My Universe

      Поздним вечером я наконец смог созвониться с Юнги-хёном, когда брат ушёл в душ и оставил меня одного. Что примечательно, Хосок после всех тех гадостей, что я ему наговорил, вёл себя так, будто и не было этого вовсе. Я не чувствовал то же самое, мне, напротив, было ужасно стыдно даже смотреть брату в лицо. Он всё так же добр и ласков, тепло улыбается, весело смеётся, иногда даже смешно шутит — в общем, явно не обижается и не злится. Почему Хосок так делает? Это совершенно выбивает из колеи. Честно признаться, если бы брат хоть раз повысил голос в ответ или же игнорировал меня в течение некоторого времени после подобных стычек, мне бы стало намного легче, потому что негативные эмоции — это естественно, да и у любого человека нервы-то не железные. У каждого есть свой предел, но Хосок разрушает к чертям все общепринятые представления о «нормальных» людях. Он никогда не ругался со мной, в детстве не отказывался вместе играть, не придумывал злых шуток, чтобы довести до слёз, за всю жизнь ни разу не сделал больно… Зато брат при любом удобном случае старался заключить меня в объятия и потом долго-долго не отпускать. Мы просто сидели рядом и молчали, чувствовали друг друга лишь через взаимные прикосновения. Мне это нравилось.       По идее, хороший брат должен бы отплатить другому за его доброту и ласку той же монетой, чтобы в их отношениях была какая-то гармония. Видимо, не такой уж я и хороший брат, если не сказать ужасный… В глубине души я понимаю, что веду себя некрасиво и неправильно, когда лишь по причине плохого настроения срываюсь на Хосока, но, как бы ни старался, остановить себя никак не могу. Настоящий эгоист… Всегда зацикливаюсь на собственных чувствах и совершенно не беру в расчёт родного брата, которому раз за разом наверняка делаю всё больнее, но Хосок даже виду не подаст, что мои слова как-то задели его, и уж тем более не станет говорить об этом вслух.       Подобное поведение брата пугает меня больше всего…       Все эти мысли вихрем пронеслись в моём сознании за то короткое время, что я потратил на поиск связи, двигаясь в полутёмной комнате по какой-то непонятной траектории. Наконец отыскав нужное место, я встал близко к окну и, чуть отодвинув белую полупрозрачную занавеску, окинул скучающим взглядом наш двор с редкими фонарями, к коему я так привык за семнадцать лет, и, набрав номер Юнги, неспешно поднёс телефон к уху. Долго ждать не пришлось: уже через пару гудков я услышал мой любимый бархатный голос и невольно улыбнулся, облегчённо вздохнув. Как же мне этого весь день не хватало… — Да? — П-привет, хён… — ответил я, непонятно из-за чего резко понизив голос, но не перестав улыбаться. Боже… Всего лишь слышу его, а сердце уже из груди наружу рвётся. Впрочем, когда мы с Юнги встретились после его двухнедельного отсутствия, у меня были те же самые чувства. — Ты просил позвонить. — Да, — коротко бросил парень, после чего добавил, судя по голосу, с улыбкой на лице, — я ждал твоего звонка. — Прости, что так поздно… — грустно вздохнул я, оперевшись свободной рукой о подоконник и бегло, без интереса оглядев стоящие спереди, слева и справа многоэтажки, абсолютно ничем не отличающиеся от нашей, но сверху хотя бы интереснее смотрящиеся. Во многих окнах всё ещё горел свет. Совершенно бесполезная для меня информация… Попросту глаза девать некуда, вот и мечусь между светящимися окнами на различных этажах. — Честно, я собирался позвонить раньше, но возможности не было. — Пожалуйста, Чонгук, не надо извиняться, — обречённым голосом попросил хён. Готов поспорить на всё, что угодно: он точно в ту секунду раздражённо закатил глаза. Я же, в свою очередь, отвёл в сторону стыдливый взгляд и виновато поджал губы, будто разговаривал со своим парнем не по телефону, а с глазу на глаз. Всё верно: Юнги не любит, когда я прошу у него прощения за что бы то ни было. Но если бы я этого не сделал, то совесть точно не дала бы мне спать спокойно. — Лучше расскажи, — продолжил хён после короткого молчания, — почему ты не отвечал на мои сообщения? Занят был? — Нет, — честно ответил я, слегка подавшись вперёд и коснувшись лбом оконного стекла, показавшегося неестественно холодным. Или это, на самом деле, я слишком горячий? Надеюсь, что просто ошибаюсь в собственных ощущениях. Не хотелось бы снова заболеть в самом начале учебного года. — Дома забыл. — Забыл? — недоверчиво переспросил Юнги. — Забыл что-то взять в школу? Ты серьёзно сейчас? — Д-да… — чуть севшим от волнения голосом произнёс я, боясь предположить, какова будет дальнейшая реакция парня на мой ранний склероз. Как-то странно его последние слова прозвучали… — Молодой человек, а вы точно Чон Чонгук? — спросил хён, судя по голосу, с трудом сдерживая улыбку. — Или на тебя так первый учебный день вперемешку с днём рождения повлиял? Что, что, а телефон ты ещё ни разу дома не забывал, я это прекрасно знаю. — Такое с каждым могло произойти. С кем не бывает… — тихо и виновато отозвался я, оторвавшись от окна и, вернув занавеску в исходное положение, вздохнул и, развернувшись и медленно опустившись на пол, окинул взглядом нашу с братом комнату, освещаемую двумя лампами, находящимися на наших прикроватных тумбочках. — Не обижайся, Гукки, я же просто шучу, — ласково промолвил Юнги, что заставило меня снова улыбнуться. Очень приятно, когда он произносит моё имя таким милым способом или вовсе называет меня малышом. Не знаю, почему, но это вызывает какие-то особенные чувства, немного отличающиеся от обычной любви. Словно я… Всецело принадлежу парню, и никто другой не имеет права называть меня как-либо ещё, кроме полного имени. Лишь единственному человеку это позволено, и я в данный момент разговариваю с ним по телефону.       Хотя в то же время и Хосок частенько использует более милый вариант моего имени, а я каждый раз раздражаюсь из-за этого и прошу брата называть меня нормально. Оказывается, степень близости между людьми влияет даже на такие, казалось бы, совершенно не значительные вещи. — Кстати… Пока у нас есть время говорить, а не переписываться, я бы хотел обсудить с тобой кое-что, — спокойно промолвил хён, заставив оторваться от размышлений и приготовиться внимательно слушать. — У тебя… Кхм… Есть какие-то планы на выходные? — Пока что нет, — неуверенно ответил я, сомневаясь, точно ли буду свободен в конце недели. — А что? — Я хочу… Пригласить тебя в одно место, — с запинкой объявил Юнги, после чего, немного покашляв, продолжил. — Но проблема в том, что оно, мягко говоря, далековато от Сеула — где-то около трёхсот километров — поэтому туда лучше выехать пораньше. В связи с этим я хотел попросить тебя остаться у меня с ночёвкой в пятницу. Согласись, ты будешь крайне подозрительно смотреться, если, допустим, в пять или шесть утра вдруг куда-то уйдёшь из дома, не так ли? Мама и брат, я уверен, не будут сильно переживать, зная, что ты «у друга», то есть, в безопасности. Как-никак, не в первый раз у нас уже такое. — Ночёвка не проблема, — задумчиво протянул я, приняв серьёзный вид и уткнувшись взглядом в стену напротив. — Отпроситься, думаю, смогу, но, хён… Обязательно нужно вставать так рано? — Да, — со вздохом сожаления ответил Юнги, после чего добавил, придав своему голосу поистине убедительный тон: — Но, уверяю тебя, ты ни о чём не пожалеешь. Когда приедем, думаю, всё поймёшь сам, — выдержав короткую паузу, парень произнёс более неуверенно, нежели начинал: — Хотя… Вставать ни свет ни заря только затем, чтобы провести желанный выходной вне дома… Настоящее безумие, правда? — нервный смешок, — Твои каникулы закончились, а я ещё не успел к этому привыкнуть. Прости, что так напрягаю. В принципе, если не хочешь… — Нет, я хочу! — слегка повысил голос я, не дав хёну договорить до конца. Если этот самый желанный выходной будет проведён с любимым человеком, то какая разница, сколько придётся не спать? Это абсолютно никакой роли не играет. — Правда хочу… Вырваться с тобой хоть куда-нибудь. И не напрягаешь ты меня вовсе. Всё в порядке. — Раз так, то ладно, — вздохнул Юнги, судя по голосу, улыбнувшись, и я, в свою очередь, также не смог сдержать счастливой улыбки. Одного лишь разговора с ним мне достаточно для практически полного морального восстановления. Серьёзно, в такие моменты на душе намного спокойнее становится. Несколько приятных минут перечеркнули множество идиотских вещей, произошедших со мной за весь сегодняшний день.       Странно, ведь обычно всегда происходит наоборот. — А что это за место? — полюбопытствовал я, воспользовавшись затянувшимся отсутствием Хосока. Мне на руку, что мой брат такой чистюля. — Я знаю его? — Прости, не могу сказать, — хитро отозвался парень, — иначе сюрприза не получится.       В ответ на это я лишь наигранно разочарованно вздохнул, не переставая улыбаться. Ночь пятницы, а потом ещё и вся суббота с Юнги — лучшая перспектива на ближайшее будущее, которая просто обязана быть воплощённой в реальность.       Кажется, намечается что-то поистине интересное. Иначе зачем ещё вставать в такую рань?

***

      04.09       Узнав, что в пятницу я отправлюсь на ночёвку «к другу» и останусь у него до воскресенья, мама уже в четверг забрала мой подарок по случаю дня рождения, а следующим утром торжественно вручила перед тем, как уйти на работу. В ярком подарочном пакете лежала мягкая тёплая пижама приятного солнечного цвета. Спереди на кофте был пришит карман, как это обычно бывает у одежды типа «кенгуру», а также изображена одна большая собачка, а на штанах — много таких же, только размером меньше, и ярко-жёлтые звёзды в придачу. Пожалуй, самый оригинальный подарок от мамы за последние несколько лет. — Там ещё с кроликами была, но она розовая, — рассказывала женщина, расчёсывая волосы перед зеркалом, пока я с любопытством разглядывал свой подарок и едва сдерживался, чтобы не рассмеяться от вида игрушечных собачек на кофте и штанах. Хотя я в какой-то момент даже начал сомневаться, точно ли это именно то животное… — Я подумала, что стиль ну совершенно не твой. Она бы тебе не пошла. Согласись, розовый для парня — уже перебор.       И на том спасибо, мам. Оказывается, всё могло быть намного хуже. Очень повезло, что розовый «не мой стиль». — Ма… — нервно улыбаясь и из последних сил сдерживая смех, обратился я к маме. — А… Почему именно пижама? — Она тёплая, — незамедлительно ответила женщина, отложив расчёску и побрызгав на себя пару раз сладкими духами, до сих пор коротающими свой век в заводской упаковке, — а зима уже не за горами. Осталось-то всего ничего… Вдруг опять отключат отопление на пару дней? Снова будешь мёрзнуть и по ночам, и после школы, а после душа особенно. — Хочешь сказать, — задумчиво нахмурился я, стерев улыбку с лица и переведя взгляд на маму, — ты её из-за каких-то нескольких дней без отопления купила? Только и всего? Ты серьёзно? — Вовсе нет, — моя собеседница отрицательно покачала головой. — Это только одна из причин. К тому же, ткань у этой пижамы качественная, не дешёвка какая-нибудь, поэтому удобная вполне, да и прослужит долго. Заметил? Размер у неё чуть больше твоего, значит не на один год ещё хватит и спать в ней будет хорошо: и просторно, и тепло. Видишь, сколько плюсов? — Качественная? — переспросил я, зацепившись за это слово и не приняв во внимание всё, сказанное после. — Сколько же ты за это заплатила? — А вот это уже совсем не важно, — доверительно улыбнувшись, загадочно ответила мама, повернувшись в мою сторону и приложив указательный палец к губам. Чёрт… Раз говорит о качестве, то наверняка не хило потратилась. Стоило ли так заморачиваться из-за меня? День рождения? Ну и что? Меня вполне устроил бы более дешёвый подарок, а даже если бы его не было вовсе… Я бы и слова не сказал. — Чонгук, — негромко обратилась ко мне женщина. Вероятно, мой хмурый вид всё-таки не прошёл мимо. — Тебе не нравится? — виновато продолжила она, одним этим вопросом вогнав меня в краску. — Стыдно надевать такое? Я знаю, что ты часто ночуешь у друга, но брать с собой эту пижаму не заставляю. Можешь ходить в ней только дома, мы с Хосоком и слова не скажем.       Да не в этом совсем дело… Чёрт, не стоило мне задавать лишних вопросов. Я вовсе не хотел расстраивать маму. Важен, в конце концов, не подарок, а внимание, а она на него явно не поскупилась. Эта женщина никогда ничего не жалела ни для меня, ни для Хосока. Так было всегда. — Н-нет-нет, мам, всё круто, — поспешил убедить я свою собеседницу, искренне улыбнувшись. — Особенно вот эти собачки… — тут я уже не сдержал весёлый смех, бросив короткий взгляд на причудливых существ на кофте и штанах. Слишком уж забавно они выглядели, я ничего не смог с собой поделать. — Ну, извини уж, — будто в отражении, рассмеялась мама, подойдя ближе и взяв одну из пушистых штанин с десятками ярких звёзд и собак, и объяснила, продолжив улыбаться: — Мой выбор был ограничен розовыми кроликами и жёлтыми собачками. Всё же мне кажется, что я не прогадала со вторым вариантом.       Я уверенно кивнул, неотрывно смотря на счастливую женщину, радующуюся вместе со мной невесть чему. В самом деле… Разве причина нашего неудержимого смеха — главное сейчас? Нет. Куда важнее те несколько проведённых с мамой минут за разговором ни о чём. Жаль, что мы имеем возможность пересечься только утром, пока женщина не ушла на работу, но в большинстве случаев у нас и этого сделать не получается, а о вечерах и говорить нечего, как и о выходных, которые я зачастую провожу за уборкой и домашними заданиями, которым никогда нет конца.       И в эту субботу мы не увидимся. Мама и брат ещё вчера дали мне разрешение на ночёвку «у друга». Правда, насчёт воскресенья я пока сам ничего не знаю, поскольку у Юнги-хёна не удосужился уточнить…       Скоро всё выяснится. Главное, в случае чего, не заставлять семью волноваться понапрасну.

***

      05.09.2015       Этой ночью я почти не спал: мои мысли были заняты лишь сюрпризом, приготовленным для меня хёном. Я достаточно вымотался за первую учебную неделю, которая началась даже не с понедельника, но был слишком взволнован и заинтригован, чтобы позволить себе хотя бы несколько минут отдыха. Юнги же, в свою очередь, всё это время крепко спал, мирно сопя и обнимая меня во сне. Прижимаясь к тёплой груди и улавливая в идеальной ночной тишине равномерное сердцебиение парня, я чувствовал себя, как и всегда, в тепле, уюте и безопасности. В такие моменты мне ничего не страшно. Любимый человек рядом, а больше ничего и не нужно.       Так, отвлёкшись буквально на несколько секунд от переживаний по поводу предстоящих событий, я устроился удобнее и, медленно погладив плечо хёна, изредка чуть подрагивающее, прикрыл глаза и, недолго полежав в таком положении, наконец, смог уснуть.

***

      Ранним-ранним утром я проснулся от лёгкого поцелуя в щёку и ласкового шёпота Юнги: — Чонгук-а, пора вставать.       Пожалуй, это единственный раз в моей жизни, когда я не был против подъёма в подобное время в свой собственный выходной. Более того, я даже обрадовался, потому как ждал этого дня, который собирался провести в компании любимого человека, с самого вторника. Казалось бы, не так уж и долго, но для меня эти три дня стали настоящей пыткой, затянувшейся, судя по ощущениям, буквально на целую вечность.       Правда, один минус у этой ситуации всё же есть. Не знаю, сколько мне удалось поспать, но после этих нескольких часов я чувствовал себя просто ужасно. Думаю, если бы вообще не ложился, сейчас было бы не так плохо… Надеюсь, в ближайшее время я смогу проснуться окончательно и мне станет хоть немного лучше.       Через полчаса мы с хёном уже собрались и покинули квартиру. Солнце ещё не успело встать, поэтому на улице было прохладно. Возможно, если бы не ветер, воздух прогрелся бы намного лучше. Всё-таки ещё сентябрь на дворе, для глобальных перемен погоды пока рановато. Тем не менее, природа берёт своё и, как бы невзначай, прозрачно намекает с помощью этого лёгкого ветерка: «Холода не за горами».       А ведь и вправду. До декабря осталось всего три месяца, а там и до Нового года недалеко. Подняв глаза к сумеречному небу, по которому неспешно плыли большие пушистые облака, я глубоко вздохнул и, ощутив прикосновение очередного порыва ветра к шее и лицу и мелкую дрожь, невидимой волной прокатившуюся по всему телу, подумал с лёгкой улыбкой на лице: «Как же чертовски быстро летит время».       Такое чувство, будто ещё вчера был март — то время, когда мы с Юнги ещё не значили так много друг для друга и не имели ничего общего, кроме единственного короткого разговора о плюшевых мишках в детстве при знакомстве. Совсем скоро нашим отношениям будет четыре месяца. Вроде бы не особенно внушительный срок, но для меня каждая секунда, проведённая с пониманием того, что я встречаюсь с этим человеком, имеет необыкновенную ценность. Настоящий подарок судьбы — влюбиться в кого-то и узнать, что ваши чувства взаимны. Думаю, далеко не каждый удостаивается такой чести. Даже не знаю, почему именно мне так повезло, но я несказанно рад.       Я нашёл своё счастье. Эта мысль каждый день мотивирует меня идти вперёд, усердно работать для достижения своих целей. Интересно, как бы я жил сейчас и что делал в данный момент, если бы Юнги-хёна не было рядом? — Чонгук, — окликнул меня парень, резко выведя из размышлений. Таким образом, я не ответил на собственный вопрос: что бы произошло, если бы всё было по-другому.       Самый страшный вопрос, на который даже нет желания отвечать. — Ты чего там завис? — продолжил хён, подойдя ближе. Наконец, я с большим трудом оторвал глаза от неба, начинающего едва заметно светлеть на востоке, и посмотрел на Юнги, склонившего голову набок и снисходительно улыбнувшегося. — Пойдём уже, нечего на холоде стоять.       Коротко кивнув, я ответил Юнги счастливой улыбкой, и мы направились к автомобилю, внутри которого оказалось намного теплее, чем на улице. Когда обе дверцы закрылись и ограничили доступ холоду, я опёрся головой о спинку сиденья и облегчённо вздохнул. Так гораздо лучше. — Если хочешь, можешь поспать, — спокойно произнёс парень, застегнув ремень безопасности и взглядом попросив меня сделать то же самое. — Дорога долгая предстоит, а ты ведь наверняка не выспался… — хён подвинулся чуть ближе и, сощурившись, внимательно посмотрел мне в глаза, после чего заключил, вернувшись на место: — Прекрасно вижу: вообще не выспался. Лучше поспи, ехать всё равно далеко. Сон лишним не бывает, поэтому успевай отдыхать, пока есть возможность.       Спорить с Юнги я не стал, поскольку его слова были абсолютной правдой: я действительно плохо спал этой ночью. Может быть, он прав и пара часов сна в дороге не помешает?       Вскоре мы выехали со двора и оказались на вполне оживлённом для столь раннего времени широком проспекте. Машин было не так много, как днём, но свет фар каждой из них, контрастировавший с утренними сумерками, неприятно бил в глаза, и мне в итоге пришлось закрыть их и отвернуться. Сладко зевнув, я положил голову на ремень и, посидев так около нескольких минут, постепенно начал снова засыпать, но теперь не в полной тишине, а под шум мотора, который с каждой секундой казался всё тише, пока я окончательно не уснул, и этот звук полностью не испарился.

***

      Проснулся я примерно через два часа. Удивительно, но даже от столь короткого сна мне стало немного лучше. Я чувствовал себя намного бодрее, нежели сегодняшним утром, и это не могло не радовать.       Юнги-хён, продолжавший внимательно следить за дорогой, на секунду перевёл взгляд в мою сторону, после чего спросил с лёгкой улыбкой на лице: — Как спалось? — Нормально, — сонно ответил я, закрыв глаза и сладко потянувшись. Это помогло мне пробудиться окончательно. — Далеко ещё до того места, о котором ты говорил? — задал я вопрос, не глядя в глаза парню и вместо этого с любопытством рассматривая непривычные виды за оконным стеклом. Очень редкие постройки, деревья, кустарники и дорожные указатели. Практически пустырь. Слишком интригующе. — Где-то около часа, возможно даже чуть меньше, — задумчиво произнёс хён, пожав плечами, после чего добавил, загадочно улыбнувшись: — Уже не терпится показать его тебе.       Какое совпадение! А мне — увидеть. — Может, расскажешь мне о нём? — попросил я, оторвавшись от особо не блещущей разнообразием природы за окном и с неподдельным интересом посмотрев на Юнги, с лица которого всё не сходила таинственная улыбка. Легко улыбаться, когда ты всё знаешь… — Сам посуди, если я тебе сейчас всё расскажу, будет уже не так интересно, — хитро промолвил парень, в ответ на что я лишь тяжело вздохнул и молча продолжил сверлить глазами буквально искрящегося от гордости за имеющуюся информацию хёна. — Впрочем, если тебя это успокоит… — неуверенно начал он, чуть нахмурившись. — Это место находится в провинции Кёнсан-Пукто. Всё, больше ничего не скажу.       Да уж, эта информация прямо-таки спасла меня. По крайней мере, теперь я хотя бы имею представление о том, в каком направлении мы движемся.       Ничего. Дорога в любом случае не бесконечна. Скоро я всё узнаю, надо лишь немного потерпеть.

***

— Это и есть то самое место, — торжественно объявил хён, когда мы, наконец, приехали и вышли из машины. — Пляж Кёнджон.       Оказавшись снаружи, я внимательно осмотрелся. Мы припарковались на приличном расстоянии от непосредственного места назначения, но даже оттуда было прекрасно видно внушительных размеров маяк ярко-красного цвета, а в противоположной от него стороне нечто наподобие деревянной смотровой вышки, которая соединялась верёвками или тросами — издалека разобрать было нельзя — с небольшим деревянным сооружением вроде пристани. Также на пляже, лично мне непонятно, для какой цели, находилась чудовищно огромная железная арматура, ничем не ограждённая и никем не охраняемая, абсолютно в свободном доступе.       Честно признаться, сначала я подумал, будто бы Юнги просто шутит, говоря, что мы приехали именно на пляж. Больше похоже на какую-то заброшенную промышленную зону. Либо же у меня с самого начала сложилось неправильное представление о пляжах…       Тем не менее, чем бы это место ни являлось на самом деле, там было невероятно красиво, а вдобавок ещё и безлюдно, вследствие чего по-настоящему тихо и спокойно. Ради такого не жалко и встать в пять утра.       Кажется, я начинаю понимать, почему парень решил выбрать именно это время и именно этот пляж. Вокруг никого, лишь я, он и бескрайнее море, уходящее далеко за горизонт. Погода тоже порадовала: здесь ветер намного спокойнее и не такой холодный, как в Сеуле, солнце спряталось за облака и лишь изредка выглядывало, ненадолго заливая тихий пляж кажущимся бледным светом и словно напоминая о своём существовании. Провести время с любимым человеком вдали от городской суеты в таком атмосферном месте, чтобы об этом никто не узнал — просто идеально. Осмотрев всё как следует, я не смог сдержать восхищённого вздоха. — Нравится? — негромко спросил хён, подойдя сзади и обняв меня за плечи. Он ещё спрашивает! Сказать, что я в восторге, значит ничего не сказать.       Я ничего не ответил, лишь счастливо улыбнулся и пару раз кивнул, не в силах оторваться от пленительного вида на море, слабо поблескивающее от с трудом пробивающихся сквозь облака солнечных лучей. Слишком красиво.       Кажется, ещё немного, и у меня слюни капать начнут, если я сейчас же не уйму свои эмоции, прямо-таки распирающие изнутри.       К счастью, этого не произошло, потому что в следующую секунду Юнги поспешил взять ситуацию в свои руки — в прямом смысле. Я почувствовал, как его тёплые пальцы коснулись моих и вскоре сплелись с ними воедино. Наконец, я оставил захватывающие дух пейзажи в покое и перевёл взгляд на парня, по-доброму улыбающегося мне. — Пойдём? — чуть слышно прошептал он, кивнув куда-то в сторону. Я снова утвердительно покачал головой, и мы направились в глубь пляжа. Парень держал мою руку, а я просто следовал за ним, полностью доверившись и позволив вести меня туда, куда ему хочется.       А ведь когда-то даже такая мелкая вещь, как банально держаться за руки, была способна моментально вогнать меня в краску. С каждым днём я привыкаю к хёну всё больше. Кажется, совсем немного осталось до того момента, когда я осознаю, что больше не стесняюсь Юнги и готов целиком и полностью довериться ему.       Но произойдёт это, думаю, не раньше, чем мы зайдём ещё дальше, настолько далеко, что о пути назад и речи идти не будет. Да, я имею в виду то самое, что старательно оттягиваю и чего искренне боюсь. Причём, мозгом понимаю: «Ещё рано, я не готов», но телу этого, к сожалению, не объяснишь.       Хотя до тех пор, пока хён однажды не прикоснулся ко мне в особенно чувствительных местах, всё было намного проще, и я не ощущал того, что теперь преследует меня едва не каждый день.       Как же, чёрт возьми, с этим всё сложно… — Чонгук, — вдруг начал Юнги, заставив меня оторваться от интимных размышлений и обратить на него внимание. Парень выглядел более, чем серьёзным, и это, по правде сказать, немного пугало. — Я должен сказать тебе кое-что очень важное.       Мы прервали свой путь, остановившись почти возле самого начала длинной заасфальтированной дороги к маяку, ограждённой слева крупными камнями, а справа — железным низким забором. Краем глаза мне удалось заметить, что кое-где асфальт потрескался — в тех местах росла невысокая густая травка.       Я вопросительно посмотрел на хёна, побоявшись что-либо произнести. Слишком уж пугающе он выглядит, когда становится серьёзным… — Видишь ли, Чонгук, — негромко промолвил Юнги, неожиданно отпустив мою руку, тут же слабо дрогнувшую, — дело в том, что…       Он подошёл вплотную и положил ладонь мне на плечо. Я отвёл взгляд в сторону и неуверенно поджал губы, боясь даже предположить, что будет дальше.       Как оказалось, страшился я внезапно изменившегося тона парня совершенно зря, потому что через секунду произошло следующее: он, максимально приблизившись, заставил меня закрыть глаза и на несколько секунд даже перестать дышать, а сам шепнул на ухо, судя по голосу, улыбаясь: — Ты водящий.       Стоп, что? Я не ослышался? Как-то слабо смахивает на правду, если честно.       Когда я, наконец, удосужился открыть глаза, хён уже успел отойти примерно на тридцать метров. У него больше не было прежней наигранной серьёзности, лишь яркая счастливая улыбка озаряла бледное, достаточно сильно похудевшее по возвращении Юнги из Тэгу лицо, вновь наполняла его жизненными красками. Глаза же его в тот момент буквально сияли от счастья, как у ребёнка, которому купили игрушку, давно, возможно, не один год им желаемую. Пока я продолжал стоять на месте и молча недоумевать, что происходит, парень объявил, не переставая широко улыбаться: — Твоя цель — поймать и захватить в объятия. Если сможешь сделать это, то потом поменяемся. Ну же, Чонгук, не зависай! Иначе ты такими темпами только к утру сможешь поймать меня. — Хён, ну что за детство… — тяжело вздохнул я, опустив голову и потерев переносицу, а свободную руку положив на пояс. Что заставило Юнги предложить мне поиграть в догонялки, да ещё и сразу водящим сделать? Понятия не имею…       Впрочем, с другой стороны, что здесь такого? На то они и влюблённые, чтобы вместе творить всякие несуразные вещи, к тому же, если обоим в итоге будет весело от подобного времяпрепровождения, то я не понимаю, какого чёрта до сих пор не бросился вдогонку за своим парнем. Только зря заставляю его ждать. — Ты себя определённо переоцениваешь! — подняв голову, гордо сказал я, хитро улыбнувшись и, собрав все свои силы, начал бежать за хёном, заставив того моментально сорваться с места и на всех парах направиться в сторону маяка, находившегося на внушительном расстоянии отсюда.       В тот момент, когда мне с огромным трудом всё же удалось поймать весело смеющегося Юнги и заключить его в крепкие объятия, в моём сознании со скоростью света пронеслась одна сильная по содержанию и действительно верная мысль, за которую я успел ухватиться и потом надолго оставить у себя до определённого дня.       Пожалуй, именно ради таких моментов и стоит продолжать жить.

***

      Так мы с хёном гонялись друг за другом, ловили и заключали в объятия около получаса, пока не устали. Честно признаться, я и подумать не мог, что Юнги когда-нибудь предложит мне подобное, первым проявит инициативу. Казалось, это просто не в его стиле. Парень ещё более непредсказуем, чем я предполагал. Никогда нельзя быть на сто процентов уверенным в том, что он скажет или сделает в следующие несколько минут, и это одно из качеств хёна, за которое я однажды полюбил его.       Корица тоже не раскрывает свой вкус в полной мере сразу: он может варьироваться от очень горького до, возможно, даже приторного, всё зависит от вкусового восприятия человека, решившего вкусить эту таинственную пряность.       Время приближалось к половине десятого утра, на пляже до сих пор, кроме нас с Юнги, не было ни единой души. По словам парня, туристы обычно начинают появляться ближе к двенадцати часам дня, когда прибывает автобус, следующий до деревни Ёндок, находящейся примерно в сорока минутах езды отсюда. Хоть пляж Кёнджон и не самое популярное место, абсолютно безлюдным оно не бывает никогда. По всей видимости, именно тишина и отсутствие большого количества людей были нужны хёну, поэтому мы и выехали так рано. Повторюсь: я ни о чём не жалею, напротив, даже рад. Впервые нам с Юнги удалось выбраться куда-то вместе помимо парка Ханган, где мы хоть и гуляли всего два раза в общей сложности, но эти вечера запомнились мне на всю жизнь. Думаю, этот день — пятое сентября 2015 года — тоже станет одним из самых ярких и счастливых воспоминаний, коих у нас с парнем наверняка будет немало в будущем, я уверен.       Так я подумал тогда, но и представить не мог, как в итоге сильно ошибусь.       Мы сели на ту самую деревянную пристань, находящуюся примерно на расстоянии трёх метров от воды. Солнце было уже высоко, но почти не грело ни землю, ни воздух, изредка выглядывая из-за растянувшихся на всё небо светло-серых облаков, предвещающих дождь в скором времени. Благодаря лёгкому ветерку, из-за которого по морской глади пробегала мелкая рябь, было совсем не душно. Погода прямо-таки располагала к душевному разговору или чему-то вроде того, но не успел я даже рта раскрыть, как хён неожиданно объявил, предварительно прошарив карманы чёрной ветровки без капюшона: — Забыл в машине кое-что… Пожалуйста, подожди немного, я скоро вернусь.       Сказав это, Юнги поспешно удалился, оставив меня наедине с морем, слабо поблескивающим от бледных солнечных лучей и совсем не громко шумящим. Я поднял глаза к небу и, немного поразмыслив, заключил: «Вечером здесь явно намечается шторм, и море, сейчас так приятно шумящее и едва нарушающее тишину, вскоре совсем изменится…»       POV Мин Юнги       Айщ, вот же идиот. Так разволновался, что об основной цели приезда совсем забыл. Как знал, что нужно было сразу в карман положить. И почему я не сделал это в самом начале, да, в конце концов, ещё вчера?       А потому, что карманы на этой ветровке не застёгиваются, и я мог бы эту маленькую вещь легко потерять. Ответ вообще-то был найден ещё несколько дней назад, странно, что я о нём совершенно забыл. Впрочем, при моём состоянии, мучающем меня с самого возвращения в Сеул, нечего удивляться тому, что из головы выветриваются такие простые вещи.       С большим трудом мне удалось открыть переднюю дверцу автомобиля, а затем и бардачок. Почему, чёрт возьми, руки так сильно дрожат? Из-за чего я нервничаю? Или это уже нормально для меня: постоянно пребывать в тревоге по какому бы то ни было поводу? Раньше ведь всё было нормально… Ровно до того момента, пока Чонгук не завёл речь о Чимине, чересчур уж резко снова появившемся в моей жизни. А я ведь почти забыл его…       С тех самых пор я стал сильно волноваться за Гука, намного сильнее, чем раньше. Раз уж мой бывший первым вышел на контакт с ним — жди беды. Пак никогда ничего не делает просто так и, зная его, я могу утверждать со стопроцентной уверенностью: одним разговором Чимин точно не ограничится. Мне понятно, чего он добивается и зачем всё это затеял, но рассказать правду Чонгуку я не могу, более того, права не имею. Если это когда-нибудь вскроется, то наши отношения будет уже не спасти. Я не хочу терять его. Этот мальчик давно стал для меня чем-то особенно важным и дорогим. В самом деле, не появляется же желание максимально обезопасить и защитить кого-то от чего бы то ни было просто так? К Чонгуку я испытываю самые искренние и тёплые чувства.       Когда он рядом и я могу наверняка убедиться: мой парень жив и здоров, цел и невредим, с души будто сваливается огромный камень, образовавшийся из-за маленьких, едва заметных частичек страха и сомнения, постепенно скопившихся в одном месте за всё то время, что мы не имели возможности видеться, и сердцу становится намного легче: оно начинает радостно трепетать и не успокаивается ровно до тех пор, пока нам с Чонгуком не предстоит расстаться до следующего дня. И снова всё идёт по кругу: я волнуюсь, переживаю за своего парня, вновь на душе невероятно тяжело… До внезапного возвращения Пака всё было по-другому. Теперь же меня постоянно преследует одна и та же мысль, назойливым дятлом со всей силы стучащая в висок и не дающая расслабиться ни на минуту даже ночью: «Кажется, будто в данный момент мы как никогда близки к разрыву и сейчас просто-напросто ходим по лезвию».       Нет. Я не позволю этому случиться. Извини, Пак Чимин, но больше ничто и никто не сможет разлучить меня с моим парнем, даже такая изворотливая и злопамятная сучка, как ты.       Подумав об этом, я гордо улыбнулся и, захлопнув бардачок, покинул машину, не забыв закрыть её и поставить на сигнализацию, дабы никакие уникумы не додумались угнать. Сильно дрогнувшей от вновь нахлынувшего волнения рукой я поспешно положил в карман то, за чем возвращался, и направился к Чонгуку, оставшемуся ожидать меня на пристани.       POV Чон Чонгук       От нечего делать, примерно через полторы минуты ожидания я решил использовать свою руку в качестве подзорной трубы, как мы делали в детстве с Хосоком, изредка играя в пиратов. Брат неоднократно обещал, что когда-нибудь нам удастся отправиться на море и там поиграть вместе снова, и абсолютно не важно, насколько взрослыми мы бы стали к тому времени. Этого не случилось ни год, ни два, ни пять, ни десять лет спустя. Когда я вспоминаю, с каким воодушевлением Хосок в подробностях описывал наше времяпрепровождение в будущем, устремляя мечтательный взгляд к небу, и потом сопоставляю это с настоящим, мне почему-то становится очень грустно, хотя я прекрасно понимаю: сам виноват в том, что мы с братом так сильно отдалились друг от друга…       Порой я не понимаю себя. В большинстве случаев мне не хочется общаться с Хосоком и вообще как-либо взаимодействовать, но потом неожиданно наступает момент, когда я ясно осознаю: брата катастрофически не хватает. Скорее всего это происходит из-за того, что я слишком привязался к нему за те семнадцать лет, что мы живём вместе бок о бок, поэтому и не могу никак отпустить Хосока, хотя, по сути, давно пора…       Это в лишний раз доказывает, что ты до сих пор ребёнок, Чон Чонгук, раз даже от старшего брата отцепиться не в силах.       Тяжело вздохнув, я опустил руку и несильно сжал лежавшие на коленях ладони в кулаки, чуть нахмурившись и задумчиво уставившись на воду, которую всё тревожили время от времени мелкие волны, вызванные ветерком. Воспоминания о нашем с Хосоком совместном прошлом и последующее их сравнение с реальностью каждый раз заставляют меня поникнуть духом, и я, чёрт возьми, прекрасно знаю, почему. Я много о чём сожалею: о дурных сказанных словах в адрес брата и неподобающих поступках, и с течением времени это чувство растёт всё больше, но, тем не менее, я не могу найти в себе силы всё исправить. Это возможно, просто я слабак. Мне намного проще отвергнуть Хосока и потом долго-долго сожалеть, чем хотя бы раз попробовать не раздувать из мухи слона, а просто спокойно поговорить с братом, высказаться, в конце концов, чтобы стало легче. Я более, чем уверен, он бы прекрасно понял меня, пошёл навстречу, наверняка бы потом предложил свою помощь или поддержку, дал бы ценный совет, а в итоге крепко обнял и сказал бы тихо-тихо, так, чтобы только я мог услышать: «Всё будет хорошо».       Вот только я отчаянно продолжаю убеждать сам себя, что ни в чём этом не нуждаюсь. Чего добиваюсь, сам не знаю, но предполагаю: ничем хорошим такие отношения точно не кончатся.       Вскоре Юнги-хён вернулся, избавив меня от назойливых, буквально пожирающих изнутри мыслей, и молча сел слева, через секунду подвинувшись чуть ближе и обняв за плечи. Размышления о неверных словах и поступках улетучились сами собой, стоило парню едва коснуться меня. Я действительно ничуть не преувеличиваю, когда говорю, что одно его присутствие позволяет успокоиться и прогоняет весь негатив, неважно, за какой промежуток времени успевший скопиться. Огромное счастье — найти такого человека, и здесь мне невероятно повезло.       Однако, кое-что, при всём внешнем спокойствии хёна, было не так. Как бы он ни старался скрыть настоящие чувства, а дрожащая рука на моём плече сказала всё за своего владельца. Я повернулся в сторону Юнги: он, устремив полный поддельного равнодушия взгляд в заоблачную даль, едва заметно покусывал губы изнутри, тщетно пытаясь делать вид, будто всё нормально. Снова нервничает… За всё то время, которое мне удалось провести с парнем после его возвращения из Тэгу, я не раз видел его в таком состоянии. Из-за нашего достаточно напряжённого разговора о Чимине хён постоянно на нервах. Слишком волнуется за меня… Бесспорно, я ценю заботу Юнги, но не хочу, чтобы он так уж сильно переживал.       Не так давно я решил: хён много сделал для меня, самое время ему получить хоть какую-то отдачу. Настала моя очередь. Вот только… Как я могу успокоить парня, убедить его, что на самом деле всё хорошо? Мне ведь раньше никогда не доводилось поддерживать кого-либо…       А что бы сделал сам Юнги в данной ситуации? Едва подумав об этом, я сразу же начал действовать. — Хён, — негромко окликнул я парня, доверительно улыбнувшись и мягко взяв его за другую, свободную от объятий руку, также чуть подрагивающую. Оторвавшись от неба, хён сначала недоумённо посмотрел на свою ладонь, нежно обвитую моими пальцами, а потом и мне в глаза. Собравшись с мыслями, я тихо продолжил, не переставая улыбаться: — Не волнуйся. Всё хорошо, здесь нам бояться нечего. Я с тобой, — последнюю фразу я уже прошептал, неожиданно для самого себя внезапно понизив голос и крепче сжав тёплую руку Юнги. Ещё несколько секунд он лишь молча смотрел на меня, не решаясь что-либо сказать, после чего глубоко вздохнул и, натянув на лицо слабую улыбку и коснувшись моих пальцев своими в ответ, таким же негромким голосом, как и я, спокойно ответил: — Малыш, я знаю, что всё хорошо. И я не волновался, просто задумался о своём. Не надо переживать за меня. — Я же вижу, что волнуешься, — серьёзно промолвил я, резко перестав улыбаться и чуть нахмурившись. — И всю прошлую неделю был будто не в своей тарелке. Тебя до сих пор тревожит мой разговор с Чимином? Напрасно, ведь мы с того самого дня не встречались и, уверен, больше не увидимся вовсе. Ты боишься, что я поверил ему? Да дураку же понятно, что он врал. Из правды было лишь то, что вы когда-то там встречались, и, пожалуй, всё, — после этих слов я выдержав короткую паузу, после чего добавил тихим голосом с едва заметной ноткой раздражения: — Я говорю, что всё хорошо и бояться нам нечего, но какой вообще смысл в моих словах, если ты им не веришь? Не делай вид, словно всё хорошо, когда это не так. Я терпеть не могу, когда меня обманывают. А если это делаешь ты… — тут я резко замолчал, осознав, что сказал более, чем достаточно, и дальнейшие слова будут уже лишними. Перегибать палку тоже не стоит. Надеюсь, я смог донести до хёна основное и главное. Он ведь не маленький, должен понять… — А если это сделаю я? — повторил последние сказанные мной слова Юнги, ласково погладив мою ладонь большим пальцем и пристально посмотрев в глаза. Чёрт… Я не ожидал, что он спросит! Собственно, я вообще ничего такого не собирался говорить изначально, но раз уж сам это начал… То, пожалуй, отвечу, как есть. У меня не должно быть секретов от собственного парня: — Думаю, мне было бы очень больно, если бы ты стал врать и потом бы это раскрылось, — почти прошептал я, отведя взгляд в сторону и ослабив хватку, из-за чего едва не отпустил руку хёна. Вздохнув, я поджал губы и вновь встретился с ним глазами, добавив таким же тихим голосом с парой запинок: — Пожалуйста, не обманывай меня никогда. Когда ты притворяешься, будто всё хорошо… Это не ложь во благо, понимаешь? Тебе от этого плохо, а мне… Ещё хуже.       Когда я договорил до конца, Юнги глубоко вздохнул, добродушно улыбнувшись. Через пару секунд он осторожно положил мою голову себе на плечо и начал медленно поглаживать по волосам, как однажды сделал это на своём дне рождения, когда меня ужасно клонило в сон. Я ненадолго прикрыл глаза, снова сжав руку парня сильнее, и вдруг задумался над тем, что раньше особенно не волновало: какой именно момент можно считать началом проявления хёном романтических чувств по отношению ко мне: тот случай девятого марта, подаренную им белую розу, первую прогулку в парке Ханган или вторую — в том же самом месте? Понятия не имею, почему эта мысль пришла ко мне именно сейчас и в каком событии из вышеперечисленных заключён верный ответ на вопрос… — Знаешь, на самом деле я рад, что ты поделился этим со мной, — с улыбкой промолвил парень, и я почувствовал, как он мягко поцеловал меня в самую макушку, после чего немного потёрся о неё носом и в итоге прильнул щекой. Вскоре хён продолжил говорить, и в его голосе мне удалось различить нечто похожее на грусть. — В таком случае, я тоже расскажу тебе кое-что. Ты был абсолютно прав: я волновался, но не из-за Чимина, хотя и он достаточно потрепал мне нервы за прошедшие две недели… Возможно, ты ещё не понял, но Пак из тех самых людей, которых нужно остерегаться. Я не могу находиться рядом с тобой постоянно, поэтому и переживаю, как бы вам не довелось пересечься снова. Не хочу, чтобы ты вообще связывался с ним, но не знаю… Не знаю, как уберечь тебя от него. — Хён, ты точно слушал, когда я говорил? — устало вздохнув, задал я риторический вопрос, открыв глаза и устремив задумчивый взгляд куда-то вдаль. — Мы с того самого дня больше ни разу не встречались. Я уверен, что тот наш разговор был, во-первых, случайностью, а во-вторых, первым и последним в этой жизни. Он сказал мне всё, что хотел, поэтому дальнейшие контакты не имеют смысла. Да и в конце концов… Я уже не маленький, поэтому, если вдруг что, смогу отвязаться от Чимина. Пожалуйста, просто доверься мне. Всё будет хорошо, вот увидишь. — Я и не сомневался в тебе, — снова улыбнувшись, негромко промолвил Юнги и через некоторое время медленно наклонился ближе, оставив на левой щеке лёгкий, почти невесомый поцелуй. Нежно пройдясь уже не трясущимися пальцами по моей ладони, парень виновато добавил, вновь уткнувшись носом мне в волосы: — Только не обижайся, ладно? Возможно, я и вправду немного палку перегнул, извини. Я действительно слишком много нервничал и переживал за последние две недели. Просто… Если честно, не хочется терять тебя из-за того, что тебе обо мне наговорил Чимин. Я очень боюсь, что ты можешь просто-напросто уйти навсегда в один день, причём совершенно неожиданно… — Нет, — твёрдо прошептал я, отрицательно помотав головой, после чего, расцепив наши с хёном пальцы, обвил его шею обеими руками, слегка развернув парня в свою сторону и уткнувшись ему в плечо. — Этого не будет. Я не уйду, слышишь? Я никогда не оставлю тебя… Юнги.       Впервые за всё время назвав своего возлюбленного по имени, а не просто хёном, я почувствовал, как сердце начало биться заметно чаще, и сильнее прижался к парню, обняв его ещё крепче. Спустя некоторое время бездействия он в очередной раз вздохнул и, ласково погладив меня по спине правой рукой, прошептал, склонившись к самому уху, из-за чего по всему телу пробежали мурашки: — Спасибо.       Так мы около нескольких минут провели в объятиях друг друга, не сказав больше ни слова и проведя это короткое время, буквально застывшее лишь для нас двоих, в умиротворённой тишине, нарушаемой лишь шумом моря и лёгкого ветерка. Вскоре неравномерное биение наших сердец слилось воедино, и они, как мне тогда показалось, даже начали стучать в унисон, подстроившись друг под друга.       И всё-таки, как-то это чересчур киношно звучит…

***

— Ты ведь уже бывал здесь раньше? — спросил я хёна, неспешно шагающего по мелкой россыпи камней слева от меня. Буквально только что мы покинули деревянную пристань и решили просто прогуляться по пляжу. Уже начали появляться редкие туристы. За руки держаться больше было нельзя — хоть людей здесь и немного, но лучше не привлекать излишнее внимание — поэтому мы просто шли рядом друг с другом, не подавая никаких признаков отношений. В принципе, дело привычное… — Да, — парень коротко кивнул. — Здесь праздновался день рождения Хосока. Мы тогда ещё недостаточно хорошо знали друг друга, но всего пары часов, проведённых вместе, хватило, чтобы все смогли освоиться в сравнительно новом обществе…       Так вот, куда брат уходил на тех выходных… Вот только вернулся он крайне встревоженными, как бы ни старался, скрыть это ему не удалось. Что же тогда произошло? — Правда… — неуверенно и грустно промолвил хён, заметно замедлившись. — В какой-то момент всё пошло совсем не так. — Почему? — вновь задал вопрос я, не сводя любопытного взгляда со своего собеседника и идя с ним нога в ногу. — Произошло что-то плохое? — Да, можно и так сказать, — во второй раз за последние несколько секунд от заметно помрачневшего Юнги последовал утвердительный кивок, после чего парень наконец обратил взгляд в мою сторону, задумчиво нахмурившись. — Не думаю, что тебе нужно это знать. — Что-то случилось с братом? — с некоторой долей беспокойства осведомился я, в упор посмотрев на хёна. Даже несмотря на то, что он пришёл тогда домой цел и невредим и сейчас ведёт себя, впрочем-то, как и всегда, слова Юнги заставили меня встревожиться. Хосок ни мне, ни маме в тот вечер ничего не рассказал. Хотя… Я даже не удосужился спросить. А теперь я задумался над тем, что, возможно, совершенно зря проигнорировал тогдашнее состояние брата. Что ж произошло-то, чёрт возьми? — Нет, не с ним, — поспешил успокоить меня парень, разорвав зрительный контакт и уставившись себе под ноги. На душе стало спокойно ровно до тех пор, пока хён не добавил: — Тэхён. С ним кое-что случилось в тот день.       И, бросив на меня короткий взгляд с той, вероятно, целью, чтобы убедиться, точно ли я нуждаюсь в этой информации, Юнги тяжело вздохнул и, выпрямившись и устремив взгляд куда-то вперёд, начал свой рассказ с небольшого пролога: — На день рождения Хосока мы решили собраться все вместе на пляже Кёнджон. Я несколько раз бывал здесь с твоим братом, так что нам это место было хорошо знакомо. Знаешь, хотелось в такой день свалить куда-нибудь подальше из Сеула, в чём я тогда очень нуждался, чтобы провести время всей нашей компанией в каком-нибудь красивом месте вроде этого. Поначалу всё было действительно круто: мы очень много общались о самых разных вещах, с каждой секундой узнавали друг друга с другой, совершенно иной стороны, которую ни один из нас до того момента никому не показывал. Я ничуть не преувеличу, сказав, что мы стали хорошими друзьями в первый час встречи. Это же всё равно, что найти родственную душу — шанс один на миллион — а в данном случае ещё и не одну…       Рассуждения парня были, не стану скрывать, действительно красивыми, и я искренне не хотел прерывать его, но в какой-то момент подумал, что если хён сильно увлечётся сейчас, то совсем сойдёт с темы, и ситуация с неприятным исходом, связанная с Тэхёном, так и останется при её очевидце. — Извини, но… — вежливо прервал я Юнги, слегка коснувшись его плеча. — Что случилось с Тэхёном? То, что ты говоришь, круто звучит, но я всё же хотел бы узнать о другом. — Да, ты прав, что-то я отвлёкся, — быстро согласился парень, кивнув и немного покашляв, после чего продолжил рассказ о дне рождения брата: — Итак, мы много болтали, сделали тонну совместных фоток, заняли половину памяти на камере, которую принёс Хосок и которую Джин-хён, как увидел — больше не выпустил из рук, и почти весь день смеялись в два или три раза больше, чем шутили. Понятное дело, что зимой на пляж обычно никто не суётся, так что всё это, — хён обвёл рукой всю местность Кёнджона от края до края, — было в нашем распоряжении. В какой-то момент Тэхён практически незаметно отделился от нас и забрался вон на ту вышку, — он указал на вышеупомянутое строение, находящееся недалеко от пристани, где мы сидели вместе ещё каких-то пятнадцать минут назад. — Он ничего не делал, просто стоял и смотрел куда-то: не то на море, не то на небо, я так и не разобрал… — голос Юнги внезапно стал настолько тихим, что мне пришлось подойти едва не вплотную, дабы расслышать, что происходило дальше. — Мы звали Тэ, кричали, чтобы он спускался и не валял дурака, что там опасно и всё в этом духе. А потом… Он повернулся ненадолго в нашу сторону, но всего на несколько секунд. Сразу после этого Тэхён с разбегу спрыгнул с вышки прямо в море. Мы тогда сильно перепугались, потому как даже представить не могли, что он способен на такое. Никто из нас не думал… Никто… — Но… Сейчас с ним всё хорошо, верно? — снова заволновавшись, задал я вопрос, почему-то обеспокоившись дальнейшей судьбой Тэхёна, которого мне доводилось видеть лишь раз за всё время. — Если честно, не знаю… — неуверенно пожал плечами мой собеседник, слегка нахмурившись и почесав затылок. — По крайней мере, Тэ давно не выглядит встревоженным, руки, насколько знаю, не режет и вообще подобной фигнёй не страдает… Если верить тому, что мы почти каждый день наблюдаем, то у него и вправду всё хорошо. Нам, как видишь, в тот день повезло и спасти Тэхёна удалось. Намджун тогда его лично из ледяной воды вытащил: скинул кофту с курткой и нырнул, благо, плыть пришлось недалеко. В целом, ничего серьёзного не случилось, только Тэ немало этой самой воды наглотался, чуть не задохнулся из-за неё. Естественно, он сильно замёрз, потому что у него вся одежда промокла, поэтому Джун отдал Тэхёну свою куртку, а сам остался в одной кофте. День был не очень прохладный по сравнению с предыдущими, поэтому Намджун был абсолютно не против. Правда, даже несмотря на все наши попытки помочь Тэ спастись от холода, как-то его утеплить, он через пару дней попал в больницу с подозрением на пневмонию… Так мы и узнали, что у Тэхёна с детства слабые лёгкие, и у него ни одна простуда не проходит без осложнений.       Затаив дыхание, я внимательно слушал хёна, которому, по всей видимости, не так уж и легко давались воспоминания о дне рождения Хосока. Ещё бы… Если бы мой друг находился на волосок от смерти, неприятный осадок остался бы в любом случае, даже при приятном исходе событий. Однако, я и представить не могу, что тогда чувствовали все они. Каково это: понимать, что шансы пятьдесят на пятьдесят, и ты, возможно, больше никогда не увидишь этого человека? Я не знаю, потому как никогда не терял кого-то дорогого и близкого для себя.       И искренне надеюсь, что это так или иначе обойдёт меня стороной. — Но… Зачем Тэхён это сделал? Каковы были причины? Он рассказал вам? — чуть охрипшим от сравнительно долгого молчания голосом спросил я. Юнги молчал около минуты, с течением времени всё замедляя шаг, пока совсем не остановился возле маяка, до которого мы и сами не заметили, когда успели дойти. Нет… Последние вопросы явно были лишними. Это ведь не должно меня касаться, верно? Любопытство ни в какие времена не было в почёте. Не удивлюсь, если парень в итоге решит сменить тему. В таком случае я не стану настаивать. Как же порой бывает сложно остановиться и вовремя замолчать… — Я не знаю, — едва слышно ответил хён, слегка опустив голову и тяжело вздохнув. — Никто из нас не знает… Кроме Намджуна. После того случая он остался с ним наедине на некоторое время до того, как мы все уехали с пляжа. Они достаточно долго разговаривали, наверное, где-то около часа. По правде сказать, мы не стали рисковать и лезть к Тэ с лишними расспросами, ну в самом деле, какой смысл нагнетать… Короче говоря, просто струсили. Намджун скорее преследовал личную выгоду: он сейчас учится на психолога и постоянно твердит, что катастрофически нуждается в практике. Что ж, мы не стали останавливать его. Потом, после возвращения в Сеул, когда прошло несколько дней, Хосок первым решился расспросить Намджуна, чтобы узнать подробности. Это было после работы, мы все сидели в раздевалке, Тэхёна не было, потому что он как раз попал в больницу.       Подняв голову к небу, засунув руки в карманы чёрной ветровки и устремив задумчивый взгляд в заоблачную даль, Юнги продолжил, разделяя предложения длинными напряжёнными паузами: — До того, как Хосок задал этот вопрос, Намджун много веселился и шутил. Он вообще был в ударе в тот вечер, хотя заметно было: притворяется. А потом моментально затих, стал серьёзнее… И в конце концов он сказал: «Простите, но я не могу рассказать. И Тэхёна тоже ни о чём не спрашивайте. Всё равно ничего не ответит, а вы ему только больно сделаете. Он пообещал ничего с собой не делать в обмен на то, что я вам не скажу и сам не стану поднимать эту тему. Если вам дороже его чувства, а не любопытная информация, то лучше молчите…» и всё в таком роде. Больше мы к этому никогда не возвращались. Понятия не имею, что такое произошло у Тэхёна, но волнуюсь точно так же, как и все остальные. Мы не можем предвидеть, когда Тэ не сдержит обещание и снова сорвётся, и сорвётся ли вовсе. От этого становится ещё страшнее. Тебе знакомо это чувство: когда нельзя быть полностью в ком-то уверенным? — не дождавшись ответа, парень легко ухмыльнулся и добавил, всё ещё не смотря в мою сторону: — С некоторых пор это очень пугает меня. А если учесть, что наша жизнь в принципе полна неожиданностей, получается… Ничего не остаётся, кроме как жить в постоянном страхе.       Я внимал каждому слову хёна, долго и упорно не сводя с него глаз. Сколько помню Юнги, он ни разу не рассказывал мне о своих страхах, таким образом заставляя меня думать, будто их попросту нет. Неудивительно, я снова глубоко заблуждался…       Когда парень закончил говорить и снова опустил голову, лениво пнув носком ботинка какой-то мелкий камушек, мне захотелось обнять его со спины, прижаться посильнее и сказать что-то вроде: «Бояться нечего, наше с тобой будущее предопределено» и что-то ещё в этом духе, но осознав, как глупо будут звучать мои слова, вовремя остановился и вместо запланированного лишь тихо вздохнул, даже с места не сдвинувшись. В самом деле… Ни в чём никогда нельзя быть уверенным и уж тем более в том, что кто-то за нас всё распланировал. Разве не сами мы решаем, как поступить в той или иной ситуации? Всё зависит лишь от наших собственных решений, основанных на каких-то особых причинах.       Но я даже представить себе не могу, что могло произойти у Тэхёна, из-за чего он решился на такой отчаянный шаг, как самоубийство. Себя не лишают жизни просто так, забавы ради. Причины у всех разные: проблемы в школе, колледже или универе, в семье, неразделённая любовь, даже какое-нибудь психическое расстройство… Порой даже у меня возникают подобные мысли, когда я чем-то очень расстроен, но это, как правило, сравнительно быстро проходит, стоит мне заняться рисованием каких-нибудь планет или чтением книги по астрономии. Они всегда успокаивали меня.       На самом деле выход есть. Просто люди, склонные к суициду, отказываются искать его и выбирают более лёгкий путь, даже не задумываясь о близких людях, которым причинят боль. Настоящие эгоисты. Я, наверное, никогда не смогу понять их чувства. — Но, как бы там ни было, — вдруг начал хён и подошёл к невысокому ограждению, поставив на него левую ногу и оперевшись на неё, — это место всё равно много значит для меня. Слишком много воспоминаний с ним связано… Я хотел, чтобы пляж Кёнджон и для тебя стал чем-то важным, чтобы сегодняшний день стал для нас обоих одним из лучших и светлых воспоминаний… Нет. Не просто одним из лучших. Самым красивым моментом в жизни.       Легко рассмеявшись, Юнги задал вопрос не то мне, не то самому себе, я так и не понял: — Хотя, с другой стороны, стоит ли один красивый момент целой ночи полноценного сна? Спорная ситуация… — Хён, — обратился я к парню, медленно подойдя сбоку и поравнявшись с ним. Юнги повернулся в мою сторону, и я, собравшись с мыслями, наконец сказал то, что так долго собирался, при этом улыбнувшись своему собеседнику: — Спасибо, что позвал меня сюда.       В ответ я также получил тёплую улыбку, после которой хён разорвал зрительный контакт, вернувшись к разглядыванию мелкой ряби на морской поверхности, и негромко произнёс: — Спасибо, что не отказался.       Так мы стояли рядом около десяти минут и молчали, наслаждаясь одним лишь присутствием друг друга и даже не думая о том, чтобы нарушить эту прекрасную, надолго установившуюся тишину, сквозь которую наш слух едва доставали шум моря и отдалённые голоса редких туристов.

***

      POV Мин Юнги       Через два часа мы покинули пляж и отправились на поиски какой-нибудь еды, которая нашлась где-то через половину пути в сравнительно небольшом, но достаточно уютном городе Чхунджу, а конкретно в кафе Han's Dely, где быстро расправились с обедом и поспешили продолжить прерванный голодом путь. И получаса после этого не прошло, как Чонгук положил голову на ремень безопасности и сладко заснул, не пробудившись ровно до тех пор, когда мы добрались до Сеула. Примерно за двадцать минут до этого небо продемонстрировало нам чудеса, на которые способно, и мне открылся великолепный вид на пригородный закат, из-за больших дождевых туч, по краям украшенным приближённой к оранжевой тонкой линией, плавно перетекающий из ярко-персикового цвета в нежно-розовый, а после уходя в глубокий тёмно-синий, даже скорее иссиня чёрный. В первый момент я хотел разбудить Чонгука — так красиво это выглядело в ту секунду, что мне вздумалось, будто мой парень обязательно должен всё увидеть своими глазами — но я смог вовремя остановить себя. Он и так устал за день, поэтому пускай отдохнёт сейчас хоть немного. Лёгкий сон перед полноценным, я считаю, полезен, по крайней мере, здоровью точно навредить не должен.       Кажется, никогда раньше мы с Чонгуком не разговаривали на тему, которой сегодня посвятили большую часть времени. Такое чувство, словно он стал для меня ещё ближе и роднее, нежели пару дней назад. А после многочисленных бесед о том, чего в повседневной жизни обычно не касаемся, можно сказать, избегаем, на душе стало намного легче. Я даже рад, что Чонгук первым заговорил тогда, на пристани, когда я должен был взять инициативу в свои руки, но вместо этого боялся невесть чего и долго-долго собирался с мыслями. В конечном счёте я так и не сделал то, что собирался… Жалкий трус. Неужели это настолько сложно?       Впрочем… Может быть я слишком тороплюсь, поэтому и смелости не хватило? Но с другой стороны, всё уже решено, причём не сегодня, не вчера и даже не неделю назад. Я серьёзно настроен и на этот раз не шучу.       Ладно. Пройдёт ещё немного времени, и я точно смогу, а пока отложу это дело до Нового года… Да, именно так. Идеальнее ситуации и представить нельзя.       Улыбнувшись своим собственным планам, я остановился перед пешеходным переходом, дабы пропустить внушительных размеров толпу, как вдруг мой взгляд остановился на небольшом цветочном магазине с красноречивым названием Magic Shop, где я всегда брал белые розы для Чонгука. Едва переход опустел и дорога вновь была открыта для движения машин, я, недолго думая, свернул на левую сторону и через несколько минут уже припарковался напротив того самого магазина. Раз на пляже всё получилось абсолютно не так, как я планировал, то придётся искать какой-то другой вариант, ведь подарок на день рождения своему парню я до сих пор не сделал… — М? Мы уже приехали? — неожиданно подал голос сидящий справа Чонгук, сонно потерев глаза и едва найдя силы открыть их. — Ещё нет, — незамедлительно ответил я, после чего, достав кошелёк из бардачка и положив его во внутренний карман ветровки, предупредил парня, ещё не до конца проснувшегося: — Подожди меня немного. Я вернусь минут через десять.       Чонгук в ответ на это коротко кивнул и сладко зевнул, после чего немного потряс головой и прошёлся рукой по волосам, сильно взъерошив их. Вероятно, пытался хоть как-то взбодриться.       Оставив парня в автомобиле, я неспешно направился к цветочному магазину, давно мне знакомому. До закрытия ещё долго, так что насчёт времени можно не переживать. А за стеклянной дверью всё тот же приятный холодок после душной улицы, многочисленные цветы, как одиночные, так и оформленные в шикарные букеты. Правда, в углу, за кассой, я увидел не привычную добрую аджуму в очках и с мелко завитыми короткими волосами, а молодую, вполне привлекательную девушку с простенькими макияжем и причёской: обычный высокий хвост. Может быть, они с аджумой всё время работали попеременно? Да нет, я бы, думаю, заметил… В любом случае, я её здесь раньше никогда не видел. — Здравствуйте, Вам что-нибудь подсказать? — обратилась ко мне девушка, покинув кассу и подойдя ближе. На пластиковом бейдже было крупно напечатано: «Шин Суран». Она добродушно улыбалась и всем видом демонстрировала, что готова выслушать мои просьбы и предпочтения. Молча кивнув, я начал исследовать магазин взглядом, попутно с этим размышляя о лучшем варианте.       Если возьму белые розы, Чонгук, конечно, будет рад, даже очень, любимые цветы как-никак, но он же их опять домой брать не станет… Слабо смахивает на подарок по случаю дня рождения, хотя выбора у меня в принципе нет, да и не было никогда особо. Стоп. Или есть?       С этой мыслью я обернулся к белому низкому столику прямо возле кассы, на котором находился специальный декоративный груз, а к нему, в свою очередь, была привязана связка разноцветных воздушных шаров. Очередное новшество. От разнообразия даже в глазах зарябило — настолько ярко всё это выглядело. — Скажите, пожалуйста, — вежливо начал я, медленно проследовав к шарам. Девушка просеменила за мной на низких каблуках и заметно оживилась, заметив мою заинтересованность в товаре, — а сколько стоит вот этот, который в форме сердечка? — Восемь тысяч вон, — быстро ответила госпожа Суран, взяв упомянутый мной шарик за верёвочку и притянув чуть ближе, — цена объясняется тем, что он, в отличие от всех остальных, фольгированный, как Вы наверняка уже заметили, плюс, он совсем новый, так что, гарантированно хватит на три дня, а если очень повезёт, то и на неделю, но этого уже обещать не могу. К слову, последний остался. Будете брать? — Взял бы с удовольствием, — задумчиво промолвил я, после чего, переведя взгляд с шарика на девушку, попытался добавить в глаза как можно больше жалости. Прекрасно знаю, что торговаться — не всегда хорошо, ещё и за такие мелочи, но почему бы не попробовать, а вдруг мне повезёт? И это вовсе не вымогательство. Если всё пойдёт хорошо, то госпожа Суран сама предложит цену ниже. Однако, странно, что я решил сбить оригинальную стоимость именно сейчас, когда, в принципе, сам при неплохих деньгах. — Но, вот, цена… Знаете… Кусается очень.       Сразу раскусив мои намерения, девушка заговорщицки улыбнулась и, сложив руки на груди и подойдя почти вплотную, тихо сказала, как бы невзначай: — Хотя, последний же остался. Почему бы по такому случаю не устроить внезапную акцию, м? Ну, допустим… Семь тысяч? — Семь? — с поддельным удивлением переспросил я, грустно надув губы и уткнувшись полными жалости глазками в пол. Юнги, а не пора ли тебе остановиться? Это нехорошо, госпоже Суран ведь придётся вкладывать свои деньги. Думаешь, ей по кайфу такая ситуация? Хотя… И две тысячи не такие большие деньги, раз уж на то пошло. Да, порой я бываю очень плохим. — Ну… Даже не знаю.       В следующую секунду девушка сделала то, чего я точно никак не ожидал: подойдя ближе некуда, она встала на носочки, и оперевшись о мои плечи, с явной улыбкой на лице прошептала в самое ухо, с трудом достав до него: — Эксклюзивное предложение: специально для Вас, только здесь и сейчас: пять тысяч вон, ни больше, ни меньше. Как Вам такой вариант?       Победоносно улыбнувшись, я также наклонился к уху госпожи Суран, но ответил не шёпотом, как она, а лишь немного понизив голос: — Устраивает.       Добился-таки цели. Ох, Юнги, кто ж тебя так испортил? Порядочным мальчиком ведь в детстве был…       Наконец, оставив моё тело в покое, девушка, всё не переставая таинственно улыбаться, отвязала шарик и позвала за собой на кассу. Очень надеюсь, что Чонгук оценит этот подарок. В конце концов, хоть как-то удалось соригиналить и даже денег сэкономить. Просто чудо, а не день. — Как я и говорила, с вас пять тысяч вон, — объявила госпожа Суран, оперевшись на такого же, как и столик, белого цвета кассовую стойку. Рассчитавшись за шарик, я уже готов был уйти, как девушка неожиданно остановила меня: — Извините, а… Как Вас зовут?       Опа, а это уже тревожный звоночек. Кажется, переборщил немного с обаянием, пока торговался. Вот и она — обратная сторона медали. Добился своего? И ведь просто уйти от вопроса нельзя, невежливо будет… А цену оригинальную будто вежливо сбивать?! — Юнги, — коротко ответил я с лёгкой доверительной улыбкой на лице, однако успел сделать лишь шаг в сторону выхода. Госпожа Суран всё не желала отпускать меня: — А меня — Суран, — представилась она, указав на свой бейдж, после чего словно поникла духом и задала новый вопрос, тоже будто невзначай: — Очень милый шарик, не находите? Это для Вашей девушки?       Нет, ну только не это! Я не хочу заставлять незнакомку страдать! А видимо придётся. Горькая правда лучше сладкой лжи. — Нет, — честно ответил я, отрицательно качнув головой. Девушка заметно встрепенулась после этого, и, кажется, вновь расцвела за считанные секунды. Боже, девочка, не надо рассчитывать на меня, я ж тебе прямо сейчас сердце разобью. Раз начал говорить правду, то дело доведу до конца.       Снова подойдя к кассе, я наклонился к лицу Суран — она в буквальном смысле на несколько секунд перестала дышать, по всей видимости, предвкушая что-то приятное для неё — и прошептал, натянув на лицо самую что ни на есть гордую улыбку: — Для моего парня.       Надо было просто видеть реакцию бедной девушки, явно уже успевшей что-то себе нафантазировать насчёт меня. Для неё это наверняка было равно выстрелу в голову, иначе описать просто нельзя. С лица исчезла добродушная улыбка, её сменил немой шок и хмурый взгляд. И тут я понял: «Кажется, пора сваливать». — Ладно, я должен идти, — простодушно промолвил я, отодвинувшись от лица Суран и направившись к двери. Пара шагов, всего лишь чёртова пара оставалась до выхода на улицу, как меня вдруг снова остановили, но на этот раз не девушка, а моя совесть, метафорически выражаясь, со всей силы ударив под дых и заставив вернуть остальные деньги, чтобы закрыть полную стоимость шарика. Вот блин… Надо было с самого начала просто отдать эти злосчастные восемь тысяч и уйти, но нет! Укусила же меня какая-то муха, из-за которой я торговаться начал…       Тяжело вздохнув, я во второй раз за последние пять минут достал из кармана кошелёк и, отсчитав три тысячи вон, вернулся к кассе напоследок: — На, возьми, — виновато произнёс я, положив деньги перед растерянной Суран. — Не могу я так… И без того сильно расстроил тебя. Это что-то вроде извинений.       Широко улыбнувшись девушке уже возле открытой двери, я с энтузиазмом подбодрил её: — Не расстраивайся, Суран. Ты красотка, вдобавок ещё и милая, но у меня уже есть, кого любить, и ты обязательно встретишь когда-нибудь своего истинного. У тебя ещё вся жизнь впереди.       И, оставив вконец потерявшуюся и даже смущённую девушку в прохладном магазине среди большого разнообразия цветов, я едва не бегом бросился к машине. Чонгук даже не подозревает, как я соскучился по нему за эти десять минут… Сам виноват, Мин Юнги, нечего было выпендриваться.       Почему обязательно нужно пройти через какую-нибудь парашу, чтобы осознать, как делать можно и как нельзя? На ошибках быстрее учатся, так что ли?!       Чтоб я ещё хоть раз торговался с кем-то — да никогда в жизни!

***

      POV Чон Чонгук — Хён, спасибо большое, — радостно улыбнувшись, я поблагодарил Юнги за красивый шарик в форме сердечка, преподнесённый мне в качестве подарка на прошедший день рождения. Никогда бы не подумал, что подобное будет заставлять меня улыбаться и в восемнадцать лет. Это слишком мило… — Но всё равно… Не стоило. — Я хотел порадовать тебя, — спокойно промолвил парень, не сводя внимательного взгляда с оживлённой трассы, по которой туда-сюда шныряли автомобили и, совсем как сегодняшним ранним утром, неприятно ослепляли фарами. — Нормальный подарок сделать, к сожалению, не успел, поэтому решил: лучше будет подарить то, что ты сможешь забрать домой. Розы ты бы ведь снова у меня оставил, верно? С шариком придумать легенду проще. — Но я думал, что поездка на пляж Кёнджон и была твоим главным подарком. — Это другое, Чонгук-и, — вздохнул хён, слабо улыбнувшись. — Здесь, скорее, наоборот: ты сделал мне подарок, когда согласился провести со мной выходные и пожертвовать нормальным сном. Так что… Тебе тоже спасибо. — Совершенно не за что, — тихо ответил я, отведя взгляд в сторону и крепко стиснув обеими руками ниточку шарика. Если рассуждать так, как Юнги, то, получается, сегодня мы оба стали в какой-то степени подарками друг для друга. Да… Именно. Так и есть. Мне трудно объяснить, как именно это произошло, но тем не менее, факт остаётся фактом. — Я рад, что мы о многом поговорили, будучи там, — как бы между прочим, произнёс хён, посмотрев в мою сторону и после быстро вернувшись к дороге. — Я уверен, что благодаря этому пляж Кёнджон запомнится нам ещё больше как место, где можно расслабиться и высказать кому-то близкому свои переживания. Знаешь… Мне даже будто легче стало. Такого не было очень давно. — Для меня это как… — неуверенно начал я, стараясь вспомнить, что именно сказал Юнги во время нашего нахождения возле маяка. Когда эта фраза ожила в моём сознании, я не смог сдержать счастливой улыбки и, несильно прижав шарик к себе, добавил: — Самый красивый момент в жизни.       Теперь и лицо парня озарила солнечная улыбка, столь редкая и столь ему не свойственная. Хён ничего не сказал в ответ, только смерил меня коротким взглядом. А ничего другого и не нужно было.       Хоть мой день рождения уже прошёл и какие-либо желания уже не актуальны, одно у меня всё же есть: оно не меняется, лишь изо дня в день всё по-новому перефразируется. Я хочу, чтобы в нашей с Юнги жизни на двоих красивых моментов было как можно больше.

***

      Вскоре мы уже были дома у Юнги-хёна. После лёгкого перекуса от парня последовало довольно заманчивое предложение: сходить в душ. Мне было выдано полотенце и даже сменная одежда, явно не по размеру её владельцу, в ванной хён подробно объяснил, как регулировать температуру воды и дал полную свободу в использовании разных шампуней и гелей для душа. С виду вполне себе обычная ситуация, но разговор, произошедший перед всем вышеперечисленным, вызвал у меня странные чувства и совершенно лишил сна, о котором я мечтал, наверное, на протяжении нескольких часов. — Собираюсь сегодня в душ, — неожиданно объявил Юнги, вытащив из шкафа полотенце и повернувшись в мою сторону. — А ты хочешь? — Ну… Наверное, можно, — задумчиво ответил я, оторвавшись от «увлекательной» переписки с братом. Горячая вода неплохо расслабляет, к тому же, я с самого четверга не мылся, так что душ однозначно лишним не будет. — Тогда лови, — с этими словами парень мягко бросил на кровать белое полотенце, которое, я предполагаю, изначально достал для себя, после чего взял с высоко расположенной полки ещё одно, но другого цвета и, повесив его себе на плечи, вновь развернулся ко мне и, устало потянувшись, добавил: — Иди первый, а я уж после. Пока приготовлю тебе сменную одежду. Насчёт размера можешь не переживать — есть у меня парочка футболок, которые мне, мягко говоря, большеваты.       Хён делится со мной своими вещами? Можно ли это расценивать как очередной новый уровень в отношениях? Даже неловко как-то… Это же одежда Юнги, она принадлежит только ему одному, разве можно делиться столь личными вещами с кем-то другим, пусть даже далеко не с незнакомцем? Или же для влюблённых пар такое вполне нормально? Как бы там ни было, я никогда не смогу это понять и принять.       Быстро распрощавшись с Хосоком и положив телефон на тумбочку, я взял полотенце и уже было собрался встать с кровати, как вдруг от парня последовало новое предложение, но уже не такое заманчивое и, если честно, даже пугающее, если учесть, каким голосом он это произнёс: — Или, может быть, хочешь со мной?       Медленно подняв голову, я искоса взглянул на хёна, заигрывающе улыбавшегося. Держу пари, опять сейчас щёки начнут предательски краснеть, хотя вот конкретно сейчас не было никакого пошлого подтекста в словах Юнги. Хотя… Если бы не было, стал бы я сейчас смущаться из-за его предложения? — С тобой? — негромко повторил я, обняв белое полотенце обеими руками и сжав покрепче, будто это как-то могло помочь мне в данной ситуации. — Ну да, — кивнул парень, медленно подойдя чуть ближе. — И воду сэкономим, и время, и… Точно не будет скучно. Я тебе помогу: спинку потру, если захочешь. Неудобно, наверное, самому. — Д-да не надо… — неуверенно отмахнулся я, отведя взгляд в сторону и встав с постели. — Я и сам могу справиться, правда. Одному… Привычнее, что ли… — Да расслабься ты, — весело улыбнулся хён и засмеялся. Совсем растерявшись, я поднял глаза на Юнги и недоумённо нахмурился, в ответ на что он простодушно сказал, едва уняв смех и слегка похлопав меня по плечу: — Я же просто шучу. А ты так напрягся, будто я что-то из ряда вон выходящее предложил. Тебя, как я вижу, даже это смутило. Извини, больше так шутить не буду. Нечего терять время, пойдём, покажу тебе в ванной, что да как.       Я уверен, парень этот разговор очень скоро забыл, возможно через несколько минут или вовсе сразу, но ещё долго не удавалось сделать это. Даже если хён на самом деле шутил… Его слова не оставили меня равнодушным. И я, чёрт возьми, понятия не имею, почему.       Об этом я думал и пока мылся, и когда тщательно вытирался, и во время ожидания Юнги из душа, всё пытаясь понять, что же за чувство такое меня преследует. Поначалу неясность очень пугала, но потом, когда парень ненадолго вернулся в комнату со словами: «Одежду совсем забыл» и начал поиски чего-то подходящего в шкафу, а ко мне повернулся спиной, по которой стекали вниз редкие капли воды, падающие с взъерошенных мокрых волос, я поймал себя на довольно наглой, если не сказать грязной мысли: «Мне нужны его прикосновения: нежные, тёплые, частые и везде».       Едва это мелькнуло у меня в сознании, я поспешил перевести взгляд с манящей спины хёна на парящий под потолком шарик в форме сердечка и попытаться хоть как-то успокоиться, а по телу пробежалось целое стадо мурашек, из-за чего даже неприятно передёрнуло. Да что за фигня? Откуда вообще взялись такие мысли? Может, это из-за того, что мы с Юнги попросту сравнительно давно не спали вместе? Всё возможно, конечно, но я, кажется, сейчас совершенно зря себя обнадёживаю, полагая, что одна проведённая вместе ночь поможет избавиться от этих ощущений. Они не оставляют меня с того самого дня, когда мы едва не «перешли запретную черту». Я определённо совру, если скажу, что мне тогда не понравилось. Более того, теперь я хочу повторить это, но до сих пор боюсь, хотя на сто процентов уверен в своём парне. Ему можно и, я бы сказал, нужно доверять, однако даже данный факт не делает меня смелее.       Одно я знаю точно. Самому на первый шаг мне не решиться никогда, а хён пообещал, что и пальцем меня не тронет, пока я сам не изъявлю желание. Долбаный замкнутый круг…       И зачем Юнги вообще начал тот разговор про «принять душ вместе»? Для него это всего лишь шутка… А я уже весь извёлся от собственных мыслей и представлений.

***

      Через некоторое время, когда мы с хёном уже лежали в обнимку, и я почти засыпал, мои чувства, о которых я всё-таки решил промолчать, немного поутихли и мне, наконец, удалось расслабиться, правда, как потом выяснится, ненадолго…       Всё как обычно: я лежу на груди Юнги, слышу его размеренное сердцебиение, ласкающее слух и позволяющее успокоиться, он ласково поглаживает меня по волосам, до сих пор не высохшим до конца, но уже успевшим стать пушистыми, а в сонном сознании изредка всплывают моменты нашей прогулки по пляжу Кёнджон… Такая приятная атмосфера, что просто невозможно не уснуть, к тому же, я давно этого хотел.       Внезапно я почувствовал, что парень сначала мягко поцеловал меня в макушку, как сделал это сегодня утром, когда мы были на пристани, после чего зарылся носом в волосы и, глубоко вздохнув, промолвил тихо-тихо: — М-м, Чонгук, ты так сладко пахнешь… Лесными ягодами.       Я резко распахнул глаза: сердце снова забилось чаще, и сон в очередной раз как рукой сняло. Невольно сжав плечо хёна, я также вдохнул аромат, оставшийся на его белой футболке. Морозная свежесть с какой-то долей примеси тех самых лесных ягод — побочный запах шампуня, но очень стойкий, должен заметить. — Ты… Тоже… — едва не шёпотом ответил я, посильнее прижавшись к Юнги, наконец оторвавшемуся от моих волос и переключившему внимание на плечи и спину. Он гладил меня именно так, как я этого хотел: медленно и нежно, а мне всё было мало… Больше. Хочу больше.       Подняв глаза повыше, я наткнулся на шею парня: кожа буквально белоснежная, чистая, никем не тронутая. Закусив нижнюю губу, я пустился в судорожные размышления, сменявшие друг друга так быстро, что я едва успевал остановить на них внимание.       Поцелуй в шею — очень приятно, я знаю это по себе, а при укусе, только если он лёгкий и ты не вцепляешься в кожу зубами с целью разорвать её в клочья, — тоже может крышу снести от наслаждения. Сначала покажется больно, но потом кайф накроет с головой… Хён прекрасно справлялся с этим чуть меньше месяца назад.       Понравится ли ему, если то же самое сделаю я?       Самый верный шаг изъявить подобного рода желание — доставить приятные ощущения другому человеку. Мне всё ещё страшно, но я просто хочу попробовать. Вдруг Юнги это действительно придётся по вкусу?       Именно сейчас мне хочется сделать своему парню приятно. Кажется, я выбрал самый удобный для себя вариант: поцелуй в губы, конечно, тоже дарит крутые ощущения, но я более, чем уверен, что ещё долго не решусь на такое. А шея — даже более широкое «полотно» для поцелуев, сладких укусов и прочих вещей, заставляющих сердце трепетать. Боже, как она меня манит…       С трудом собравшись с мыслями, я жадно облизнулся и, прикрыв глаза, очень медленно потянулся к шее хёна, сейчас такой открытой и незащищённой. Её владелец наверняка даже не догадывается, что я собираюсь впервые коснуться его в этом самом месте…