Королева его сердца

Она меня продинамила. Снова. Сбросила на меня бомбу в виде своей ревности и сбежала. Я как дурак просидел на полу, подпирая дверь туалета, битый час, пока ребята-фигуристы не начали покидать тренировку и бросать на меня изумленные взгляды. Я понимаю, что они не каждый день видели чемпиона мира, сторожащего женский туалет и при этом почти умирающего от счастья, но было бы здорово, если бы они перестали так глазеть. Впрочем, даже это не заставило меня покинуть мой пункт наблюдения. Когда в туалет начали ломиться девчонки, мне все же пришлось встать и отойти, но я был готов к тому, чтобы, как только дверь откроется, броситься вперёд и схватить Алину. Но дверь оставалась закрытой. И вся эта игра в прятки понемногу начинала действовать мне на нервы. В конце-концов кто-то особо нуждающийся вызвал администрацию. Через минуту в коридоре появилась молодая женщина с ключами и злосчастный туалет был открыт. Вопреки моим ожиданиям Алины в слезах за дверью не оказалось. Вообще никакой Алины не оказалось. Зато я увидел широко распахнутое окно. Кажется, были слухи, что Алина сбегала из «Хрустального» в поля? Что ж, это многое объясняет. Я все ещё таращусь на вновь закрытую дверь, за которой скрылись девчонки, когда мне на плечо опускается чья-то рука. Это Шома. С любопытством, написанным на его миловидном лице, он спрашивает, все ли у меня в порядке и предлагает проводить до другого туалета. До чего я докатился! Я отказываюсь, смущенно бормочу, что у меня все ок и, когда он уходит, достаю телефон и пишу. «You must be joking. I was sitting there for more than an hour» Ответ приходит почти мгновенно, так что ко мне в душу закрадывается подозрение, что она заранее подготовилась. «I hope you had a great time with yourself» Я хочу разозлиться на Алину, но на самом деле меня тянет рассмеяться. Это не поддаётся никакой логике и здравому смыслу. Но я без ума от девчонки, и эта игра «поймай меня, если сможешь» - самое увлекательное, во что я играл в своей жизни. Закидываю рюкзак на плечи и иду в отель. На улице ветрено, но на душе у меня тепло. Выступления начнутся всего через семь часов - Алине от меня никуда не деться. Мне нравится катать на шоу. Здесь совершенно другая энергетика. Все расслабленные, кайфуют и получают удовольствие. Я тоже. Если бы мне удалось перед своим выступлением затащить в темный уголок Алину и раз и навсегда все с ней выяснить, я бы ещё больше кайфовал. Но она, видимо, изобрела какой-то радар, который предупреждает ее о моем появлении - за весь вечер я увидел ее только раз со спины, когда она в своем чёрном костюме ехала катать «Лару Крофт». Я считаю, эту Лару нужно запретить. Ну, или ограничить рамками моей комнаты. Потому что незаконно быть такой красивой и сексуальной, как Алина в кожаном трико. У меня например от одного ее вида влажные ладони и дыхание с задержкой, а мне выходить на лёд следом за ней... И все же, несмотря на то, что изнутри меня точит ревность, не могу не признать, что эта девчонка офигительна. Это глупо, что я чувствую неконтролируемую бешеную гордость, когда она поднимает зал? После поклонов и улыбок, Алина едет к калитке, а я собираюсь выходить из неё на лёд. Наши глаза встречаются. Лишь на мгновение, но я вижу, чувствую - столько всего недосказанного между нами. В ее глазах огонь, смущение, паника и, кажется, вызов. Это уже не безобидная симпатия, не просто дружба, здесь больше - осталось только узнать, насколько. Сервисмен у бортика подаёт Алине чехлы на коньки и она наклоняется, чтобы натянуть их на лезвия. Ее хвост задорно болтается, почти доставая до пола, и мне отчаянно хочется намотать его на кулак, чтобы почувствовать, как шелковистые волосы ласкают пальцы и ладонь. Shit. Я точно спятил. Пока я борюсь с желанием прикоснуться к ее волосам, Алина выпрямляется и проходит мимо. Я хочу схватить ее за руку и поцеловать - но есть шанс, что в таком настроении она «случайно» откусит мне язык или пошлёт. К тому же, вокруг нас полно людей. Мне плевать, но я знаю, что ей будет некомфортно, если пойдут сплетни. Поэтому я стою, сжав пальцы в кулаки и спрятав их в карманы брюк, и думаю: «Только бы не сорваться и не прижать ее к себе». Прихожу в себя только когда объявляют мой выход. Вдох. Выдох. Приглаживаю волосы. Поправляю жилетку и выхожу на лёд. Я катаюсь от души. Caravan меня реально драйвит, и, я надеюсь, что Алина смотрит на меня. Если не прямо за бортиком, то хотя бы из-за занавески, как десятки раз это делал я, когда ещё стеснялся своей одержимости ею. Публика классная. Под несмолкаемые овации я покидаю лёд. После меня - групповой финал. Ни я, ни Алина в нем не участвуем, и я рассчитываю на это время - ей некуда сбежать. На сцене меня сменяют ребята в сияющих костюмах, а я за кулисами ищу глазами Алину. Она стоит недалеко от Шомы и смотрит в пол. Ее волосы распущены, куртка где-то забыта и волосы блестящей волной лежат на плечах, спускаются на грудь и... Тут что, не работают кондиционеры? Почему не плавится лёд? Почему так трудно дышать? Я сглатываю какой-то странный комок в горле, решительно иду к девушке своей мечты и становлюсь рядом. - We should talk, - говорю я, ничуть не смущаясь, что нас могут услышать. - Like, now? - спрашивает она с сарказмом в голосе. - Well, we can go to the toilet later and enjoy fresh air from the window, - в тон ей отвечаю я. - Maybe you will like it more. - Шшшш, - она шипит на меня и оборачивается, словно боится, что нас подслушивают. Ее глаза большие и немного испуганные. Как у оленёнка. И мое бедное сердце тает. - You started it, - говорю я уже тише. - I’m not going to wait any longer. - I didn’t start anything, - заявляет она. - Oh yes, you are, - я наклоняюсь к ней ближе, так, что в ноздри ударяет свежий запах ее духов, и шепчу: - I don’t have a girlfriend. Yet. And I don’t flirt with anyone. So far. But I would like to do all this stuff. With you. Understand? Я отстраняюсь и пристально вглядываюсь в ее лицо, боясь пропустить хоть малейшую реакцию с ее стороны. Она молчит, но я вижу, как розовеют ее щеки и как дыхание становится прерывистым и коротким. - We need to go, - наконец, произносит она шепотом. В недоумении я оборачиваюсь и понимаю, что она права. Общий номер в разгаре. Время выхода на лёд «людей в чёрном». Я тащусь к калитке. Алина идёт следом. На лёд для поклона мы выезжаем друг за другом. Я за Женей Медведевой. Алина за мной. Я останавливаюсь, она становится рядом. Ей не избежать моего прикосновения - все берутся за руки и наши с ней ладони соприкасаются. На миг. И этого недостаточно. Поэтому я беру и переплетаю свои пальцы с ее. Ладошка к ладошке. В этом жесте есть какая-то особая близость и даже интимность. И это именно то, чего я хочу. Зал взрывается аплодисментами. Мы кланяемся, а я не выпускаю ее руку из своей. Ее рука прохладная и нежная. Моя влажная и очень тёплая. Я чуть сжимаю ее хрупкие пальцы. Совсем немного. Не для того, чтобы сделать ей больно или к чему-то принудить. Мне просто хочется, чтобы она обратила внимание на этот момент, в который я делаю своё заявление. Какое заявление? Оно очень простое - Алина моя, а я ее. И чем быстрее она это осознает, тем лучше. Потому что я не намерен отпускать ее. Никогда.