнаты. Бабушка что-то продолжала говорить, дедушка иногда вставлял в ее речь короткие реплики, им отвечали незнакомые голоса. Анна открыла дверь в гостиную и тихо спросила:       - Бабуля, доброе утро. Ты не знаешь, где Володя?       На мгновение в комнате воцарилась тишина, бабушка встала и подошла к Анне, развернула ее к монитору и громко сказала:       - А это другое лохматое чудовище, в честь которого и проводится сегодняшняя конференция. Иван, Верочка, это Анна. Анна Платонова, наша внучка.       С экрана на Анну смотрели красивая темноволосая женщина и рыжеватый мужчина.       - Это не чудовище, Шарли, это чудо, - тихо сказал мужчина, открыто любуясь Анной. Женщина улыбнулась, оглядывая Анну, и согласно кивнула.       - Ну здравствуй, Аня, мы очень рады наконец-то с тобой познакомиться. Я Вера Николаевна, а это Иван Иванович.       - Ой! - сдавленно ахнула Анна и опустила глаза в пол. Боже мой, Володины родители, а она даже не причесалась! Представив на секунду, что Володя сделал с ее волосами за сегодняшнее сладкое утро, она уткнулась носом в бабушку и помотала головой.       - Знакомство состоялось, можно сказать, - проворчал дедушка. - Два туземца представлены элите европейской юриспруденции!       Анна махнула рукой, не отрывая нос от бабушки, и, тихо извинившись, выбежала из комнаты в сад. Она неслась по дорожке в сторону садового домика пожаловаться маме с папой, как это делала в детстве, но тут ее резко остановили и повернули, и она, махнув в воздухе руками и ногами, оказалась прижатой к сильному телу Владимира.       - Куда это ты собралась, а? Одна, без меня? - шептал он, обнимая и прижимая ее к себе.       - Володя, - с облегчением прошептала Анна. Он казался ей единственной неизменной постоянной в ее жизни, который всегда рядом, здесь и сейчас. - Я не пожелала тебе сегодня доброго утра, любимый, и не поблагодарила тебя за него, - продолжала она шептать, подчиняясь его рукам и обнимая за шею.       - Доброе утро, моя хорошая! Это было лучшее утро в моей жизни, и я очень надеюсь, что не последнее, - он говорил и целовал ее спутанные волосы, румяные щеки и стыдливо опущенные ресницы.       - Володя, я только что была в гостиной, а там… и я…       - Что ты? Познакомилась с моими родителями, да?       - Да ты что! Это нельзя назвать знакомством! Мне стало так стыдно, я ведь даже не умылась и мои волосы… А после сегодняшнего…       - Что? Еще скажи, что тебе не понравилось и…       - Что ты! - прошептала Анна и подняла на него свои огромные глаза. - Это было так здорово, мне было так хорошо, но я проснулась, а тебя не было… Я пошла тебя искать, а там твои мама с папой… А бабушка сказала, что я лохматое чудовище…       - Ты чудо, - перебил ее Владимир и погладил по спутанным волосам.       - Правда? Твой папа тоже сказал…       - Что? Он посмел читать мои мысли?       - Володя? - испуганно вздернула голову Анна, но увидев улыбку на лице Владимира, стукнула его кулачком в плечо: - Скажешь тоже!       Владимир вдруг засмеялся, закружил ее над землей, потом легко подхватил на руки и шагнул вглубь сада к ажурной беседке. Он положил ее на постеленное одеяло, устроился рядом и, ласково перебирая светлые волосы, начал говорить. Об обещании бабушки помочь, об утреннем ее звонке в Италию и Германию, о том, что, возможно, через несколько дней будет ясно, когда он сможет назвать Анну своей, чтобы она навсегда была только с ним.       - Я и так твоя, Володя, ты же знаешь… Лишь бы ты был со мной…       - Я… сейчас все зависит от Александры Федоровны и Егора Францевича. Я не знаю, как устроится наше будущее, но ты в любом случае будешь со мной, поняла?       Анна молча кивнула и притянула его к себе, отдаваясь его рукам и ненасытному рту.       Где-то стукнула дверь и бабушкин голос громко на весь сад заявил:       - Эй, Корфы и Долгорукие, мне долго еще вас всех ждать к завтраку? Быстро в дом, живо!       Владимир уткнулся Анне носом в шею и они сдавленно рассмеялись, слыша, как среди деревьев зашептались Анины родители: «Подожди…» «Ну что подожди? Я же говорила тебе пойдем, а ты нет, давай еще немного, сейчас нам мама устроит, вот увидишь!» Анна и Владимир замерли в беседке, давясь смехом и прижимаясь друг к другу. Когда умолкли шаги на садовой дорожке, Владимир отстранился, прищурил глаза и тихо прошептал:       - Скажи спасибо бабушке, иначе ты не вышла бы отсюда до вечера, - на миг накрыл ее маленькое тело собой, сильно проведя руками по плечам, груди и бедрам, резко поднялся и протянул ей руку. Анна поднялась, мимолетно прижалась к нему и они зашагали к дому.       После завтрака Владимир уединился с Канкриными, Анна ушла в беседку, пыталась читать, но буквы расплывались, не желая складываться в слова и фразы. Она лежала и слушала шум ветра, шелест листвы, тихий рокот моря и вскоре задремала.       - Владимир, через минут пятнадцать-двадцать возможен звонок из Мюнхена от представителя юридической компании, с которой мы раньше сотрудничали. Компании довольно серьезной, каким бы странным вам ни показалось поведение вашего собеседника, - бабушка улыбнулась, дедушка покачал головой, - он лучший в делах такого толка. Может, потому что сам когда-то еле выкарабкался из навязанного ему брака. Переводчик вам не нужен, говорить вы будете по-русски. Одна просьба: ничего не скрывать, не утаивать и честно отвечать на все вопросы. Мы договорились?       - Да. Это все делается в моих интересах и ради меня. Я готов на все. Как зовут моего визави?       - Сергей Викторович Писарев.       - Что? Сережка Писарев будет моим адвокатом?       Дедушка усмехнулся, покачал головой и тихо заметил:       - Сашуль, я же тебя предупреждал - это имя надо произносить шепотом, а то вон - смотри, что ты с ним сделала, у него же волосы дыбом!       Владимир действительно сидел с открытым ртом, вспоминая разгульного, вечно пьяненького, растрепанного и расхристанного студента юрфака, ученика своего отца. Несмотря на его постоянные выбрыки, отец очень любил Сергея и постоянно повторял, что из него выйдет хороший юрист. Если только тот найдет свою нишу и точку применения своим уникальным способностям. О Писареве ходили легенды. Обладая феноменальной памятью, он мог на спор выучить несколько страниц печатного текста и, встав на табуретку в позе памятника, прочесть их перед переполненной аудиторией. Но если бы только так - он сходу повторил все через несколько недель, когда сдавал экзамен. Правда, на табуретку не забирался, а тихо сидел на стуле, а профессор Корф, тогда еще единственный в семье профессор, с улыбкой слушал его монолог и дирижировал рукой. Именно после этого «сольного выступления» Иван Иванович рекомендовал его на прохождение практики в Германии, где тот и остался.       - Ну ты, Корфище, даешь! Ты что, не мог решить эту байду по-тихому? Нафиг ты Канкриных подписал под это дело?       - Сереж, так получилось! Ты же знаешь, что все это закрутилось еще десять лет назад, но резко понадобился развод сейчас. Я прошу тебя - помоги, за мной дело не станет!       - Да тут базара нет, считай себя вольным, аки птица, ты мне скажи, какого ху…дожника ты к Канкриным-то полез?       - На правах будущего родственника, я надеюсь.       Писарев задумался, почесал нос и спросил, наморщив лоб:       - Ты че, на Феньку запал, что ли? Фигушки у тебя что-то получится!       - Какую Феньку?       - А я так Марфу называл когда-то. Я ее Фенькой, а она меня Грифелем.       - А почему Грифель-то?       - Потому что Писарев! Ну ладно баки мне забивать, рассказывай все начистую.       Владимир помолчал, а потом рассказал Сергею все. Как познакомился с Ольгой, как поженились, как застал ее с Романовым, как ударил ее и выгнал из дома. Как пил и чуть не завалил диплом и аспирантуру, как помог ему Бенкендорф, как он днями и ночами учился, учился, учился, защищался, стал преподавать, как бешено учил языки, как писал, переписывался, опять учился и учил, как периодически Ольга напоминала ему о своем существовании, требуя денег и шантажируя его, угрожая предать гласности правду о том вечере, как уехал в Германию к Шуллеру, как приехал обратно и вдруг встретил женщину, которую полюбил, даже не зная ее, только увидев на фотографии и пообщавшись в виртуальном мире. И как встретил ее в реальной жизни и понял, что отдаст все, лишь бы она осталась с ним и простила ему все, что было до нее.       - Ни-фи-га-се-бе… - по слогам произнес ошарашенный Писарев. - Ты, бляха муха, Анютку, что ли, имеешь в виду? Слышь ты, старый конь, мы с тобой ровесники, я эту козу в первый класс провожал, а ты на ней жениться хочешь? А не хо-хо хе-хе, а?       - Нет, Сережка, не хо-хо, я люблю ее. Как никогда и никого не любил.       - Ой, еще скажи, что все это время прям один, без баб, сам, что ли?       - Нет, отрицать не буду, я не святой, женщины у меня, конечно, были, но мысли о семье не возникали, тем более о детях.       Писарев захлебнулся по ту сторону экрана водой, отпив ее из запотевшего стакана.       - Ебическая сила! Ты о детях задумался? Эх, пропал мужик! Ну да ладно, так и быть - сделаем. Но если че - ты можешь понадобиться мне здесь. Если так дело станет - приедешь? Переживет наша альма-мать-ее-матерь без тебя недельку-другую?       - Переживет, - улыбаясь, подтвердил Корф.       - Ну и ладушки! - Писарев вдруг стал совершенно серьезным и, не отрывая взгляда от Владимира, тихо произнес: - Верь мне, Володя, и все будет хорошо, ничему не удивляйся, никого не слушай, кроме меня, Канкриных и своего отца. Понял? Любой шаг в этом направлении делать только после разговора со мной. Если будут давить ее адвокаты… Хотя какие они, к чертям собачьим, адвокаты, воши!.. Так вот… Если будут давить, сразу звони мне! Ты понял, Володя?       - Да, Сережа, я понял!       - Ну, раз понял, вали отсюда, пока я тебя не послал, а то у меня после вчерашнего башню рвет не по-детски, а тут еще твоя морда постная перед глазами маячит! Не знаю, что в тебе нашла Анька, но мне ты поперек горла, так и тянет блевануть!       Владимир громко рассмеялся, махнул рукой и отключил скайп. Экран погас, в комнате наступила звенящая тишина, и Владимир понял, что ему срочно надо увидеть Аню. Шутка ли, они уже больше часа не целовались!