Последний экзамен

      Мюнхен встретил их дождливой погодой. Они ехали из аэропорта под проливным дождем. Казалось, что за окнами автомобиля не конец лета, а глубокая холодная осень. Анна тут же замерзла, куталась в свой летний пиджачок, не рассчитанный на такую погоду, жалась к Владимиру и прятала свои холодные ладошки под его летней курткой. Владимир посмотрел на ее красный и уже мокрый нос, покачал головой, будто бы говоря «я знал, что так будет», снял куртку, замотал в нее Анну и такую спеленутую усадил себе на колени, сжав ледяные ступни в своей горячей ладони. Она уткнулась носом ему в грудь и благодарно засопела.       Через несколько минут они подъехали в отелю. Номер в «Лаймер Хофе» им заказывали родители Владимира, расхваливая тишину, уют и прекрасный район. Анна с интересом разглядывала окрестности и восхищалась дворцом Нимфенбург, расположенным недалеко от их гостиницы.       Отель и сам напоминал маленький дворец и снаружи, и внутри. Увидев покрасневший нос Анны, дежурный увел ее в глубину зала подальше от двери, где усадил в удобное кресло у камина, в котором Анна тут же задремала. В последнее время она спала очень мало. Из-за своих мыслей и из-за Владимира. Весь последний месяц, после их объяснения у бабушки, он словно сошел с ума, не давая Анне забыть ни на минуту, кто она и чья она. Она постоянно чувствовала его руки, губы, она стонала от его нескромных ласк, он каждую ночь доказывал ей, что он и только он хозяин ее тела и претендент на ее душу. Она плавилась в его руках, становясь такой же бесстыдной, горячей и требовательной. И каждое утро она все чаще задумывалась, а стоит ли ей и дальше принимать таблетки? Может, плюнуть на все, на их прошлое, на ее учебу, на неопределенность, что окружала их жизнь, но потом вспоминала о дипломе, руководителем которого был профессор Корф, и понимала, что должна подождать.       Она проснулась уже в номере, укрытая теплым одеялом. Как она очутилась здесь, как Владимир ее раздел, она не помнила. Оглянувшись вокруг, Анна поняла, что она спит одна. Где он? Где Владимир? Она вскочила, натянула теплый лохматый халат, в который можно было завернуть еще двух Ань, и выскочила из спальной. Владимир сидел за столом, лениво перекидываясь фразами с Сергеем Викторовичем Писаревым.       - Добрый день, - тихо поздоровалась Анна.       Владимир улыбнулся и протянул руки, в объятия которых она тут же нырнула. Писарев шумно вдохнул и так же лениво заметил:       - И что ты такое в нем нашла, Стрекоза, чего не было в других мужиках вокруг тебя? Ты посмотри на него, нет, посмотри внимательно! Старый, поношенный, наверняка больной, причем насквозь больной, с гадким характером и заурядной внешностью! И не спорь, - сердито заявил он молчащей и улыбающейся Анне. - Так мало этого, он же еще и глуп, как старый ботинок! Что он там тебе типа преподает? Физику! Кошмар и ужас всех студентов! Сам болван и таких же болванов учит!       - Но вы же тоже там учились, Сергей Викторович! А Володя прекрасный преподаватель!       - Не, видали у коня педали? Мы с ним вместе учились в универе, только факультеты разные, а я, значит, Сергей Викторович, а он, значит, Володя? И где справедливость, я вас спрашиваю? Анька, помяни мое слово, он скоро станет старым занудным ослом! Вот тогда давай бросай его и приезжай ко мне!       - А ты не успеешь состариться до этого? - смеясь, спросил Владимир, поглаживая Анну по плечику.       - Кто, я? Да никогда! Такие, как я, до старости просто не доживают, - и он заржал громким смехом, - чувствую, что как-нибудь упьюсь или с какой девкой загуляю, а там…       - Писарев, без подробностей!       - Ага, Ань, боится, что я тебя на свою сторону перетяну!       Анна счастливо улыбалась, слушая их разговор, и именно сейчас вдруг поверила, что все сложится как нельзя лучше.       Их неспешную перепалку разорвал телефонный звонок. Писарев мгновенно подобрался, как борзая перед рывком, Владимир пересадил Анну на соседний стул, не отрывая взгляд от звонящего телефона. Потом спокойно взял трубку и поднес ее к уху.       - Да, я слушаю.       Дальнейший разговор они слушали вдвоем с Писаревым через специальные наушники, Сергей периодически кивал или отрицательно мотал головой, а Владимир продолжал разговор. Анна поняла, что речь идет о встрече сегодня вечером, что собеседник Владимира рассержен и взволнован, а когда в конце Владимир сказал: «Да, Оля» - Анна вскинулась и прикрыла рот ладошками. Писарев подмигнул ей и ласково провел шершавой ладонью по волосам, успокаивая и давая надежду.       Владимир выключил телефон и взглянул на Сергея.       - Все идет по нашему плану, - серьезно заявил Писарев, как будто не шутил и ерничал минуту назад. - Володь, вы идете туда вместе, Анна остается со мной. Все остальные будут рядом. Уверен, что до суда не дойдет, мы прижмем ее сегодня, не отходя от барной стойки. Теперь, робяты, у вас есть шесть часов свободного времени, не знаю, чем вы будете заниматься, я бы, например, пошел в бассейн, но вы можете поступать как вам того хочется. Но! Чтобы ровно в семь вечера я вас увидел перед рестораном «Каито».       После чего он нежно поцеловал Анину макушку и покинул номер.       Машина остановилась перед входом в ресторан, Владимир пожал руку Анне и резко открыл дверь. Писарев сделал шаг вперед и помог девушке выйти, потом положил ее руку себе на локоть и повел внутрь. Владимир смотрел им вслед и понимал, что сегодняшний вечер будет последним, когда его Анну уведет с собой другой мужчина, пусть друг, пусть по необходимости. Анна обернулась, будто услышала его мысли, и кокетливо подмигнула. Затем повернулась и провела ладошками по контурам своего тела, поправляя длинное вечернее платье цвета летнего моря. Владимир сглотнул и мотнул головой. Эта девчонка сейчас одним движением взвинтила его желание до небес, напомнив ему, как сделала то же самое некоторое время назад в их гостиничном номере, поправляя это платье на своем теле после их близости. Владимир сидел в машине, стараясь справиться с нахлынувшим жаром, а перед его взором была Аня, сидящая на столе и, откинувшись назад, принимающая его требовательные резкие движения. Он глубоко вдохнул и вышел в прохладный вечер.       Зал ресторана был наполнен тихой музыкой, ароматами кухни, обрывками неспешных бесед отдыхающей публики. Официанты неслышно сновали между столиками, ненавязчиво меняя посуду и салфетки. Анна сидела лицом в залу и лихорадочно рассматривала посетителей, Писарев уткнулся в меню. В дверь вошел Владимир, остановился и оглядел зал. Потом кивнул администратору и тот, переговорив с ним, повел его к столику у барной стойки. В голове у Анны зазвучал голос Писарева: «…мы прижмем ее сегодня, не отходя от барной стойки». Вскоре Владимир поднялся навстречу высокой темноволосой красивой женщине, одетой в кричаще-красное платье с глубоким вырезом на спине и высокими разрезами по бокам. Анна мысленно сравнила ее с собой. Огонь и вода. Яркая, броская, приковывающая все мужские взгляды, с резкими хищными движениями - и тихая, маленькая, хрупкая, сидящая в сторонке. Ну нет! Сегодня она покажет, что она тоже может быть другой. Вода тиха только в безветрие, а во время бури это страшная, неуправляемая стихия, которой нет преград, которую невозможно покорить.       Они разговаривали уже достаточно долго, Владимир выглядел совершенно спокойным. Ольга начала нервничать, курила одну сигарету за другой, громко смеялась, что-то отрывисто выговаривая Владимиру. В этот момент за соседний столик, который занимали двое мужчин неброской наружности, подсели еще двое, тихо поговорили и выложили на стол какие-то бумаги. После чего столик быстро опустел. Писарев ухмыльнулся и прошептал:       - Едрён батон, адвокаты, блин! Ссучились при первой же подаче!       - Сергей Викторович, а что было в бумагах?       - Да ничего особенного! Это я сегодня состряпал дельце о шантаже. А они даже вникать не стали, бросили клиентку. Ну, думаю, что пора этот цирк заканчивать.       Анна поднялась из-за стола и медленно, но уверенно пошла к столику, за которым сидели Владимир и Ольга. Она подошла ближе и услышала окончание фразы:       - И ты готов променять меня? Меня на какую-то замухрышку? Эту малолетнюю дурочку?       Анна подошла еще ближе, поймала улыбающийся взгляд Корфа и положила свои холодные ладошки на Ольгины плечи. Та сильно вздрогнула и от испуга, и от холода и услышала тихий шепот:       - Я, может быть, и замухрышка, может быть, и дурочка, но я племянница Александра Романова, который без ума от меня и подтвердит на суде все, что я захочу! А еще мои бабушка и дедушка совладельцы юридической конторы на Прильмайерштрассе.       Ольга не знала, что это за контора, но улицу, на которой располагался Дворец Правосудия, знала хорошо. Она оглянулась, осмотрела пустой соседний столик и увидела шедшего по залу ухмыляющегося Сергея Писарева. Калиновская знала его еще со студенческих времен, знала, что именно он помогал в деле о разводе многим обманутым, но богатым мужчинам, и его дела всегда были беспроигрышными. Он не любил женщин с тех пор, как одна из них отобрала у него все, чем была наполнена его жизнь: любовь, веру, надежду, а главное - его маленькую дочь Ангелу, которая вскоре погибла при невыясненных обстоятельствах. И она поняла, что это конец. Конец ее обеспеченной жизни за счет Корфа, конец ее праздному существованию, что больше никто и никогда не даст ей ни одного евро. НО!       - Вы забываетесь, милочка! Может, Александр что-то там вам и наплел, но у меня есть данные экспертизы о нанесении телесных повреждений, после которых я лишилась ребенка!       Анна обошла стол, обняла Володю за плечи и тихо произнесла:       - Нет, это вы забываетесь, у вас никогда не было этих документов, потому что не было никогда никакого ребенка, да и не могло быть. Дядя Саша все рассказал. О том, как вы обманывали Владимира, как развлекались с его друзьями по очереди, как сделали аборт еще до свадьбы с Владимиром, как пытались женить на себе Михаила Репнина. Или вы это тоже забыли? А вот Михаил не забыл и все рассказал Владимиру и агенту юридической конторы.       - Это ложь, он не мог это рассказать!       - А что мог, Оля? - переспросил Владимир. - Тогда, десять лет назад я не поверил Мишке, был пьян и не понимал, о чем он говорит. Но сейчас он готов выступить в суде. И не только он, Ольга.       Они молчали и смотрели друг на друга, разделенные красиво сервированным столом. Писарев подошел ближе и устало опустился на стул.       - Ну что, пани? Готовы подписать документы о разводе?       - Мне нужно посоветоваться со своими адвокатами!       - Да ну! А я шо та их не вижу в упор, они быстренько ускакали, как только им представили подозрение в шантаже и вымогательстве. Ольга, вы меня удивляете! Умная баба, а связалась с блатотой!       - Я вам не баба, - прошипела Калиновская.       - Нет? Но на мужика вы тоже не тянете, милая! - он сделал паузу и, переменившись в лице, резко бросил: - Значит так! Либо ты сейчас же подпишешь все необходимые документы, либо я посажу тебя глубоко и надолго! И я найду - за что! Такие, как ты, живущие за счет других и сосущие всех вокруг, не должны существовать. А тем более разевать свой рот, говоря о детях! Поняла, жертва физического воздействия?       С этими словами от вытащил откуда-то из-под пиджака несколько листов печатного текста, демонстративно щелкнул ручкой и галантно протянул ее Ольге. Та медленно взяла ручку и молча уставилась в бумаги, не понимая, что там написано. Потом быстро подписала все листы, бросила ручку, смахнув при этом бокалы на пол, и гордо пошла к выходу. Официант поднял брови, глядя на Владимира, но тот кивнул головой и махнул кистью руки, как бы отпуская всех и вся. Отпуская свое прошлое.       Писарев что-то бурчал себе под нос, нюхая бокалы Владимира, и в конце концов раздраженно заявил:       - Мало того, что это было самое бездарное дело в моей практике, так еще мне грозит сегодня быть трезвым! Нет, Корф, я тебе говорил и буду говорить - ты глуп, как валенок!       Владимир рассмеялся и, обнимая Аню, спросил:       - В твоей шкале глупости кто более глуп - ботинок или валенок?       - Ты о чем сейчас, Корф?       - Совсем недавно ты сравнил меня со старым ботинком, а сейчас с валенком. Так кто я все-таки в твоей шкале глупости?       - Лапоть ты, сукин ты сын! - смеясь, проговорил Писарев и поднялся. - Все, ребята, я свое дело сделал, теперь дело за вами. А на свадьбу я приеду, украду Аньку, увезу ее подальше - и хрен ты ее у меня отобьешь!       Он аккуратно сгреб все бумаги и легкой походкой пошел к двери, на ходу что-то сказав смазливенькой барменше.       Он победил в очередной раз, он посвятил эту победу, как и все до этого, своей маленькой Ангеле, которая смотрела на папу с облаков и махала ему своей маленькой пухлой ручкой…