Либидо

Едва они вошли в каюту, как Спок сразу же стал раздеваться. И начал почему-то с брюк — с места в карьер, блин! Джим усмехнулся. — Что, вот так сразу, без прелюдии? — С прелюдией, — до странного ровным тоном отозвался Спок, переходя к форменной рубашке. — Но мой половой орган в эрегированном состоянии в такие брюки не поместится. Джим выгнул бровь. — В смысле? А если ты случайно возбу… Вот кхар, — дошло до него. — Так ты умеешь сдерживать свою эрекцию? Спок кивнул, аккуратно сворачивая рубашку и брюки и вешая их на спинку стула. — Разумеется. — И улыбнулся. — Но сейчас я этого делать не буду. — Да уж пожалуйста. Спок преодолел расстояние между ними в три больших шага и сразу полез расстёгивать брюки Джима. — Да погоди ты! — Спок легко сбросил руки Джима с запястий и продолжил своё дело. — Зачем ты так спешишь? Я же не убегаю, я не передумаю… — Я знаю. — Так притормози, блин! — Нельзя: потом я могу просто разорвать на тебе форму, а мне бы этого не хотелось. — Да чтоб тебя, — беспомощно произносит Джим, когда Спок сдёргивает с него брюки вместе с бельём. Но всё же отступает в сторону, оставляя спутавшуюся одежду на полу. Когда Спок берётся за полу его рубашки, Джим замирает в классическом «руки по швам» и изо всех сил игнорирует недовольный взгляд Спока и его едва заметно дрожащие руки. — Джим, ты… — Спок застывает на миг, а потом расплывается в улыбке. Перемена столь явная, что она ненадолго приводит Джима в состояние, подозрительно близкое к ужасу. — …сопротивляешься, — шепчет Спок. И — как тогда. Одним движением разрывает на Джиме рубашку. — Горячий, — улыбается он, проводя пальцем по скуле Джима, задерживает его у подбородка, слегка царапает кожу коротким, но острым ногтем. — Хочешь. — Он не спрашивает, он утверждает. И прижимается губами к шее Джима, чем вызывает короткий вскрик — не от страха, а от неожиданности. — Ох, Спок… Он и не думает слушать Джима — крепко прижимает его к стене и властно целует. Джим упирается ладонями ему в грудь, но это всё равно что пытаться сдвинуть скалу. Спок только коротко смеётся и перехватывает оба его запястья, заводя Джиму руки вверх, над головой. Причём ему-то для этого только одна рука требуется. А вот второй он Джима… лапает. И слово-то другое не подберёшь, потому что оно это самое и есть: Спок не просто его трогает — он гладит, надавливает, слегка пощипывает — и всё это с полным ощущением власти над Джимом. И для него это слишком: даже гордость, оскорблённая тем, что Спок так быстро и безучастно разделся сам и почти раздел его, мгновенно затыкается, стоит окончательно вошедшему в желание вулканцу подхватить его на руки и с чувством распластать его на широкой капитанской кровати. Спок наваливается сверху, и Джим, плюнув на всё, решительно обвивает его талию ногами, обнимает его за плечи и сам ласкает, целует, гладит — везде, куда только может дотянуться. Узнаёт, что Споку нравится, когда пальцами с силой скользят вдоль позвоночника. Что вулканские уши очень чувствительны. Что необузданная, дикая похоть в глазах Спока может затягивать в себя не хуже чёрной дыры. Джим смотрел в них и не мог поверить, что кто-то хочет его так откровенно, так сильно. Он никогда не сомневался в собственной привлекательности, но то, что он видел сейчас в глазах Спока… Это было ниже всех прочих чувств, что он вызывал в других, — и одновременно выше их всех. Джим перекатывал его желание, словно драгоценность в ладонях. И оттого удивительнее было слышать почти спокойный вопрос: — Ты раньше принимал в себя большие размеры? Джим не сразу понял, о чём он. Так, а что это за звуки вообще? А, ну да, это стандартный межгалактический язык… А какой вопрос-то был? — Джим? — В голосе Спока звучит улыбка. Он не улыбается, но она там точно есть — Джим знает. Спок отодвигается и садится на пятки. Джим приподнимается на локтях, и взгляд его невольно скользит по телу Спока сверху вниз. — О. — Он вспомнил, какой вопрос ему задали. Откашлялся в кулак. — Эм, да, принимал. И не раз. Но никогда размер и близок не был к твоему. Спок кивнул. — Это логично, учитывая, что ты спал только с гуманоидами и вулканцев у тебя никогда не было. — Хочешь сказать, что из гуманоидов вулканцы самые одарённые по этой части? — Да. — Ох, как же мне повезло. Джим с интересом разглядывал то, что ему в скором времени предстояло принять. Член Спока был бледно-зелёный, с яркой изумрудной головкой и казался чем-то ненастоящим. Он стоял почти вертикально, хотя Джим не понаслышке знал, что у мужчин с большими членами частенько бывают проблемы с эрекцией. Видимо, вулканцев природа любила больше, чем землян. Ну, или они просто могли мысленно управлять своей эрекцией и умели не только сводить её на нет, но и усиливать. Чёрт, это было бы реально здорово… Спок снова навис сверху и стал целовать Джима. Но он стал действовать медленнее и более ласково. Джим мельком подумал, что оно и к лучшему: конечно, он любил грубый секс, но сейчас, после того как он увидел, что ему предстоит в себе ощутить… как-то ему вдруг ласки захотелось. — Не бойся, — шепнул Спок ему прямо в ухо и тут же слегка прикусил мочку. — Я тебя чувствую, — и провёл ладонью по лицу Джима. «Телепатия, — догадался он. — А я и забыл. Мы ведь почти полностью телами соприкасаемся…» Нежность ласк Спока и негаснущий тёмный огонь в его глазах сливались в странный вихрь. Джиму казалось, что это всё иллюзия, происходит не с ним. Наверное, он поэтому довольно быстро перестал не то что бояться — даже здраво опасаться того, что ему предстояло. Зачем? Это ведь всё иллюзия… Джим не особо поверил, даже когда Спок мягко, но настойчиво раздвинул ему ноги, а сразу следом за этим осторожные пальцы коснулись промежности Джима и скользнули вниз. Он только отметил мельком, что Спок разогрел в ладонях смазку, — это так мило с его стороны. — Ты очень податливый, — сказал Спок. Джим решил принять это как комплимент, не уточняя, что он мог иметь в виду. Это ведь всё иллюзия. # # # Спок старался быть максимально аккуратным и нежным. И, кажется, перестарался: Джим смотрел на него так, словно его вообще не видел. И не чувствовал. Вероятно, это было и к лучшему. Джим явно умел хорошо расслабляться и без особой подготовки, но тут случай был особый. Память у вулканцев была прекрасная, и Спок чётко помнил слова Нийоты, которые она сказала ему, вернув амулет. «Ты слишком большой. Мне больно, когда мы вместе. Ты всегда будешь для меня дорогим человеком, но любовных отношений у нас не получится: мы физически несовместимы. Прости». Спок считал, что Нийота заранее заготовила свою речь: он ещё в свою бытность преподавателем понял, что земляне так не говорят. Если только они не приготовили и не зазубрили свой ответ наизусть. Наверное, Нийота долго готовилась к разговору и тщательно подбирала слова. И он был ей за это благодарен. Спок двигался очень медленно, и Джим с готовностью раскрывался, принимая его. Он действительно хотел этого: Спок чувствовал его эмоции и физическое состояние. Небольшой дискомфорт, но не более того. Не зря он израсходовал четверть флакончика самой лучшей смазки. Старый вулканский рецепт, между прочим. Отец в своё время молча написал его на листочке и отдал сыну. А он даже не поблагодарил его, потому что на Вулкане благодарить за такое не принято. Вдруг лежащий на спине Джим слегка выгнулся и заскулил. Ему стало больно, но Спок, считав его ощущения, понял, что Джим не хочет прекратить, что ему всё ещё нравится. — Реальность… — прошептал Джим, прикусывая нижнюю губу до крови. — Это всё реальность. — Он провёл пальцами по напряжённым рукам Спока. — Ты не расслаблен? — Не могу. Рано. — Да. — Джим опустил ресницы. — Наверное. Едва ли он что-то понял. Едва ли он сейчас был способен адекватно воспринимать хоть что-то из происходящего с ними или вокруг. Он было всего лишь человеческим мужчиной. …И всё же сумел полностью принять в себя эрегированный вулканский пенис. Поразительно. Спок смотрел на Джима. Джим смотрел на Спока. Голубые глаза стали почти бирюзовыми. Как прекраснейшие прибрежные воды Земли. Спок мечтал когда-нибудь поплавать в таких. — Давай, — шепнул Джим и слегка качнул бёдрами. У Спока дыхание перехватило. — Что же ты делаешь? — тоже шёпотом возмутился он. — Джим, я ведь не каменный! Тот улыбнулся и указал подбородком вниз. — Да как сказать. По-моему, так вполне. Спок коснулся его щеки, большим пальцем погладил скулу. — Я огненный. И сейчас я тебя сожгу. — Пожалуйста. — Джим рассмеялся и снова двинул бёдрами. И только тогда Спок позволил себе ослабить жесточайший контроль. # # # Джиму снилось, как он скакал по воде на панцире огромной черепахи. Надо завязывать пиздить виски из шкафчика Чехова. А то в следующий раз вообще не проснусь. — Как вы себя чувствуете, капитан? Джим замер. Он даже попытался дышать через раз, но как-то паршиво это у него вышло. — Я знаю, что вы не спите. Вам и не положено: через пятнадцать минут начинается вахта альфа-смены и вы должны быть на мостике. То есть я вчера не пил? А это всё было правдой? То есть в смысле… прям ВСЁ? Джим тяжело вздохнул и попробовал сесть на кровати. Не получилось. — Капитан? — Спок оказался тут как тут, придержал его за локоть и помог лечь нормально. — Вам больно? — Ага, — сварливо отозвался Джим. — Будто на колу побывал. Что чистая правда, конечно же. — Лежите спокойно. — Спок включил коммуникатор и небрежно набросил Джиму на бёдра простыню. — Говорит Спок. Вызываю медотсек. Доктор МакКой, вы меня слышите? — Да? — тревожный голос Боунза. — Спок, что… — Вам нужно немедленно явиться в каюту капитана. Конец связи. Пока Спок говорил, Джим внимательно его рассматривал. Полностью одетый, в форме без единой складочки, с аккуратно уложенными волосами и привычно бесстрастным выражением лица. А ночью это точно он был? Задыхающийся, вспотевший, с растрёпанными чёрными прядями и ярко-зелёными кончиками ушей? Сейчас они были идеально бледны. Боунз примчался чуть ли не мгновенно. Спок пошёл ему открывать, не спросив разрешения Джима, — ого, а вот это что-то новенькое. Он находился в каюте старшего по званию офицера и согласно протоколу не имел права впускать внутрь кого-либо ещё без позволения старшего. Вот это интересно. — Всю ночь не мог спать, не знал, увижу ли ещё Джима живым… — причитал Боунз, подбегая к Джиму. — ЧТО ТЫ С НИМ СДЕЛАЛ?! — вдруг завопил он, в ярости поворачиваясь к Споку. Тот и бровью не повёл. — Вам всё перечислить или только то, что потенциально могло нанести ему травму? И да, он это без сарказма спрашивал. — Знаешь что? — прошипел Боунз, наводя на Джима трикодер. — Помолчи. И вон отсюда, видеть тебя не могу. Спок коротко поклонился и пошёл к двери. «Вот это интересно», — повторил мысленно Джим, а вслух сказал: — Останься. — Джим, он здесь не нужен, — раздражённо отозвался Боунз. — Посторонние лица во время медосмотра только мешают. — Доктор прав, я… Джим поднял ладонь, останавливая его. — Я капитан, и я говорю вам обоим: Спок останется. — Да, сэр. — Спок встал, сложив руки за спиной. Боунз пару секунд поглядел на него, фыркнул и снова повернулся к Джиму. Трикодер запищал. Боунз мельком глянул на него и полез в ящичек, который принёс с собой. — У тебя куча микротрещин прямой кишки, гематомы по всему телу, несколько кровоподтёков. Тебе нужно в медотсек, только там я смогу нормально тебе помочь. А пока что вколю тебе обезболивающее, чтобы ты смог сам туда дойти — упаси меня Вселенная нести тебя на носилках и объяснять каждому встречному-поперечному, почему ты в таком состоянии. — Угу. — Джим покорно перенёс два укола и, сделав глубокий вздох, попытался сесть. — Ну ты как? — Боунз придерживал его за локоть. Джим улыбнулся и накрыл ладонью пальцы друга. — Всё хорошо. Подействовало. Помоги мне одеться, Боунз, и иди со мной. А ты, Спок, прими командование кораблём и иди на мостик. Я приду, как только наш эскулап меня отпустит. — Да, сэр. — Спок, не задав ни единого вопроса, развернулся на месте и пошёл к выходу из каюты. Когда за ним задвинулась дверь, Боунз отвесил Джиму подзатыльник — несильный, но обидный. — Ай! За что? — Ты хоть представляешь, как я переживал?! Не спал всю ночь, думал, с ума сойду! — Я тоже всю ночь не спал и думал, что с ума сойду. Но по другим причинам. — И улыбнулся лукаво. … — Не был бы ты ранен, я бы тебе всерьёз врезал. И не один раз. Джим поймал запястья Боунза и слегка развёл их в стороны. — А ты меня вылечи и потом мне врежь. Отведи душу. Правда, за последствия я не отвечаю, — добавил он, вставая и придвигаясь ближе к Боунзу. Простыня на бёдрах Джима, конечно же, не удержалась. Друг отпрыгнул от него, как от ядовитой змеи. — Хорош хохмить! Джим, это твоё здоровье — можно хоть немного больше ответственности? — Прости. Поможешь мне одеться? Боунз страдальчески возвёл очи горе. — Конечно. Но ещё один пошлый намёк — и по коридорам пойдёшь голый. — Звучит заманчиво… — ДЖИМ! — Молчу-молчу. Было самое начало вахты альфа-смены. В медотсеке не было даже медсестёр — видимо, Боунз заранее их всех отпустил, готовясь ко всем возможным последствиям секса Джима и Спока. Кстати о последствиях — вот уже полчаса Джим лежал на койке в палате номер два, а над ним суетился Боунз и ворчал-ворчал-ворчал. — Да что он с тобой сделал, пытал тебя, что ли? Раздевайся, я должен наложить лечебную мазь на синяки и сделать укол в ягодицу… Кхар, и тут синяки, да огромные какие! Он совсем, что ли, озверел, этот остроухий?! — Нет, — отозвался Джим и негромко вскрикнул, когда игла шприца вошла в плоть, — наверное, попала в синяк. — Просто были некоторые особенности… — Какие ещё особенности? Джим лежал на боку, а Боунз был у него за спиной. Пришлось просить его подойти спереди. — Что? — спросил он. Джим молча положил руки на койку, поставив ладони на внушительном расстоянии друг от друга. Потом он сложил из пальцев кольцо — и для этого ему понадобились обе руки. — Что за… — Боунз осёкся. — Серьёзно? Джим кивнул. — Можешь добавить это в свои книжки по вулканской анатомии. Боунз плюхнулся на табурет, по счастью оказавшийся достаточно близко. — Кажется, я должен перед ним извиниться: просто удивительно, что при таких размерах он не оставил тебе ни одной серьёзной трещины или и того хуже. — Да, я тоже думал, что последствия будут серьёзнее. Боунз вытаращился на него. — Погоди… Так ты знал?! — Разумеется. Спок поступил как истинный джентльмен и предупредил меня заранее. — И ты… — Боунз махнул рукой и встал. — Ты просто псих. — Взял с медицинского столика тюбик с мазью и повернулся к Джиму. — Эй, не улыбайся так блаженно, я тебя лечить пытаюсь!.. # # # Спок удостоверился, что с кораблём всё в порядке и он идёт по заданному курсу, прослушал отчёты мистера Скотта, лейтенанта Ухуры и мистера Сулу, оставил мостик на последнего и отправился в медотсек: прошло тридцать четыре минуты двадцать семь секунд с тех пор, как он оставил капитана и доктора МакКоя в каюте, а теперь они уже должны были быть в палате. Доктор обнаружился в приёмном покое. Он сидел за столом и что-то записывал в тетрадь. Спок удивился: неужели на «Энтерпрайз» какие-то данные всё ещё заносят на бумажные носители? Ему об этом ничего не было известно. Доктор МакКой поднял голову и, увидев его, сильно нахмурился. «Он сердится», — понял Спок. — Явился — не запылился, — сварливо отозвался доктор, поднимаясь ему навстречу. — Ты насчёт Джима или у нас опять ЧП? Спок встал на почтительном расстоянии от доктора, по привычке сцепив руки за спиной, — чтобы случайно не коснуться собеседника. — Я пришёл узнать о состоянии капитана. Как он? Доктор оглядел Спока с ног до головы. Он нашёл этот взгляд необычным. Леонард МакКой прежде так на него не смотрел. «Но и ты раньше капитана не трахал», — услужливо напомнила ему человеческая половина. В последнее время Спок обращался к ней всё чаще и чаще. Жаль только, что манеры у неё были так себе. — Знаешь что? — Доктор встал перед ним, сложив руки на груди. Словно тоже не хотел нечаянно его коснуться, отметил Спок. — Я сначала хотел голову тебе оторвать и в морозильник засунуть, а потом Джим показал мне… — Доктор запнулся на миг, резко выдохнул и продолжил: — В общем, объяснил мне, что ты как мужчина одарён куда больше нас, землян, так что… — Он скривился. — На самом деле я, кажется, должен тебя поблагодарить. — МакКой вдруг резко вскинул голову. — Хотя я не хочу этого! — Тогда не делайте, — вежливо отозвался Спок. Ведь у людей не принято заставлять других делать неприятные им вещи, не так ли? — В каком состоянии сейчас капитан? — В нормальном. Он спит, пока действуют укол и целебные мази. Внутри словно пружина медленно распрямилась. «Спасибо, Матерь», — совсем по-человечески подумал Спок. — Я думал, ты его убьёшь, — тихо сказал доктор, расцепляя руки и опуская их вдоль тела; он подошёл ближе, и Спок снова напрягся. — Или покалечишь. У тебя такие безумные глаза тогда были. И ты же сильнее него, сильнее любого из людей. Я так боялся… Но ты ему ни одного заметного повреждения не нанёс. — Доктор неожиданно фыркнул. — Не считая синяков, конечно, — эта красота ещё неделю всеми цветами радуги цвела бы, не вотри я в них специальное средство. — Когда капитан будет в полном порядке? — К обеду. Спок окончательно успокоился и, кивнув, собрался уже удалиться, как доктор вдруг ухватил его за локоть — к счастью, сквозь одежду. — Подожди. Я сказал, что Джим будет в норме к обеду, но… Как врач, я рекомендую ему поберечься двое-трое суток. — Ему не следует быть на мостике и принимать ответственные решения? Доктор закатил глаза и отпустил руку Спока. — Ну нельзя же настолько намёки не понимать! Я имею в виду, что не надо… что Джиму пока нельзя заниматься проникающим сексом в пассивной позиции. — А. — Спок моргнул. — Но я и не думаю, что он захочет повторить. Прошлая ночь была вынужденной мерой, о чём я искренне сожалею, и думаю, капитан тоже… Доктор перебил его, тяжело вздохнув: — Плохо же ты его знаешь. И не вздумай ляпнуть при нём, что сожалеешь, — тогда он тебе голову открутит вместо меня. — Почему? Доктор опять посмотрел на него тем непонятным, но весьма выразительным взглядом. — Потому что кто-кто, а Джим-то уж точно ни о чём не жалеет. Он после тебя совсем шальной. Улыбался, пока я ему уколы делал, — а он ведь уколы терпеть не может! — Что вы хотите этим сказать? — Спок и правда не понимал, и доктору пришлось сказать прямо: — Что ему понравилось заниматься с тобой сексом. Что он со всеми своими синяками и ссадинами от тебя просто в восторге. Так ясно? — Вполне. — Слова доктора порядком его ошарашили. — У вас есть ещё что мне сказать? — Нет, — мрачно отозвался МакКой. — Катись на свой мостик, пока Джим не проснулся. А то, боюсь, его у тебя с шеи стаскивать придётся, если он сейчас очухается и поймёт, что ты здесь. — Хорошо. — Спок слегка поклонился и вышел, направляясь на мостик. Где-то на середине пути он свернул в сторону жилых палуб. Ему срочно была нужна медитация.