Обсидиановые воды

      Прошло семь лет. В Купальскую ночь Чанёль не был убит. Он женился на Суён и привёл её в новый дом, в котором рассчитывал когда-то жить с Сыльми. Кан всё там перевернула вверх дном, устроила перестановку и привезла свои вещи, заполняя всё пространство собой. Она была счастлива: она наконец смогла заполучить полюбившегося ей давно мужчину. Свадьбу сыграли в конце августа. Родители не могли нарадоваться и всё спрашивали про внуков, и к середине следующего лета у пары родился малыш. Чанёль настоял на том, чтобы его звали Чунмён, а Суён, пусть и противилась поначалу, отказать любимому мужу не смогла.       Чанёль жил, как в клетке, единственным спасением в которой был его сын. У него были тёмные глаза, прямо как у укравшего его сердце русала, и заливистый смех, похожий на Чунмёнов, как две капли воды.       Спустя семь лет с той злосчастной ночи многое изменилось в жизни Чанёля. Раны зарастали намного медленнее и болезненно ныли в холодную погоду, но жить можно было. Чунмён рос бойким и крепким, и Чанёль с тоской вспоминал то лето, когда он чудом остался в живых и когда променял своё счастье на благополучие многих.

***

      — Сехун, ты не видел Чунмёна? — прокричал Чанёль, палкой разгребая листья вперемешку с сосновыми иглами в поиске грибов.       — Нет, разве он не говорил, что пойдёт к озеру?       Чанёль замер на месте, и дурное предчувствие заполнило его душу. Затем он бросил палку и корзину, со всех ног побежав к Сехуну, за которым хвостиком ходила его дочь.       — Когда он это сказал? Я думал, он будет с тобой! — почти со злостью, которую Чанёлю становилось сложнее контролировать, когда дело касалось его сына.       — Да ладно тебе, ему тут скучно было. Взрослый парень уже! — отмахнулся Сехун, искренне не понимая, из-за чего Чанёль вдруг так разнервничался.       — Ему шесть! — рявкнул Чанёль, убегая к озеру так быстро, как только мог, расталкивая кучи упавших листьев и чудом огибая торчащие корни.       Сердце застучало как бешеное, когда он заметил, что его сын сидит на берегу весь мокрый и сильно кашляет. Чанёль подлетел к нему, сразу начиная хлопать его по спине.       — Ты куда ломанулся, проклятый? — с трудом сдерживая крик, проговорил Чанёль, поднимая голову сына за щёки и серьёзно вглядываясь в его лицо, как только тот прокашлялся. — Или не знаешь историй, как твой отец чуть не умер тут в детстве?       — Прости, пап, — Чунмён смотрел с сожалением, и Чанёль расслабился. Оглядел его с ног до головы, выдохнул с облегчением, как вдруг его взгляд зацепился за темнеющее пятно на рубашке. Пак пригляделся, замечая плотный шнурок с кулоном и замирая на месте.       На шее Чунмёна висела деревянная птица.