Королева его сердца

- Где Мэрайя? – спрашиваю я у Романа. Мы уже час валяемся на кровати в номере, пялимся в телефоны и на экран ТВ, а она до сих пор не объявилась. Друг мнется и отводит глаза: - Она вроде с Марин Хондой в спортзале. Наверное, скоро придет. Что-то в поведении Романа и Мэрайи этим вечером настораживает меня, но я не вдаюсь в подробности – знаю, они сами расскажут, когда придет время. Пока я рассеянно листаю ленту в Instagram, Роман с кем-то оживленно переписывается. - Пойдем, поедим, - внезапно предлагает он. - Давай закажем еду в номер, - предлагаю я, но друг уже встал с кровати и тянется к своему чемодану за свежей футболкой. - Нет, давай спустимся вниз, - настаивает он. Признаюсь, мне вообще не хочется никуда идти. Еще не хватало мне вновь столкнуться с Алиной. Эта девчонка точно сошла с ума и хочет, чтобы я тоже спятил. Потому что иначе я не могу объяснить ее поведение в лифте вчера вечером и новый круг полнейшего игнора на сегодняшних шоу. Я уже решил, что с меня хватит. Хватит Алины, печали, неразберихи чувств, нелогичности поступков и полного отсутствия уважения ко мне. Я же не мальчик на побегушках – больше я не буду даже пытаться понять, что у нее на уме. Нехотя, я откладываю телефон и иду в ванную, чтобы уложить волосы. Потом достаю из шкафа джинсовую куртку и обуваюсь. Пока я вожусь со шнурками, Роман, уже полностью одетый, нетерпеливо переминается с ноги на ногу у двери. То, что он не согласился на room service – удивительно, но то, что он собрался быстрее меня – это настоящее чудо. - Мы куда-то торопимся? – спрашиваю я, вопросительно приподнимая брови. - Я проголодался, - оправдывается он, но я точно знаю, что он врет. - Давай, выкладывай, что происходит, - напираю я. - Не понимаю, о чем ты, - невинно округляя глаза говорит Роман и выходит из номера. Мне ничего не остается, как последовать за ним. - Куда мы идем? - интересуюсь я, когда мы покидаем отель и Роман уверенно ведет меня в противоположном от нашего обычного маршрута направлении. - Мы импровизируем, - отвечает он. – Идем туда, где еще не были. Это хороший план. Но это не план Романа. Сейчас я уверен в этом на все сто процентов. Через несколько минут с оживленной улицы мы сворачиваем на более тихую – здесь свет неоновых реклам уже не слепит глаза, а гул мегаполиса становится тише. Роман по-прежнему пялится в телефон – удивительно, что он ни разу не споткнулся - я равнодушно смотрю по сторонам. - Пришли! – внезапно друг останавливается перед приземистым зданием с ассиметричной крышей. - Уверен? – на фасаде нет никаких опознавательных знаков, и у меня есть серьезные сомнения в том, что внутри мы найдем еду. - Абсолютно, - говорит он, открывает входную дверь и пропускает меня вперед. В коридоре тишина и полумрак, но под еще одной дверью слева заметна полоска желтого света. - Роман, мне кажется, мы не по адресу, - говорю я, но он не слушает меня, распахивает ту самую дверь и едва ли не затаскивает меня внутрь. Я покорно захожу и осматриваюсь, но когда вижу, кто сидит в комнатке, восклицаю, даже не пытаясь скрыть ярости: - Ты должно быть шутишь! Здесь Мэрайя. В платье и с укладкой – уж конечно, она не тренировалась в спортзале, как меня убеждал Роман. И Алина. Сидит на низкой скамейке, сложив ладони на коленках, как школьница, и глазами запуганного олененка смотрит прямо на меня, впервые за долгое время не отводя свой взгляд. - Что ты сделала, чтобы заставить ее прийти сюда? – свистящим шепотом спрашиваю я у Мэрайи, когда она оказывается рядом со мной и Романом. Она закатывает глаза и нахально отвечает: - Уж конечно, не связала ее и не засунула в рот кляп. - А знаешь, мне все равно! - взрываюсь я. – Я ухожу. Желаю вам отличного вечера. Не успеваю я даже дернуться, как рука Романа опускается мне на плечо, а пальцы Мэрайи мертвой хваткой вцепляются в рукав джинсовки. - Брат, вам надо разобраться во всем, - спокойно говорит Роман, не позволяя мне вырваться из захвата. - Дальше так не может продолжаться. - Просто поговорите, - вторит ему Мэрайя. - Вы как два страуса, которые прячут голову в песок. Я смотрю на них, переводя взгляд с одного на другого, а внутри у меня все бурлит от негодования. Я думал, они мои друзья, но они ни черта не понимают! Эта девчонка – яд для меня. Если я еще хоть немного побуду в ее обществе, то просто сойду с ума. Если ещё не сошёл. Я сбрасываю с плеча руку Романа, демонстративно отцепляю пальцы Мэрайи от рукава куртки и отворачиваюсь, чтобы уйти, но меня останавливает тихий, испуганный и очень нежный голосок: - Please, Nathan. Я хочу уйти. Я должен уйти. Но в этот миг я уже знаю, что не смогу. Я не знаю, почему Алина здесь. Я даже не догадываюсь, что ей наговорила Мэрайя и что изменилось за те пять часов после шоу, которые мы не виделись. Но чувствую, что даже если после этого вечера мы больше никогда не скажем друг другу и слова, сегодня мы с ней поговорим. Я ощущаю как злость и обида медленно, но верно покидают меня. На их место приходит спокойствие и уверенность. Я перестаю хмуриться. Тело расслабляется. Все это не остаётся незамеченным моими друзьями. Рука Романа на моем плече становится легче, пока не исчезает совсем. В глазах Мэрайи зажигается удовлетворенный огонек, а на щеках я замечаю ямочки, которые обычно появляются, когда она улыбается. - Пойдем, - шепчет она, переплетая свои пальцы с пальцами Романа, и тянет его к выходу. - Удачи, - тихо говорит Роман. Щелчок замка. Шорох удаляющихся шагов. И в комнате вновь становится тихо. Я отхожу от двери и становлюсь у противоположной от Алины стены, опираюсь на неё спиной и складываю руки на груди. Я специально не приближаюсь к девчонке – лучше нам держаться друг от друга на расстоянии, если мы действительно хотим поговорить. Минута проходит в молчании. Потом другая. Третья. Она выглядит такой взволнованной и бледной: смотрит на меня своими огромными глазами и, кажется, даже не дышит. Если она ждёт, что я начну этот разговор - напрасно. Я все сказал ей два месяца назад и получил пинок под зад. Дважды. Сейчас повторять те же слова я не намерен. Ещё какое-то время она внимательно разглядывает свои ногти, терзает зубами нижнюю губу, отчего мне хочется высвободить ее и приласкать, потом тяжело вздыхает и, наконец, говорит: - I’m so sorry, Nathan. I’ve never ever wanted to hurt you. Ее слова вновь пробуждают во мне какую-то несвойственную ярость. Если Мэрайя заставила Алину прийти сюда, рассказав, как я страдаю - она мне больше не подруга и я убью ее! - That’s a very bad start, - отвечаю я холодно, сладив с приступом злости. Ее ресницы взлетают, а карие глаза с настороженностью встречают мой взгляд. - W-what do you mean? – заикаясь от волнения, спрашивает она. - I don’t need your “sorry”. - Then… What do you need? - ее голосок тонкий, едва слышный. Плотина моей сдержанности трещит по швам. Она ещё смеет спрашивать меня? Я отталкиваюсь от стены и собираюсь послать все к черту вместе с Алиной. Девчонка тоже резко поднимается на ноги, на ее лице отчетливо читается паника, румянец окончательно сходит с щек, а в глазах какое-то странное затравленное выражение, которого раньше я в них никогда не видел. - Please, don’t leave, - просит она умоляюще. Я чувствую себя последним засранцем, но, честно, не понимаю, в чем моя вина. Я был готов положить к ее ногами весь мир - это она дважды отвергла меня и игнорировала всю неделю, не я ее. Так почему же она смотрит на меня сейчас взглядом затравленного котёнка, будто я только и делаю, что причиняю ей боль, а не наоборот. Я тяжело вздыхаю и запускаю руку в копну своих непослушных волос - знаю, я всегда так делаю, когда волнуюсь, и это бесит меня. Я вглядываюсь в ее лицо, пытаясь понять, о чем она думает, но это бесполезно - мне никогда не удавалось читать ее в прошлом, не удалось и сейчас. - Just tell me what’s going on in your pretty little head, - говорю я. О, чудо, мой голос даже звучит ровно и спокойно, хотя внутри все дрожит от негодования. - Because, really, Alina, I’m lost. After all that happened why are we even here? Она тоже вздыхает, потом как-то невесело усмехается и обхватывает себя руками, будто боится, что рассыпется на части, если не поддержит себя. Ее дыхание неровное и какое-то судорожное, и я начинаю чувствовать себя не засранцем, а последним ублюдком. - I’m lost too, - наконец, произносит она. - Never thought it would be that hard. - I think it’s pretty simple, Alina, - отвечаю я. Мой голос хриплый от эмоций. - At least it was simple back then, but you turn everything into some sick drama and I’m not sure I can handle it any longer. - I know. And I’m sorry. - Stop saying sorry! - взрываюсь я. - Nathan... It’s... I don’t know how... - она перебивает меня, но после пары сбивчивых фраз вновь замолкает. Потом морщится и трёт виски, будто одна мысль о продолжении разговора вызывает у неё головную боль. - I never wanted to hurt you, that’s true. You were always, from the very beginning, so kind to me. But until that time after Grand Prix in Canada I didn’t even realized how much you care... - она вновь замолкает. Я вижу, как тяжело ей даются слова, как сложно ей выражать свои мысли на английском и не тороплю ее. То, что она говорит сейчас, я знаю, чувствую, очень и очень важно. - And I don’t know when I realized how much I care too. After Worlds all I wanted was to be with you. But how could I? You deserve someone better. Someone without drama, hate and rumors. - Rumors? - переспрашиваю я. - What are you talking about? - You would eventually find out all the dirt they tell about me in Russia, - мрачно отвечает она. - You will get so much hate just because I’m with you. I was thinking and thinking and realized I don’t want to share this mess with you. I don’t want anyone to treat you bad just because of me. I... I don’t want you to change your mind about me... Hate me. Алина замолчала. Я вообще впал в ступор, переваривая ее слова, но она решила окончательно добить меня, сказав: - I tried so hard not to like you and make you not like me either. But it’s never worked, isn’t it? At least for me... Ее лицо такое несчастное, а глаза подозрительно поблёскивают, будто она едва сдерживает слезы - я хочу обнять ее и сказать, что никому не позволю обижать ее, но стою не двигаясь. В моей душе ожесточенно борются желание верить ей и осторожность - я столько раз обжигался, неверно истолковывая ее слова и поступки, что просто не могу позволить себе ошибиться вновь. Боюсь, ещё одной сердечной драмы я просто не переживу. Я все ещё пытаюсь осознать ее слова, соотнести их с ее поведением, как-то подогнать под свои собственные чувства - выходит не очень. Да и, откровенно говоря, мне так сложно сосредоточиться на чём-то, когда Алина рядом. Искушающая, дразнящая воображение, одновременно скромная и дерзкая, женственная и совсем юная... Я знаю, то, что я собираюсь сделать прямо сейчас - ошибка, что мой поступок, учитывая непоследовательность Алины, ещё сто раз обернётся против меня, но все же, не пытаясь больше найти логики в ее словах, я делаю шаг вперёд, заключаю Алину в объятия и притягиваю к себе. Я ожидаю, что она оттолкнёт меня, но она не двигается, будто превратилась в глыбу льда. - Relax, - прошу я, утыкаясь носом в ее сладко пахнущую шею. - It’s gonna be alright. Сначала она напряжена, но я чувствую как постепенно ее тело расслабляется в моих руках. Ее ладони несмело поднимаются и ложатся сначала на мою талию, а потом ныряют под джинсовку, и я чувствую прикосновение маленьких пальчиков к своей спине. - Do you hate me? - внезапно спрашивает меня Алина. - Of course, I don’t hate you. I just find your behavior... - я задумываюсь на мгновение. - Questionable. But I definitely not hate you. - Do you still like me, than? Because, Nathan, I’m sure I’m in love with you. Все ещё под впечатлением от ее откровений, сказанных минутами ранее, я застываю, услышав последние слова. Мне кажется, даже мое сердце перестаёт биться, настолько невероятными кажется ее признание. Она не может быть серьезной. Или может? Я отстраняюсь, беру ее лицо в свои ладони и смотрю ей прямо в глаза, стараясь прочитать в них правду. В них все ещё плещется страх, но паники нет, а ещё в них тепло и неуверенность, и искренность, и огонёк желания. Указательным пальцем одной руки я касаюсь ее лба и завитка волос, выбившегося из ее прически, обвожу контур ее губ и ласково потираю место, особенно пострадавшее от ее острых зубок. Я чувствую ее тёплое дыхание на своих пальцах - по моему телу пробегает дрожь и сладко ноет в животе. - If after that words tomorrow you will pass near me without at least simple «hello», I’m gonna chase you and kiss you in front of anyone, understand? Она хмурит брови, потом несмело улыбается. На ее щеки возвращается румянец, а глаза начинают блестеть не от слез, а от удовольствия. - Understand? - повторяю я с нажимом. - Yes. - Great, - шепчу я. - And now let me finally kiss you. Наши губы встречаются: ее - мягкие и тёплые, мои - настойчивые и голодные. Я никуда не тороплюсь, смакуя этот момент. Это наш второй поцелуй, если не считать целомудренных прикосновений после чемпионата мира, и я отчаянно хочу сделать его особенным, чтобы у Алины даже не возникло мысли вновь убежать и отказать себе и мне в этом удовольствии. Мои губы с упоением изучают каждую клеточку ее рта. Алина с энтузиазмом отвечает мне. Ее отклик робкий, но неподдельный и такой обезоруживающий - я совершенно растворяюсь в ней, перестаю думать и только чувствую. Наш поцелуй становится глубже, чувственнее - мне начинает казаться, что если мы не остановимся, то просто задохнёмся. Я пытаюсь отстранится, чтобы дать ей передохнуть, но она не позволяет. Прижимается всем телом, запускает пальцы в мои волосы, а ее губы настойчиво ищут мои - эта примитивная реакция совершенно покоряет меня и я сдаюсь. Сумасшедшая, опьяняющая, непредсказуемая - в этот миг я понимаю, что эта девочка стала для меня всем, о чем я мечтал и о чем мечтать даже не смел. И держать ее в своих руках было восхитительно. - I love you, - шепчу я прямо в ее полураскрытые губы. Ее глаза распахиваются. Теперь она отстраняется, кладёт свои тёплые ладошки мне на щёки, потом встаёт на цыпочки и целует. Этот мимолетный поцелуй - особенный. Я точно знаю. Потому что на вкус он - как надежда.