My Universe

      Мне давно начало казаться, будто мы с Юнги-хёном с каждой новой встречей становимся всё ближе друг к другу. Его разговоры, поведение, речь стали заметно более… Наполненными любовью? Я даже нужного слова подобрать не могу, чтобы это описать.       Но в то же время в хёне нельзя не заметить некой доли равнодушия, которое, как я думал, исчезло навсегда, и прежнего холода, к коему я, кажется, быстро привык и теперь мне сложно перестроиться на заботливого Юнги, который никогда не скупается на продолжительные объятия. Интересно… Он только со мной так добр до безобразия, или же я в корне изменил характер парня? Второй вариант очень маловероятен, Чонгук, и ты сам прекрасно это знаешь. Очевидно ведь всё.       Впрочем, так ли это важно на самом деле?       Гораздо важнее то, что хён изменился, чего пока, к сожалению, нельзя сказать обо мне самом… Как бы я ни пытался убедить сам себя, что рядом с ним стал вести себя более уверенно, это до сих пор остаётся неправдой. Я всё ещё не могу открыться Юнги в полной мере, например, поделиться какой-нибудь сокровенной тайной или ещё что-то в этом роде. Да что уж там… Я даже не даю своему собственному парню поцеловать меня и часто чувствую себя очень виноватым из-за этого. Хён вовсе не обижается, когда я отказываю ему, по крайней мере, он так говорит. Разве что, Юнги может на некоторое время немного охладеть ко мне, в частности перестать улыбаться, но, несмотря на это, продолжить обнимать и говорить ласковые вещи. И я не понимаю, что он в такие моменты чувствует… Но ставлю на нечто среднее между обидой и раздражением.       Моё нежелание целоваться было бы вполне оправдано, если бы парень предложил сделать это в каком-либо публичном месте, но он обычно подгадывает и выбирает те моменты, когда мы, как правило, остаёмся друг с другом один на один. Казалось бы, вольны делать, что захотим, но для меня даже это не аргумент. К слову, здесь тоже есть некоторые странности.       Когда хён забирает меня из школы, и нас окружают расходящиеся по домам ученики, мне почему-то намного спокойнее, но стоит нам остаться наедине, как я тут же теряюсь, не знаю, что отвечать на заданные Юнги вопросы, голос, словно сам по себе, понижается едва не до шёпота… Я всё ещё стесняюсь перейти к чему-то большему, нежели просто объятия или держание за руки. Меня даже банальные поцелуи пугают, а дальше что будет? Долго оставаться «нетронутым» я наверняка не смогу. Максимум времени, который у меня есть, — три месяца, а может быть и того меньше…       Но я стараюсь как можно меньше думать о том, что будет потом, и больше сосредотачиваюсь на происходящем сейчас. Мне достаточно крепко обнимать парня, ощущать его присутствие рядом и понимать: Я ему нужен». Хёну даже произносить это вслух не нужно. Я сам всё прекрасно чувствую.       Этого вполне хватает. В чём-то большем я и не нуждаюсь.

***

      Две недели спустя       Через некоторое время хён решил взять ситуацию в свои руки и самостоятельно перевести наши отношения на новый уровень, то бишь, пригласил меня к себе на ночь, решив для удобства выбрать пятницу, сразу после которой следует суббота — выходной день для нас обоих. Я не на шутку испугался и уже собирался отвергнуть предложение Юнги, но в какой-то момент меня будто переклинило, и в итоге я согласился, перед этим ни разу не вспомнив о маме и брате, у которых придётся просить разрешения. Совершенно не понимаю себя в последнее время. Почему решения принимаются без моего непосредственного участия? Так ведь не должно быть… Кажется, именно это называется «потерять голову от любви».       Но зачем парню звать меня к себе на ночь, тем более сейчас? Он задумал что-то? Очень может быть, кстати. Именно этого я больше всего и боюсь… Но получится ли теперь, в случае чего, отвертеться? Уйти ведь будет больше некуда…       Впрочем, стоит ли так волноваться? Думаю, если я не захочу, то хён и не станет принуждать меня насильно. Он, я уверен, также осознаёт, насколько это важно и ответственно. Слово «нет» всё решит, как и всегда, и можно будет больше не переживать. По крайней мере, я очень на это надеюсь…       Дело остаётся за малым: спросить разрешения брата. У мамы выходных всего два — суббота и воскресенье, соответственно, сегодня она появится дома только к ночи, Хосок же работает по графику «три на три». Вроде бы, сегодня у него должен быть выходной… Точно! Вчера у брата был последний на этой неделе рабочий день, так что, мне есть, у кого отпроситься. Честно признаться, с радостью бы ушёл без предупреждения, но лучше поберечь нервы Хосока и мамы и не играть с огнём.       Вернувшись со школы и пройдя в нашу с братом общую комнату, я заметил Хосока, переодевающегося из домашней одежды в рабочую. Странно. Может, я что-то перепутал, и последний рабочий день на самом деле сегодня? — Привет, — недоумённо поприветствовал я брата, чуть нахмурившись и, по обыкновению своему, поставив рюкзак возле кровати. — На работу собираешься? — Да… — обречённо вздохнув, ответил Хосок, застёгивая молнию на чёрных джинсах. — Разве не вчера был твой последний рабочий день? — задал я новый вопрос, опустившись на свою постель, и, от нечего делать, взял находящуюся поблизости подушку, положил её себе на колени и крепко обнял, продолжив с любопытством смотреть на брата. — Я тоже так думал, Чонгук, — едко улыбнувшись, ответил хён, после чего проследовал к шкафу с одеждой и, открыв его, быстро вытащил первую попавшуюся под руку футболку, оказавшуюся изрядно помятой. — Но мне позвонили буквально за пять минут до того, как ты вернулся, и сказали выйти сегодня ещё на одну смену. Заменить кого-то надо, но я даже в подробности вдаваться не стал…       Я должен был догадаться. У Хосока всегда такой раздражённый вид, когда приходится кого-то заменять на работе. Значит, и его сегодня дома тоже не будет… Надо успеть спросить разрешения, пока брат не уехал. Хотя, честно признаться, немного боязно обращаться к хёну, когда он не в настроении, хоть он за столько лет даже ни разу голос на меня не повысил. — В общем, так себе ситуация, если честно, — заключил Хосок, с пренебрежением оглянув себя в зеркале и вновь тяжело вздохнув. — Чонгук, — обратился он ко мне, повернувшись лицом и уперев руки в бока, — на улице сейчас сильно жарко? — Достаточно, — неопределённо ответил я, пожав плечами. — Хотя, больше жарко, чем просто тепло, — добавил спустя несколько секунд, уже более уверенно. — Чёрт… — выругался брат сквозь зубы, опустив руки и закатив глаза. — Как бы не сдохнуть там в этой кофте… — В чёрной-то? — на всякий случай спросил я, хотя прекрасно знал, что других у хёна не имеется. — Зачем она тебе? Жарко же. — По-твоему, это красиво, выходить на улицу в мятой футболке? — ответил Хосок вопросом на вопрос, нахмурившись и указав на вышеупомянутую вещь. — Ты ведь был сегодня на учёбе. Надень рубашку, она точно не мятая. Ты же всё равно придёшь на работу и там переоденешься в униформу. — Неплохо, вот только я постирал её вместе с другой одеждой сразу, как вернулся домой. А кроме этой футболки и кофты у меня чистых и сухих вещей больше нет. — А футболку погладить не вариант? — Не вариант, потому что у меня нет на это времени, — отрицательно помотал головой брат и закрыл дверцы шкафа. — Если провожусь здесь ещё хоть немного, то опоздаю на автобус, а дальше сам знаешь, что может произойти…       В ответ на это я лишь вздохнул, подобно хёну около минуты назад, но ничего не сказал. Да, таков мой брат: он готов жертвовать собственным комфортом, лишь бы успеть на работу в срок. Собственно, к колледжу Хосок относится точно так же. Катастрофически не любит опаздывать. Здесь у него есть некоторое сходство с Юнги-хёном… — Ладно, — решил брат, положив в свою небольшую сумку через плечо телефон и транспортную карту и взяв висящую на поблизости находящемся стуле кофту, — ничего страшного не произойдёт, если я выйду на улицу так тепло одетым. Вечером, возможно, будет легче дышать…       Закончив рассуждения с самим собой, хён направился к выходу из комнаты и вскоре скрылся за дверным проёмом. Именно в этот момент я вспомнил, что вообще-то собирался отпроситься у Хосока на ночёвку. Едва на меня снизошло озарение, я быстро поднялся с места и, как был с подушкой, пошёл к брату, надеясь успеть остановить его в прихожей. Мне повезло: он как раз только начал обуваться. — Хён, — начал я, поравнявшись с ним. Хосок поднял на меня глаза, ненадолго оторвавшись от завязывания шнурков на кроссовках, — я хотел у тебя кое-что спросить. — Да? — брат заинтересованно поднял брови. — И что же?       Собрав всю смелость в кулак и решительно вздохнув, я уверенно произнёс, покрепче сжав подушку: — Ты отпустишь меня на ночёвку к… — едва успел остановиться, чтобы не нарушить наше с Юнги-хёном негласное правило «брату ни слова». Выдержав короткую паузу, я закончил: — Другу. На ночёвку к другу. Пожалуйста.       На лице хёна изобразилось искреннее удивление. Чуть склонив голову набок и помолчав около полуминуты, видимо думая, что ответить, Хосок неуверенно произнёс: — Гукки, я не могу решать такие вопросы сам. Надо спрашивать не меня, а маму. Можешь позвонить ей или отправить сообщение, но… Она его может не сразу прочитать, сам понимаешь. — Хён, а если она вообще не сможет ответить? Я не могу так рисковать, — немного заволновался я. Планы могли рухнуть в любую секунду, брату было достаточно лишь привести ещё один весомый аргумент в защиту своей позиции. Он этого не сделал. — Я… Пообещал. К тому же, со мной ничего страшного не случится. Можете с мамой даже не волноваться. Уверяю, всё пройдёт гладко. — Ну, не знаю, не знаю… — задумчиво протянул хён, отведя взгляд в сторону. Следующие слова он говорил, уже не глядя на меня. — Я всё равно переживаю, как бы чего не случилось. — Да что со мной может случиться? — я продолжал яростно отстаивать свою позицию, поспешив перенять инициативу у сомневающегося Хосока. — Я хорошо ориентируюсь на местности, тем более, он живёт недалеко от моей школы, так что я прекрасно знаю, как добраться.       Признаюсь, здесь мне пришлось немного соврать, но это скорее была ложь во благо. Иначе бы брат точно не отпустил под предлогом «потеряешься где-нибудь». Юнги однажды сказал мне то же самое, прежде чем проводить до самого дома.       Нет, только не… — А через несколько остановок — моё кафе, — вспомнил хён, наконец посмотрев в мою сторону. — Слушай, давай-ка, собирайся быстрее, я тебя провожу. Всё равно в одном направлении ехать, а так я хоть спокоен буду. — То есть, отпускаешь? — на всякий случай решил я поинтересоваться, хотя всё и так было очевидно. — Только при условии, что я тебя сегодня провожу, а завтра на том же месте встречу. Давай договоримся, что в два часа дня ты уже будешь стоять на остановке, хорошо? — Хён, да я и сам могу, не надо так утруждаться… — я попробовал отказаться, но Хосок оказался непреклонным, и в какой-то момент я решил, что спор с братом действительно ни к чему не приведёт. Это в любом случае бесполезно, мне ли не знать… — Если возьмёшь только самое нужное и сделаешь это быстро, то мы не опоздаем, — спокойно произнёс хён, сложив руки на груди. — Впрочем… Я помогу тебе.       Разувшись, Хосок обошёл меня и прошёл в ванную, а мне велел отправляться в нашу комнату и складывать в рюкзак из-под учебников нужную одежду и прочие необходимые вещи. Обречённо вздохнув, я последовал, куда сказал брат, и, выложив все учебные принадлежности на свой рабочий стол, начал быстро собираться.       Да уж… Братов «маразм» в мои планы совершенно не входил…       Радует лишь то, что хён разрешил мне остаться на ночь у так называемого «друга», хоть и не на совсем удобных для меня условиях. Ох, Хосок-а, если бы ты только знал, к кому я еду… Быть может, ты бы не отнёсся к этому так спокойно. Хотя… Брат ведь дружит с Юнги-хёном, насколько я знаю. Раз уж они неплохо общаются, то почему Юнги запрещает мне рассказывать о наших взаимодействиях Хосоку? Очень странно.       А ещё страннее то, что я начал задаваться этим вопросом только сейчас.

***

      Удивительно, но мы с братом умудрились успеть на автобус. Буквально влетели в него за несколько секунд до того, как двери закрылись, и транспортное средство тронулось с места. Моментально опёршись рукой о ближайший поручень, я прикрыл глаза и обессиленно выдохнул. Мало того, что Хосок и так всю дорогу заставлял меня идти быстрее, так ещё и за несколько десятков метров до остановки резко схватил за руку, и остаток пути мы уже бежали. Кажется, мне даже удалось побить собственный рекорд. Хотя бы спокойно стоять в автобусе на одном месте уже было для меня чем-то вроде награды. Мешало лишь одно — духота внутри него, но в тот момент я готов был смириться с какими угодно обстоятельствами, только бы после бега отдышаться… — Повезло… — облегчённо вздохнул хён, встав рядом со мной и также взявшись за поручень. Свободных мест в автобусе, к сожалению, не оказалось, пустовало лишь небольшое пространство почти возле выхода, которое мы с братом и заняли. — Обязательно было так бежать? — наконец отдышавшись, раздражённо, но негромко спросил я, дабы не привлекать лишнего внимания. — Мы опаздывали, ты сам это видел, — как ни в чём не бывало ответил Хосок, будто не заметив моего недружелюбного тона. — Ты бы вовремя успел, если бы не стал ждать меня… — — Мы это уже обсуждали, — нахмурившись, строго произнёс брат, не дав мне закончить фразу. — Сделанного не вернёшь — знаешь такую мудрость? Тем более, так мне будет намного спокойнее…       В ответ на это я лишь вздохнул, не найдя, что сказать. Спокойствие хёна — именно та вещь, с которой нежелательно шутить. Это может закончиться полным безоговорочным контролем с его стороны. Пройденный этап…       Хотя… В детстве действия Хосока были вполне оправданы, почему он продолжает поступать так сейчас, когда я уже почти совершеннолетний — для меня загадка. Может, в привычку вошло постоянно присматривать за мной? Скорее всего, но, честно признаться, это изо дня в день всё больше напрягает. Не забота, а самый настоящий надзор. Не мило ни черта, а бесит…       Впрочем, разве Юнги-хён не поступает со мной точно так же?       На этот вопрос я не успел найти ответ, так как автобус достиг очередной остановки, являющейся моей целью. Проводив меня одними глазами до выхода, брат отправился дальше, наконец позволив мне остаться наедине с собой. Солнце было в зените, на улице стояла неимоверная жара. Спасал лишь лёгкий ветерок, набегающий какими-то странными редкими, но резкими порывами. Заняв свободное место между двумя, по всей видимости, не знакомыми друг с другом женщинами на близлежащей лавочке, я глубоко вздохнул и закрыл глаза. Да, хён, конечно, значительно изменил мои планы. Я ведь вообще не собирался в эту сторону.       Теперь надо как-то объясниться перед Юнги, обещавшим забрать меня из дома около пяти часов…

***

      Позвонив хёну, я попросил его приехать за мной, извинившись примерно за минуту нашего с ним разговора около десятка раз и столько же пообещав рассказать всё при встрече. Готов поспорить на что угодно, моя просьба повергла его в шок. Мне уже стыдно за то, что пришлось так напрягать Юнги только из-за собственной неспособности отказать брату. Надеюсь, хён не сильно злится на меня…       Ждать пришлось чуть дольше, чем я думал, — около двадцати минут. Впрочем, это в любом случае не сравнится с той подставой, которую я преподнёс парню. Сейчас ему простительно всё. — Извини, что задержался, — обратился ко мне из машины хён, опустив стекло. — Пробки, час-пик всё-таки. Садись и рассказывай, что там у тебя за история, и как ты здесь оказался.       Ни слова не промолвив, я решительно поднялся с места и вскоре занял своё привычное переднее сидение рядом с Юнги, по обыкновению крепко обняв рюкзак. Едва мы тронулись, я неуверенно посмотрел на парня и с трудом смог выдавить из себя очередное «прости». — Ты уже на год вперёд передо мной извинился, — нетерпеливо произнёс он, слегка нахмурившись. — Давай по существу. Как ты на этой остановке вообще оказался, если должен был быть дома?       Вздохнув и собравшись с мыслями, я в подробностях изложил хёну крайне «интересную» историю о брате и его заботе, с которой он уже явно перебарщивает и которая давно больше напоминает тотальный контроль или даже недоверие. Поначалу Юнги удавалось сохранять серьёзный, невозмутимый вид, но под конец он больше не смог сдерживать снисходительной, а потом и весёлой улыбки. Кажется, не злится… Радует, если это действительно так. — Вот ведь волшебный чудак… — слегка посмеиваясь, произнёс парень, не переставая внимательно следить за дорогой. — А что мне было делать? — обиженно отозвался я. — Я честно отказывался, но с хёном спорить — себе дороже… — Да я не про тебя, — прервал меня Юнги, чуть нахмурившись, — а про брата твоего. Хотя, знаешь… — неожиданно он сменил тон с весёлого на более серьёзный. — Хосока тоже можно понять. Ты ведь всё-таки его единственный брат, притом ещё и младший. О таких, как ты, априори нужно заботиться, независимо от возраста, понимаешь? Скажешь, я сторонник стереотипов? Вовсе нет. Я всегда на стороне здравого смысла. Будь у меня младший братишка, я бы тоже старался обезопасить его настолько, насколько это возможно. Как бы там ни было, а маленьких надо беречь. — В том-то и суть, что я давно уже не маленький, — раздражённо промолвил я, — но хёну этого, видимо, никогда не понять. — Не суди его. Пойми, так мозг каждого в мире старшего брата устроен. Сколько бы лет тебе ни было, Хосок всегда будет видеть в тебе маленького несмышлёного мальчишку, за которым глаз да глаз нужен. И вообще, взрослый ты наш, — Юнги вновь вернулся к весёлому тону, — вот исполнится девятнадцать, тогда и обсудим с тобой эту тему, а до тех пор учись ориентироваться в пространстве. Даже брат заметил, что у тебя с этим проблемы.       Чёрт, всё ещё не забыл тот случай на нашей первой прогулке… Интересно, он мне это до конца жизни теперь припоминать будет? Не обидно, но до сих пор немного стыдно…       Остаток пути мы провели в полной тишине. Я, как и всегда, цеплялся взглядом за пролетающие мимо городские виды, кажущиеся при свете дня столь скучными и однообразными, а хён, в свою очередь, глаз не отрывал от дороги. Обычно именно так и происходят наши с ним ежедневные встречи после школы, но от сегодняшней они все резко отличаются. После того, как машина остановится и Юнги повернёт ключ зажигания, мы не расстанемся. Теперь мы останемся вдвоём до самого утра…       Едва мотор перестал гудеть и повисла мёртвая тишина, парень повернулся в мою сторону и, добродушно улыбнувшись и осторожно взяв за руку, тихо произнёс, едва ли не шёпотом: — Пойдём домой?       Я неловко улыбнулся в ответ и коротко кивнул в знак согласия, снова потеряв контроль над собой. Что в хёне так странно действует на меня? Голос? Прикосновения? А может быть, пристальный взгляд? Или вообще всё сразу? Понятия не имею, но я не хочу, чтобы это прекращалось…       «Пойдём домой». Прозвучало так, будто Юнги имел в виду не свою квартиру, а нашу общую. Всего два слова, а как сильно они заставляют сердце встрепенуться…       Странные чувства.       Но опять же, я не хочу, чтобы это прекращалось.

***

      Вскоре я вновь оказываюсь в квартире хёна, той самой, где не так давно имел честь стать единственным слушателем написанной Юнги композиции. Если честно, когда во время моего прошлого визита музыка в какой-то момент затихла, я понял, что этого мало. И я ничуть не преувеличу, если скажу, что готов вечно наслаждаться этими прекрасными звуками пианино, рождающимися из-под виртуозных пальцев парня, в тот день заставившего меня влюбиться в него ещё сильнее…       А в прихожей всё тот же аромат корицы, резко ударяющий в нос, стоит едва войти в квартиру. Я привык к нему настолько, что, кажется, скоро перестану воспринимать как нечто волшебное. Этот запах рискует стать для меня обыденной повседневностью. И я хочу, чтобы стал… Ведь любить его я в любом случае не перестану. — В общем… — задумчиво начал хён, сняв обувь и аккуратно поставив её в углу прихожей. — Пожалуйста, чувствуй себя как дома. Сегодня квартира полностью в твоём распоряжении… Как и её хозяин, — слегка улыбнувшись, добавил он, выдержав небольшую паузу. Сам не понимаю, почему, но последние слова Юнги заставили меня немного смутиться, и, в очередной раз неловко улыбнувшись, я отвёл глаза в сторону. Что за реакция, Чонгук? Юнги ведь не говорит ничего сверхъестественного, это стандартные вежливые фразы. Почему меня даже такие невинные слова заставляют смущаться и отводить взгляд? — И даже не думай стесняться, — строго произнёс парень спустя какое-то время, и я снова поднял на него глаза. Чуть нахмурившись, хён отрицательно помотал головой и, немного помолчав, закончил: — Если что-нибудь понадобится или чего-то захочешь, сразу говори. Если будешь молчать, я не узнаю, что тебе нужно. Уж извини, мысли читать пока не умею. Договорились?       Я уверенно кивнул, не отрывая глаз от Юнги. — Отлично, — он облегчённо выдохнул и перестал хмуриться. — Вещи можешь оставить в моей комнате и, если хочешь, переодеться там же. И не забудь помыть руки! Полотенце бери любое, они там все чистые. Ванная прямо напротив комнаты, точно не пропустишь. Я буду ждать тебя в гостиной.       Я, снова ничего не сказав, ответил коротким кивком, правда, уже не таким уверенным, как парой секунд ранее. Добродушно улыбнувшись, парень ненадолго оставил меня, направившись в вышеупомянутое помещение, я же пошёл в противоположную сторону.       Вскоре я оказался в комнате хёна. В последний раз я был здесь на его день рождения, когда сначала по нелепой случайности заснул на плече Юнги, а потом он лично отправил меня спать сюда. Тогда, в темноте, я даже не пытался что-либо разглядеть, теперь же имею возможность детально изучить комнату своего парня. Ничего необычного. Простое цветовое оформление, по большей части чёрно-белое, на стенах нет ничего, кроме белых обоев с серыми и чёрными переплетающимися узорами, на полу пушистый тёмный ковёр, в самом углу ютится единственное на всю комнату, если не на весь дом, высокое растение, возле одной стены шкаф для одежды и просторный компьютерный стол, противоположно им — бережно застеленная серым клетчатым пледом кровать со средних размеров тумбочкой из светлого дерева. Завершают картину тёмно-серые занавески по бокам, закрывающиеся, вероятнее всего, в ночное время. С виду обычная, ничем не примечательная комната, но как же, чёрт возьми, дорого всё это выглядит… Страшно даже касаться чего-либо.       Но в ту ночь, девятого марта я не размышлял ни об интерьере, ни о его дороговизне. Я просто лёг и почти моментально заснул и мне, несмотря на незнакомое место, было тепло и уютно, совсем как дома… Мог ли я предполагать, что через два месяца окажусь в этой комнате снова? Нет… Я о таком даже не мечтал.       Вздохнув, я легко улыбнулся собственным воспоминаниям и, достав из рюкзака чистую домашнюю одежду, поставил его возле компьютерного стола. Быстро переодевшись, дабы не заставлять хёна долго ждать, я направился в ванную. Уже стоя возле зеркала и тщательно смывая мыло с рук тёплой водой, я любопытно покосился на небольшую полочку с шампунями, гелями для душа и прочим. Мне не встретилось ничего, кроме морозной свежести и лесных ягод.       Жаль, что не корица. А я уж надеялся…       Закончив умываться, я насухо вытер руки и, покинув ванную комнату, отправился в гостиную, где меня наверняка уже заждался Юнги. Я был готов извиниться за долгое ожидание, как только пересёк порог, но слова буквально застряли в горле, не пожелав быть сказанными, едва парень с букетом белых роз в руках и добродушной улыбкой на лице появился в поле моего зрения. — Подойди ближе, — тихо попросил хён, не переставая при этом улыбаться. Я не ослушался и сразу выполнил его просьбу, постепенно сократив расстояние между нами примерно до тридцати сантиметров. — Судя по твоим удивлённым глазам, ты не понимаешь, по какому случаю цветы? — понимающе произнёс Юнги, продолжая смотреть на меня в упор. Я, снова промолчав, лишь медленно помотал головой в знак отрицания, в ответ на что парень легко рассмеялся: — Вполне предсказуемо… — вздохнув, он продолжил уже спокойнее: — Прошёл ровно месяц с того дня, как мы начали встречаться. Немного жаль, что ты не помнишь, но я не осуждаю тебя, даже не думай. Всё хорошо. Просто прими от меня эти цветы в знак… Чистой и искренней любви.       Договорив, хён протянул букет мне и мягко улыбнулся, а я, в свою очередь, окончательно растерялся. Мало того, что сам про важную дату забыл, так ещё и Юнги из-за этого потратился… Цветы всегда стоили дорого, тем более, если их ещё и красиво упаковать… Парень, по всей видимости, ни на что не поскупился. Чёрт, а заслуживаю ли я это всё? Что бы хён для меня ни сделал, я всегда буду задаваться этим вопросом.       Неуверенно, но я всё же взял букет любимых цветов из рук Юнги, после чего немного опустил голову и уткнулся носом в ароматные бутоны. Запах белых роз всегда сводил меня с ума… Как и корица. Странно. Почему я вспомнил о ней именно сейчас? Потому что невозможно не прийти этой пряности на ум, когда парень рядом. Это ведь его аромат.       Чуть приподняв глаза и посмотрев на хёна из-под слегка подрагивающих ресниц, я прошептал охрипшим от долгого молчания и непонятно откуда взявшегося волнения голосом: — Извини.       Я не поблагодарил Юнги за цветы, а попросил прощения за них, хотя это наверняка было крайне неуместно. Интересно, насколько глупо я сейчас выгляжу в глазах парня? Даже представить себе боюсь… — Глупыш, тебе совершенно не за что извиняться передо мной, — вздохнув и устало улыбнувшись, промолвил хён, подойдя вплотную и положив обе ладони мне на плечи, несильно сжав их. — Ещё раз повторяю: всё хорошо. Я хотел сделать тебе приятное, но никак не заставить чувствовать себя виноватым. Будь проще.       Договорив, Юнги переместил руку на мой затылок и осторожным движением заставил положить голову ему на плечо. Почти как в тот раз… Я не мог не почувствовать, как от такой близости сердце начало биться заметно чаще, а по всему телу пробежали мурашки.       Парень, медленно поглаживая мои волосы, ласково прошептал мне на ухо: «Ты ещё такой наивный», а я в очередной раз поймал себя на мысли, что действительно люблю его прикосновения.       Нет, не так… Не просто люблю.       Я в них катастрофически нуждаюсь.

***

      Мы с хёном много чем занимались тем вечером: немало разговаривали на отвлечённые темы, шутили и смеялись, смотрели интересное полнометражное аниме, а потом ещё и ужин вместе готовили. Я, конечно, по большей части просто подавал Юнги то, что он попросит, особенно не принимая участия в готовке, но парню этого было вполне достаточно. Он сам так сказал. Также я смог набраться смелости и попросить хёна сыграть ту мелодию на пианино ещё раз, но теперь я сидел не поодаль, а рядом, чтобы увидеть, как это происходит, вблизи. Пальцы Юнги перемещались по клавишам столь плавно и свободно, будто он не думал об игре вовсе и совершал все движения автоматически. Его игра поразила меня вновь и заставила убедиться, что парень талантлив намного больше, чем я мог предполагать. — А меня научишь? — в какой-то момент с восхищением произнёс я раньше, чем успел об этом подумать. Язык снова оказался быстрее мыслей, и мне даже стало немного стыдно за свою просьбу. При общении с хёном это чувство давно стало для меня привычным. — Может быть, — неопределённо ответил он, улыбнувшись и осторожно опустив крышку пианино. Повернувшись в мою сторону, Юнги добавил: — Если придёшь ко мне ещё, то обязательно научу.       Это было ненавязчивое приглашение? Да, похоже на то. Вот только получается, что я сам на него напросился, а это не совсем вежливо…       Надеюсь, я когда-нибудь научусь правильно вести себя с парнем и потом не сокрушаться из-за неправильно сказанных слов.

***

      Вскоре настало время ложиться спать. Умывшись и почистив зубы, я сменил одежду на спальную и отправился в комнату хёна. Стоило мне едва переступить порог, как на меня вдруг снизошло озарение: этой ночью мы разделим одну постель на двоих. Очень странно, что я понял это лишь сейчас, ведь всё, казалось, было вполне очевидно… Ты просто гениален, Чон Чонгук… — Чонгук? — обратился ко мне Юнги, стоя возле окна и закрывая занавески на ночь. — Ты чего? Что-то не так? — А? Н-нет, всё нормально… — слегка растерявшись, ответил я, не сразу осознав, что разговаривают именно со мной. — Уверен? — недоверчиво нахмурился парень, закончив и теперь сосредоточив всё своё внимание на мне. — Если тебя это напрягает, я могу оставить комнату тебе, а себе постелить в гостиной. Не переживай, я всё понимаю. — Нет-нет, не нужно, — я отрицательно помотал головой, — говорю же, нормально всё. — Хорошо, — спокойно произнёс хён, перестав хмуриться и легко улыбнувшись. — Тогда ложись.       Вздохнув, я неспешно прошёл к кровати с белоснежно-чистым постельным бельём, к тому же ещё и идеально выглаженным, и так же медленно и неуверенно сел на неё, не сразу решившись поднять ноги с пола и тем более залезть под одеяло. А в прошлый раз я ничего не стеснялся… Мне даже было всё равно, чья это постель, лишь бы уснуть скорее удалось. А сейчас я совсем не хочу спать, хотя сегодняшний день получился намного продуктивнее всех прошлых, и я, казалось бы, должен устать и вырубиться моментально… Интересно, сколько времени мне понадобится, чтобы заснуть, и когда я, наконец, смогу избавиться от этого невыносимого чувства стыда? Нет ведь ничего сверхъестественного в том, чтобы спать вместе со своим любимым человеком. Почему меня всё время заставляют смущаться самые обыкновенные вещи? — Спокойной ночи, Гукки, — ласково произнёс Юнги и, прикрыв глаза, медленно потянулся к моему лицу, вероятно, за поцелуем. Я снова испугался и, не став тратить время на размышления, моментально среагировал на движение парня, отвернувшись и упершись ладонями в его грудь. Он остановился. Чёрт… Мои отказы всегда расстраивают хёна, и мне от этого ещё хуже становится, но я не могу по-другому, потому что даже таких, казалось бы, невинных действий боюсь… Я удивляюсь, что Юнги однажды удалось поцеловать меня. Произошло это по чистой случайности, потому только, что он заранее попросил закрыть глаза.       Но тебе ведь понравилось, Чонгук. Ты каждую ночь только о том и мечтаешь, как бы повторить тот поцелуй, а сам избегаешь его всеми возможными способами. Не помешало бы тебе разобраться в себе как можно скорее. Очень маловероятно, что Юнги будет долго терпеть твои заскоки. — Не надо… — едва не шёпотом попросил я, не смотря парню в глаза. Стыдно… И за попытку поцелуя, и за очередной отказ. Почему бы просто не дать хёну возможность наконец коснуться моих губ своими? Это уже какая-то френдзона, а она ведь априори с отношениями сочетаться не должна. Всё-то у тебя, Чонгук, не как у людей. — Чонгук, долго ты ещё собираешься играть в недотрогу? — тихо, но строго задал вопрос Юнги, чем привлёк моё внимание и заставил встретиться с ним взглядом. Парень осуждающе смотрел на меня в упор, мне даже стало немного не по себе. Так он на отказ от поцелуя ещё не реагировал. Неужели настал тот самый момент, когда терпеть больше не осталось сил? Этого я и боялся… — Мы всё-таки встречаемся, забыл? Почему ты так боишься целоваться. Это ведь не больно совсем, сам знаешь. Или тебе, может, неприятно было и ты просто не хочешь об этом говорить? Но тогда почему ты не оттолкнул меня сразу и не попросил больше так не делать? Из вежливости? Если продолжишь молчать, я никогда не смогу понять тебя, Чонгук.       Последнюю фразу хён говорил уже не со строгостью, а с искренним сожалением и некоторой долей разочарования в голосе. Я на это ничего не ответил, лишь продолжил смотреть Юнги в глаза и нервно покусывать внутреннюю сторону нижней губы. Я почувствовал, как щёки начали предательски гореть. Очень вовремя… Надеюсь, неяркое освещение сделает своё дело, и парень ничего не заметит. — Скажи честно, ты до сих пор не привык ко мне и поэтому стесняешься? — задал новый вопрос хён, глубоко вздохнув и взяв одну из моих ладоней, до сих пор находящихся на его груди. — Если это действительно так, то извини. В данном случае я сам виноват, что тороплюсь. Стеснение — лишь вопрос времени. Оно когда-нибудь пройдёт само по себе, нужно лишь подождать. Я готов дать тебе столько времени, сколько потребуется для того, чтобы ты смог окончательно привыкнуть ко мне. Сойдёмся на этом, хорошо?       Я коротко кивнул в знак согласия, продолжив хранить молчание и внимательно смотреть на Юнги. Вскоре он снова вздохнул и, отпустив мою руку, благодаря ему даже успевшую согреться, всё тем же спокойным тоном произнёс: — А теперь ложись спать, иначе завтра не встанешь. Будет некрасиво, если ты задержишься и заставишь брата волноваться.       Договорив, парень выключил находящуюся на прикроватной тумбочке лампу и, удобно устроившись и укрывшись одеялом едва не до самого носа, повернулся ко мне спиной. Я последовал его примеру, неуверенно опустившись на подушку спустя какое-то время и крепко сжав её угол, и поджал ноги. Просто ужасно… Я снова, сам того не осознав сначала, заставил хёна пойти на уступки ради меня. Это крайне эгоистично с моей стороны, ведь я, в свою очередь, ничего для него не сделал. Даже от поцелуев отказываюсь, не иду навстречу собственному парню… Если продолжу в том же духе, долго ли ещё продлятся наши отношения? Такими темпами я рискую собственноручно себя их лишить…       Внезапно со стороны Юнги послышалось шевеление. Сначала я не придал этому особого значения, решив, что парень просто решил перевернуться на другой бок. Вскоре я ощутил его дыхание у себя над головой, но разворачиваться не стал, напротив, даже глаза закрыл, сделав вид, будто моментально вырубился и уже сплю. В следующую секунду я почувствовал, как на моё плечо бережно легла ладонь, и хён ласково прошептал мне на ухо, заставив всё тело покрыться мурашками: — Сладких снов, недотрога.       Договорив, он мягко поцеловал меня в щёку и, заботливо потрепав по волосам, снова отодвинулся, и через несколько секунд в комнате установилась полная тишина. Я лежал с открытыми глазами и улыбался. Очень хотелось в тот момент развернуться и, пододвинувшись к Юнги, крепко обнять его и так и заснуть, но я даже с места не сдвинулся: смелости не хватило, хотя желание вернуть прервавшиеся приятные прикосновения было куда сильнее…       В ту секунду я поймал себя на очередном наглом желании, резко возникшем из ниоткуда и заставившем сердце биться значительно чаще.       Я хочу провести вместе с Юнги-хёном ещё одну ночь.