Королева его сердца

Настроение - тоска. У меня, не у Мэрайи. Ее можно понять - она несколько месяцев не виделась с бойфрендом и в предвкушении встречи. А я в печали, несмотря на то, что тоже очень соскучился по Роману. - Пошевеливайся! - нравоучительным тоном говорит Мэрайя, оборачиваясь, но не переставая идти вперёд. - И хватит драмы. Разберёмся мы с твоей Алиной. - Она не моя, - бурчу я в ответ. - Но ты бы хотел, чтобы была твоей, правда? - хитро щурясь, интересуется моя лучшая подруга, мастерски лавируя в толпе. Это глупый вопрос. За месяц, который прошёл с Dreams on Ice, я почти смирился с мыслью, что мне никогда не быть с Алиной Загитовой. Почти. Ну, просто потому что я редко сдаюсь, каким бы бесперспективным все ни казалось. Впрочем, эта упёртость ни на дюйм не приближает меня к олимпийской чемпионке и не отменяет того факта, что я в тоске. Иногда я думаю: если бы я знал, к чему приведет меня общение с Алиной, стал бы я полтора года назад так активно добиваться ее внимания? Возможно, если бы я заранее почувствовал, как больно мне будет, я бы остановился? Возможно, если бы я мог предположить, что она станет не просто увлечением – одержимостью, я бы держался от нее подальше? Возможно… И все же, наверное, нет. Несмотря ни на что, я бы не променял редкие, и оттого особенно ценные, мгновения полного бесшабашного счастья с Алиной на скучную и пустую жизнь без легкого флирта, с которого все начиналось, и отчаянного поцелуя, которым все закончилось. Пока в голове проносятся все эти мысли, я уныло плетусь за Мэраей к стойке регистрации. Наш самолёт в Японию улетает через полтора часа. Пройдёт совсем немного времени и мои безнадёжно влюблённые друзья окажутся в объятиях друг друга, а я смогу приблизиться к Алине. Конечно, если после моей последней выходки с поцелуем в темной аллее, она не наняла себе телохранителя с целью не подпускать меня к себе ближе, чем на двадцать метров. Я сижу на скамейке и рефлексирую. Все участники The Ice на катке, но Алины нет. Конечно, ее нет! Ведь ее прямо с самолета забрали на официальную встречу с премьер-министром Японии и до сих пор не выпускают – мне кажется, она даже не кушает и не спит, только улыбается на камеру и второй день подряд участвует в сомнительных японских телепередачах. Поймите меня правильно, я горжусь ей. Я чувствую удовлетворение от той любви и даже обожания, которые дарят ей японцы, но вместе с тем испытываю внутреннюю тревогу. Как объяснить? Если и раньше мне казалось, что Алина совершенно особенная, то сейчас у меня появилось ощущение, что с каждым днем она становится все более недостижимой, как звезда в другой галактике. На приеме у Абэ она выглядит как юная герцогиня – утонченная, сдержанная, такая красивая, что, когда я вижу ее на экране телевизора в новостях на каждом местном канале, я забываю, как дышать, а в голову закрадывается лишь одна мысль - ее место рядом с принцем голубых кровей, а не с простым американским парнем из семьи иммигрантов… - Ай! – вскрикиваю я, потирая плечо, на которое с силой опускается ладонь Мэрайи. С недавнего времени она со мной не церемонится и, мне кажется, всегда точно знает, когда я впадаю в уныние и спешит вмешаться. - Хватит распускать нюни, - говорит она, возвышаясь надо мной. – Твоя Алина приедет на вечернюю тренировку. - Мне все равно. Она картинно закатывает глаза и несколько раз хлопает в ладоши. - Давай, соберись, Чен! Раньше с тобой было весело! Рядом со мной на скамейку опускается Роман. Вроде бы, чтобы перешнуровать коньки, но я чувствую - чтобы поддержать меня. - Ты же знаешь, она не отстанет, брат, - извиняющим тоном произносит он, заканчивает с коньками и протягивает мне руку. – Поехали. Мы выходим на лед. На мне лежит постановка номера для нашего трио, и я стараюсь выбросить мысли об Алине из головы. На какое-то время мне это удается. ⠀ Она действительно здесь. Я выхожу на арену и вижу ее на льду. Несмотря на то, что на катке она не одна, мои глаза сразу цепляются за ее фигуру. На какой-то момент становится трудно дышать, будто меня кто-то стукнул в грудную клетку. Потом отпускает, но по венам растекается жаркая лава. - Расслабься, - шепчет Мэрайя мне на ухо. – Она тебя не укусит. Подруга обгоняет меня и едет прямиком к Алине, чтобы поздороваться, а я стою, не в силах пошевелиться. Даже не пытаясь скрыть своей заинтересованности, я наблюдаю, как девочки обнимают друг друга, как на лице Алины расцветает искренняя, но чуть смущённая улыбка и как ее взгляд скользит по кругу, будто она ищет кого-то... На миг наши глаза встречаются. Лишь на миг, потому что ее взгляд тут же фокусируется на чем-то слева и она делает вид будто даже не заметила меня. После раскатки и постановки общего номера, хореографом которого выступает Шома, я понимаю, что Алина игнорирует меня. Даже когда она поворачивается в мою сторону, ее взгляд смотрит будто сквозь меня. От такой холодности с ее стороны я теряюсь. Пусть смущение, пусть робость, пусть даже злость и обида, но это подчеркнутое отстранение ранит меня в самое сердце! В добавок ко всему, в хореографической связке ее ставят в пару с Уно. Разумеется. Японцы не изменяют себе. А я тут же вспоминаю, что, накануне поездки на шоу, Шома месяц провёл в Новогорске на одном катке с Алиной. Мне кажется, или меня и правда тошнит? К концу тренировки я так измотан, не физически, морально, что все, чего я хочу - поскорее подняться в свой номер, засунуть голову под подушку и больше никогда ее оттуда не доставать. Я первым покидаю лёд, почти бегом иду в отель и прячусь в номере, который я делю с Романом. Закрывая глаза, понимаю, что мне ещё никогда не было так паршиво - ревность, боль, непонимание, досада и тоска слились в один противоречивый комок чувств. Ощущение, я вам скажу, не из приятных. По щелчку входной двери я понимаю, что уже не один в номере, но вылазить из своего укрытия у меня нет никакого желания. Рядом со мной прогибается кровать, и в следующее мгновение я ощущаю ласковое поглаживание по спине. - Пойдем, поужинаем, - слышу я голос Мэрайи. На этот раз в нем нет добродушной насмешки, только забота и участие. - Идите без меня, - бормочу я. Из-за подушки, под которой я скрываюсь от белого света, мой голос почти не слышно. - Не глупи, - отвечает она, пытаясь стянуть с меня подушку, но я не сдаюсь - держусь за неё, будто от этого зависит моя жизнь. - Мэрайя, пожалуйста... - прошу я. - Если ты останешься дома, я не расскажу что-то, что может быть тебе интересно про Алину Загитову. - И не надо, - отрезаю я. – Мне не интересно. - Нэйтан Чен! Поднимай свой зад и иди с нами! - взрывается Мэрайя, все-таки умудряясь вырвать из захвата моих пальцев подушку. – И ты еще смеешь говорить, что я не могу тусить. - По крайней мере, я не засыпаю посреди ужина, - парирую я, но уже чувствую, что сдаюсь. Ужин, несмотря на мое паршивое настроение, проходит вполне сносно. Все-таки, я понимаю, почему Роман и Мэрайя – даже не друзья, а семья. Они всегда за меня и точно знают, какой пинок мне нужен в конкретный момент жизни. Пока мы ждём заказ, они непринужденно болтают, не касаясь болезненной для меня темы, и всеми силами стараются вовлечь меня в беседу. Им это удаётся, так что, когда приносят мой рамен, и я съедаю половину порции, жизнь уже не кажется мне таким беспросветным дерьмом. Как раз в этот момент Мэрайя решает сбросить на меня бомбу. - Ходят слухи, что Алина умоляла кого-то близкого из Airwave попросить организаторов The Ice на всех групповых номерах ставить ее в пару с кем-угодно, но не с тобой. Это же касается времени тренировок, - произносит она будничным тоном. – Что, конечно, ни одна равнодушная девочка делать не будет. Я чувствую, как последний кусок говядины застревает у меня в горле и с трудом сглатываю. - Может, она боится, что я наброшусь на нее с поцелуями прямо во время шоу, - мрачно говорю я. - Нэйтан, ты дожил до двадцати лет и так ничему и не научился, - вздыхает Мэрайя. - Может быть она сама боится наброситься на тебя. Не знаю, правду ли говорила Мэрайя или нет, но ни на следующий день, ни в день первого шоу у меня с Алиной нет ни одной совместной тренировки. Поэтому, вечером, когда я вижу ее на льду, исполняющей новую короткую программу, у меня в буквальном смысле отваливается челюсть. Ее грудь, руки и бедра обнимает тонкая кружевная сеточка гипюра, спина обнажена, молочная кожа в свете прожекторов выглядит мраморной – такой гладкой и сияющей, что мне почти физически больно от желания к ней прикоснуться. Ее волосы убраны от лица, но несколько прядей выбились из строгой прически и ласкают ее лоб и шею. Я хочу погладить пальцем эти прядки, почувствовать их шелковистость, ощутить теплоту нежной кожи... Я чувствую, как в груди у меня что-то растет. Что-то теплое, что-то огромное и не поддающееся контролю, что-то потрясающее своей силой и величием. Любовь? Так банально и так честно. Алина не делала ничего, чтобы вызвать такие чувства, и все же – вот они, здесь. И мне от них не сбежать и не скрыться. Для меня Алина - как мечта, красивая, чувственная и недостижимая, которая будоражит перед рассветом и исчезает с первыми лучами солнца. Композиция, под которую она катает надрывная и немного отчаянная. Я не понимаю слов, но почти уверен, что там про разбитое сердце и надежды… Видимо, мои. Ее выступление проходит на одном дыхании. В финале я понимаю, что тоже не дышу. Зал взрывается овациями, почти все зрители встают со своих мест, на лице Алины - удовлетворение. Мы вновь катаем программы друг за другом и сталкиваемся у калитки – такая ирония судьбы всякий раз сводит нас здесь. Подъезжая к выходу, она улыбается, с высоко поднятой головой машет поклонникам – выглядит и ведет себя как настоящая королева мира, но мимо меня проходит, будто мы незнакомы. Ничто – ни мимолетный взгляд, ни кивок головы, ни улыбка или наоборот гримаса презрения не указывает на то, что она вообще заметила меня на своём пути. В моем горле растет какой-то горький ком, а живот перехватывает спазмом. Это больно. Еще больнее понимать, что теперь так будет всегда. ⠀ Два шоу в день - это нормально, но не в моей ситуации. Для меня это извращённая пытка от которой нет спасения. Алина постоянно на моих глазах и все же так далеко, как если бы нас отделяли все воды Атлантики. Мэрайя и Роман стараются подбодрить меня, но у них выходит не очень, и я вижу, как беспокоит их мое состояние. Сегодня вечером они взяли в подмогу Гийома - ожидается, что за ужином развлекать меня будет именно он. Собираясь, я с тоской вспоминаю прошлогодний The Ice... Тогда я каждый вечер проводил в компании Алины. Мы много смеялись, много веселились и не думали ни о чем. Сейчас я бы все отдал за то, чтобы хоть на один вечер вернуть то беззаботное время, но, к сожалению, у меня нет машины времени. После ужина ребята тянут меня на шопинг. Я ничего не покупаю - вообще не то настроение, но, все же, им удаётся немного отвлечь меня, так что на совместных фотографиях я не выгляжу, как меланхоличный подросток. Однако, когда они предлагают погулять, я отказываюсь и в одиночестве возвращаюсь в отель. Переминаясь с ноги на ногу, я жду лифт. Он застрял где-то на цокольном этаже, и никак не хочет ехать ко мне. Когда я почти готов плюнуть на все и идти на лестницу, раздаётся звоночек и двери лифта открываются. Стоит мне заглянуть внутрь, меня прошибает холодный пот. Внутри Алина. Одна. Темные волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Белые зубы покусывают розовые губы. Карие глаза в обрамлении длинных ресниц… И взгляд, которым кролик смотрит на удава. Я стою, не двигаясь несколько секунд. Мое сердце гулко стучит в ребра. Пальцы на руках рефлекторно сжимаются в кулаки. В голове пусто. Словно отвечая на мою нерешительность, двери начинают закрываться. Это выводит меня из транса, я поднимаю руку – створки лифта расступаются, а я вхожу внутрь. Нажимаю кнопку с номером своего этажа, отворачиваюсь от Алины и засовываю руки в карманы. Между нами почти метр - это самое близкое расстояние, на котором мы оказывались за последний месяц. Ирония. Если не брать во внимание тихое жужжание лифта, внутри стоит гробовая тишина, а напряжение в воздухе можно резать ножом. Я стою у самых дверей, спиной к Алине, но вижу ее отражение в металлических створках. Ее голова опущена, спина прижимается к противоположной от меня стенке - быть дальше от меня ей просто не позволяют размеры лифта. Несмотря на то, что где-то внутри я отчаянно, даже болезненно, рад урвать для себя даже такие крохи близости с ней, а мои руки чешутся от нужды прикоснуться к ней, я стою не шелохнувшись, пытаясь сохранить во всей этой истории хоть какие-то остатки гордости. Наши номера – на вершине небоскреба, и хотя лифт несется вверх с немыслимой скоростью, я хочу поторопить его – не могу я больше выносить это напряжение и отчужденность между нами. Но внезапно что-то меняется. Я слышу тихие шаги. Вздох. В следующий миг тонкие руки обнимают меня за талию, а к спине прижимается мягкая щека. На мгновение мне кажется, что я умер и попал в рай. Тело дергается, будто от удара током, по жилам течёт огонь, а сердце бьется где-то в районе желудка. Объятие длится считанные секунды, я даже не успеваю поверить в него, когда слышу дрожащий шепот: «I’m so tired of missing you», дыхание Алины согревает мою спину, а стук ее сердца эхом вторит моему. Звонок лифта, сообщающий о прибытии, выводит меня из транса. Двери открываются. Не глядя на меня, Алина выбегает, а я остаюсь один. Тупо смотрю на то, как створки лифта медленно ползут навстречу друг другу и всерьез размышляю, кто из нас спятил – я или Алина.