Спят ли рыбы?

       От друзей по интересам во время окна он сбежал на крышу, под предлогом проспать до следующей пары, на деле же покурить вне сладкого дыма. Внизу сновали студенты, без дела, но возможно с высокой целью, когда у Куроо была обыкновенная мечта выспаться. — Эй, кто набил? — задравшуюся штанину, до колена кто-то поднимает, в то время как Куроо старается не решить дать себе проверить свою удачливость, перепрыгнув через балясины. — А? За минутной паузой, осознания вопроса, на закоулках сознания таится мысль, и Куроо делает вид, что она словно некто прохожий мимо, совсем не достойная внимания, такая неважная, но в то же время настолько яркая, что невозможно проигнорировать, однако Куроо удается. — Не помню.

+

      Вид, что открывался ему из его квартиры это следующий дом и чужое окно в котором он никогда никого не мог застать, круглосуточно пустой двор и заполненная парковка. Насмешливость крылась во всем.       Еще один прожитый день не отличался от вчерашнего и позавчерашнего и того, что был год назад. Тетсуро размышлял о том, что если сейчас его подвергнуть крионической обработке или витрификации, а потом разбудят лет через сто двадцать или, когда там ближайшая дата открытия человеческого бессмертия, то это не сыграет для него особой погоды. Другое дело если бы его разбудили за сутки до того, как он очнулся от наркоза в больнице с инородным телом в ноге, это вот бы точно устроило его намного больше. Говорил он вслух, затягиваясь между запятыми и выдыхал дым, с новыми изречениями. Ойкава выступал в роли пассивного курящего и разговоры Куроо в сигаретном дыме, заставили почувствовать себя девочкой из страны чудес. — И какой совет ты мне дашь? — откашливается Тоору — Бежать за кроликом? — Слушать меня внимательней. — Окей. Знаешь про эффект бабочки? — Напомнишь, когда ко мне постучат в дверь с предложением послать прожитые года к черту. — Тебе не изменить то, что случилось, но ты можешь повлиять на завтрашний день, знаешь ли. — К примеру, я могу остаться дома и избежать попадания в процент умерших при ДТП. — Я не это имел ввиду. — Ты имел ввиду, что я заложник своего образа, да, как я мог забыть, Вы же господин Тоору-сан, тут в качестве бесплатного психотерапевта. Грех не пользоваться, что еще обсудим? Губы плотно смыкаются и недовольный прямой взгляд говорит сам за себя, Ойкава собирается уходить. — И куда ты Алиса? кролика искать? — ехидство это что-то неизменное, но бесит так, что его нытье оказывалось лучшей из зол. — У тебя зависимость от сигарет. — тоном, которым говорят дети, Ойкаве осталось показать фигу, но возраст позволяет вытянуть средний палец и состроить надменность не хуже, чем у его визави. — И это лучшая из всех, — смех и раскиданные в стороны руки, свидетельствовали о его радости — Сигареты можно купить в любом магазине. А вот будь я зависим от, — наигранная задумчивость и взгляд куда-то в угол комнаты — скажем людей, то… сложно, их не продают в магазине. — Чисто теоретически продают, главное, чтоб был спрос. — Сигареты можно купить через дорогу. — А сетка есть у тебя во дворе и это бесплатно.

***

      Кенма пытается быть хорошим другом, в силу своих возможностей, но все что получает это отвратительную отдачу. Куроо мог хотя бы видимость благодарности, за такие старания создать. Кенма не обижается, но считает свои попытки энергозатратными, превышающими допустимую норму. Звонит, заместо приветствий говорит, что в течении дня зайдет и если Куроо не откроет как положено, то он больше не станет за ним бегать. По прошествии двух часов, стучит в незапертую дверь, долго и до покрасневших на костяшках пальцев. В ответ на тишину оставляет у двери волейбольный мяч. Мой сосед Ты кретин. И кретин не значит слабоумие на сбое щитовидной железы

+

      Один из друзей по интересам с котором он познакомился в университете предложил «железо» для успокоения нервов, как первый аргумент и один раз не так критичен, как думают многие, второй. Куроо не находил и причины для отказа, вечер свободный. Курили ночь, а потом проснулись на крыше, Куроо лежал на парапете. Казалось, что он уже умер, пустота внутри превращалась в черную дыру, которая никак не могла затянуть пыльные этажи хрустального замка. Спрашивается зачем она вообще появилась. Еще одним аргументом в пользу своей смерти выступало отсутствие чувства тела. Встать и проверить, останется ли оно лежать, он боялся — сегодня праздновать свою смерть не было желания. От искусственно вызванной радости осталась только разоренная грудная клетка. Будто из него вытрясли душу, оставив пустую оболочку, которая и не совсем ему принадлежала. Фальшивая радость, испарившиеся с иллюзорно пустым миром, принципиально не белым, оставила после себя раздраженность и апатию. Вороны в небе кричали так противно, что Куроо жалеет, что проснулся на парапете, а не на асфальте.        С некоторых пор тишина стала плотной, а грань его, казалось бы, «идеальной» молодости медленно стиралась каждую бесконечную ночь. Ненавистное время суток собирало его разбитое днем сознание и громкие мысли не давали сомкнуть глаз.        Для концентрации внимания Куроо наклеил на потолок одну из подаренных фосфорных наклеек над уровнем своих глаз. Лежал неподвижно ночь, глядя на одиноко еле светящего в темноте комнаты такой маленький полумесяц. За окном расцветало, это не в его силах, но он бы не задумываясь променял великое божество, озаряющее небеса, на этот одинокий серп луны. … Солнце святить должно. Затух и смысл ночных грез казалось был потерян, с потребностью ему, раскрыть шторы. Кто вообще придумал антиномии? … Пора бы вставать. Куроо высыпал остальные пластиковые фосфорные наклейки и кидал их к мистеру Скаллу, а потом снова лег и смотрел на дорожку россыпных звезд, до обеда, пока не пришел Ойкава и не заставил выйти, проветриться. — У меня создается впечатление, что твой «хрустальный замок» покрылся пылью. — О, твой то этаж в порядке.

+

       Страх приземляться на ступни, подкашивает ноги и заставляет сердце остановиться. Скорость движений уменьшается, когда кажется, что он сидит за просмотром записанной кинопленки. Куроо знает конец, и так хочет предупредить о неизбежном, что забывает о том, что стоит по ту сторону экрана. Вспышки хеатускопии могли сулить о крайней утомленности, но никак не о нарушении психических процессов, как он хотел бы думать, приписывая себе всевозможный спектр душевных расстройств. Ойкава сказал, что это синдром Мюнхгаузена, а Куроо ответил, что в таком случае его теперь могут звать фрайхерром. Руки подставляются и он падает в песок, ободрав себе все локти с коленями. … ха ха ха Над ним сгустки серых облаков, волейбольная сетка и несколько метров тревоги. Тревоги, которую он никак не может ни обойти, ни рассеять. Жить в согласии собственной философии оказывается невозможным, страх выводит из равновесия. Бояться чего-то в принципе глупо, особенно когда твой страх имеет четкую форму. Кто-то боится катастроф, кто-то темноты, а Куроо боялся не переступить через себя. Ограничивала не боль, а тупой страх вернуться в начало. Поднимаясь на ноги, он берет мяч и зачем снова падает в песок. Попытки продолжаются до темноты. Где темнота кажется сейчас, проглотит его и утащит, разведенными как море, песками и землей, вниз пока никто не видит. Где никто не найдет.

+

       Куроо мучили бессонные ночи и приобретённая, со времён моральной смерти, надежда на завтрашний день. В котором голова не будет болеть, в полпятого утра нужно вставать на тренировки, а социальная жизнь придет в норму, как температура тела после приема антибиотика. Вера в светлое будущее, обещанное рассветом, имело удивительно гадкую способность умирать с его приходом и лицемерно воскресать большими иллюзиями с наступлением тёмной ночи. Бесконечной ночи. Которая отступает, когда он моргает и в следующую минуту солнце уже слепит глаза.       Завершенную двухсотую с чем-то бессонную ночь и новое несбывшееся завтра выдаёт только «Tuesday» на экране телефона, предыдущий день остался во вчера, а наступившее сегодня Куроо ещё не определил: закончился ли день или начался. Пустая улица за окном и город, накрытый тучами, вгоняли в растерянность и думки, что же значит 6:26 AM. Разились ощущения и вдолблённое в подкорку правило, что утро это яркие, раздражающие спросонья лучи и пение птиц. В «завтрашнем» дне утро было бы таким. Так прошёл час и ещё одним позже осмысление, что это утро и утро без солнца. Лето как оно есть. За ленивым сбором и скроллинге чатов, где десятки игнорирующихся диалогов, не дают найти нужного ему человека, приходит сообщение и возвращает его в начало ленты мессенджера. Ойкава выполняет свою каждодневную работу: не дает пропускать учебу и словить ноль за семинар, еще ищет способы вытащить Куроо в свет, а не оставить проводить время в сомнительной компании или же одного за закрытой дверью дома. Пятничная девушка Тот повар из Греции, со своим шоу, где люди больше ругаются, чем готовят, приезжает и даёт мастер класс. Приходи, попробуешь высокую кухню В четыре? в новом торговом центре. У тебя пары до двух. Сегодня ко второй, не опаздывай На учебу, то есть. Но и на встречу тоже, постарайся ◕‿- V V не значит победа, V значит Ойкаве было лень фотографировать два пальца у своего лица.

***

      Ветер дует в лицо болезненно хлестая по потресканным губам, легко срывает капюшон с головы и не даёт вернуть его на место, чтоб закрыться от посторонних. Вселенная так и гнала домой, спать. Полупустой рюкзак, закинутый на плечо спал и остался висеть в изгибе локтя. Вернуть его назад, Куроо додумался, стоя у дороги, когда нашел в кармане зажигалку. Не его день, как и предыдущие пару лет. Ветер задувал огонь, пробирался сквозь щели между пальцами, словно это была свеча на праздничном торте, которая обещала исполнить желание. Вот только жаль, что эта самая свеча была не для Куроо. Ветер свистел в ушах, Куроо был уверен — это смех, смех над ним. Недовольно кусая фильтр незажженной сигареты, он неторопливо шел в университет. Дорога до учебного заведения отнимает у него двадцать минут жизни, отдаёт усталостью и болью в ногах. Мышцам сложно справиться с внезапной нагрузкой, нога или штифт в ней заныл. К дождю. И после всего этого ему твердят о том, что он еще слишком молод.       В беседке на заднем дворе университета, стоя в облаке глицеринового дыма со своими приятелями, Куроо припоминает, что они с Бокуто вроде как любили то шоу, возможно Ойкава и его позвал. Или наоборот. Может пора поговорить. «Есть винт» — проскальзывает от одного из них в разговоре в котором Куроо не принимал участие. Выглядывая из беседки, оперившись о перила он стряхивает кончик своей сигареты. Пепел полетел вниз, так же незаметно, как и еще один год. Кажется. Стоило бы задуматься в каком месяце он живет и очнуться наконец во времени где школа закончилась около трех лет назад. Два с четвертью если быть совсем точным. «Куроо, у тебя?» Когда его вводят в разговор, в котором больше оповещают о планах на вечер, чем спрашивают, Тетсуро припоминает, что на винте все и закончилось. Очередное ироничное совпадение и второй шанс выпавший на его долю, должно быть его пронзит молния если он снова подпишется на второе. «Я пас» Он говорит так, что впервые за столько времени хочется улыбаться. Ему кажется, что он сделал что-то очень правильное. Недокуренная сигарета тушится и остаётся лежать на балясинах. Подхватывая свой рюкзак на выходе из беседки, печатается ответ Ойкаве. Куроо обещает быть к трём.       Время двигая стрелки часов, к назначенному времени, не спешили и даже давали лишние по ощущениям секунд сорок на передышку. Сердце колотилось в предвкушении, состояние давно позабытое, но мучительно приятное, как ожидание чуда под рождество. Оно и казалось таким, пасмурное утро положило начало к его такому заветному завтрашнему дню. Так мало было нужно для равновесия. Пришедшие в голову мысли твердившие, что он слишком долго был в своём «сегодня», должны были омрачить, но предполагая, что пролетевшее время как один день для него, так же возможно остановилось и для других, заставляло откинуть все предрассудки. Ведь как оказалось прекрасно освободиться от пут из набора собственной мнительности. Пролившийся на город дождь нагнал на Куроо тоску и нежелание выходить наружу. Не хотелось приходить на встречу как мокрый, а в глазах других ещё и побитый котёнок. Ему пора вспомнить каким его встречали раньше.

***

      Насквозь промокнув под разразившимся небо дождем, Ойкава поднимался по экскаватору и сочинял речь о причине своего опоздания, готовясь лицезреть недовольное лицо родного социапата. Только Куроо не было, лишь запоздалое сообщение о том, что как-нибудь в другой раз.