Спят ли рыбы?

2-4. — Будем праздновать? Мир лишился потрясающего волейболиста в лице Тетсуро Куроо… и сколько уже прошло? Ойкава мягко намекнул на то, что может пора заканчивать и снова вернуть все на свои места. В ответ Куроо послал только Бокуто, так что и нужно было разговаривать с ним. — А мы лишились друга. — он гнул соломинку от колы и смотрел на время. Акааши опаздывает с учебы. — Я бы поспорил. — отрезает Тоору и видит Акааши, не при нем такие разговоры вести, потому меняет тему, как-то резко — Но ты вот знаешь, что на один килограмм меда, пчеле необходимо опылить три тысячи цветов. — Что-о-о? — Не три, а четыре, — запыхавшийся Кейджи бросает рядом рюкзак — и как кстати поживает наш будущий лауреат? — о своем приличном опоздании дает забыть, переключив тему на Куроо. — Ну, кто-то хотел сейчас его карьеру оплакивать, а не о будущих победах фантазировать. Тоору пропустил это мимо ушей, потому что, по хорошему было бы вспомнить, когда Куроо последний раз был в университете.

***

— Может мы не должны быть здесь? Тоору говорит тихо, будто Куроо спит, но пока тело кажется ватой, а перед глазами горят красные звезды, хочется верить, что все идёт не так, потому что он просто застрял не в том месте. — Ну, все мы встретились, так что если твоя жизнь или Бокуто, должна была пройти где-то на краю млечного пути, я рад, что такого не произошло. — Думаю ему место на Сатурне, читал, что подверженные его полю, хороши в творчестве. — Ты веришь в подобную чушь? — Мы скурили головки спичек с солью, и это ты называешь чушью? — Ладно, тогда Акааши пусть идёт на холодный Плутон. Легкие уже не давят, но солнечное сплетение щекотит. — Инопланетная раса, может меня забирать, уже плевать. — Устрой прощальный вечер. — С корейской водкой? — А я вот знал, что ты захочешь, но поздно, друг мой. 2-5.        В обед Тоору просит Ивайзуми разбудить его к трем утра, боится проспать тренировку, а сам идет к Куроо, вроде как тот хотел поговорить, наверное. Конечно же нет.        Однажды ему сделали предупреждение, если он будет пропускать тренировки без уважительной причины, то в лучшем случае уйдет в запас. И сейчас думает, успеет ли за полчаса собраться и быть в зале, но ноги предательски подкашиваются и он падает лицом в кровать Куроо. Не уверен, говорит ли или слышно его, но уже плевать и хочется чего-то нового. — Есть клей. Тоору не видит, но слышит как Куроо встает и чем-то шуршит, гремит полками шкафа, а потом кровать прогибается под тяжестью еще одного тела и его трясут за плечо. Тоору приподымает голову и пленка с пакетом, многое ему говорят. — Класс, удушение это не то, что я имел ввиду. — Да никто тебе его завязывать не будет. Пошедший трещинами над головой потолок, шум в голове, эхо от дыхания, горящие легкие и высокая температура это не совсем что-то новое, но впервые подряд. Больше не хочется. 2-6.        Синяки под глазами Ойкавы были бы незаметны, не будь цвет его лица почти прозрачен. Тоору стыдливо прячется за капюшоном и очками, не попадается на глаза Ивайзуми и старается меньше видеться с компанией, просто нравоучения ни к чему, он и так все знает. Еще знает то, что кофе из автомата отвратительный на вкус, и добавочный сахар его не спасет. Может, как Куроо, на энергетики перейти. Акааши ждет его в студенческом городке, на улице, Тоору выбрасывает уже пустой стаканчик в урну и падает рядом на скамью. — Экзамены или культурный вечер? Тоору снимает очки и его глаза говорят сами за себя. Кому интересно теперь нужна помощь. Знал бы Акааши, что у всего были высокие цели. — Симпосий. — Как Куроо? Так же не спит? — Так же пьет. — А ты? — А я компаньон. Акааши тянется к рюкзаку, под заинтересованный взгляд достает от туда блистер и дает его Тоору. Вообще во всей этой ситуации, во всей их компании у Акааши была лучшая позиция, впрочем как и всегда. — Дай ему, говорят детей это успокаивает. — Элементы принято давать деньгами. А это… наклейки? — В темноте светятся. 2-7.       Из повседневности, делящуюся на сон и компанию в лице Куроо, Ойкаву пытается который месяц вырвать Ивайзуми. Раскрашенные в монохром дни, опалились, когда тот почти спустил Тоору с лестницы, но в последний момент удержал за капюшон толстовки. — Слышал, что ты остаёшься на отработки, это так? — Вот где — тянет и оглядывается — услышал, там и уточняй. — Завязывай с ним, пока проблемы у тебя не начались. — Да-да. — Тоору смотрит на ступеньки, а потом разворачивается Ивайзуми лицом. — Говорят, водится с теми кто синтетику разводит. — И дешево отдают, иногда бесплатно. Тебе от этого что? — Посмотри куда ты катишься, а потом подумай стоит ли он того. Позвони, как надумаешь. — Ой, Хаджиме, я не маленький мальчик. — Иначе нам больше не о чем говорить. «Не о чем больше говорить» — Тоору хмурится и передразнивает Ивайзуми, когда тот ушел.       Ойкава курит в парке и с каждой затяжкой, всплывающий в памяти взгляд Ивайзуми, заставляет себя ненавидеть. Нашли из чего драму делать. Думает и пинает деревья на улице. — Глупый Ива-чан. Он говорит это, чтобы не дать начать винить себя во всех известных грехах мира. 2-8. Скептик-тян Бокуто-сан сказал, что на открытие нового торгового центра приезжает их с Куроо любимый шеф. Та мыльная опера про готовку. Приведи его, меня он все равно проигнорирует.

***

       Акааши звонит непрерывно, спокойный голос твердящий одну лишь фразу, каждые десять минут, начинал пугать. «Торопитесь Тоору-сан» И Ойкава вздыхал, он и так уже попал под дождь, что им еще надо? Могли войти в положение и рассчитать, сколько времени может уйти на дорогу от университета. А потом смотрит на время, три часа. Может в этом и было дело. Ойкава готовится получить если не по голове, то по лицу точно, от Акааши, от Бокуто и от Куроо. Последний так одичал, что если еще оставить его без присмотра в компании, мало ли чем это закончится. Может поэтому Акааши так его подгоняет. Софист Дела, гуляйте сами. В другой раз, может. Злость подходит под определение чувств к Куроо, расстроенность нет.        Другой раз настал в тот же день, вечером в госпитале. Акааши позвонил и не совсем в красках, но описал геройства Куроо. Сам бы ему врезал. Ойкава отворачивается от окна и видит, что Куроо проснулся. — Он сильно тебя, ну это.— постарался подобрать слова, но кто и должен это делать, так это Куроо, лицо кривиться — Кейджи-сан сказал, что ты лежал не реагируя, пока он тебя бьет несколько минут, пока ты не начал смеяться и не сбил его с толку. Нос не сломан, можешь не готовиться к очередной депрессии. Думаю, потеря внешности оказалось бы для тебя летальной, Бокуто потом спасибо скажешь. В ребрах трещина, старайся больше не падать. — старается выпалить все бесстрастным тоном и на одном дыхании. — Я тут понял, что делал ужасные вещи. — Мне не интересно и все равно, но, думаю ты заслужил. — Если хочешь, то тоже можешь меня ударить. — Утром идёшь домой, а у меня тренировки. Ойкава уходит, на улице его ждут. Бокуто облокачиваясь о невысокий забор, пинал землю, Акааши говорил по телефону, но когда подошел Ойкава закончил разговор. — Я передал. — Бокуто медленно переводит взгляд. — Он поблагодарит, как выйдет. — Ха, в его же интересах. — а потом смеется так, что в углу глаз собираются морщинки — А если нет, получит еще.        Часом позже, они сидят в том тоже торговом центре, к которому по звонку Акааши, подходит Кенма, он спрашивает кто увидится с Куроо в ближайшее время, потому что уже хочет отдать живность, а как известно, Куроо игнорирует его сообщения. К счастью ли, но как оказалось не его одного, но обратная связь с Куроо существовала, в лице Ойкавы, однако после всего услышанного, Кенма решает занять сторону Бокуто. Игнорировать Куроо. Ойкава эту идею поддержать не мог. Потому что, как оказалось, культурные вечера лучшая из перспектив, кому вообще сдался универ в двадцать один год. Да и Куроо с ума не сходит, чтоб так его наказывать. Все у них прекрасно, если забыть о том, что Куроо еще верит в то, что без волейбола жизнь поменяла цвет и все звезды от него отвернулись. — Знаете, он уже решил, что вы любили его только, когда он мог играть. — Неудачника отыгрывает, вот и все.