My Universe

      После, мягко говоря, не очень приятного контакта с Юнги-хёном я более не предпринимал попыток заговорить с ним на протяжении всего оставшегося вечера. Наше взаимодействие проявлялось лишь в редких коротких переглядках: с моей позиции столик парня было прекрасно видно, как и ему меня. И я, и хён спешили отвести глаза, едва наши взгляды встречались. Это не являлось проявлением стыда или смущения. Впрочем, я и сам до сих пор не вполне понимаю, почему мы с Юнги даже смотреть друг на друга не могли, хотя причина, казалось, была слишком очевидна.       К слову, от госпожи Мин парень вернулся ещё более угрюмым и мрачным, чем был до этого. Для меня на всю жизнь остались тайной за семью печатями слова и действия начальницы относительно её нерадивого сына, я имел лишь предположения, но ничто не могло их ни подтвердить, ни опровергнуть. Если честно, не так уж это было и важно.       Оказавшись за своим столиком, я с тоской посмотрел на пустой бокал из-под шампанского и легко ухмыльнулся самому себе. А ведь я собирался, если у нас с хёном получится поговорить и всё выяснить, отметить это событие. Всё пошло не по плану, зато появился новый повод напиться. А стоит ли? Определённо нет. Абсолютно бессмысленно…       А если бы я не начал думать над правильностью своего поступка, то не пришёл бы к этому выводу.       Чёрт, почему мне так плохо? Совсем как тогда. Я будто снова упустил момент, когда должен был всё исправить. Снова…       Чувство вины всё больше поглощает меня. Стоит едва затронуть эти болезненные воспоминания, и опять ужасные картины прошлого, пропитанные слезами и моральными страданиями, оживают перед глазами. Как бы я ни старался забыть тот день, выбросить его из головы, в итоге мне всегда становилось только хуже. Год почти прошёл, а ощущение такое, будто это произошло вчера…       Перестань, Хосок. Ты же сам себя медленно убиваешь этими воспоминаниями. Надо отвлечься как-нибудь. В конце концов, не место и не время снова впадать в депрессию. Корпоратив же всё-таки. Может, ещё шампанского заказать или пойти, наконец, и пообщаться с кем-нибудь? С тем же Тэхёном, например. И плевать, что он не желает говорить со мной, пока я не разберусь с Юнги. Предложу ему хоть на вечер обо всём забыть и вспомнить те времена, когда мы могли общаться непринуждённо, действительно по-дружески, без натянутой вежливости и постоянного напряжения.       А, впрочем, зачем я так всё усложняю, когда могу, не заморачиваясь, уйти домой и, по-простому выражаясь, забить на это всё?       Нет. Там я опять с головой погружусь в неприятные воспоминания и окончательно с ума сойду. Не уйду отсюда, пока корпоратив не достигнет так называемого логического завершения, когда все работники до единого разойдутся по домам.       Ох, точно. Как я мог забыть? Мама ведь ещё утром просила квартиру украсить… Совершенно из головы вылетело. Интересно, она уже вернулась с работы?       Ты в последнее время слишком рассеянный, Чон Хосок. Раньше такого с тобой никогда не было.       Из размышлений меня вывел голос резко возникшей передо мной Джису: — Хосок-а, не против, если я посижу с тобой? — обратилась ко мне девушка, чуть наклонившись вперёд, чтобы я мог её услышать. Подняв голову, я несколько секунд с недоумением смотрел на терпеливо ожидающую ответа подругу, после чего всё же растерянно кивнул и снова устремил взгляд в никуда, разорвав зрительную связь с Джису. Она же, в свою очередь, заняла свободное место на небольшом диванчике по левую сторону от меня и спросила, судя по тону голоса, скорее из вежливости, чем из-за волнения за моё состояние: — Ты чего такой грустный? Опять с алкоголем переборщил и задумался о смысле жизни? — А? — я не сразу отреагировал на вопрос девушки, однако всё прекрасно услышал. — Н-нет, всё нормально. Я сегодня и не пил почти… — Чон Хосок, я тебя не узнаю, — удивилась моя подруга. — Неспроста это всё. Случилось что-то? Если да, то лучше не молчи, знаешь же прекрасно, что я всё равно до правды докопаюсь. — Нет, Джи, ничего не случилось, — поспешил я успокоить Джису, для достоверности легко улыбнувшись. Однако, улыбка моя была фальшивой, и девушка это сразу поняла. Как же меня всё-таки легко раскусить… — Всё ещё переживаешь из-за… — осторожно начала подруга, положив руку мне на плечо и сменив прохладный тон на обеспокоенный и даже в некоторой степени заботливый. В конце фразы Джису резко замолчала и, глубоко вздохнув, уже было собиралась продолжить, но я не дал ей этого сделать, потому что, зная последние слова наперёд, не желал их слышать: — Джи, ты, кажется, больше меня переживаешь за меня же самого, — я постарался уйти от темы как можно скорее. Взяв девушку за руку, я убрал тёплую ладонь со своего плеча, не переставая при этом улыбаться. — Всё хорошо. Давай просто забудем. — Просто… Забудем? — тихо повторила подруга, выдержав значительную паузу между словами и посмотрев на меня с удивлением и неподдельным страхом. Видимо, ей сказанное мной показалось крайне эгоистичными, однако спорить Джису не стала. Отняв ладонь, ещё недавно лежащую у меня на плече, она опустила голову и грустно произнесла, не глядя мне в глаза: — Хорошо, раз ты сам так хочешь… Но это неправильно.       Я лишь ухмыльнулся в ответ, но ничего не сказал, попросту не отыскав подходящих слов. Думаю, это даже к лучшему.       Неожиданно я вспомнил о той сломанной розе, что подобрал с пола. Она лежала на столе, недалеко от пустого бокала. Немного поразмыслив, я снова взял цветок и несколько раз покрутил его, будто забыв, что вообще с ним собирался сделать. Вскоре я всё же пустил розу в дело: — Джи, возьми её себе, — я неуверенно протянул цветок заметно упавшей духом девушке, заставив ту поднять голову и обратить на меня внимание. Некоторое время она молча смотрела на меня в упор, одними глазами спрашивая: «Зачем?», после чего, наконец, смогла выдавить из себя слабую улыбку и, тихо поблагодарив, приняла розу. Джису улыбалась умилённо, будто ей цветок подарил не взрослый парень, а проходящий мимо маленький мальчик, отреагировать на которого по-другому просто невозможно. Меня это вовсе не обидело. Мне лишь нужно было отдать розу в надёжные руки, потому что цветок выглядел слишком жалко и нуждался в чьей-либо поддержке. Странно очеловечивать неодушевлённые предметы, но в тот момент я смотрел на розу, будто на живую.       К тому же, они с Чонгуком так похожи…       Ещё около нескольких минут мы с Джису сидели рядом и молчали. Каждый был при своих мыслях. Несколько раз я пытался начать диалог, но постоянно останавливал сам себя. О чём теперь говорить? Совершенно не о чем, но как-то разрядить обстановку надо. Мне не нравится эта напряжённая атмосфера, Джису, я уверен, тоже. Самое трудное — сделать первый шаг. Что сказать? Ах, какой, прекрасный вечер, не правда ли? Банальщина, притом ещё и глупая. Как тогда?       В тот момент я отчётливо понял, что не хочу говорить с подругой. Она расшевелила те самые воспоминания, которые я так старательно прятал и сам пытался забыть. Если бы я дал ей договорить, то этот разговор, возможно, закончился бы очередной истерикой с моей стороны. Совершенно спокойным я бы точно не остался. Девушку мне, к счастью, удалось вовремя остановить, а вот фраза «давай просто забудем» действительно была лишней. Я абсолютно солидарен с Джису: выбрасывать из памяти такое — и вправду неправильно, но вслух я это никогда не признаю и продолжу говорить и действовать с точностью до наоборот. Такими темпами немудрено и эгоистом прослыть, но мне уже плевать, если честно.       В зале снова заиграла тихая спокойная мелодия, и народу на танцполе заметно поубавилось: остались лишь пары, соединившиеся для медленного танца. Джису, всё это время сидящая с опущенной головой, приподняла её и мельком оглядела окружающую обстановку. Я сразу понял, что девушка искала глазами Сокджина-хёна, которого, к слову, я уже давно не видел. Разочарованно вздохнув, девушка достала телефон из сумочки и сделала вид (именно так и не иначе), что ей интересно смотреть в экран и беспрестанно листать ленту новостей, на самом деле совершенно её не заботящих. Понятия не имею, чем я в тот момент руководствовался, быть может, это шампанское на меня так подействовало, но в следующую секунду я неожиданно и для подруги, и для самого себя произнёс: — Может, потанцуем?       Джису оторвалась от телефона и смерила меня удивлённым взглядом. Я несколько секунд так же шокировано смотрел на девушку, будто это не я её только что на медляк позвал. В самом деле, в моих мыслях даже намёка на приглашение не было. Откуда оно вообще вдруг взялось? — Ты меня приглашаешь? — на всякий случай переспросила Джису, явно не поверившая собственным ушам. Джи, да я сам не понял, как так вышло… — Ну… Да, — неуверенно ответил я, продолжая в упор смотреть на подругу. Следующее слово я произнёс уже более смело, нежели начинал. — Приглашаю.       В знак подтверждения, я протянул руку девушке и добродушно улыбнулся, наконец совладав со своими мыслями и телом. Может, это предложение было вполне осознанным, а не придуманным спонтанно? Теперь уже невозможно сказать наверняка. Осталось лишь довести дело до конца, раз уж я это начал. В конце концов, от простого танца ничего с нами не случится. Это лишь дружеский медляк, ничего больше. Джису в качестве своей девушки я никогда не рассматривал, считая её лишь хорошей подругой. И сейчас я ничего под этим танцем не подразумеваю. Просто медляк. Самый, что ни на есть, обыкновенный.       Девушка улыбнулась в ответ на моё предложение, но как-то грустно, без особого энтузиазма. Взяв меня за руку, Джису ещё некоторое время просто сидела и молчала, видимо, подбирая слова, и вскоре начала говорить. Я без труда мог заметить, что голос девушки дрожал, и она понизила его едва ли не до шёпота: — Нет, я так не могу, — подруга крепче сжала мою руку и медленно опустила её, отрицательно покачав головой. — Извини, Хоби. Я не хотела обидеть тебя. Ты… — Джису прерывисто вздохнула и продолжила, не переставая улыбаться. — Ты хороший парень, и твоей дружбой я дорожу, и эта роза, в конце концов, — подруга бросила короткий взгляд на цветок, — она прекрасна, но… Для меня танец — это уже слишком, — девушка издала нервный смешок, судя по голосу, с трудом стараясь подавить слёзы. — Пожалуйста, прости. Я, наверное, пойду…       Ладонь Джису соскользнула с моей медленно, будто девушка и не хотела вовсе отпускать её. Мне вполне могло показаться, я давно себе перестал доверять, но чувства ведь не обманешь. Подруга поднялась со своего места и вскоре исчезла из поля моего зрения. Я снова остался один.       Снова. Один.       Сначала Чонгук, потом Юнги, следом за ним Тэхён, а теперь и Джису. Момент, когда ушли Сокджин-хён и Намджун я вообще упустил, однажды их просто не стало рядом. Они все оставили меня. Джису была последней, кто не бросил и продолжал поддерживать хотя бы своим присутствием, но, как известно, ничто не вечно. Даже самые верные в итоге бросают.       Дело совсем не в том, что девушка отказала мне в танце. Она, я уверен, прекрасно видела, как мне плохо, но всё равно ушла. Чёрт с ним, с медляком. Джису в первую очередь не предложение проигнорировала, а меня. Что помешало ей просто остаться рядом?       Глупо обвинять её, Хосок. Ты также прекрасно видел и чувствовал, что подруга пытается расшевелить тебя, узнать, почему ты переживаешь. Возможно, она помогла бы справиться с тревожными мыслями, если бы ты не перебил её тогда. Вдруг ты ошибся, и она совершенно иное собиралась сказать? Вам просто надо было поговорить.       Но ты решил по-другому и снова замкнулся в себе. Долго ты ещё будешь носить на лице эту гадкую фальшивую улыбку и прятать ту боль, что так старательно скрываешь не только от лучших друзей, но даже от собственной матери? Самому-то не противно?       Джису ушла, потому что ты сам того пожелал и оттолкнул её. Ты старательно убеждаешь себя, что в поддержке не нуждаешься и можешь справиться со всем в одиночку. Что ж, дерзай. Но много ли ты сумеешь без друзей?       Устало вздохнув и потерев переносицу, я закрыл глаза, а после опёрся локтями о собственные колени и одной рукой медленно прошёлся по волосам, заново переосмыслив всё произошедшее сегодняшним вечером.       Всё верно, Джису здесь совершенно не при чём, как и остальные ребята. В своём одиночестве виноват лишь я сам.       Неожиданно голову пронзила резкая боль, заставившая меня скривиться от неприятных ощущений. Кажется, даже тот единственный бокал шампанского был лишним.

***

      Flashback 1,5 года назад       POV Чон Чонгук       В тот день, когда Юнги-хён подарил мне белую розу, я осознал, что влюбился. До сих пор неведомые чувства полностью захватили меня, не давая сосредоточиться ни на учёбе, ни на домашних делах. Придя домой, я обнаружил, что брата уже нет. Пожалуй, это даже к лучшему. Было бы достаточно трудно объяснить ему, почему я плачу, и откуда взялась роза. Впрочем, так называемый, «цветочный» вопрос всё равно неизбежен, но за время отсутствия Хосока я хотя бы смогу придумать какую-нибудь легенду насчёт подарка Юнги-хёна. В самом деле, не правду же рассказывать брату…       Отыскав на кухне пустую вазу, я налил туда воды и бережно погрузил в неё розу. Поставив ёмкость с цветком на тумбочку, я медленно опустился на кровать, не удосужившись даже переодеться, и, устало вздохнув, тяжело плюхнулся на подушку, в изнеможении закрыв глаза.       Может, это всё неправда, и нет здесь никакой влюблённости? Я ведь толком даже не знаю, что она из себя вообще представляет, поэтому наверняка перепутал с чем-то иным. Но что это тогда? Как иначе можно объяснить мою радость, когда я вижу Юнги-хёна, и грусть, когда нам приходится вновь расстаться до следующего дня? Оказываясь рядом с ним, я совершенно теряюсь: спокойствие моментально исчезает, будто его и не было вовсе, мне становится труднее подбирать нужные слова, я боюсь сказать что-то не то, ошибиться, упасть в глазах парня… Я не хочу разочаровывать его и заставлять воспринимать меня как обузу. Хоть Юнги-хён и сам был инициатором всех наших встреч — первой прогулки и ежедневных его приездов после школы — мне всё равно кажется, будто так быть не должно, что я сам навязываюсь… А он корит меня за постоянную неуверенность и отчаянно пытается отучить стесняться. Зачем ему это нужно? Я не понимаю, и мне от того только хуже.       Почему бы просто не спросить Юнги-хёна напрямую? В данном вопросе ведь нет ничего постыдного для меня и оскорбительного для него, я просто осведомлюсь о том, чем интересуюсь, только и всего. Я много раз думал об этом, но озвучить мысли вслух так и не решился. Опять же, я испугался реакции парня. Вдруг он бы неправильно понял меня?       Да и вообще… Как можно понять человека, который сам в себе разобраться не может?       Я снова вздохнул и открыл глаза, встретившись затуманенным взглядом с выцветшим от времени белым потолком, оттенок которого полностью соответствовал моему настроению, да и всю жизнь в целом олицетворял. Я держался из последних сил, чтобы снова не расплакаться. Чёрт, было бы, из-за чего! Я просто слабак, который боится собственных чувств. Но они, с другой стороны, совершенно не правильные: мы с Юнги-хёном оба парни. Общество попросту не приняло бы наши отношения, и у обоих появилось бы много проблем с окружающими нас людьми. Ни меня, ни хёна не поняли бы, а любовь бы посчитали полнейшей чушью…       Кстати, никто не говорил, что мои чувства взаимные. Юнги ведь нормальный. А я, по всей видимости, нет…       Чёрт, ну почему именно он? В моей школе предостаточно девушек, среди них даже есть вполне симпатичные и вместе с тем добрые, но сердце всё равно выбрало Юнги-хёна — парня гораздо старше меня, который, к тому же, является лучшим другом Хосока. Недаром говорят, что мы обычно влюбляемся в тех, на кого даже подумать не смели, да ещё и в самое неожиданное время.       Если бы хён не был ко мне так добр и внимателен, возможно, не возникло бы этих проклятых чувств. Я просто зацепился за него, потому что Юнги — первый человек, не считая Хосока, с которым я стал близко общаться. В самом деле, ему уже многое известно о моей жизни, я наивно открылся хёну в первый же вечер, когда мы гуляли в парке Ханган. И этот момент тоже почему-то прошёл мимо… Юнги своевременно задавал мне какие-то вопросы, а я просто отвечал, особо не размышляя, почему парень так заинтересован моей жизнью, которая, к слову, не блещет ничем действительно интересным. И тогда у меня не возникло вопроса, зачем хёну нужна эта информация, отвечал я ему буквально на автомате. Я в тот вечер будто не в себе был, хотя ничего не замечал. Интересно, а Юнги заметил?       А потом мы смотрели на вечерний Сеул, сидя рядом на скамейке, наслаждались прекрасными видами и молчали, боясь спугнуть эту красоту пустыми разговорами ни о чём. Вскоре стало холодно, и парень отдал мне свою ветровку. Запах корицы… Я до сих пор его помню и втайне мечтаю ощутить снова, уткнуться носом в плечо хёна, как уже делал однажды, и вдохнуть его аромат, непонятно когда успевший стать столь родным и уютным для меня…       Но это невозможно. Я просто не имею права так делать. Неправильно. Это слово лишает меня последней надежды, по сути, пустой, и навязчиво врезается в сознание, не даёт думать ни о чём другом, блокирует всё иное и занимает доминирующую позицию. Я и сам одёргиваю себя этим «неправильно», когда забываюсь в мечтах и захожу слишком далеко. Но воображение — единственное место, где не существует боли, и мы с Юнги можем быть счастливы вместе. Здесь нам не придётся бояться глупых стереотипов, а главное — чувства мои будут взаимными.       «Неправильно… Неправильно. Неправильно!» — истошно кричит мой внутренний голос, добивая меня полностью.       Перевернувшись на бок, я бросил короткий взгляд на возвышающуюся в вазе белую розу и больше не смог сдерживать слёз. Поджав колени, я закрыл глаза и крепко сжал подушку трясущимися пальцами, разрыдавшись во второй раз за последние несколько часов. Жалкая плакса.       Ты всегда был таким, Чон Чонгук.

***

      Две недели спустя       Ещё две рутинные недели пролетели. Юнги-хён продолжал забирать меня из школы каждый день. Видимо, у него это уже вошло в привычку. Мне же с каждым разом становилось всё тяжелее общаться с парнем, да и вообще как-то взаимодействовать. В итоге я начал говорить с ним равнодушнее, нежели раньше, больше не улыбался при встрече и изо всех сил старался быть холоднее с хёном, чтобы случайно не показать свои чувства к нему. Да, они никуда не исчезли, напротив, со временем лишь окрепли. Я серьёзно привязался к Юнги за эти две недели и с каждым днём стал нуждаться в нём всё больше. Стараясь избавиться от чувств к парню, я даже иногда грубил ему, в ответ на что получал искреннее удивление и какие-нибудь шутливые фразочки по типу: «Малый повзрослел». Хёна радовало, что я перестал его стесняться, он сам об этом говорил, но столь внезапное равнодушие его явно настораживало, судя по подозрительным взглядам и частым долгим паузам между фразами. Пускай думает, что хочет. Мне на его мнение абсолютно плевать…       По крайней мере, я отчаянно заставляю себя так думать.       Итак, очередной учебный день подошёл к концу. Я вышел на улицу и, не заметив Юнги с крыльца, сначала немного удивился, но потом вспомнил, что сегодня у нас были все уроки, за исключением одного. Парень всегда приезжает за мной в одно и то же время, а предупредить его я попросту забыл. Кажется, это прекрасная возможность отправиться сегодня домой в одиночестве, привычным мне способом, то бишь, с помощью общественного транспорта. Надо лишь написать хёну, чтобы сегодня он не утруждался. Может, если я не буду видеть Юнги, то чувства сами исчезнут? Вполне логично. Пора с этим покончить…       Едва я сошёл с крыльца и, достав телефон из рюкзака, собрался набрать сообщение парню, как вдруг услышал за спиной до боли знакомые голоса одноклассников, и, судя по тону, их появление не предвещало ничего хорошего. — Ого, Чонгук, — с поддельным дружелюбием начал один из парней. Устало вздохнув, я обернулся и увидел Ким Мингю, того самого, что обратился ко мне, а рядом с ним молча шёл Ким Югём, приняв самый мрачный вид из всех возможных и засунув руки в карманы брюк. — Какая встреча. — Да уж, целых десять минут не виделись, — съязвил я, нахмурившись и убрав телефон в карман пиджака. Появление одноклассников поспособствовало резкому упадку настроения, которое, к слову, и без того было не очень-то хорошим. О встрече и, тем более, общении с этими парнями я мечтал в последнюю очередь. — У вас что-то важное? Если нет, то я даже видеть вас не желаю. — Ох, как грубо, — с притворной обидой произнёс Мингю, поджав губы. — Тебя разве манерам не учили? Видимо, нет. Мы просто хотели поговорить с тобой о твоём новом друге…       Я не сразу понял, что имел в виду парень, и на несколько секунд задумался. Вскоре я осознал: речь, вероятно, о Юнги-хёне. Но какое вообще дело одноклассникам до моих друзей? — Какая вам разница, с кем я дружбу вожу? — озвучил я свой вопрос, из последних сил сдерживаясь, чтобы не перейти запретную черту и в итоге выйти сухим из воды. Сделать мне этого, к сожалению, не удалось… — Не нужно лезть в мою жизнь. — Чонгук, никто и не думал лезть в твою жизнь, — виновато поднял руки перед собой Югём, наконец вступив в диалог, — на то она и твоя. К тому же, знать подробности ваших отношений мы и сами не хотим…       Парень особенно выделил голосом слово отношения, и я не мог этого не заметить. Слишком уж издевательским тоном оно было произнесено. Да что им нужно от меня? Посмеяться решили? Впрочем, ничего нового. Так было всегда. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — серьёзно промолвил я, неотрывно смотря Югёму в глаза и пытаясь отыскать ответы хотя бы там. — Можно обойтись без этих глупых намёков? — Да, Югём, не стесняйся и говори напрямую, — с сарказмом отозвался Мингю. Я-то уж обрадовался, что он совсем заткнулся. Насмешки кого-то одного я бы смог вынести, но вот обоих сразу… Тут нужны железные нервы. Что ж, тебе не привыкать, Чонгук. — Они ведь не стесняются открыто демонстрировать свои отношения, так почему ты должен осторожно подбирать слова?       Югём прыснул от смеха, однако тотчас поспешил унять веселье и снова принять серьёзный вид. »…открыто демонстрировать свои отношения»? Кажется, я начинаю догадываться, о чём говорят парни, но, о Боги, хоть бы моё предположение оказалось ошибочным… — Да что вы оба… Несёте вообще? — раздражённо спросил я, понизив голос. Чёрт, и что мне помешало проигнорировать одноклассников и просто молча уйти, куда нужно? Я об этом уже сотню раз успел пожалеть. — Будто ты не знаешь сам, — едко усмехнулся Мингю, подойдя ко мне чуть ближе. — Тот крашеный парень… Очевидно же, что вы в отношениях состоите. Мы поначалу сомневались, но он сам всё подтвердил, когда после очередного учебного дня встретил тебя с розой. Издалека заметно было, как ты засмущался тогда. Он ведь впервые подарил тебе что-то в тот день?       Я почувствовал, как мои щёки запылали от обиды и злости. Ладони сами собой сжались в кулаки. Я всё ещё контролировал себя, но ясно осознавал, что не смогу долго делать это, если парни продолжат оказывать на меня давление. Чего же они всё-таки добиваются? — Н-не надо врать! — дрожащим голосом одёрнул я Мингю, так и не дождавшегося ответа на свой вопрос. — Во-первых, не встречаемся мы вовсе. Во-вторых… Почему я тебе вообще должен что-то доказывать? Даже если бы я и состоял с ним в отношениях, это никого, кроме нас, касаться не должно. Какое вам, к чёрту, дело?! — Конкретно нам — никакого, — ответил Югём, стерев ухмылку с лица. — Мы даже готовы закрыть на это глаза, но ведь не все люди такие. Ваши отношения многие считают странными. Другим неприятно на это смотреть, потому что они к такому не привыкли, понимаешь? Встречаетесь? Пожалуйста. Только не нужно демонстрировать свои отношения в публичных местах. — Да не встречаемся мы! — не выдержав, я перешёл на крик, совершенно не заботясь о том, что на нас могут обратить внимание. Лезть в чужую личную жизнь, а тем более вносить в неё свои коррективы — крайне низко. Хотя, нас с Юнги-хёном и не связывают никакие отношения, кроме дружеских, в которых я и сам до сих пор не уверен, но мне всё равно неприятно. Клянусь, если хоть один из парней посмеет что-нибудь ещё сказать по поводу меня и хёна, я, не раздумывая, врежу с размаху. Надо же как-то отделаться от этих придурков… — А даже если бы и встречались, это вообще никого волновать не должно! Если вы сказали всё, что хотели, то я ухожу. Слушать ваш бред я больше не намерен.       Едва я развернулся к одноклассникам спиной и сделал пару шагов по направлению к выходу со школьного двора, как меня снова остановил Мингю, но на этот раз его слова будто не мне были адресованы, а являлись лишь мыслями вслух: — Этот парень ведь старше тебя, верно? Странно, что он совершенно не заботится о репутации своей второй половинки и не боится вот так, в открытую, делать какие-то знаки внимания. А ведь это первое, о чём следовало бы подумать. Он по отношению к тебе явно не серьёзно настроен…       Слова одноклассника стали последней каплей, после чего моё терпение окончательно иссякло. Раздражённо выдохнув, я резко развернулся лицом к неприятно улыбающемуся Мингю и почти моментально поравнялся с ним. Находясь от парня буквально в нескольких сантиметрах, я грозно произнёс, понизив голос едва ли не до шёпота: — А в лицо повторить слабо? — Да как два пальца об асфальт, — так же тихо ответил одноклассник, не переставая ухмыляться. — Ты для него просто игрушка. Ежедневные встречи и цветы — это всё напускное, только для виду. А ты, наивный, ведёшься… — Тебе-то, сука, откуда знать?! — снова повысив голос, я добрался и до ненормативной лексики. Как же хорошо, что Хосок меня сейчас не слышит. — И сколько раз я ещё должен повторить, чтобы дошло до тебя, наконец, что мы не пара?! — Скоро это действительно будет правдой, — не унимался Мингю. Его, казалось, лишь больше раззадоривала моя агрессия, — потому что такие отношения, как ваши, обычно не крепкие и долго не живут. Скоро он тебя бросит… — Заткнись ты уже! — закричал я в лицо парню, почти сорвав голос, и в ту же секунду, совершенно потеряв контроль над собой, толкнул его в грудь, не поскупившись на силу. Однако, её оказалось недостаточно, чтобы свалить несносного одноклассника с ног, к тому же, рядом вовремя очутился Югём, который успел схватить друга за руку, не дав тому упасть. Дрожа от неистовой злобы, я вновь развернулся, чтобы уйти, но теперь Мингю резко перехватил воротник моей рубашки, таким образом, снова не дав покинуть школьный двор. Я вообще попаду сегодня домой или нет? — Эй, тебе не кажется, что ты перебарщиваешь? — раздражённо шепча, обратился ко мне парень, продолжая крепко удерживать. Его глаза буквально искрились от гнева. — Это кто тут ещё перебарщивает… — перевёл я стрелки на одноклассника, тщетно пытаясь вырваться из его крепкой хватки. — Да отпусти же! — Да не вопрос, — выпустив из рук мою рубашку, Мингю толкнул меня в отместку, приложив не меньше силы, чем я сам около минуты назад. Мне, в отличие от него, удержаться на ногах не удалось, да и рядом не оказалось того, кто бы смог поддержать. Не успев ничего предпринять, я приземлился на асфальт, сильно ударившись спиной из-за того, что рюкзак сместился немного в бок. Краем глаза во время недлительного полёта я заметил стоящих неподалёку девушек, с неподдельным интересом наблюдающих за нашей разборкой. Опять поползут по школе неприятные разговоры обо мне. Однозначно пора смириться с тем, что я у одноклассников всегда был главным предметом обсуждения и, видимо, пожизненно им останусь.       С трудом превозмогая боль, мне удалось приподняться на локтях. Мингю, вновь ухмыльнувшись, смерил меня, наверняка поддельным, жалостливым взглядом. Югём, к слову, всё это время просто находился рядом с парнем и молчал, ничего не предпринимая. Я было собрался сказать своему обидчику ещё парочку ласковых, как вдруг услышал за спиной знакомый голос, от которого по телу пробежали мурашки. Столь грозного тона я ещё никогда не слышал: — Эй! Что у вас тут происходит?       Меня в тот момент будто парализовало. Я не смог найти в себе сил не то, что подняться с земли, но даже повернуться в сторону источника звука. Югём и Мингю заметно напряглись, это было достаточно трудно упустить из виду. Их лица выглядели одновременно жалко и настолько смешно, что мне не удалось сдержать улыбки. Длилось, однако, моё веселье недолго: ровно до тех пор, пока рядом, буквально в тридцати сантиметрах от меня, не очутился Юнги-хён, окликнувший парней около полуминуты назад. Его выражение лица было, мягко говоря, устрашающее. Прожигая насквозь взглядом моих одноклассников, парень протянул мне руку, за которую я тотчас же взялся, долго не раздумывая. Одним рывком хён поставил меня на ноги и, продолжая в упор смотреть на Югёма и Мингю, подал знак, чтобы я встал позади него. Поняв всё без слов, я быстро выполнил то, о чём просил Юнги. В следующие несколько минут он и вовсе не обращал на меня внимание, сконцентрировавшись целиком и полностью на шокированных парнях. — Я повторяю свой вопрос, — произнёс тем же тоном, что и ранее, хён, грозно нахмурившись. — Какого чёрта здесь произошло? — Да не было ничего такого, — сразу начал оправдываться Югём, до сих пор не проронивший ни слова. — Мы просто разговаривали, только и всего. — Ну да, я видел, — кивнув пару раз, серьёзно промолвил Юнги, засунув руки в карманы чёрных джинсов. Выдержав значительную паузу, во время которой я поочерёдно смотрел то на одноклассников, то на парня, то и вовсе озирался вокруг, тщетно надеясь, что никто не наблюдает, хён тяжело вздохнул и с угрозой произнёс: — Учтите, сопляки, если вы его, — он кивнул в мою сторону, — ещё раз хоть пальцем тронете, этот самый палец попадёт в незабываемое приключение, вполне вероятно, не в одно, это я вам гарантирую. Уяснили?!       Югём еле заметно кивнул, взволнованно поджав губы, а Мингю, в свою очередь, явно не собирался подчиняться парню, демонстрируя, что он никого и ничего не боится: — Ох, какие мы грозные. Я, пожалуй, специально трону Чонгука пальцем, чтобы узнать подробнее об этих самых приключениях. Весьма оригинально. Так мне ещё никто не угрожал. — А ты, я смотрю, не уяснил… — неодобрительно покачал головой Юнги. — На каком же языке с тобой нужно говорить, чтобы донести одну простую истину: Чонгука трогать нельзя. — М-м-м, заботливый бойфренд, — протянул Мингю, сложив ладони вместе в притворном умилении. — Этого следовало ожидать. И как часто ты заступаешься за своего мальчика?       Мне вдруг стало страшно. Реакции хёна всегда такие непредсказуемые… Я надеюсь, он хотя бы оставит моего одноклассника в живых. Мингю — просто идиот, который сейчас несёт полнейшую чушь, специально на драку нарывается. Ему никогда не сидится ровно на одном месте. С такими бесполезно разговаривать и пытаться что-то доказать. Их надо просто игнорировать.       Сказал Чонгук, а сам недавно хотел Мингю лицо разбить. Со стороны всё всегда кажется проще.       Честно признаться, я ожидал, что Юнги, по меньшей мере, сравняет парня с землёй. Этого, к моему удивлению, не произошло. Он просто бережно взял меня за руку, не за запястье, не за локоть, а именно сплёл свои пальцы с моими, и спокойно произнёс, обратившись ко мне: — Пойдём отсюда, Чонгук. Видишь, тут кое у кого язык чересчур длинный, так и напрашивается укоротить, да ещё и наглости хватает дерзить старшим. Это не твоя компания.       Прежде, чем я успел отойти от шока и что-либо ответить, хён повернулся к Югёму и Мингю спиной и, крепко держа мою руку, буквально потащил меня к выходу со школьного двора. А я и не думал сопротивляться хотя бы потому, что был наконец-то спасён от общества надоедливых парней, зачем-то лезущих в мою личную жизнь и придумывающих сказки о наших с Юнги отношениях лишь затем, чтобы потешить свою воспалённую фантазию.       Но и действия хёна мне не совсем понятны. Почему он не поставил на место задиру Мингю и зачем вообще взял меня за руку? Что за жест такой странный? Уж не играет ли он на публику? Специально подливает масла в огонь? Если так, то мне это совершенно не нравится. — Хён, отпусти, — требовательно произнёс я, вырвав свою руку из крепкой хватки Юнги, едва мы ушли за поворот и направились к его автомобилю. — И что это вообще сейчас было? — задал я вопрос, нахмурившись и заставив парня остановиться. — Нет, Чонгук, это я должен спросить у тебя, какого чёрта произошло, — строго промолвил хён, стоя напротив и насквозь пронизывая меня осуждающим взглядом. — Я твои крики услышал сразу, как только вышел из машины. Расскажешь, может быть, с чего всё началось? — Да нечего рассказывать, — отмахнулся я. — Я просто шёл, а они пристали ко мне с какими-то дебильными разговорами, унижали за то, что мы с тобой, якобы, встречаемся… — Да уж, знакомый стиль старшеклассников, — тяжело вздохнул Юнги. — Наизусть его знаю. А наплевать на их слова и молча уйти ты не пробовал? Обязательно было в драку влезать? — Знаешь ли, неприятно было выслушивать всю ту чушь, что они про меня и тебя сочиняли. Попробовал бы сам проигнорировать, раз уж такой умный! Будь ты на моём месте, я бы с удовольствием на это посмотрел. — Если ты не заметил, то я так и сделал, когда тот сопляк стал доставать меня грязными вопросами. Я просто взял тебя с собой и ушёл. Это вам, мелким, только подраться дай, можно даже без причины, а взрослые люди по-другому в таких ситуациях действуют. Когда же ты уже повзрослеешь… — Да не хотел я вовсе ни в какую драку влезать! — впервые за всё время знакомства с хёном я осмелился повысить на него голос. Почему-то в тот момент его слова особенно разозлили меня, и буквально через несколько фраз я сильно пожалел о том, что не смог сдержать эмоций. — Это всё Мингю, он первым меня спровоцировал, начав собирать всякие гадости про тебя! Если бы я был бесчувственным, то, может, смог бы проигнорировать его слова и, как ты сказал, молча уйти. Чёрт, да не было бы этой дебильной ситуации вообще, и в принципе не было бы всё так сложно, если бы ты мне не нравился!       Юнги перевёл на меня шокированный взгляд, едва я закончил свою «пламенную» речь и начал тяжело дышать от острой нехватки кислорода. Спустя несколько секунд, до меня дошло, в какую тупую ситуацию я попал, а ещё через некоторое время я понял, что моё положение сейчас шатко как никогда, метафорически выражаясь, я балансировал на тонкой грани между жизнью и смертью, и, что бы я ни решился в данный момент сказать в своё оправдание, усугубил бы всё в любом случае. В ту же секунду я резко почувствовал, как кровь прилила к лицу, и стыдливо прикрыл его обеими ладонями, опустив голову, чтобы хён не видел моих предательски раскрасневшихся щёк. Если бы у меня была возможность провалиться сквозь землю, я не преминул бы ей воспользоваться, лишь бы убежать от требующего объяснений взгляда Юнги. — Что ты сейчас сказал? — озадаченно произнёс парень, заставив меня резко поднять голову от испуга и открыть глаза. Остальную часть лица я по-прежнему старательно прятал. — Н-ничего, — простодушно отозвался я сквозь ладони, из-за чего мой голос прозвучал слишком уж глухо. — Я не то совсем имел в виду… Я… Не хотел так говорить. Оно само вырвалось. Это… Не… Неправда. — Я тебе нравлюсь? — переспросил хён с лёгкой доверительной улыбкой, что заставила меня смутиться ещё больше. Я резко оторвал ладони от лица и начал активно махать ими в знак отрицания, но по мере того, как я говорил, взмахи замедлялись и становились всё реже, а голос, в свою очередь, тише, пока я не замолчал окончательно и не начал нервно перебирать пальцы, и делать вид, будто это занятие мне крайне интересно: — Нет-нет! Да как ты о таком вообще мог подумать?! Это ж невозможно, ты что! Я вообще просто так какую-то фигню ляпнул, которая первая в голову взбрела, я сам не понимаю, зачем это сделал. Так ведь нельзя. Ты парень, я тоже… Ты мне вовсе не… Нравишься… Нет. Чёрт… Прости, я сам не знаю, что говорю.       Глаза начали гореть от подступающих слёз, но заплакать сейчас я не имею права. Тогда Юнги точно неправильно поймёт меня и более не захочет иметь со мной дело. Хотя, я и так уже в безвыходном положении. Я сам же его окончательно загубил… Но плакать всё равно нельзя. Чон Чонгук, тряпка ты, в конце концов, или мужчина? — Пойдём, — спокойно произнёс хён, вновь заставив меня поднять на него глаза. Былой улыбки на его лице я не заметил. Недобрый знак… — Я отвезу тебя домой.       Серо и повседневно — именно так звучал его голос в тот момент. Отойдя от драмы, мы вновь вернулись в обыденную реальность, где Юнги просто так каждый день подбрасывает меня до дома. Однако, теперь ничего уже не будет, как прежде, ведь я, можно сказать, парню в чувствах признался… Совершенно не так я себе это представлял. Впрочем, я и вовсе не ожидал, что когда-нибудь наберусь смелости для признания, пусть даже такого глупого и спонтанного. Настанет день, когда тебя погубят твои же эмоции, Чон Чонгук…       Всю дорогу до дома мы ехали в абсолютной тишине. Я старался не пересекаться глазами с хёном, внимательно следя за мгновенно проносящимися мимо городскими видами, пытаясь хоть в них найти успокоение. Там его, к сожалению, не было.       Единственный вопрос бился тогда в моём затуманенном сознании: «Как теперь Юнги станет относиться ко мне?» И я ясно осознал, что точно не так, как раньше.       Чёрт, до глубины души обидно… Я едва нашёл человека, которого могу называть другом, и сам же убил отношения с ним этим чёртовым признанием. Что оно мне дало? Ровным счётом ничего. Мои чувства изначально были в любом случае проигрышным вариантом. Что ж, тайное всегда становится явным, это неоспоримо. Надо лишь принять мою грубейшую ошибку как факт и смириться с ней.       Наконец, мы приехали. Эта поездка была самой долгой и мучительной для меня за всё время, и я несказанно обрадовался, когда она подошла к концу. Тихо попрощавшись с хёном, я уже было собрался покинуть его автомобиль и отправиться домой, снова выплакаться в подушку, а потом устроить фестиваль самобичевания за необдуманные слова, как вдруг Юнги осторожно положил руку мне на плечо и заботливо произнёс, судя по голосу, с лёгкой улыбкой на лице: — Не переживай так сильно. Мы вместе найдём решение твоей проблемы.       Признал всё-таки, что мои чувства — проблема… А был ли возможен другой исход? Нет. Я хоть и не надеялся на взаимность, но всё же обидно, что хён так говорит.       Единственная вещь, сказанная им тогда, порадовала меня. С ней я в ту ночь засыпал и ей же успокаивал себя, понемногу убеждаясь, что всё не так уж и плохо.       Решение моей проблемы мы будем искать вместе.