Либидо

Джим давно научился различать оттенки эмоций Спока. И сейчас он по выражению его глаз и лица понял, что тот уже сдался, — он всё расскажет. Теперь это уже просто вопрос времени. Но Джим всё же решил помочь Споку: — Итак, я слушаю. Но, прежде чем ты решишься рассказать мне правду, хочу напомнить тебе, почему я имею право её знать. Во-первых, — Джим загнул палец, — я твой друг и беспокоюсь о тебе. Во-вторых, я твой капитан, а ты мой старший помощник — я обязан знать, что с тобой происходит. В-третьих, кто-то должен оценить, насколько серьёзна твоя ситуация, чтобы потом растолковать Боунзу, что не стоит тебя постоянно держать под наркотой и прикованным к кровати, а потом сдавать в лечебницу для буйных на ближайшей планете, — при этих словах у Спока чуть дрогнули ресницы. «Испугался, — удовлетворённо подумал Джим. — Ну, теперь-то он мне точно расскажет». — А в четвёртых… у меня было предположение насчёт причины твоих перепадов настроения, и после… инцидента в твоей каюте оно подтвердилось. — Правда? — С лица Спока разом стёрлись все оттенки эмоций, словно он вдруг превратился из живого существа в функциональную статую. — И что же вы предполагали, капитан? Джим в задумчивости прижал к губам палец. — Я уже говорил: это что-то присущее вулканцам или полувулканцам. Это что-то, связанное с эмоциями, страстью, причём довольно дикой. Это требует регулярного… — Он сделал неопределённый жест рукой. — …не знаю чего. Но ты давно этого не получал. И судя по тому, что ты хотел со мной сделать… — Вы не знаете, что я хотел с вами сделать, — прошептал Спок. Джим усмехнулся. — Ну, знаешь ли, ты был достаточно красноречив. Хотел трогать меня, целовать, лизать, кусать… — С каждым произносимым Джимом словом Спок бледнел всё сильней и сильней. — …отыметь во все дыры. Возможно, расцарапать, наставить синяков, оставить засосы. — Джим постепенно понижал голос, сам уже не понимая, чьи мечты он выдаёт — Спока или свои. — Ты хотел, чтобы я сопротивлялся. Хотел взять меня целиком и полностью. Спок снова прикрыл глаза. — Да. Джим в шоке молчал некоторое время. Потом аккуратно спросил: — Я что, настолько в точку попал? Спок кивнул. — Абсолютно. — Оу. — Джим почесал затылок. — А ты… ты всё ещё хочешь это сделать? Спок открыл глаза и уставился на него так, словно видел впервые в жизни. Словно он вообще впервые в жизни кого-то видел. — Что? — очень ровным тоном спросил он. Джим шумно выдохнул. — Давай так: ты объясняешь мне толком, что за хрень с тобой приключилась, а потом я расскажу, что творится со мной. По-моему, это логично. — Спок фыркнул, и Джим невольно улыбнулся. — Идёт? — Идёт. Но вы странно себя ведёте, капитан. — Об этом позже, — отмахнулся Джим. — Давай, ты первый. — Хорошо. — Спок прикрыл ненадолго глаза, а потом уставился на Джима каким-то уж слишком решительным взглядом. — Давным-давно вулканцы были не такими, как сейчас. Мы были очень агрессивными и весьма эмоциональными. Такой путь со временем привёл к бесконечным войнам, наши предки практически истребили сами себя. Тогда мудрейшие из вулканцев поняли, что раса вот-вот зайдёт в тупик. Было решено отринуть все низменные мотивы, установить диктат логики и научиться жёстко контролировать эмоции. И у нас получилось… — Да? А по сегодняшнему дню не скажешь, — ляпнул Джим. В чёрных глазах Спока мелькнула боль. — Извини. Неудачная шутка. Я на тебя не сержусь, продолжай. — Но у мужчин, как у более агрессивных по природе существ, остались некоторые… рудименты в поведении. — Спок перевёл взгляд на потолок, словно не осмеливался больше смотреть на Джима. — В прежние, агрессивные времена вулканские мужчины вступали в интимную связь не только с женщинами. Союз с женщиной был нужен для зачатия потомства и для получения удовольствия покорности. Но есть ещё и удовольствие агрессии… В нашей расе испокон веков заложена невозможность причинить женщине вред. По крайней мере, предумышленно. Поэтому, чтобы удовлетворить свои животные инстинкты, наши предки-мужчины время от времени совокуплялись друг с другом. — Ух ты. — Джим и правда не ожидал. — Но это была не любовная игра — это была схватка. Довольно агрессивная, между прочим. Победитель брал побеждённого прямо на месте, и последний продолжал активно сопротивляться, несмотря на то, что сам получал удовольствие… Джим чуть воздухом не поперхнулся. — Это как? Это ж изнасилование по сути. Спок посмотрел на него и кивнул. — Да, но агрессия была им нужна. Агрессивное совокупление. Не так важно, в какой позиции, лишь бы в этом было достаточно… — Он сделал лёгкий жест рукой, цепь звякнула. — …огня. Нам нужен был этот огонь, выжигающий тело. Кроме того, вы забываете, капитан, что мы контактные телепаты — даже если побеждённому не нравилось, он всё равно получал удовольствие, потому что чувствовал все ощущения победителя. Изначально логика была именно в этом: унизить мужчину, подарив ему удовольствие во время насилия. — Ну и порядочки у вас, — пробормотал Джим. Спок мягко улыбнулся. — Это не «порядки», Джим. Это наша природа. Наш инстинкт. И, несмотря на наше современное поклонение логике и борьбу с эмоциями, он всё ещё действует, пусть и не в полную силу. Примерно раз в месяц мужчине-вулканцу нужно достаточно агрессивное совокупление с другим мужчиной. — В любой позиции? — В любой. Но это не просто секс, а борьба, так что если партнёр — представитель расы, которая физически слабее вулканцев, он будет… побеждён, — деликатно закончил фразу Спок. Джим фыркнул. — Да уж. Важное уточнение. И как же ты справлялся до сих пор? Бегал в увольнительные искать партнёров на одну ночь? — Данная формулировка унизительна для меня, Джим. Но по смыслу она соответствует истине. — Прости. — Джим снова почесал затылок. — А ты… Что, так легко было найти партнёра, который согласился бы устроить секс-схватку с вулканцем? — Ты внимателен, Джим. Ты сказал «с вулканцем». Представители моей расы никогда особо не любили покидать свою планету, так что вулканец для миров, расположенных так далеко, всегда был экзотикой. А теперь, когда нас всего-то осталось не более десяти тысяч… — Спок легко покачал головой. — Люди обычно так сильно радуются возможности совокупиться с вулканцем, что соглашаются на что угодно, лишь бы эту возможность осуществить. — Погоди — ты сказал «люди»? Спок снова кивнул. — Человеческие мужчины для меня наиболее привлекательны. Наверное, я это унаследовал от своей матери. И признаться честно, ни одна вулканка никогда не казалась мне такой прекрасной, как лейтенант Ухура… — То есть тебя, похоже, в принципе люди привлекают больше, чем вулканцы? — уточнил Джим. — Вероятно. «А ведь говорил Боунз, что психология у него человеческая!» — А я тебя привлекаю? Или ты на меня так набросился просто потому, что сильно оголодал? Глаза Спока странно блеснули. — А это уже второй вопрос, капитан. Вы мне обещали рассказать, что происходит с вами. Джим неуверенно улыбнулся. — Ну… ты, наверно, и так всё чувствовал своей этой телепатией. Но если нет… — Он шумно выдохнул. — Если бы ты сегодня не показался мне совсем слетевшим с катушек, я бы не стал звать на помощь… — Вы… — Спок медленно-медленно моргнул. — Значит, мне не показалось тогда… — прошептал он почти растеряннно — и мгновенно подобрался. — Но я должен сообщить вам, что едва ли вы проявили бы подобный энтузиазм, если бы узнали некоторые подробности моей анатомии. — Какие подробности? — Мой детородный орган по размеру существенно превосходит человеческий. Джим оглянулся прежде, чем успел себя остановить, и услышал за спиной тихий смешок. — Не смотрите, не поможет. Ткань больничной робы довольно тонкая, но в спокойном состоянии мой орган почти не отличается от среднестатистического человеческого. Джим снова повернулся к Споку. — Значит, отличается в возбуждённом? И насколько он большой, а? Спок назвал число. Джим охнул и схватился за первое, что ему попалось под руку, — кисть Спока. — А… — Пришлось прокашляться: голос хрипел немилосердно. — А в толщину? Спок тяжело вздохнул и назвал цифру. У Джима внизу живота скрутился сладкий узел. «Я должен это почувствовать!» Он сидел, очень довольный собой: кажется, у него под боком только что нарисовался идеальный партнёр для его своеобразных любовных игр. — Странно… — задумчиво произнёс Спок. — Услышав о моих размерах, вы должны были испугаться, а вы обрадовались. Весьма нелогично с вашей стороны. — Логика не по моей части, — сказал Джим. — А как ты понял, что я чувствую? Ты настолько хорошо читаешь по моему лицу? — Вообще-то да, но сейчас я считал ваши эмоции путём прикосновения. Вы держите меня за руку, капитан. — Ой, да. — Джим отпустил пальцы Спока, но тут же снова сжал их. — Ну и пусть, читай всё дальше. Так даже проще будет — если я тебе свою историю не расскажу, а покажу. — И Джим сосредоточился на мыслях и воспоминаниях, связанных с его особыми предпочтениями в сексе. Пока Спок считывал его чувства и ощущения, выражение его лица было поистине каменным и Джиму оставалось только гадать, что его друг и потенциальный любовник думает по этому поводу. Закончив изучение мыслей Джима, Спок сказал только: — Любопытно. — И всё? — недоверчиво спросил Джим. Но руку его выпустил — а то мало ли, вдруг чего лишнего теперь покажет. — Мои предпочтения в данном виде половой близости обусловлены остатками инстинкта, доставшегося от моих предков. А вы сами по себе желаете быть… использованным другим мужчиной, обязательно с силой и агрессией. Но это нетипично для мужчин вашего вида. Что с вами не так, капитан? Да, от ультралогичного Спока такого вопроса ожидать следовало. Джим растянул губы в фальшивой улыбке. — А вот это, Спок, не твоё собачье дело. Я тебя прямо спрашиваю: ты меня хочешь? — Хочу. — Если я уломаю Боунза отменить действие успокоительного, ты меня трахнешь? — Не сомневайтесь. — Ты можешь гарантировать мне, что при этом ты не убьёшь меня и серьёзно не покалечишь? — Могу. С вероятностью девяносто восемь целых двадцать пять тысячных процента. Джим хмыкнул. — Этого хватит. — Он встал. — Я зову Боунза. — Капитан! — Ох, как же бесило Джима это официальное обращение из уст Спока: они тут, блин, их потенциальный жаркий секс обсуждают, а он «капитанствует», понимаете ли! — Как вы собираетесь объяснять доктору МакКою причину необходимости освободить меня? — Правду скажу, — огрызнулся Джим. — О себе, разумеется, — я ж пообещал не раскрывать твою тайну. — Раскройте, — вдруг сказал Спок, заставляя Джима в изумлении повернуться к нему. — Доктору МакКою знать можно. — С чего это вдруг такая избирательность? Спок улыбнулся — нежно и словно бы чуть виновато. Кхар, как же ему идёт улыбка. Надо будет со временем раскрутить его, чтобы он улыбался как можно чаще. — Я не упомянул одну важную деталь. Для вулканцев намного приятнее интимный контакт с теми, к кому они эмоционально привязаны. Вы, капитан, один из двух мужчин, с кем у меня крепкая эмоциональная связь. — Дай угадаю, — кисло произнёс Джим. — Второй — Боунз? — Спок кивнул. — И ты разрешил мне открыть ему твою вулканскую тайну, потому что ты ему вроде как доверяешь как другу или потому что ты и его поиметь хочешь и типа сообщаешь о своих предпочтениях заранее? — Вообще-то первый вариант, — уголки губ Спока слегка дрогнули, — но спасибо за идею, капитан… — Он ещё и издевается! — фыркнул Джим, подходя к двери и тем самым открывая её. — Боунз, заходи, надо поговорить. — Ты жив, ура, — ехидно произнёс он, зайдя в палату. — Ну и? К чему пришли в итоге? — К тому, что тебе следует отцепить Спока от кровати, отменить действие его успокоительного и дать нам с ним уединиться. Боунз выглядел так, будто его вот-вот удар хватит. — Что? Он чуть тебя не трахнул, и ты теперь просишь меня сорвать с него все барьеры и таки позволить ему тебя трахнуть? Джим, ты рехнулся? — Нет, я просто хочу, чтобы меня как следует оттрахали. Боунз, ты меня пятнадцать лет знаешь — ты что, не помнишь мою молодость? — Я её слишком хорошо помню, Джим. И не хотел бы увидеть повторение. — Боунз поёжился. — Как вспомню, что эти ублюдки с тобой порой вытворяли… — Ничего, кроме того, что мне нравилось, — подсказал Джим. — Знаю, что тебя с этого воротит, но вот такой уж я, ничего не поделаешь. — И он пожал плечами, изобразив на лице самое невинное выражение, на которое только оказался способен. — Так. — Боунз потёр лоб и повернулся к Споку. — С этим самоубийцей мне всё ясно, а ты мне что расскажешь? Какого кхароса с тобой происходит, что ты на Джима набросился? — Это потому что он вул… — Джим. — Голос Спока был тихим и ровным и тем не менее сумел перекрыть почти крик Джима. — Позволь я сам ему объясню. — Валяй. Спок рассказывал долго и обстоятельно. Не упустил даже некоторых подробностей, которые едва ли были нужны для понимания общей картины. Складывалось впечатление, что он дразнил Боунза, но Джим решил в своих размышлениях не забегать вперёд. — Кажется, у меня шок, — пробормотал Боунз по окончании речи Спока. — Я должен оставить своего лучшего друга-мазохиста и капитана в одном лице наедине с обезумевшим от похоти вулканцем и надеяться, что у последнего хватит остатков мозгов и самоконтроля, чтобы не нанести первому непоправимый ущерб, пока он будет его практически насиловать. Всегда мечтал разрешить что-то подобное. — Может, мы тревожную кнопку организуем? — предложил Джим. Спок покачал головой. — Джим, ты ведь знаешь мою силу. Когда я в желании, я становлюсь ещё сильнее. Я не отпущу тебя, пока не получу своё. — Мать честная! — охнул Боунз. Джим промолчал, но резво покрасневшие щёки выдали его с головой: последняя фраза Спока не напугала его, а возбудила, причём очень сильно. Ещё немного — и он уже не сможет скрывать от них своё состояние. — Психи озабоченные, — прошипел Боунз. Вскочил с койки Спока, на которую присел во время его рассказа, и нервно заходил по палате. — И вот что я должен теперь делать? — Ну хочешь, я прикажу тебе как капитан и ты обязан будешь подчиниться? — Да ну? И как ты это потом в бортовой журнал запишешь? «Я, капитан Джеймс Т. Кирк, захотел потрахаться со своим старшим помощником коммандером Споком и потому заставил главного корабельного врача Леонарда МакКоя привести последнего в боевое состояние»? Джим на миг сжал губы, а потом шумно выдохнул. — Ладно, план «бэ». — Повернулся к Споку. — А что будет, если ты в ближайшее время не переспишь с мужчиной? Боунз тоже посмотрел на Спока. А он молчал. Но из чёрных глаз сразу пропали так оживлявшие их искорки. — Не могу утверждать точно: такой ситуации на Вулкане никогда не складывалось, насколько мне известно. Но если мыслить логически, то желание будет продолжать расти, пока я не сойду с ума на сексуальной почве. Окончательно и бесповоротно. И если это случится, вам придётся меня убить. — Серьёзно? — недоверчиво переспросил Боунз. — А как же лекарства? Помощь психиатра? Ваш целебный вулканский транс? — Доктор МакКой, вы смогли бы при помощи лекарств или психиатра заставить человека перестать испытывать голод? — Нет, но тут другое: без еды человек умрёт. — Я сказал «перестать испытывать голод», а не «перестать есть». — Но без чувства голода человек не будет знать, когда ему нужно будет поесть. Это природный механизм, его нельзя обойти. По крайней мере, без серьёзных последствий. — Значит, вы ответили на свой вопрос касательно меня. И менее всего на свете я желаю становиться подопытным для ваших или чьих-либо ещё медицинских экспериментов. Если я стану опасным, просто убейте меня. Боунз обессиленно опустился на койку Спока. — Это ты меня убиваешь. — Достал из кармана брюк ключ и освободил руки Спока. — Эй. — Поймал его кисть, сжал пальцы. — Постарайся не навредить Джиму. Хотя бы не сделать ничего такого, что я не смог бы исправить. — Я не хочу причинять вред капитану и не хочу подводить вас, доктор. Вы оба мне слишком дороги. Боунз слабо усмехнулся. — Умеешь ты красиво говорить… — Вовсе нет. Вы держите меня за руку, я чувствую ваше эмоциональное состояние и знаю, что вы хотите от меня услышать. — То есть на самом деле ты солгал? Просто меня успокаивал? — Нет. Вы и капитан мне действительно дороги, доктор, и я не хочу, чтобы вы страдали. Мне больно, когда больно вам. — Спок глянул вниз. — И в данный момент это выражение буквально. Не могли бы вы меня отпустить? — Да, конечно. — Боунз разжал пальцы и перешёл к цепям на ногах Спока, который вдруг поинтересовался деловым тоном: — Ваша каюта, капитан, или моя? — Моя. А ты вот прямо сейчас собрался это делать? — Вы передумали? — Нет, но… — Джим скользнул взглядом по фигуре Спока. — Ты точно будешь в порядке? — Если доктор МакКой снимет с меня эффект успокоительного, я буду более чем в порядке. Но сначала я должен переодеться. — Тебе помочь? — Не надо! — вскинул ладонь Спок. — И не вы, ни в коем случае не вы. Доктор, капитан, не могли бы вы покинуть палату, чтобы я мог переодеться? — А со мной-то что не так? — пробормотал Боунз, но Джим выволок его за дверь прежде, чем он успел оказать хоть сколько-нибудь вменяемое сопротивление. — Эй, Джим, полегче! — Извини. — Кажется, он и правда слишком сильно пережал другу плечо. — Я боялся, что ты опять будешь ерепениться. — Да ты что! — Боунз сложил руки на груди и чуть не просверлил Джима насквозь укоряющим взглядом. — А я вот боюсь, что завтра увижу вместо тебя твой хладный труп. И я не буду знать, что мне делать, когда моего лучшего друга больше нет и убил его другой мой друг, и теперь… — Погоди, — перебил его Джим. — Ты это сейчас Спока своим другом назвал, да? — Да. А что удивительного? А ты мог бы проявить чуть больше сочувствия: я о тебе, между прочим, беспокоюсь! — Прости. — Джим на миг зажмурил глаза, глупо улыбаясь. — Что-то я сегодня весь день прошу у кого-то прощения. Спок сказал, что у меня девяносто восемь целых двадцать пять тысячных процента остаться в живых и не сильно покалеченным. — Ага. А оставшиеся два процента?! — Боунз… Друг выставил перед собой ладонь. — Заткнись, Джим, просто заткнись. Я уже согласился сделать по-твоему, но не смей меня успокаивать. Я… — Он развёл руки в стороны, а потом резко опустил их. — А к чёрту. — Шагнул вперёд и обнял Джима. — Береги себя, Джейми. Я очень, очень тебя люблю и не хочу потерять. — Я тоже тебя люблю, Боунз. — Джим чувствовал, как друг начинает мелко дрожать в его объятиях. Наверное, он на грани. — Всё будет хорошо. Спок назвал высокую вероятность. А я удачливый, ты же знаешь — и не при таких шансах выживал. — Но я никогда не должен был сам подвергать тебя угрозе, Джим. — Боунз зажмурился, черты его исказились. — И я не могу… Ох, кхаросы всей вселенной, я не могу выбирать между тобой и Споком! Я не хочу, чтобы кто-то из вас умер. — Ты и не должен. Никто не умрёт, если я дам Споку. А вот если я ему НЕ дам, то он умрёт точно. — Джим ободряюще хлопнул друга по плечу. — И прекрати нагонять уныние, эй! Я же хочу этого, я реально хочу ощутить, как он будет… — Стоп, хватит! — Боунз отпрянул, глядя на Джима огромными голубыми глазами и выставив перед собой ладони. — Давай без подробностей, я понял, понял. — Ага, — улыбнулся Джим. — Ну, я пошёл, — и нырнул обратно в палату. Боунз закричал: — Эй, вы двое — не вздумайте начинать прямо там! — Не будем, — весело отозвался Джим и обернулся к Споку. Тот уже был полностью одет. Простынь на койке, кстати, была аккуратно расправлена, а тонкое одеяло и медицинская роба красивыми рулонами свернулись у изголовья. — Я готов, капитан. — Спок выглядел чуть дезориентированным, но в целом нормальным. — Если доктор МакКой… — Здесь я, здесь, — проворчал Боунз, входя в палату и сразу же направляясь к своему главному шкафу с медикаментами. — Господь милосердный, надеюсь, я об этом не пожалею. — Он взял два шприца и быстро вколол их Споку один за другим. — На человеке эффект мгновенный, но я не уверен… — Спок слегка покачнулся, и Боунз придержал его, положив ему одну ладонь на грудь, а другую — на спину. — Эй, ты как? — Удовлетворительно. Думаю, это последствия резкой перемены моего состояния. О. — Спок медленно моргнул, уставившись на Джима. — Капитан… кажется, нам лучше поспешить, потому что мне уже становится легче и, если мы не поторопимся, я вынужден буду пойти против желания доктора МакКоя и осуществить наше с вами действо прямо здесь. — Ни в коем случае!!! — заорал Боунз и буквально вытолкнул Джима в коридор. — Выметайтесь вон, извращенцы кхаровы, ещё мне не хватало, чтобы вы прямо тут разошлись! Спок послушно выскочил вслед за Джимом, но как только за ним закрылась дверь медотсека, он заметно сбавил шаг. Джим, идя рядом, никак не мог этого не заметить и не спросить: — Ты соврал, когда сказал Боунзу, что тебе резко стало лучше? Спок, не глядя на Джима, улыбнулся уголками губ. — Нет. — Они дошли до турболифта, и Спок, нажав кнопку вызова, повернулся к Джиму, привычным жестом сложив руки за спиной. — Но я несколько слукавил в плане необузданности моего желания — я ещё не настолько не в себе, чтобы завалить вас прямо в медотсеке. Джим нервно сглотнул. В турболифт он шагнул как в тумане, и место назначения назвал Спок («Жилая палуба номер один, каюта капитана»). Мысли, которые у него вызвала последняя фраза Спока, было сложно назвать приличными. «Если выживу, надо будет потом упросить его на секс в палате. ОБЯЗАТЕЛЬНО. Это же можно подключиться к мониторам и видеть, как скачет сердечный ритм, поднимается давление, учащается пульс…» — Джим, с тобой всё в порядке? — И да и нет. Уголки губ Спока снова приподнялись. Он, стоявший слева и чуть позади Джима, вдруг склонился над ним и шепнул почти в самое ухо: — Не терпится? «Кхарос бы тебя побрал», — беспомощно подумал Джим. Кажется, это была его последняя адекватная мысль в тот вечер.