You can make me whole

Тор не знал, каким чудом они со Страхом Локи добрались до точки Бифроста. Едва радужный столп света перенёс их в Асгард, Громовержец не смог ступить ни шагу, упав на колени, - яд снежных псов почти парализовал ноги. Тут же по приказу Одина царевича обступили целители во главе с Эйр. Всеотец, вызванный Хеймдаллем, вот уже несколько часов с беспокойством ожидал прибытия сына. - Ваше Величество… Тору нужна была срочная помощь. Он не мог подняться на ноги, и два крепких стражника уже спешили к нему с носилками. Однако лекари, сгрудившиеся вокруг Одинсона, стояли и смотрели на него в нерешительности, ничего не предпринимая. – Что здесь… - Всеотец приблизился и замер. Его сын, израненный, стоял на коленях и прижимал к себе укутанного в красный плащ ребёнка. - Что вы стоите?! – обратил царь свой взор к лекарям. - Ваше Величество, мы пытались, но… - Эйр отступила на шаг, пропуская Одина поближе к сыну. Некоторые врачеватели, увидев синие ручки, обвившие шею Тора, стояли в стороне и с ужасом взирали на ребёнка, боясь приблизиться и дотронуться до него. Те же, кто был посмелее, попытались забрать мальчика. Однако проблема заключалась в том, что малыш йотун, и без того всё время пути обнимавший Громовержца, при перемещении в незнакомое место и при виде такого большого скопления народа вцепился в Тора мёртвой хваткой, спрятал личико у него на груди и ни при каких обстоятельствах не желал его отпускать. Тор… – Громовержец поднял взгляд на отца, без слов поняв то, о чём он хотел спросить. - Это его страх, - пересохшими губами произнёс Одинсон. - Он не опасен… Он боится. Всеотец наклонился к сыну, отогнул край плаща, в который был укутан ребёнок, и прикоснулся к жёстким чёрным волосам – малыш вздрогнул. Один невольно отдёрнул руку от неожиданности. В его глазах появилась задумчивость. Всеотец вновь приблизился и медленно, по-отечески нежно, провёл ладонью по голове ребёнка. - Локи, - еле слышно прошептал бог. - Не бойся, я тебя не обижу. Иди ко мне. – Но малыш йотун замер, казалось, задержав дыхание, и лишь сильнее сжал пальчики на плечах Громовержца. Один тяжело вздохнул. – Ну же, Локи, отпусти Тора, он ранен, ему нужна помощь. - Локи, папа прав. Не нужно бояться его. - Ты обещал не бросать меня, - прошептал мальчик на ухо Тору. - Я не бросаю тебя. Здесь мой дом…- Одинсон запнулся, - наш дом. Здесь все тебя любят, здесь ты в безопасности. Честно. Не нужно прятаться. Если хочешь, пойдём со мной, просто… я действительно не могу встать на ноги… Мне нужна помощь. Пожалуйста, возьми за руку этого… дядю. Малыш поднял красные глазки на Тора и отпустил его, встал на ноги и, кутаясь в плащ, с опаской посмотрел на Одина. Старик улыбнулся с ностальгической нежностью и протянул мальчику руку. Громовержца погрузили на носилки и отнесли в целительское крыло дворца. Многочисленная свита из лекарей удалилась туда же. Маленький Страх Локи стоял в оцепенении, не решаясь положить свою ладошку в большую раскрытую ладонь Одина. Хеймдалль своим всевидящим оком взирал в звёздную даль, делая вид, что совершенно не замечает того, что происходит у него под носом. - Дорогой, - за спиной Всеотца раздался голос его супруги, - я слышала, Тор вернул… - Царица замерла, подойдя поближе и увидев маленького йотуна. – О боги, это же… - Да, это Локи, - тихо произнёс Один, - вернее, его Страх. Я говорил тебе… Фригг подошла к малышу, присела перед ним на корточки и долго вглядывалась в синее, испещрённое йотунскими узорами личико, потом крепко обняла его, прижала к себе, как когда-то своего маленького и на самом деле горячо любимого младшего сына. Сердечко малыша билось так, будто готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Несмотря ни на что, он был напуган. - Что с тобой, маленький? – спросила Фригг, не выпуская ребёнка из объятий. – Почему ты дрожишь? - Отпустите, я хочу к Тору, – набрался смелости Страх Локи. – Где Тор? Фригг с Одином переглянулись. - Он скоро придёт к нам, - сказал Всеотец. – А пока пойдём, мы покажем тебе дворец. - Кто вы? – немного успокаиваясь в объятиях царицы и настораживаясь при приближении Всеотца, спросил малыш. - Я… твоя мама, - ответила Фригг, - а это папа, - показала она на Одина. – А Тор – твой брат. Мы твоя семья, Локи. Царица ласково поцеловала ребёнка, и он, казалось, немного успокоился, шмыгнул носом и аккуратно обнял маму за шею. Слёзы волнения навернулись на глаза Фригг, и царская чета с малышом йотуном отправилась во дворец. *** Один молча вошёл в целительские палаты. Его сын лежал на высоком столе, раздетый донага, а вокруг него суетились лекари. - Потерпите, мой принц, - шептала Эйр. Тор изо всех сил сжимал кулаки и зубы, корчась, судя по всему, от страшной боли. Подойдя ближе, Всеотец увидел, что запястья Громовержца прикованы к столу магическими наручнями. Наполовину чёрное от обморожения тело продолжало извиваться в муках, пот катился каплями по лицу и груди, сквозь стиснутые до хруста зубы раздавалось сдавленное рычание. - Терпите, Ваше Высочество, - произнесла целительница, - это единственный способ вас спасти. Лекари разошлись, Эйр задёрнула магическую звуконепроницаемую ширму, оставив Тора за ней, и подошла к царю. - Что с ним? – не очень успешно изображая спокойствие, спросил Один. - Мой царь, снежный пёс – далеко не самый крупный зверь в Йотунхейме, но один из самых опасных. Его яд силён, он распространяется по всему телу и медленно замораживает его. Достаточно одного прикосновения, а при попадании в кровь… - Что за лекарство? - Слёзы Феникса. Один замер, уставившись в одну точку. Дело было не в том, что слёзы феникса являлись редчайшим артефактом – единственный во вселенной флакончик с ними находился в целительской Асгарда. Просто Всеотец знал, что в слезах этих сокрыт такой жар и такая магическая сила, что боль, которую она причиняет, не только мгновенно воспламеняет и сжигает дотла одну из самых прекрасных и загадочных птиц, но и далеко не каждый могущественный воин, бог и даже титан способен её вытерпеть. - Только слёзы феникса способны жаром своим вернуть токи крови в отмирающем теле. Либо Тор вытерпит и исцелится, либо погибнет, от силы льда или пламени, – тихо, опустив голову, проговорила Эйр. – Нам остаётся лишь ждать, мой царь. -Эйр, оставь нас, - произнёс Всеотец. Лекарь поклонилась и ушла. Один зашёл за ширму, где мучился его сын. Смотреть на него было больно, и Верховный Бог знал, что ничем не может помочь, никак не может облегчить страдания Тора. Он сел рядом, положил свою ладонь на напряжённую, сжатую в кулак руку сына и молча стал ждать. Спустя три невероятно долгих часа агония прошла. Тор изогнулся всем телом, издав душераздирающий вопль сквозь до хруста сжатые зубы, и обмяк, редко и тяжело вдыхая воздух. - Тор. Тор, ты меня слышишь? – отец похлопал сына по щекам, но тот не приходил в себя. – Эйр! На зов прибежала целительница. Не медля ни секунды, она вколола что-то в вену Громовержца – через несколько секунд его дыхание нормализовалось. - Поздравляю, мой царь, Тор справился. - Мой сын, - с улыбкой произнёс Один. – Я не сомневался в нём. - Я тоже, Ваше Величество. Ни на секунду. - Отец, - прошептал Тор. - Да, сынок, тебе лучше? - Да. – Громовержец огляделся по сторонам, бросил несколько удивлённый взгляд на свои скованные, но уже не обмороженные руки, посмотрел на Эйр, затем на Одина. – А где малыш йотун? – несколько встревожено спросил он. - Он с царицей в её покоях. Уже не боится. Тор улыбнулся, посмотрел на Эйр и произнёс: - Я в полном порядке. Я перед тобой в долгу, целительница, ты спасла мне жизнь. - Это мой долг, Ваше Высочество, моя работа. – Эйр щёлкнула пальцами, и оковы раскрылись. – Слуги сейчас же принесут вашу одежду. - Как долго я пробыл здесь? – уже одеваясь, спросил бог грома. - В общей сложности пять часов и сорок две минуты, Ваше Высочество, - ответила врачевательница. - Мне срочно нужно обратно в Йотунхейм. - Эйр, оставь нас, - приказал царь. Целительница ушла. – Ты можешь рассказать мне, что произошло? - Локи в опасности. Его личность разделена на восемь смертных частей. Если хотя бы с одной из них что-то случится, восстановить его будет уже невозможно. Сейчас я точно знаю, что Любовь Локи похитили, и я должен её найти как можно скорее. Тор вышел из-за ширмы – в уголке целительской в кресле сидела его мать с маленьким йотуном на коленях. Мальчик был одет и причёсан. - Тор! – ребёнок спрыгнул с колен царицы и бросился к Громовержцу. – Ты больше не умираешь? - Нет, малыш, со мной всё хорошо. – Мальчик посмотрел в глаза Громовержца и обнял его за пояс – выше просто не мог дотянуться. - Я так рад. Я так боялся, что ты умрёшь, - по-детски наивно произнёс он. Фригг подошла к сыну и нежно поцеловала его в щёку. - Я должен идти. Нельзя терять времени. – Тор гладил ребёнка по голове. – Прошу, присмотрите за Страхом Локи. Вы ведь наши родители. Кому ещё я могу доверить самую уязвимую часть души моего брата? - Ты уходишь? – в один голос спросили царица и маленький йотун. - Я вернусь. - Ты же обещал, что не бросишь меня! – с накатывающимися на глаза слезами произнёс Страх Локи. – Ты обманул меня. - Нет-нет, малыш, я не бросаю тебя. Просто там, куда я отправляюсь, тебе может грозить опасность. А я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Поэтому я хочу, чтобы ты ненадолго остался здесь. Здесь безопасно, понимаешь? Здесь тебе нечего бояться. Побудь немного с мамой и папой, а я скоро вернусь за тобой. Обещаю. – Тор поцеловал ребёнка в макушку. - Берегите его. Пусть Локи наделал много ошибок, но он нужен мне. И я сделаю всё, чтобы его вернуть. *** Столп радужного света переместил Громовержца в заснеженный Йотунхейм. Статус почётного гостя гарантировал полное отсутствие излишнего внимания стражников к его скромной персоне, и посему Одинсон, пребывая в полной растерянности и совершенно не зная, с чего начать, решил разыскать тех стражников, которых приставил к нему асгардский наместник, и направился в сторону города. Стремительным шагом Громовержец вошёл в городские ворота со стороны того леса, где ещё недавно находилась маленькая аккуратная хижинка Любви Локи. - Эй, асгардец! – донеслось едва ли не шёпотом справа. Тор повернулся на голос. Перед ним стояла массивная ледяная великанша со скалкой в руке. - Ты Тор Громовержец, верно? – спросила она, озираясь. - Да, - несколько насторожившись, ответил Одинсон. - Пойдём со мной. – Едва не схватив воина в охапку, великанша затащила его в близлежащую избу и закрыла тяжёлую дверь на засов. - Слава богам! Я уже и не думала, что ты явишься. Ты ведь вернулся за Ангрбодой? - За кем? – не понял Тор. - Ах да, тебе она, наверное, представилась как Джейн. – Громовержец на мгновенье задумался, но сразу же вспомнил, как Любовь его брата при первой встрече, смущаясь, назвала себя этим именем. - Да, Джейн. Именно так она и представилась. - Она немного странная, - продолжила великанша, - ростом асгардка, с причудами из Мидгарда, но сердцем истинное дитя ледяных земель Йотунхейма. Мы с мужем нашли её в лесу не так давно. Бедняжка ничего не помнила, лишь твердила, что любит кого-то и будет его ждать. Мы дали ей имя Ангрбода, так звали Великую Владычицу Железного леса, жившую в далёкие славные времена расцвета Йотунхейма. Она не сопротивлялась, но говорила, что для своего любимого назовётся причудливым именем Джейн, чтобы понравиться ему. Многие достойные йотуны просили её руки, но она отказывала всем, даже попросилась жить в хижине на опушке леса, чтобы избегать лишнего внимания. И вот вчера Ангрбода пришла к нам и сказала, что встретила асгардца по имени Тор, что он её любимый и что она собирается перенестись с ним в Асгард. Не могу сказать, что нам с мужем пришёлся по нраву её выбор. Но мы не её родители и не вправе ей указывать, хоть и любим её как родную дочь. Вергилий пошёл проводить её до дома, но так и не вернулся. - Я видел великана в обломках её хижины. Она говорила, что его зовут Вергилий. Он произнёс: «Шаари». - Да, - с тоской протянула йотунка, - этот подлец положил глаз на нашу девочку, несколько раз Вергилий прогонял его, но этот гадёныш, судя по всему, устроил засаду. Шаари очень коварен, его прихвостни постоянно следили за Ангрбодой, и, видимо, узнав о тебе, этот горе-жених решил больше не медлить и похитить девочку, пока ты летал куда-то со своим чудо-молотом. - Ближе к делу, - сжал кулаки Тор, чувствуя, что начинает злиться. Великанша усмехнулась. - Знаешь, я бы не болтала здесь с тобой, маленьким бровадистым чудаком из враждебного мира, но только вот, боюсь, если ты не спасёшь Ангрбоду, брак с Шаари разобьёт ей сердце и уничтожит её. Причём я боюсь предположить, что второе произойдёт раньше, чем первое. Ты ведь знаком с обычаями и таинствами брака йотунов? Тор молчал. - Я так и думала. По нашим обычаям в ночь свадьбы невесту символически торжественно приносят в жертвенный дар жениху. Так жена принимает будущее главенство мужа. Для этого из числа приближённых к жениху мужей выбирается жрец, который должен показательно лишить невесту девственности на жертвенном одре в знак великого почтения и уважения к её жениху. После этого ритуала к невесте допускается сам жених, который должен так же на глазах у всех провести обряд совокупления в знак получения пожизненного права на обладание своей женой и возможности убийства любого, кто посмеет посягнуть на это право. – С каждым словом великанши глаза Тора всё больше наполнялись яростью, а руки сжимались в кулаки. – Но если при совершении обряда лишения девственности жрец обнаружит, что дева не чиста, оскорблённый ещё до свадьбы муж отдаёт неверную невесту на поругание всем желающим из присутствующих, а затем отрубает ей голову. Говорят, что изощрённее, чем в таких случаях, бывают оргии лишь у мрачного народа читаури, что обитает за пределами Иггдрасиля. - Говори, где мне найти этого Шаари, иначе я за себя не отвечаю! – крепко сжимая в руке молот, прорычал Тор. - Вот теперь я вижу, что россказни о безрассудности и отваге сына Одина – правда. Шаари обитает в залесье на окраине ледяной пустыни. Это к западу от города. Можешь взять коня у меня на заднем дворе, хотя, боюсь, тебе он будет великоват. - Спасибо, у меня есть молот. - Спаси её, асгардец! – Тор выбежал на улицу, едва не выбив дверь, и, раскрутив над головой Мъёлльнир, ринулся к западу от города. – Все через это проходят, - размышляя, бурчала себе под нос ледяная великанша, - и Шаари не самый плохой вариант для замужества, я сразу говорила, даже несмотря на существенную разницу в росте и… в размерах. Вот только, боюсь, эта дурёха успела уже наделать в хижинке на лесной опушке глупостей с этим фигуристым Одинсоном, а в этом случае уготованную ей перспективу и врагу не пожелаешь… *** Скудное и неласковое йотунхеймское солнце близилось к закату, а Тор спешил как мог, несясь по небу, будто он не наследник трона Асгарда, а какой-нибудь железный человек. Мысли о том, как именно он ворвётся в логово главы оппозиционной власти этого холодного и неприветливого мира, с каким количеством врагов он столкнётся, какие ещё неприятные и опасные для жизни сюрпризы ждут его там, или хотя бы как это логово должно выглядеть, светловолосую голову не посещали. Одно лишь представление того, как над прикованным к жертвенному алтарю телом Локи (пусть даже его женской сущности, это ещё хуже) склоняется мерзкий йотун и проникает в него, вызывало такую неконтролируемую ярость, что выбивало напрочь из головы все другие мысли. Громовержец летел над заснеженной пустыней, пытаясь разглядеть внизу хотя бы подобие жилища или логова. Но пустыня казалась бесконечной. Оставалось лишь удивляться тому, какую мудрёную систему тайных троп создали йотуны, что могли достаточно быстро преодолевать в своём мире такие расстояния. Тор боялся. Боялся не успеть. Он никогда не отличался трусостью и без малейших переживаний и раздумий готов был в любую минуту вступить в схватку с кем угодно, даже когда со стороны такой риск выглядел до нелепости чрезмерным. Ни секунды Тор не задумывался об опасностях для собственной жизни. Но всегда переживал… за Локи. Сильно, сильнее, чем подобает воину и брату. Поэтому всегда старался делать всё возможное, чтобы не брать Локи с собой в опасные схватки. Не потому что не доверял. Напротив, Тор всегда знал, что его брат сильный маг и большой умница, что он никогда не станет подставляться под удар, что будет действовать хитростью и выйдет сухим из воды. Но также Громовержец знал, что в реальности даже самый гениальный и отточенный план почти всегда даёт сбой в какой-нибудь мелочи. Поэтому сам никогда не строил планов, не вырабатывал стратегий, надеялся на свою силу и магию Мъёлльнира и… боялся за брата. Тор не любил страдать угрызениями совести и вспоминать о том, что по большому счёту потерял Локи из-за собственной глупости, из-за недоверия, вернее даже из-за страха доверять. Он боялся снова оказаться в дураках, поверив Локи, его рассказам о читаури и объяснению всех действий, признанных Асгардом и Мидгардом преступными, боялся вернуть брату магию, поверить в необходимость защищаться, оставив его без защиты. Так боялся и в результате остался в дураках. Потерял Локи. Тор не любил об этом думать. И о том, что брат по сути дал ему второй шанс, разделив себя на части, тоже предпочитал не размышлять. Просто до боли в груди хотелось его вернуть, а потому страх и ответственность за каждую из смертных частей его личности были гораздо больше, чем переживания перед боем. Тор знал, что Локи не создан для боли. Это он, с ранних лет дородный и сильный, воспринимал её как щекотку, раззадоривающий фактор, лишь пробуждающий боевую ярость. Тор знал, что Локи воспринимал боль совсем по-другому, пропускал её через себя. Благодаря магии боль не оставляла отметин на теле: младшего принца практически никогда невозможно было встретить с синяком или ссадиной. Но чаще боль оставляла след в душе. Тор знал об этом и с детства старался оберегать Локи от боли. Поэтому готов был растерзать себя на месте в первые секунды, когда нашёл брата в Мидгарде, когда увидел, что стало с ним, как сильно боль его изменила. В данный момент Тор не думал об этом. Он боялся за Любовь Локи. Боялся не успеть. Боялся прилететь слишком поздно, когда уже начнётся ритуал. Мысль о том, что Любовь Локи выдадут замуж за йотуна и проведут обряд первого соития по таким варварским обычаям, сама по себе, по сути своей, была ужасна. Но масла в огонь подливал внутренний голос, будто исподтишка подсовывающий воспоминания о страстных вздохах и стонах и самых счастливых моментах близости Тора и Локи, большими буквами формирующий вопрос, а девственна ли Любовь Локи, если сам он не раз ею с Тором занимался. Самым страшным было то, что сам внутренний голос считал, что, скорее всего, нет. И вот тут открывалась та перспектива, которая заставляла Громовержца проклинать всё на свете в готовности отдать что угодно, лишь бы только успеть. Солнце почти совсем скрылось за горизонтом, когда внизу показалась чётко очерченная граница ледяной пустыни, переходящей в залесье, а затем в густой и тёмный лес. Тор опустился ниже и отчётливо разглядел большой дом, скорее напоминающий замок, а за ним, в паре километров в чаще леса – почти правильной формы круглую поляну, по периметру которой стояли йотуны с зажжёнными факелами. Посередине был сооружён высокий каменный алтарь, на который с поддержкой двух великанов взбирался третий, заслоняя собой миниатюрное синее тело. Вот он расположился над крепко прикованной к камню женской фигурой, полностью закрыв её собой, ведь девушка едва доходила великану до пояса, и начал пристраиваться под ритуальное гиканье остальных. На поляне было около десяти-двенадцати йотунов, но Тор не успел задуматься об этом – молнией он ринулся с небес прямо к алтарю. Ледяные великаны были слишком увлечены созерцанием напряжённого и ответственного момента соития жреца с невестой, чтобы вовремя заметить стремительно приближающуюся угрозу с неба. Секунда – сражённый молотом в грудь жрец улетел с алтаря в чащу леса, сбив собою трёх йотунов, стоявших в кругу. Мгновение – сбив ещё двоих, молот вернулся в руку Громовержца, приземлившегося в паре метров за кругом. - Убить его! – скомандовал плечистый великан с венком из каких-то пожухлых растений на голове. Судя по всему, это был жених. Великаны скопищем бросились к Тору, на ходу выращивая в ладонях острые ледяные кинжалоподобные сосульки. - Не подведи, верный молот, - прошептал Одинсон и ринулся в бой. Йотунов было не слишком много. За последние годы Громовержец поднаторел в ближнем бое с группами противников и справлялся достаточно успешно, используя свой рост как преимущество и юрко маневрируя среди огромных тел. Молот, казалось, был в ударе – метал молнии и раскидывал неприятелей, нанося травмы, несовместимые с пребыванием в вертикальном состоянии в течение достаточно продолжительного времени. Тор вошёл в раж. Азарт битвы блестел в его глазах, разгораясь всё больше с каждым новым выпадом противника в его сторону. - А-а-а! Тор, помоги… - долетел до слуха задавленный крик. Одинсон обернулся в сторону алтаря – Шаари возился с ремнями и цепями, сковывающими Любовь Локи, по всей видимости, желая увести и спрятать её. Тор метнул молот, который ударил Шаари в предплечье и отшвырнул его на пару метров от алтаря. Главарь разозлился и ринулся на Громовержца, но это лишь разожгло его боевую ярость. Он выставил вперёд руку, чтобы призвать Мъёлльнир, но один ещё стоявший на ногах йотун вдруг полоснул его ледяным кинжалом чуть выше локтя, за что был моментально отправлен в нокаут. Мгновение – лицо Шаари растянулось в гадкой ухмылке, и не успел Мъёлльнир вернуться в протянутую руку, как Громовержца пронзила холодная сковывающая боль, и он обездвиженный упал на колени. - Не зевай, асгардец, - медленно, с издёвкой произнёс Шаари, - а не то получишь ненароком царапину и станешь уязвим для ледяной магии. Хех, и игрушка твоя станет бесполезной, - бросил он взгляд на упавший рядом с Тором Мъёлльнир. Громовержец рвался, до скрипа скрежетал зубами, силясь хотя бы пошевелиться. Но не мог. Великан парализовал его. - Отпусти её, ублюдок! – прошипел Тор. - Ох ты. Не в твоём положении диктовать условия, асгардец. Ты проиграл. И раз уж все мои свидетели повержены, я завершу ритуал на твоих глазах. Наслаждайся. - Не-е-ет! Ужасно гадко и противно улыбаясь, Шаари взобрался на алтарь, наклонился к распятому телу и нагло провёл языком по шее невесты. Корчась от отвращения, она повернула голову в сторону, умоляюще смотря на Тора. Сердце Громовержца, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди от отчаяния и беспомощности. - Шаари, отпусти её. Проси взамен что хочешь. Йотун посмотрел на Одинсона и, смакуя каждое слово, произнёс: - Я хочу взять её на глазах у тебя, а потом получить трон Йотунхейма. Хотя… я бы и так всё это осуществил, но твоё присутствие вносит в этот процесс особое удовольствие для меня. Итак, детка, на чём мы остановились? Сейчас произойдёт самый незабываемый момент в твоей жизни. Йотун пристроился между широко раскрытых и крепко зафиксированных цепями ног Любви Локи и начал медленно двигаться вперёд. Тор, скованный заклинанием, изо всех сил старался призвать Мъёлльнир, с бессильной яростью ощущая своё поражение. - Я буду нежен, - издевательски прошептал йотун в лицо своей жертве и тут внезапно получил острыми ногтями по лицу. От неожиданности Шаари встряхнул головой, и в этот момент Мъёлльнир дёрнулся и влетел в руку Тора. - Ах ты тварь! – йотун схватил освободившуюся руку девушки. – Я возьму тебя как шлюху… - последние звуки растаяли где-то в чаще леса. Молот вернулся в руку вставшего на ноги Тора. - Локи! Громовержцу пришлось взобраться на высокий каменный алтарь, чтобы освободить пленницу. - Не двигайся. Не бойся, я не задену тебя, - сказал он, прежде чем ударить молотом по цепям и снять оковы. - Тор! – девушка обняла Громовержца, прижавшись к нему всем телом. Её сердечко билось так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит. - Ты в порядке? Он не успел? - Да, всё хорошо. - Слава богам! Надо уходить отсюда. Встать можешь? - Любовь Локи и Тор поднялись во весь рост. – Держись крепче. Девушка обняла Громовержца, спрятав лицо у него на груди на манер Страха Локи. Одинсон раскрутил над головой молот, и двое взмыли ввысь и направились к точке Бифроста. *** - Добро пожаловать в Асгард. – Чернокожий страж поклонился принцу и его спутнице. Зеленоглазая йотунка тоже приветственно поклонилась. Практически полностью обнажённая, она куталась в красный плащ. - Вот, это мой дом. Тебе здесь что-нибудь кажется знакомым? Любовь Локи отрицательно покачала головой. Она шла за Тором по сводчатым залам дворца, осматривая его, будто какое-то чудо света. Во дворце было пустынно и тихо. - Пойдём, я познакомлю тебя с родителями. - Стой. Думаешь, я им понравлюсь? – Тор усмехнулся, представив на её месте настоящего целого Локи. - Конечно понравишься. Более того, они уже любят тебя, поверь. Дверь в покои родителей отворилась. - Мам, пап… - Тор запнулся на полуслове, увидев представшую перед ним картину. Царская чета и маленький йотун сидели за столом и лепили поделки из солёного теста. Давно Громовержец не видел близких такими счастливыми. - Тор! – Страх Локи заметил его первым. Он соскочил со стула и бросился к брату. - Ты вернулся! - Здравствуй, малыш. Я же обещал, что вернусь. Счастливый маленький йотун обнял Тора. Потом внимательно посмотрел на его спутницу и обнял её тоже. - Ты её не боишься? – несколько удивился Громовержец. - Нет, - радостно сообщил Страх Локи. – Она хорошая. - Сынок, ты представишь нас? – Фригг подошла к Тору и Любви Локи. - Мама, это… - Тор немного замялся. – Локи. Царица понятливо и тепло улыбнулась. - Что ж, э… дочка, добро пожаловать домой, - добавил подошедший Один. – Что ж, Фригг, помоги девочке привести себя в порядок. А мы с мальчиками пойдём распорядимся насчёт ужина. *** После царского ужина в кругу семьи родители уговорили Тора не отправляться в Мидгард сей же час и заночевать дома. Фригг так привязалась к маленькому Страху Локи, что хотела побыть с ним ещё немного, прежде чем он снова станет всего лишь незаметной и тщательно скрываемой частью личности её младшего сына. В том, что Тор вернёт его, царица не сомневалась. Громовержец лежал на кровати в своих покоях, вспоминая бешеный прошедший день. Его до сих пор била дрожь от мыслей, что не успей Любовь Локи вовремя выпутать руку из оков, могло бы случиться непоправимое. А ещё он никак не мог выкинуть из головы её прелестный образ, так похожий на Локи и в то же время такой… Тор даже не мог подобрать слов для описания. А за ужином она была так прелестна. Настоящая принцесса. Если бы его брат не был рождён мужчиной, он бы непременно пожелал, чтобы Локи был ею. - Тор. – Дверь тихонько отворилась, и в покои вошла хрупкая синекожая фигурка в ночной рубашке. – Ты не спишь? - Нет, проходи. - Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты спас меня. – Девушка подошла и села на край кровати. - Я бы никогда не смог простить себя, если бы не сделал этого. - Нет, Тор, это я никогда не смогла бы себе этого простить, - Любовь Локи медленно сняла ленту с волос и стала расплетать тугую чёрную косу, - и никогда не смогла бы смириться с тем, что этот ненавистный йотун сделал со мной. Знаешь, я думаю, если бы ты не появился тогда в лесу, возле моей хижины, и потом, я бы умерла. Порой мне вообще кажется, что меня убить довольно просто. Но я до сих пор жива. - Я никому не позволю убить тебя. Утром мы отправимся в Мидгард. Я познакомлю тебя с друзьями. - Это прекрасно. Я готова идти за тобой куда угодно, Тор. Любовь Локи встала с кровати и лёгким движением сняла с себя ночную рубашку. Копна роскошных чёрных волос упала на обнажённые, отдающие волшебной синевой в лунном свете плечи. Громовержец собирался что-то сказать, но так и застыл с приоткрытым ртом – слова просто застряли в горле. - Я долго думала и решалась. Ведь я берегла себя для тебя, Тор. И после того, что, слава богам, не случилось сегодня, я поняла, что хочу вручить себя тебе. Сейчас. Я хочу, чтобы ты овладел мной. - Локи, - на выдохе прошептал Одинсон, чувствуя невероятное возбуждение. Сколько раз в своих фантазиях он представлял брата женщиной, но не рассказал бы ему об этом даже под страхом смерти. И вот Локи, его Локи в девичьем обличии так кротко и вместе с тем откровенно просит взять его. - Прошу тебя, Тор. – Любовь Локи села на краешек кровати рядом с Громовержцем и легонько прикоснулась к его губам своими в таком робком и вместе с тем чувственном поцелуе. Тор ответил, перехватив инициативу и протолкнув свой язык между ласково принимающих его губ. Любовь Локи была так трепетна, так желанна и целовала его с таким самозабвенным восторгом, будто она совсем ещё подросток. Это невероятно возбуждало. Тор приподнялся и аккуратно положил девушку на кровать, нависнув над ней сверху. - Локи… - Он провёл пальцами по её лицу, испещрённому йотунскими узорами, по тонкой шее и упругой груди. - Тор… - тихо, порывисто дыша от возбуждения, прошептала девушка, проводя пальцами по его губам. Он взглянул в её глаза – на него смотрел Локи, настоящий, его брат, точно так же, как он смотрел на него в минуты полной открытости и уязвимости, в минуты полного доверия. «Это была любовь», - подумал Тор. - «Он любил меня…». - Пожалуйста, - прошептала йотунка, и голос её был настолько знаком, что окончательно свёл Тора с ума. Громовержец принялся жадно целовать Любовь Локи, проводя языком по всем самым чувствительным местечкам, которые были у его брата, вырывая с девичьих губ чистые и неискушённые стоны удовольствия. Возбуждение нарастало, полностью затуманивая сознание. Каждый вздох, каждый звук. Это был Локи, такой родной, такой нестерпимо желанный. Тор гладил хрупкое тело, округлые женственные формы, спускаясь всё ниже, к влажному вожделеющему лону. - Локи, как я скучал по тебе… - Я тоже по тебе скучала, Тор… Громовержец медленно и аккуратно вошёл в податливое тело – громкий всхлип, синие пальцы сжались на плечах, Тор нутром почувствовал, как разорвалась девственная плева. Он замер. От неожиданности, страха и странного осознания того, что только что он лишил брата… девственности… - Прошу, не останавливайся, - задыхаясь, прошептала Любовь Локи, - пожалуйста. Тор начал медленно двигаться в тесном лоне, почти таком же, как нутро Локи-мужчины, всё набирая темп и снова теряя голову от накатывающего удовольствия. Всё вокруг смешалось: шум дыхания, стоны, биение сердец, томные, но без единой похабной нотки, вздохи девушки, распростёртой под могучим и крепким телом, ласки нежных и трепетных губ, поглаживание периодически сжимающихся на плечах пальцев, но так, будто ищут опору, защиту, боятся ранить и причинить боль… Невероятно красочная палитра ощущений, воспоминаний, звуков, готовность отдаться полностью, раствориться друг в друге… Чистая любовь… Тор испытал безумнейший оргазм, один из самых сильных и красочных в его жизни. Такой, который он мог испытать, только занимаясь ЛЮБОВЬЮ с Локи. Йотунка тяжело дышала, обнимая Громовержца, прижимая его голову к своей груди. *** Утро ознаменовалось суетой, связанной с предстоящим отправлением в Мидгард. Царица суетилась, собирая необходимые вещи для маленького Страха Локи, периодически пытаясь уговорить Тора оставить его здесь, пока он не найдёт остальные части личности брата. Любовь Локи тем временем игралась и о чём-то секретничала с ребёнком, который её совершенно не боялся, а наоборот, весьма раскрепощено пытался ей что-то доказать. Тор вышел в сад, желая пару минут подышать чистым асгардским воздухом перед отправлением на загрязнённую планету Земля. - Тор, дружище, как давно мы не виделись! Троица воинов обступила старого друга и боевого товарища. - Где ты пропадал? – Сиф будто бы светилась от радости при виде Одинсона. - Представляешь, Хогун рассказывает такие странные вещи! - Хогун? Обычно ты немногословен, приятель. Особенно с противником, - Тор похлопал по плечу старого друга. – И что за странности? - Я несколько дней гостил дома, в Ванахейме, вчера вернулся. Там не очень стабильная обстановка, по улицам шастают мошенники и грабители. Преступность процветает. И если бы я не знал, что Локи мёртв, то готов поклясться, что своими глазами видел его. Стражники вели его закованного во дворец. Тор задумался. Друзья говорили ещё о чём-то, но он не слышал. - Простите, друзья, но я должен идти. Громовержец вбежал в покои родителей, где помимо них были Любовь и Страх Локи. - Я срочно должен отправиться в Ванахейм, - возвестил он. – Похоже, одна из частей личности Локи попала в беду, - добавил он тише, обращаясь к отцу. - Побудьте пока здесь. А я скоро вернусь. Обещаю. – Тор обнял йотунов и поцеловал ребёнка в макушку, а девушку в губы. – Позаботьтесь о них, - обратился принц к родителям. - Я пойду с тобой, - встрепенулась Любовь Локи. - Нет, родная, пожалуйста, останься здесь. - Не волнуйся, сынок, - подошла к Тору Фригг и ненавязчиво взяла Любовь Локи за руку, - с ними всё будет в порядке. Только ты, прошу, будь осторожен. - Обязательно, мам. - Береги себя, сын, - добавил отеческое напутствие Один. *** Вспышка Радужного Моста в мгновение ока перенесла асгардского принца в красивый и загадочный мир Ванахейм…