Королева его сердца

В канун Нового года принято подводить итоги. Мои сёстры помешаны на таких вот итогах и списках под елкой, а я свои давно подвёл: Олимпиаду завалил, Загитову в себя не влюбил. Отстой, правда? Зато сам втрескался в неё по уши. Настолько, что с финала Гран-При не могу ни есть, ни пить, ни спать не думая о ней. Сижу на парапете и смотрю на океан. Передо мной резвятся собаки, бродят школьники и пенсионеры. Рядом - мои друзья и партнёры по тренировкам у Рафа Мэрайя Белл и Роман Понсар. Они классные и влюблённые. Обнимаются. И мне отчаянно хочется обнять кого-нибудь тоже. Впрочем, не кого-нибудь. Мне хочется обнять Алину, но она за тысячи километров через океан и эта мысль нагоняет на меня тоску. Почему я не влюбился в какую-нибудь обычную девчонку из моего класса в Йеле? Или в любую фигуристку из Team Raf? Да кто-угодно был бы для меня легче и достижимее, чем мечта о взаимности от шестнадцатилетней олимпийской чемпионки из России. Я вздыхаю. Мэрайя ласково гладит меня по плечу, надевает на голову дурацкую светящуюся корону New Year, а Роман говорит: - Брат, ты жалок. Ну, позвони ей, что ли. Я слабо улыбаюсь и смотрю на экран своего телефона. Я правда жалок. Мой Instagram открыт на ее фотке в окружении красных плюшевых сердец. И чем дольше и чаще я смотрю на неё, тем отчетливее понимаю, что мечтал бы оказаться на месте одного из сердец - того, к которому Алина прижимается своей щекой. - Да, и что я ей скажу? - спрашиваю я у Романа. - Ну, что обычно спрашивают у девчонок, которые нравятся? - он пожимает плечами. - Спроси, как у нее дела. - Это надо было делать, когда она проиграла свой чемпионат, - с тоской говорю я. - Но я испугался, что ей не до меня и не стал звонить. - Девочки любят, когда о них беспокоятся, - со знанием дела говорит Мэрайя. - Зря не позвонил. Я снова вздыхаю и гляжу на догорающий в океане закат. Все вокруг окрашено лилово-розовой дымкой, свежий бриз приятно холодит лицо - это мгновение прекрасно. И мне очень хочется, чтобы Алина волшебным образом оказалась рядом и смогла оценить красоту этого момента. Я даже согласен не обнимать ее. Просто мне почему-то очень важно, чтобы она увидела то, что вижу я. - Так красиво, - вздыхает Мэрайя, кутаясь в свою ветровку и плотнее прижимаясь к Роману. И я ему немного завидую. Они нашли друг друга в этом огромном сумасшедшем мире и каждый день делают друг друга счастливее. Разве не в этом заключается главный смысл всего существования? - Надо сфотографироваться, - внезапно говорит Мэрайя, вставая с парапета. - Хочу запомнить этот день и этот закат. Именно так я всегда мечтала провести первый день нового года. Нас щёлкает случайный прохожий. И через минуту Мэрайя пересылает мне фотку со своего телефона. От неё веет теплом и умиротворением. И я выкладываю ее в Instagram, потому что, как и Мэрайя, хочу запомнить этот день, этот закат и этих людей рядом - в конце концов, они не жаловались, когда я свалился на них в канун Нового года с тоскующим сердцем и прогрессирующей меланхолией и сделали все, чтобы я не чувствовал себя третим лишним на их празднике. - Давайте загадаем желание, - предлагает Мэрайя, доставая из кармана своей парки мелочь и вкладывая нам с Романом по монетке в ладони. Я смотрю в ее улыбающееся лицо, но перед моими глазами стоит совсем другое - темноглазое, с пухлыми губами, аккуратным носиком и какое-то до странности родное, несмотря на то, что даже если сложить все время, которое мы с Алиной провели вместе, вряд ли наберутся хотя бы сутки. Я сжимаю монетку в кулаке, пока произношу про себя желание, а потом бросаю ее в океан. Волны проглатывают ее мгновенно, но я ещё долго смотрю в ту точку, где монетка коснулась рябой поверхности воды и произношу про себя, как заклинание: «В этом году я признаюсь Алине в своих чувствах и сделаю все от меня зависящее, чтобы она ответила мне взаимностью».