Совершенство в единении

От привкуса сырого мяса было сложно избавиться даже с помощью зубной пасты и едкого ополаскивателя. Но Эдди пытался. А еще надеялся, что рыбой от него разит не слишком сильно. Он пригладил волосы и хмуро посмотрел на свое мятое небритое лицо. «Красивый, Эдди», — проурчал сытый симбиот в его голове, источая дружелюбное тепло. Что ж, хоть у кого-то из них сегодня хорошее настроение. — Спасибо, — с легким смущением сказал Брок, хотя прекрасно понимал, что вид у него тот еще. Веном продолжал тянуть из него энергию, хоть они и подобрали для него нужный рацион, но какое-то время симбиоту еще придется накапливать силы, а Эдди — быть его донором, чтобы питать регулярно. Но Веном обещал, что, едва он восстановится, это прекратится — достаточно будет только кормить его, и проблем больше не будет. У Эдди не было причин не доверять ему. «Ты волнуешься, — заметил Веном, когда Эдди застегивал свою парадную, если можно так сказать, джинсовую рубашку. По крайней мере, она смотрелась презентабельнее, чем растянутая худи. — И прихорашиваешься», — добавил Веном с легким подозрением. — Да, — кивнул Брок, — надо зайти к Энни. Успокоить ее и Дэна. Когда ты вернулся, я здорово перепугал их. Энни забросала меня сообщениями, узнавала, как я себя чувствую. Я уже две недели от них бегаю, но пора это прекратить, все же не хочу, чтобы они сильно переживали. Так что веди себя тихо, не нужно, чтобы они знали, что ты вернулся. «Почему?» — с любопытством спросил Веном и ощутимо заскользил у Эдди под кожей, словно пытаясь унять его волнение. И это помогало. — Ну-у, — протянул Брок, но в голову ничего не шло. Ни одной приемлемой причины, по которой он не мог бы рассказать о возвращении Венома. Более того, если он кому и мог об этом сказать, так как раз Энни и Дэну, которые уже были в курсе неудачного инопланетного вторжения и вряд ли бы желали вреда Веному. Но Эдди не хотел, чтобы они знали. Мысли о том, чтобы сохранить тайну ради их защиты, звучали как благородное оправдание. Он знал это, потому что заставил себя так думать, а не ощущал как первопричину. На самом деле… На самом деле он хотел, чтобы Веном был его секретом. Чтобы его не донимали звонками, чтобы Энни не пыталась заниматься его воспитанием, если они с Веномом решат найти применение их силам — а Эдди уже не раз так, чисто теоретически, думал о том, как можно было бы упростить себе работу журналиста при помощи симбиота. Даже его тяга к откусыванию человеческих голов казалась Эдди незначительной проблемой. Хотя он и корил себя за эти мысли, но что он мог поделать? Он не верил, что мир полон волшебных добрых людей, он даже не считал, что каждая жизнь священна, и повидал достаточно людей, чья смерть была бы благом. Он работал криминальным журналистом, писал про серийных убийц, насильников, педофилов, про мошенников и коррупционеров, разоблачал преступные организации, распутывал сложные финансовые махинации с недвижимостью. Он видел людей, которые заслуживали свою смертельную инъекцию, и на его глазах они часто избегали правосудия. Он слишком хорошо знал эту жизнь, чтобы сохранять радужный оптимизм. И нашел бы, чем кормить своего симбиота. Но вот объяснять это кому-то, говорить об этом — нет. Это их с Веномом дело, и Эдди не хотел, чтобы Энни смотрела на него с сожалением или осуждением. Он видел этот взгляд весь последний месяц, когда они пытались об этом поговорить. Она была хостом для Венома, но не чувствовала и малой доли той связи, которую Веном создал с ним. А без этого… Эдди не мог объяснить, насколько глубоко это чувство. Как восхитительно. Эта связь исцеляла его, и теперь, когда Веном вернулся, Эдди больше всего боялся снова потерять того, кого еще не так давно считал проклятьем, паразитом, рухнувшим с небес. «О чем ты думаешь? — раздраженно зарычал Веном. — Ты снова полон боли, печали, надежды и отчаяния. Это сочетание тебя отравляет». — Да, я в курсе, — покачал головой Эдди и, попытавшись пригладить волосы, направился на выход. — Я думал об Энни. И нет, мне не нужны твои советы, — сразу предупредил он Венома, выходя из квартиры. — Постарайся сидеть тихо, хорошо? «Она вернется к тебе, — внезапно одобрил Веном тайные желания Брока. — Как она может не хотеть тебя?» — Не знаю. Когда она была у тебя под контролем, ты не успел найти ответ на этот вопрос? — спросил Эдди, направляясь к лестнице. Он старался спросить это едва ли не в шутку, легко и беззаботно, но сердце сжалось от волнения. «Мне важнее было вернуть тебя, Эдди, чем изучать других хостов», — многозначительно сказал Веном, давая ему ощутить, насколько он особенный и как ему повезло, что Веном выбрал именно его. Это собственническое властное обожание так и звенело через их связь, и Эдди ощутил себя каким-то любимым шпицем, которого не хотят выпускать из рук. Но от этого к лицу прилила кровь. Слишком непривычно было не просто слышать, что для кого-то ты особенный и важный, но еще и получать яркое эмоциональное подтверждение, которым Веном щедро делился, укрепляя их связь и словно клеймя Брока со всех сторон. — И все же, — попытался Эдди выудить из Венома хоть что-то полезное. — Вы пришли за мной вдвоем. И ты должен был что-то ощутить во время… поцелуя. Она же не просто так это сделала. «Это сделал я», — едва ли не оскорбленно сказал Веном, и Брок замер у двери. — Что? — осторожно уточнил он. Его весьма грела мысль о том, что это Энни была так рада его видеть, что не сдержала чувств. А то, что потом, едва Веном перетек в Эдди и оттолкнул его от Энни, она смотрела на него испуганно, так это просто шок от произошедшего. Но они ведь целовались… Целовались непривычно страстно и глубоко. Брок застыл, вспоминая их прежние поцелуи. Нежные касания губ по утрам, легкие касания ее язычка, неспешные даже в порыве страсти. Элегантные, хоть снимай и в кино вставляй, хотя они годились бы только для какого-нибудь ремейка «Красавицы и чудовища». Но то, что было в лесу… Жадно, страстно, глубоко и так плотно. Он помнил, как длинный язык скользил по его небу и порывался толкнуться в горло, каким влажным и резким был поцелуй, как от него вело голову и тело наполняло возбуждение, и силу, которую он сквозь него чувствовал. Словно сквозь эту настойчивую ласку его пытались… сожрать. «Ей тоже понравилось», — довольно проурчал Веном, которому эти воспоминания явно нравились. — Ага, — обреченно кивнул Брок, начиная терять надежду. «Ты расстроен? Почему?» — допрашивал его Веном, пока Брок седлал свой мотоцикл и закреплял шлем. — Я надеялся, что это была ее идея, — неохотно сказал он, заводя мотор. «У нее с этим так же, как у тебя. Почти что. Ты чувствуешь надежду и сожаление, она — печаль и вину. Но при этом вам обоим нравилось, когда мы целовались, — рассуждал симбиот. Брок уже жалел, что завязал этот разговор. — Вы сложные. Но ты ведь будешь счастлив, если она будет твоей?» — воодушевленно спросил Веном, а Эдди не знал, что ответить. Будет ли он счастлив, если Энни вернется? Последние полгода он только и думал, что это единственный способ для него снова привести свою жизнь в порядок. Она была не просто дорогим человеком и бывшей невестой — за долгие месяцы безработицы, нищеты и депрессии она превратилась в целый образ. Образ лучшей жизни. Не то чтобы он на нее молился, нет, но, представляя ее по ночам, вспоминая те дни, когда они были вместе и счастливы, он почти уверовал, что все лучшее в его жизни непременно связано с ней и без нее он существовать не может. А теперь начал понимать, что из-за этой одержимости своим же прошлым намеренно забывал не лучшие из их дней. Их споры из-за работы, из-за методов Эдди, которые Энни по большей части не одобряла. Из-за его долгих вылазок, когда из-за репортажа его могло не быть дома неделями, да и на звонки он не отвечал. Мелкие бытовые ссоры, ее друзей, которые всегда смотрели на него, словно на дворового пса, которого притащили на выставку породистых собак. Все то, что раздражало его и злило, он забыл, оставив лишь светлый, полный счастья образ непогрешимой Энни, которая могла быть правильной до зубовного скрежета, а потом давала себе волю, и они наконец-то были на одной волне. Когда нет запретов и правил. И все ровно на одну ночь, пока она снова не отправлялась на работу заниматься своими особо важными корпоративными исками. «Эдди?» — позвал его Веном, отвлекая от раздумий, и только тогда Брок понял, что все это время симбиот частично управлял его телом и следил за дорогой. — Да, спасибо. Я в порядке, — ответил он, игнорируя первый вопрос Венома. Потому что ответ на него пугал самого Эдди. Он не знал, как можно просто отпустить мечту об Энни, когда он до сих пор искренне любил ее. Она все еще ему дорога. Она все еще важна в его жизни. Вот только сколько в этом было правды, а сколько фантазий и ностальгии, Эдди уже не был уверен. И Веном, словно поняв, что Эдди нужно время все это обдумать, тактично умолк, уютно устроившись глубоко в теле своего носителя, но при этом чувство единения стало сильнее и поддерживало Эдди изнутри, позволяя дышать спокойнее. Это чувство было очень похоже на то, чем была для него фантазия об Энни. Именно это он представлял, мечтая, что она вернется в его жизнь. Мечтал не столько о ней, сколько о том, что благодаря ей исчезнет одиночество. Так о чем же на самом деле он мечтал все это время? Энни приняла его теплыми объятиями и кучей вопросов о здоровье. А затем к ней присоединился Дэн, и их посиделки стали походить на перекрестный допрос во время медицинского обследования. — Ты сам говорил, что у меня весь организм был ослаблен, — успокаивал Брок Дэна, который никак не хотел принимать отказ ехать в больницу. — Тем более я в последнее время искал работу. Постоянную или, может, просто попробовать быть частным корреспондентом и писать статьи, а затем продавать их газетам и каналам, — попытался Брок сменить тему, нервно постукивая пальцами по краю чашки с кофе. — Ты снова будешь вести свое шоу? — воодушевился Дэн, а Энни покосилась на него так, словно до сих пор не верила, что ее новый парень правда был постоянным зрителем репортажей Эдди. — Эм, нет, — неохотно признался Брок. — Получить свое шоу не так просто, да и многих все еще смущает мое прошлое. Это не важно, я не обязан работать на телевидении. Вот сейчас, к примеру, я работаю над одним интервью. Пока не могу сказать подробностей, но это поможет потом с работой. И как раз по моей части, — улыбнулся Брок, и Энни одобрительно кивнула. — Я рада, что у тебя все налаживается, — сказала она и вздохнула. — А я все же думаю, что тебе не повредит осмотр. Знаешь ли, ты почти упал в обморок у нас в гостиной, и это не нормально. Может, у тебя какие-то осложнения, — настаивал Дэн. Эдди начал отнекиваться, заверяя, что с ним все в порядке, а сам чувствовал себя все более зажатым. Некомфортно. В этом доме, который прежде был его, ему теперь неуютно. Словно стены его отторгают. Тоскливо от присутствия Энн, тем более теперь, когда она была не мечтой из его прошлого, а собой настоящей, прожившей эти полгода в реальности, а не застрявшей в прошлом. Стыдно перед Дэном, который оказался славным парнем и явно куда больше подходил для Энни, а он, пользуясь его добротой и гостеприимством, пробрался в свой старый дом, чтобы попытаться вернуть Энни. И хочет сделать это ради себя в первую очередь. Сколько раз ему нужно разрушить чью-то жизнь, чтобы наконец усмирить свой эгоизм? Ему нужно держаться от них подальше. Он на ходу выдумывал причину, чтобы уйти, но Энни все же поймала его на выходе, и они сели на крыльце. Эдди был весь зажат, не знал, куда деть руки и ноги, куда направить взгляд. Исчезла та легкость в общении, что прежде всегда была с Энни, и на душе стало холодно и противно — в первую очередь от самого себя. И только Веном изнутри ласкался к нему, скользил под кожей ласково и бережно, окутывал его приятным теплом и, поддерживая, наполнял своей силой и уверенностью. Даже когда они уходили, попытался подбодрить, настаивал, что они все еще могут вернуть Энни, и Эдди не смог сдержать улыбки. Он не стал говорить Веному, что ему не стоит об этом переживать. Они не просто вышли из его прежнего дома, не просто попрощались с Энни, направляясь обратно к мотоциклу, — Брок чувствовал, словно впервые за больше чем полгода смог наконец-то вырваться из вязкого болота собственного прошлого, в котором намертво увяз. «Тебе лучше, Эдди, — с легкой радостью в голосе заметил Веном, когда они ехали домой. — Но все еще грустно. Почему?» — Веному явно не нравились эти противоречия. — Это человеческая фигня, — ответил Эдди. — Нам трудно отпускать прошлое. «Нужно расслабиться?» — воодушевленно спросил Веном. — Не помешает, — согласился Брок, останавливаясь на светофоре. — Если честно, я уже не помню, когда в последний раз расслаблялся по-настоящему. Все мои попытки ограничивались уроками медитации, но от них только злость берет, — признался он, вдруг осознавая, что последние полгода был просто ходячим комком гнева, нервов и самобичевания вперемешку с отчаянием. Так долго варился в этом состоянии, что не знал, как начать жить нормально. «Медитация?» — заинтересовался Веном, и Эдди показалось, что его симбиота интересует вообще все, что есть в его маленькой серой жизни. — Да. Это что-то вроде вдох-выдох, музыка тихая, состояние транса, очищение и всякая херня, после которой должно быть легко и спокойно. Но у меня никогда не получалось, — признался он и поехал дальше, едва загорелся зеленый. «Мы можем попробовать вместе», — предложил Веном. — Думаешь? — с сомнением спросил Брок. — Это вроде тема как раз для уединения с самим собой, а не групповое упражнение. «Мы едины. Мы все делаем вместе, Эдди, — напомнил ему Веном, посылая легкие волны недовольства из-за того, что Эдди еще не освоился с их единой сущностью. — И зайдем в магазин. Мы голодны», — добавил он уже более миролюбиво, и Брок кивнул, подыскивая место, где припарковаться, и думая, что надо бы установить некоторые правила для Венома, раз теперь он больше не собирается никуда исчезать.